Государство инков. Слава и смерть сыновей солнца

Если Льоке Юпанки на первый взгляд производил впечатление сдержанного, замкнутого человека, жившего больше для себя, чем для окружающего мира, то Майта Капак был тверд и властолюбив. Вместе с тем окружающих подкупали его обаяние и светское поведение. Майта Капак – первый Инка, создавший культ исключительности Инки. Так, например, он акцентировал «тезис» о том, что «сыновьям Солнца» вследствие их божественного происхождения принадлежит право господствовать над всеми людьми в Перу. Именно им, поскольку они стоят выше всех.

В годы правления Майта Капака инкам, «наделенным божественным правом завоевателей», удалось установить полное господство над долиной Куско. Они сделали всех ее жителей «гражданами» одного, теперь уже более монолитного государства. Один из американских историков справедливо заметил, что только начиная с периода правления Майта Капака «мы можем говорить о подлинном народе инков».

Таким образом, Майта Капак явился создателем государства инков. И хотя древние перуанские источники не слишком много сообщают о «творце народа» «сыновей Солнца», тем не менее в сохранившихся до наших дней хрониках этот человек обычно характеризуется как незаурядный, наделенный почти сверхчеловеческими способностями и гениальностью. О деятельности же его они не пишут почти ничего. Любопытно, что все источники единодушно утверждают, будто Майта Капак при рождении имел почти все зубы. В годовалом возрасте он был такого же роста и веса, как восьмилетние дети. А когда ему исполнилось года два-три, он мог помериться силой со взрослыми юношами.

Юный Геркулес Перу отличился еще при жизни отца, Льоке Юпанки, во время опасного заговора уже упоминавшихся «черно-белых» индейцев племени алькауиса. Тогда десять наиболее обученных воинов этого племени проникли во Двор Солнца, чтобы убить Инку и его сына. Если Льоке Юпанки не оказал вторгшемуся врагу никакого сопротивления, то юный Майта Капак вместе с двумя товарищами смело противостоял захватчикам и в одно мгновение уничтожил весь отряд алькауисов.

Урок, полученный Майта Капаком в схватке с «черно-белыми» агрессорами, засел у него в памяти. Поэтому позже, когда он взял бразды правления в свои руки и вступил во владение Куско, одной из первых его акций было военное подавление индейцев этого племени.

Майта Капак окончательно подчинил своей власти все остальные племена, населявшие долину Куско и до тех пор сохранявшие независимость от «сыновей Солнца», сосуществуя с ними на основе modus vivendi, соблюдаемого Синчи Рока и Льоке Юпанки.

Майта Капак раз и навсегда покончил с эрой «мирного сосуществования» различных этнических групп в долине Куско. Посредством военных походов – иначе говоря, с помощью силы – он постепенно подчинил и все крошечные индейские государства. Всех их членов четвертый Инка сделал «гражданами» своей империи. Этим гражданам, между прочим, при-, шлось полностью принять правила игры, навязанные им инками. Тот, кто был с этим не согласен, жестоко наказывался. В подземелье своего собственного дворца Интиканча Майта Капак приказал оборудовать настоящую камеру пыток, называвшуюся Санкауаси. Именно здесь с помощью орудий пыток истязали вождей и сановников племени алькауиса, того самого племени, которое во времена молодости Майта дерзнуло организовать против «сыновей Солнца» опасный заговор.

Майта Капