Стихотворения

МЕЛЬНИЦА В ЛЕСУ

Льется речка лугом, лесом, А в лесу вошебный плес, Словно чаша под навесом Частых елей и берез. У лазоревого плеса Посредине нету дна, В пене вертятся колеса, В чаще мельница видна! Дуб зеленый у порога, Крыша — словно на весу: Говорят, что к ней дорога Потерялася в лесу… У ворот, как пики, ельник, От колес по лесу гул! Сто годов прошло, как мельник У плотины утонул… И темно в речной пучине, И поныне его дочь Саван шьет, поет в кручине При лучине в полуночь… В окнах сумрак, паутина И не видно огонька, Только слышно, как с плотины В пене падает река — Как шумит колючий ельник, Плачет в ельнике сова, Как зерно стонувший мельник Подсыпает в жернова!.. И аукается леший На диковинном плесу, Дочку Мельникову теша Звонким посвистом в лесу. <1912, 1918>

ЖАР-ПТИЦА

Низок месяц круторогий! Осень, осень на пороге! Лада в поле от ворот Вдоль оврагов и болот К синю морю по дороге Разбросала умолот! Любо Ладе белолицей: Утки шумною станицей, Гуси длинной вереницей И венцами журавли Над рассыпанной пшеницей Проносились у земли! Пролетали с криком за лес, Словно с Ладою прощались, Мимо сада, мимо пашен, Мимо скошенных полей — Стала Лада еще краше: И печальней, и светлей… Низко месяц! Низко солнце! И алеет у оконца, И краснеет у ворот: То спадает сад, иль снится, Что в саду живет жар-птица, Золотые гнезда вьет!.. <1912>

«Над грядою перелесиц…»

Над грядою перелесиц Полуночью голубой Ходит месяц, за собою Водит облаки гурьбой… …Поле сельское минучи, Перейдя крутой мосток Чрез ручей — поток гремучий, Всходит Лада в лес дремучий: Темен ельник и высок!.. Обступили Ладу ели, Разом сосны зашумели, Головами закачали: — Что ты, девица, в печали, Что ты, красная, грустна? — Ель ты, елушка лесная, Дева-дерево сосна! Потому, с того грустна я, Что прошла моя весна!.. …Ходит девица дубравой: Под березою кудрявой, Средь покошенных полян, Белый стелется туман!.. Плачет Лада у березы, Утирает веткой слезы: — Сронь мне платье кружевное, Всю осыпь меня листвою, Наряди меня, береза, В шелковитый сарафан, Белым поясом-берестой Обойми по шелку стан, Убери меня невестой. Кисеей накрой, туман! Плачет Лада у березы, Утирает веткой слезы, А вокруг, у перелесиц, Полуночью голубой, Словно сторож, ходит месяц, Водит облаки гурьбой!.. <1912,1922>

ГОРБУНОК

Выбегает вдоль дорог Красногривый Горбунок — Из-за елей и берез Он вывозит ветхий воз… Воз тяжелых облаков Стянут молнией с боков… Скачет в поле без дорог Красногривый Горбунок — Вдруг: уклон, глухой овраг, Из оврага холод, мрак — Старичишка за скалой С перевязанной скулой — Горбунок скалу лягнул, Старичок скулу надул: Как подул во всю щеку, Оторвал напрочь чеку, Разбил об камень оси, Сорвал гужи, дугу, А воз свалил в раскосе                                 На лугу. <1910>

СВАТ

В поле мгла, как белый плат. У палат опалый сад; Едет, едет к Ладе сват. Едет он из дальних мест, Вихрем конь летит, коль съест Меру зерен — зорных звезд! Перед ним, качая бор, Мчится ветер-листодер, Стелет под ноги ковер! Бор далекий, как в огне, Пышет грива на коне, Луг в туманной пелене: Уж как за мостом-мостом Конь серебряным хвостом Машет в сумраке густом! <1913>

«В тишине уходит солнце…»

В тишине уходит солнце По крутому бугорку, Есть у Лады веретенце В потаенном уголку… Лада нить в ладони сучит, Прикрываясь волокном, И спадают ниже тучи, И темнее за окном… Загляделся на оконце Месяц, выйдя в облака, И кружится веретенце Вкруг кленового станка… Ладе дремлется за пряжей, В тихой горенке темно… Вьется белый пух лебяжий, Виснет пряжа за окно… И туманы это, что ли, В поле белые легли: То белеет в тихом поле Новина по край земли… <1911, 1913>

«Ходят чаши на пирушке…»

Ходят чаши на пирушке, На пиру гуляют кружки, Еле движутся ковши: Что ж у Лады нет подружки, Нет подруженьки-души!             Чаши чокаются сами,             Кто же тонет в них усами,             Кто ж пирует на пиру:                    Всходит месяц за лесами,                     И туманит ввечеру!.. Шум и гомон в пивоварне, — Ладу замуж выдают, Сами клюшки и поварни В печь белёную снуют. На селе гуляют парни, Песни девушки поют!.. Над речными берегами Месяц острыми рогами Звезды по небу катит, Носит ветер над лугами Листья поздние ракит!           Плачет Лада на пирушке:           Вкруг нее гуляют кружки,           Ходят чаши и ковши —           Нету рядом с Ладой дружки,           Нет подруженьки-души!.. <1913>

МЕСЯЦ

Средь вечернего тумана Спит деревня у холма: — Месяц, Месяц, Над грядою перелесиц, По краям его кафтана Серебрёная кайма. — А кафтан кроили ветры Из высоких облаков, Шили молнии на туче Золоченою иглой. — А края его кафтана, Втихомолку от грозы, В легком сумраке зарницы Обводили серебром. Скучно девице в светлице Нагибаться у пайма! — Месяц, Месяц, Над грядою перелесиц! Золоченые петлицы, Серебрёная кайма! <1910,1918>

«Вышла Лада на крылечко…»

Вышла Лада на крылечко, Уронила перстенек, Бирюзовое колечко, За березовый пенек. Покатилося далечко Бирюзовое колечко: По опавшему лесочку, По затянутым ручьям — По хрустальному мосточку К ранним утренним лучам!— Синим морем всё-то краешком По песочку да по камешкам, Пред волною вдали На далекий край земли! На краю земли в пещере Есть золоченые двери, Есть и камень перед дверью, А сквозь щели на двери Блещут крылья, клюв и перья Птицы огненной — зари!.. <1910, 1918>

ЗИМА

По-за лугу у крылечка Льется Речка — Быстротечка: Берега ее убраны В янтари и жемчуга! — В голубой ее пучине, Весь в цветах речных и тине, Озаренный теремок, На двери, как на листочке, Две щеколды — рыбьи щечки Да серебряный замок. Крыша вздернута, как уши, Окна смотрят, как глаза, У светелки-боковуши В окнах яхонт, бирюза. По-за лугу у крылечка Льется Речка — Быстротечка: Берега ее убраны В янтари и жемчуга! — Дремлет месяц на оконце, Под князьком сияет солнце, Облака висят, как пух, Звезды с матицы пылают, А по терему гуляет Золотой певун — петух!.. Колыхаясь, приседая, На жемчужном берегу Пляшет старица седая, Вся в сосульках и снегу!.. <1910,1918>

ДУБРАВНА

«Милей, милей мне славы…»

Милей, милей мне славы Простор родных полей, И вешний гул дубравы, И крики журавлей. Нет таинства чудесней, Нет красоты иной, Как сеять зерна с песней Над вешней целиной. Ой, лес мой, луг мой, поле!.. Пусть так всю жизнь, и пусть Не сходят с рук мозоли, А с тихой песни грусть. <1912,1918>

«Была над рекою долина…»

Была над рекою долина, В дремучем лесу у села, Под вечер, сбирая малину, На ней меня мать родила… В лесной тишине и величьи Меня пеленал полумрак, Баюкало пение птичье, Бегущий ручей под овраг… На ягодах спелых и хмеле, Широко раскрывши глаза, Я слушал, как ели шумели, Как тучи скликала гроза… Мне виделись в чаще хоромы, Мелькали в заре терема, И гул отдаленного грома Меня провожал до дома. Ах, верно, с того я и дикий, С того-то и песни мои — Как кузов лесной земляники Меж ягод с игольем хвои… <1912,1918>

«Как не петь и не молиться…»

Как не петь и не молиться, Если все поет вокруг — Лес и луг, ручьи и птицы, Если облак светлолицый Улыбается, как друг!.. Друг прекрасный, облик милый, Вестник радости земной!.. В жизни бедной и унылой Всюду образ белокрылый Тихо веет предо мной!.. Пусть тебя я и не встретил И не встречу на земле — Сердцем радостен и светел, Я пою, как ранний петел, В одиночестве и мгле… В мгле холодной, как могила, Изнемог бы я от слез! — Но да льется голос милый Моей родины унылой В шуме ласковом берез… Не грустить и не молиться И не петь я не могу, Я на дне души-слезницы Тихий свет ее зеницы, Словно тайну, берегу! <1914,1929>

«Над полем туманит, туманит…»

Над полем туманит, туманит, В тумане мигает грудок, А за лесом гаснет и манит Меж туч заревой городок. Сегодня я в поле ночую, Лежу, притаясь за скирдой,— А в высь голубую, ночную Катится звезда за звездой… И нехотя месяц всплывает Над ширью покосов и нив, И ряски свои одевают Ряды придорожные ив… И кто-то под голос волынки Незримо поет в вышине, И никнет былинка к былинке, И грустно от песенки мне. И то ли играет подпасок, Поет ли волынка сама — Ах, беден на нем опоясок И сбоку убога сума!.. Но в полночь, когда он на кочке Сидит в голове табуна, В кафтан с золотой оторочкой Его наряжает луна… И в сумку, пропахшую хлебом, Волшебную дудку кладет… И тихо под песенку небом За облаком облак плывет: Плывет он и смотрит с опаской, Что скоро потухнет грудок, Замолкнет волынка подпаска, Зальется фабричный гудок. <1914,1927>

«Я иду, за плечами с кошелкою…»

Я иду, за плечами с кошелкою, С одинокою думой своей, По лесам, рассыпаясь и щелкая, Запевает весну соловей. Попадают мне странницы, странники, Как и я, все идут не спеша, Зацветают поля и кустарники, И моя зацветает душа. Вот село, на березах скворешники,— Ручейки у закуток журчат, И так весело с ними в орешнике Затаилася песня девчат… Под вечернею, розовой дымкою, Когда дремлет весенняя Русь, Я пройду по селу невидимкою И у крайней избы постучусь. В изголовьи усталого пахаря, После страдного, вешнего дня, Сны воркуют, как дикие вяхири, И никто не окликнет меня… На краю под резной боковушею Невидимкою я постою, Постою, невидимкой послушаю Полуночную их воркотню. Чтоб наутро, встречая дорогою Столько хмурых нерадостных лиц, Осенить их улыбку убогую Голубыми воскрыльями птиц. <1914,1929>

«В частой роще меж черемух…»

В частой роще меж черемух, В темных, темных сенях Не слыхать шагов знакомых, Ни следов весенних… Ах, давно ль тому, давно ли Мнится мне: недавно На заре гуляла в поле Дочь зари — Дубравна!.. Не печалюсь о разлуке И не чаю встречи — Ветви голые, как руки, Мне легли на плечи. Издалече в полуночи Светят мне зарницы,— Из-за облачной ресницы Голубые очи! И пою один в деревне О печали давней — О моей лесной царевне, О моей Дубравне!.. <1910–1911,1918>

«Окутал туман перелески…»

Окутал туман перелески, И грохнул на мельнице лед, Там слышатся радостно всплески И птиц торопливый прилет. Дубравна идет, а за нею Венцами летят журавли. Под ноги ее, зеленея, Поляны, долины легли… Мне жаль улетающей ночи, Но лишь приоткрою глаза — Померкнут меж тучами очи, Скатится звездою слеза… Туман над рекой прояснится, И только вдали наяву Таят заревые ресницы Бездонных очей синеву… <1912,1914>

«Вся в тумане, в дремоте околица…»

Вся в тумане, в дремоте околица, Только с краю светок от окон: То тайком моя матушка молится И кладет за поклоном поклон… Смотрит в очи ей лик Троеручицы, А в углу предрассветная мгла — «Полно плакать, родимая, мучиться, Ты бы лучше вздремнула, легла…» Уж светает, уж брезжится по полю, Уж мелькает русалочья тень… Вот и кони с ночнины протопали, И за тын смотрит труженик-день… <1914>

«Гляжу, прижавшись к подоконнице…»

Гляжу, прижавшись к подоконнице, И оторваться не могу, А под окном береза клонится И чертит веткой на снегу… Я говорю себе: «Отныне я Не буду плакать по ночам — От блеску звездного, от инея Светло и сердцу, и очам!» А звезды льются, льются в горницу, А ночь долга, долга, долга… И месяц прячется, хоронится, Уткнувши в облако рога… Я говорю: «Здесь за опушкою Я буду ждать за годом год — Пусть ходит горе с колотушкою, Как верный сторож, у ворот!» И стало всё такое явное, Такая тишь, такой покой: Березка кажется Дубравною, А ветка в инее — рукой!.. <1914,1918>

«Сегодня у нас на деревне…»

Сегодня у нас на деревне Дерутся, ругаются, пьют — Не слышно, как птицы царевне В лесу деревенском поют. А в роще Дубравна гуляет И в лад им поет на ходу. И тихо заря догорает В далеком, небесном саду. Не видит никто и не слышит, Что шепчет в тумане ковыль, Как лес головою колышет И сказкой становится быль… Сидят и грустят о старинке, Угрюмо глядят старики, Как по полю, словно ширинки, Туманы постлались с реки… И часто они отирают Очей устаревших слюду, И тихо заря догорает В далеком, небесном саду… И может, что было недавно — Давно только песни и сны, И синие очи Дубравны Слились с синевою весны… <1914,1918>

«Снова лес за туманами…»

Снова лес за туманами, То туман над полянами Али дым от кадил… Вот иду я дорожкою, В мягком мху меж морошкою, Где когда-то ходил… Вот и речка журчащая Льется чащею, чащею, Словно в чащу маня,— Снова, снова я маленький: Цветик миленький, аленький, Аль не помнишь меня? Все, что было, — приснилося, Все прошло, — прояснилося И утихла гроза… Что ж стоишь под осинкою В синих глазках с росинкою? Али это слеза?!. Звезды светятся, светятся, Уж никто мне не встретится: Тихо, грустно вокруг!.. Ах, мне жаль даль весеннюю — Беззаботное пение И тебя, милый друг!.. <1914,1927>

«Лель цветами все поле украсил…»

Лель цветами все поле украсил, Все деревья листами убрал. Слышал я, как вчера он у прясел За деревнею долго играл… Он играл на серебряной цевне, И в осиннике смолкли щеглы, Не кудахтали куры в деревне, Лишь заря полыхала из мглы… На Дубне журавли не кричали, Сыч не ухал над чащей лесной, И стояла Дубравна в печали На опушке под старой сосной… Каждый год голубою весною Он плывет, как безвестный рыбак, И над нашей сторонкой лесною Виснет темень — туманы и мрак… Редко солнце из облака выйдет, Редко звезды проглянут в ночи, И не видел никто и не видит На кафтане узорном парчи… Невдомек и веселой молодке, Что сгоняет коров поутру, Чей же парус белеет на лодке, Чей же голос слыхать на ветру?.. Он плывет, и играет на луке Ранний луч золотою стрелой, Но не вспомнят о прадедах внуки, Не помянут отрады былой… Не шелохнут лишь сосны да ели, Не колыхнут вершины берез, И они лишь одни видят Леля, Обступая у берега плес… <1914,1918>

«Иду я лесною дорогой…»

Иду я лесною дорогой, В лесу невидимка поет И тихо из тонкого рога Сиянье осеннее льет. В сиянии тихом, осеннем Я душу, как чашу, несу, К златым уношу ее сеням Зари, сворожившей в лесу. Ветвями мне ольхи кивают, И тянутся руки хвои, Как будто бы благословляют И песни, и думы мои… Так грустен их шорох прощальный И льются ручьи в чапуги, Шурша, как Дубравны печальной В лучах повечерья шаги. И чую я, только лишь лягут Роса и причудник-туман, Спадающих листьев и ягод И зорь чаровейных дурман. И слушаю, как на дорогу В лесу невидимка поет И в душу из тонкого рога Сиянье прощальное льет. <1914,1918>

«В далеком захолустьи…»

В далеком захолустьи, В краю родном весной Иду я с прежней грустью Опушкою лесной… Вернулся я из битвы И, горе позабыв, Все слушаю молитвы Лесных печальниц-ив. Гляжу я, как туманы Плывут с сырой земли Ко всем, погибшим рано, Почиющим вдали, Как брезжит в высях лунных Нездешней вестью свет О всех забытых, юных, Кого уж больше нет. И я в глуши полесной Опять ищу в тиши Увядший, но чудесный Цветок моей души… <1917>

«Лес шумит и шумит, опадая…»

Лес шумит и шумит, опадая, Целый день я в раздумьи блуждаю У деревни в лесу за рекой — Аль прошла моя жизнь молодая И на сердце — печаль и покой?! За рекой, за туманом угрюмым Так легка перед вечером даль, Так легко моим песням и думам Слиться с вечным березовым шумом, Так легко умереть и не жаль… Жаль мне юности только минувшей В чаще тихой, опавшей, заснувшей, Никому не поведанных слез!.. Слушай, сердце, повечеру слушай Похоронную песню берез!.. <1914>

«Под окном сидит старуха…»

Под окном сидит старуха И клюкой пугает птах, И порой вздыхает глухо, Навевая в сердце страх!.. Я живу в избушке черной, Одиноко на краю, Птахам я бросаю зерна, Вместе с птахами пою… Встану я с зарею алой, Позабуду ночи страх, А она уж раньше встала, Уж клюкой пугает птах… Ах, прогнал бы сторожиху,— Ведь бедна моя изба,— Да старуху — злое лихо — Наняла сама судьба… <1918>

«Грежу я всю жизнь о рае…»

Грежу я всю жизнь о рае И пою все о весне… Я живу, а сам не знаю, Наяву али во сне? — Грусть, как радость, сердце нежит. Жизнь убога и проста, Словно в поле холмик свежий Без заметы и креста. Как же жить в земле печальной, Не сронив слезы из глаз? Словно встреча — час прощальный, Словно праздник — смертный час. Оттого мне вражьей силы Не страшён земной полон: Мне, как жизнь, мила могила И над ней, как песня, звон. <1914,1927>

«На чужбине далёко от родины…»

На чужбине далёко от родины Вспоминаю я сад свой и дом, Там сейчас расцветает смородина И под окнами птичий содом… Там над садом луна величавая, Низко свесившись, смотрится в пруд,— Где бубенчики желтые плавают И в осоке русалки живут… Она смотрит на липы и ясени Из-за облачно-ясных завес, На сарай, где я нежился на сене, На дорогу, бегущую в лес… За ворота глядит, и на улице, Словно днем, — только дрема и тишь, Лишь причудливо избы сутулятся, Да роса звонко падает с крыш, — Да несется предзорняя конница, Утонувши в туманы по грудь, — Да березки прощаются-клонятся, Словно в дальний собралися путь!.. Эту пору весеннюю, раннюю Одиноко встречаю вдали… Ах, прильнуть бы, поел ухать дыхание, Поглядеть в заревое сияние Милой мати — родимой земли. <1914,1918>

«Помолюсь заревому туману…»

Помолюсь заревому туману, Поклонюсь до земли землякам, По пути к плотогонам пристану, К понизовым лихим рыбакам… Проходя голубое поречье, На песках с заревым пояском, Я окрепну и духом, и речью За трудом и за черным куском. Повстречаясь с весенней грозою, Я заслушаюсь и загляжусь, Как скликаются вешние зори, Как почиет под сумраком Русь… И когда будут спать еще в хатах И бродить по болотам туман, Запою я о звездах мохнатых, О пригоршне тяжелых семян… Не ходи ж ты за мной, мое горе, Не цвети ж ты на тропке, плакун, Ой, волшебницы — ярые зори!.. Шум лесной — стоголосый баюн!.. <1913,1918>

«Золотятся ковровые нивы…»

Золотятся ковровые нивы, И чернеют на пашнях комли.. Отчего же задумались ивы, Словно жаль им родимой земли?.. Как и встарь, месяц облаки водит. Словно древнюю рать богатырь, И за годами годы проходят, Пропадая в безвестную ширь. Та же Русь без конца и без края, И над нею дымок голубой — Что ж и я не пою, а рыдаю Над людьми, над собой, над судьбой? И мне мнится: в предутрии пламя Пред бедою затеплила даль, И сгустила туман над полями Небывалая в мире печаль… <1914,1918>

«Свет вечерний мерцает вдоль улиц…»

Свет вечерний мерцает вдоль улиц, Словно призрак, в тумане плетень, Над дорогою ивы согнулись, И крадется от облака тень. Уж померкли за сумраком хвои, И сижу я у крайней избы, Где на зори окно локовое И крылечко из тонкой резьбы. А в окно, может, горе глядится И хозяйка тут — злая судьба, Уж слетают узорные птицы, Уж спадает с застрехи резьба. Может быть, здесь в последней надежде Все ж, трудясь и страдая, живут, И лампада пылает, как прежде, И все гостя чудесного ждут. Вон сбежали с огорка овины, Вон согнулся над речкою мост — И так сказочен свист соловьиный! И так тих деревенский погост! Все он видится старой старухе За туманом нельющихся слез, Ждет и ждет, хоть недобрые слухи Ветер к окнам с чужбины принес. Будто вот полосой некошёной Он идет с золотою косой, И пред ним рожь, и жито, и пшёны Серебристою брызжут росой. И, как сторож, всю ночь стороною Ходит месяц и смотрит во мглу, И в закуте соха с бороною Тоже грезят — сияют в углу. <1914,1918>

«Прощай, родимая сторонка…»

Прощай, родимая сторонка, Родная матушка, прости, Благослови меня иконкой И на дорогу покрести. Жаль разлучаться с милой волей, Да не идти я не могу: Ведь никого уж нету боле На недокошенном лугу. Ведь выпал всем тяжелый жребий С родной расстаться стороной, С зарей, сиюящею в небе, И тихой радостью земной. Прощайте, травка-говорунья И сиротина-борозда,— Прощайте, ночи-полнолунья И ты, далекая звезда, Звезда, горящая, как свечка, Пред светлым праздником зари! Прощай, родимое крылечко И ты, колечко на двери! — И брови, дрогнувшие мукой, И очи, скрывшие печаль,— Растай, душа, перед разлукой В родную ширь, в родную даль!.. <1917–1918>

«В нашей роще есть хоромы…»

В нашей роще есть хоромы, А кругом хором — туман… Там на тропках вьются дремы И цветет трава-дурман… Там в лесу, на косогоре, У крыльца и у окон, Тихий свет — лесные зори, Как оклады у икон… Скучно ль, весело ль Дубравне Жить в светлице над рекой — К ней никто в резные ставни В ночь не стукнется клюкой. Стережет ее хоромы Голубой речной туман, И в тумане вьются дремы И цветет трава-дурман… Ах, в весенний срок с опушки По утрам и вечерам Строгий счет ведут кукушки Буйной юности кудрям, — В ночь выходит месяц плавать, Метит звездами года. Кто ж дойдет и глянет в заводь, Юн останется всегда… Скучно ль, весело ль Дубравне: Все одна она, одна — Только смотрят звезды в ставни Да сквозь сон журчит Дубна. <1914,1918>

ДОМАШНИЕ ПЕСНИ

«Душа моя, как птица…»

Душа моя, как птица, Живет в лесной глуши, И больше не родится На свет такой души. По лесу треск и скрежет: У нашего села Под ноги ели режет Железный змей-пила. Сожгут их в тяжких горнах, Как грешных, сунут в ад, А сколько бы просторных Настроить можно хат! Прости меня, сквозная Лесная моя весь, И сам-то я не знаю, Как очутился здесь, Гляжу в безумный пламень И твой целую прах За то, что греешь камень, За то, что гонишь страх! И здесь мне часто снится Один и тот же сон: Густая ель-светлица, В светлице хвойный звон, Светлы в светлице сени, И тепел дух от смол, Прилесный скат — ступени, Крыльцо — приречный дол, Разостлан мох дерюгой, И слились ночь и день, И сели в красный угол За стол трапезный — пень… Гадает ночь-цыганка, На звезды хмуря бровь: Где ж скатерть-самобранка, Удача и любовь? Но и она не знает, Что скрыто в строках звезд!.. И лишь с холма кивает Сухой рукой погост… <1924>

«Я закрываю на ночь ставни…»

Я закрываю на ночь ставни И крепко запираю дверь — Откуда ж по привычке давней Приходишь ты ко мне теперь? Ты далеко, — чего же ради Садишься ночью в головах: «— Не передать всего во взгляде, Не рассказать всего в словах!» И гладишь волосы, и в шутку Ладонью зажимаешь рот. Ты шутишь — мне же душно, жутко — «Во всем, всегда — наоборот!» — Тебя вот нет, а я не верю, Что не рука у губ, а — луч: Уйди ж опять и хлопни дверью И поверни два раза ключ. Быть может, я проснусь: тут рядом — Лежал листок и карандаш. Да много ли расскажешь взглядом И много ль словом передашь? <1922>

«Надела платье белое из шелка…»

Надела платье белое из шелка И под руку она ушла с другим. Я перекинул за плечи кошелку И потонул в повечеровый дым. И вот бреду по свету наудачу, Куда подует вешний ветерок, И сам не знаю я: пою иль плачу, Но в светлом сиротстве не одинок. У матери — у придорожной ивы, Прильнув к сухим ногам корней, Я задремлю, уж тем одним счастливый, Что в мире не было души верней. Иными станут шорохи и звуки, И спутаются с листьями слова, И склонит облако сквозные рукава, И словно не было и нет разлуки. <1922>

«На селе не поют петухи на повети…»

На селе не поют петухи на повети, И туман ворожит на пути. Я ищу в забытьи — чего нету на свете И чего никогда не найти. Образ ярый, пресветлый мне в облаке снится, И без радости век я живу Оттого, что лишь отблеск зарничной ресницы В милом облике здесь, наяву; Оттого можно душу до капли исплакать, Пока песня уста не спалит, По весне, когда поле, как хлебная мякоть Из-под корки отставшей, дымит; Оттого-то и жизнь вся пройдет, как приснится, Как она тяжела б ни была — Тяжела, тяжела ты, моя власяница, И легки вы, два белых крыла! <1922,1927>

«Так ясно все и так несложно…»

Так ясно все и так несложно: Трудись и все спеши домой И все тащи, как зверь берложный Иль праотец косматый мой. Из края в край корежь, ворочай И не считай часы и дни, И только ночью, только ночью Опомнись, вспомни и вздохни. За день-деньской, такой же мелкий, Как все, устанешь, а не спишь, И видишь: вытянулись стрелки Недвижно усиками в тишь. И жизнь вся кажется ошибкой: Из мглы идешь, уходишь в мглу, Не знаешь сам, когда же зыбку Любовь подвесила в углу. И все простишь, всему поверишь, Найдешь разгадку и конец — Сплелись три ветви, и теперь уж Ты — мать, а я… а я — отец… И уж не больно и не жутко, Что за плечами столько лет: Что на висках ложится след, Как бодрый снег по первопутку. <1923>

КОЛЬЦО

Поутру нелады и ссоры И неумытое лицо… Ох, как же закатилось скоро В лазью мышиную кольцо!.. В ту ночь, как первый раз ушла ты, Всю ночь была такая тишь… Играли по углам мышата, Всю ночь точила угол мышь… Зачем оставила ты память — На подоконнике кольцо, Где за домашними цветами Ты, плача, прятала лицо?.. Колечко укатил мышонок… В колечке камушек — любовь… В ту ночь был месяц чист и тонок, Как на лице влюбленном бровь… С тех пор слеза едка, как щелок,  Угрюм и непривычен смех… И выцвел над кроватью полог, И вылинял на шубке мех… Ах эта шубка… шубка эта — Какая-то… такая боль… И платье розовое где-то На дне сундучном точит моль… Есть у меня трава от моли И верный на мышей запрет… А вот от этой лютой боли Ни трав, ни заговора нет… Зачем оставила ты память — На подконнике кольцо, Где, часто плача, за цветами Ты горько прятала лицо… Виной всему не мышь, не мышь ли… Иль сам и впрямь я виноват… В ту ночь и тишь мы оба вышли, И не вернулась ты назад… С тех пор, как ночь, стоит у елки И смотрит месяц на крыльцо… И, словно тонкий луч, из щелки Переливается кольцо… <1922,1927>

«Стал голос хриплый, волос грубый…»

Стал голос хриплый, волос грубый И грузны руки, как кряжи, А у тебя все те же губы И за ресницей — как во ржи. От этой непосильной лямки Уж еле переводишь дух, А тут в глазах играют ямки, И в ямках золотится пух. И так завидно, что улыбка Не сходит с твоего лица, Когда ты клонишься над зыбкой, Поешь в полутени светца. И будешь петь ты так же нежно, Какая б ни пришла гроза: За пологом пророс подснежник, Цветут душистые глаза!.. <1922>

«Пылает за окном звезда…»

Пылает за окном звезда, Мигает огоньком лампада. Так, значит, суждено и надо, Что стала горечью отрада, Ушедшая невесть куда. Над колыбелью тихий свет И как не твой припев баюнный. И снег, и звезды — лисий след, И месяц золотой и юный, Ни дней не знающий, не лет. И жаль и больно мне вспугнуть С бровей знакомую излуку И взять, как прежде, в руки руку: Прости ты мне земную муку, Земную ж радость не забудь! Звезда — в окне, в углу — лампада, И в колыбели — синий свет, Поутру — стол и табурет. Так, значит, суждено и — нет: Иного счастья и не надо!.. <1922>

«У меня в избенке тесной…»

У меня в избенке тесной Пес лохматый гложет кость. Я ж пою со страху песню, Что придет чудесный гость. Верба шапку ниже клонит, За прясло выходит ель. За рекой к вечерне звонят, За рекой поет свирель. Да пройдет он только мимо, В окна стукнет только раз В одинокий, в нелюдимый, В огневой вечерний час. Не войдет он, не прогонит Непозванную беду — Только на ходу уронит Под окно мое звезду. От звезды свечу затеплю, За вечерье сяду с ней: И вода ли, песня, хлеб ли Станут слаже и вкусней. Буду я сидеть за свечкой; Вспоминать и не жалеть. Будет петь сверчок за печкой, И в избе моей светлеть. Посветлеет моя хата, Потеплеет мой кафтан, И не страсть, что пес лохматый Воет у ворот в туман. <1922,1923>

«Люблю свой незатейный жребий…»

Люблю свой незатейный жребий И хутор с лугом и леском, Зарю за изгородью в небе, Заботу о едином хлебе, Хоть жив и не одним куском… Кормить семью и для скотины Косить по зарослям ковыль, — Здорового лелеять сына, Надежный к старости костыль… Мое хозяйство и усадьба — Как крепко скрученная нить. Хоть хлопотливо, как на свадьбе, Где нужно всех кормить, поить. Под вечер — словно безголовый, Но, как в заутреню, встаешь, Когда у опуши еловой По пару надо сеять рожь… За хлопотливою обедней В поклонах снова целый день, И не заметишь, как соседний Опять встуманится плетень. В нераспоясанной рубахе Заснешь кой-как, и сонный слух Чуть ловит, как воркует вяхирь, Чернополосный, нивный дух. И вот на жестком изголовьи И спится, может, так тебе, Что налит до краев любовью, Заботой о судьбе коровьей, Как и о собственной судьбе… <1922,1927>

«Ступает тишь, как сторож у ворот…»

Ступает тишь, как сторож у ворот, Не шелохнет ни листика, ни ветки, Лишь дочка чернокосая соседки, Как птица полуночная, поет. О чем, Айше, так грустно ты поешь? Мне чуждо дикое твое наречье, Ты с моря, я с далекого поречья. Тебя — волна, меня вскормила рожь. Но не забудь, пока поет в душе, Во мне самом, баюн сладкоголосый, Чужой весны, камиистого откоса И песенки тоскующей Айше. <1921>

«Опять, опять родная деревенька…»

Опять, опять родная деревенька, Коса и плуг, скрипун-отец и мать; Не знаешь сам, пройдет в работе день как, И рано лень как поутру вставать. Гляжу в окно за дымчатые прясла И глаз от полусонья не протру; Река дымит, и розовое масло Поверх воды лоснится поутру. Уж младший брат в сарае сани чинит, За летний зной обсохли переда, И, словно пена в мельничной плотине, Над ним журчит отцова борода: «Немного седнясь только хлеба снимем, А надо бы тебя — пора! — женить». И смотрит вдаль: за садом в синем-синем С гусиным криком оборвалась нить. В уме считает, сколько ржи и жита, И загибает пальцы у руки, А яблони из рукавов расшитых За изгородку кажут кулаки. «Дорога, видно, на зиму захрясла, Как раз Покров-то встретим на снегу». Гляжу в окно — за дымчатые прясла И долго оторваться не могу. <1922>

«Улюсь, Улюсь, лесная речка…»

Улюсь, Улюсь, лесная речка, Ты увела меня в леса С одной веревочной уздечкой, С луконцем звонкого овса. Вчера коня ловил-ловил я: Хотел с полос возить снопы — И вот набрал по чернобылью На невозвратные тропы. Меж кочек шуркнули дорожки. И я один и не боюсь. Ой, сколько пьяники, морошки По мху разбросила Улюсь. И словно манит тонкой кистью Черемухи росяный куст, И слышится мне шорох листьев И шепот человечьих уст: Останься здесь, сбери бруснику, Малину в сумку собери Да помолись златому лику Неугасающей зари. Здесь на тебя былые предки Глядят, склонивши седины, И в думы их вплелися ветки И в быль несгаданные сны. Здесь до зари у тихой речки Горит всю ночь звезда-огонь, А для твоей простой уздечки Пасется золотистый конь. Здесь сквозь туман синеют села, Пылает призрачная Русь. Останься ж здесь в плену веселом, В лесу у голубой Улюсь. <1922>

«Земная светлая моя отрада…»

Земная светлая моя отрада, О птица золотая — песнь, Мне ничего, уж ничего не надо, Не надо и того, что есть. Мне лишь бы петь да жить, любя и веря, Лелея в сердце грусть и дрожь, Что с птицы облетевшие жар-перья Ты не поднимешь, не найдешь. И что с тоской ты побредешь к другому Искать обманчивый удел, А мне бы лишь на горький след у дома С полнеба месяц голубел: Ведь так же будут плыть туманы за ограду, А яблонные платья цвесть, — Ах, милый друг, мне ничего не надо, Не надо и того, что есть… <1922–1923>

«Устать в заботе каждодневной…»

Устать в заботе каждодневной И все ж не знать, как завтра быть, Трудней все и труднее жить, Уехать бы назад, в деревню… Никак тут не привыкнешь к людям А рад привыкнуть, рад бы, рад… А хлеб уж как-нибудь добудем: Живут же вон отец и брат! Привыкнешь тут без горя плакать, Без неудач искать крючок. Вот только жив ли рог, собака Да есть ли за трубой сверчок… В людях, а стал сам нелюдимый И непохожий на себя… Идешь, — и все проходят мимо Так: без любви и не любя… Иной вдруг обернется гневно И так тебе посмотрит вслед, Что помнить будешь много лет: Уехать бы назад в деревню!.. <1922>

«Мне говорила мать, что в розовой сорочке…»

Мне говорила мать, что в розовой сорочке Багряною зарей родился я на свет, А я живу лишь от строки до строчки, И радости иной мне в этой жизни нет… И часто я брожу один тревожной тенью, И счастлив я отдать все за единый звук, — Люблю я трепетное, светлое сплетенье Незримых и неуловимых рук… Не верь же, друг, не верь ты мне, не верь мне, Хотя я без тебя и дня не проживу: Струится жизнь, как на заре вечерней С земли туман струится в синеву! Но верь мне: не обман в заплечном узелочке — Чудесный талисман от злых невзгод и бед: Ведь говорила мать, что в розовой сорочке Багряною зарей родился я на свет. <1922>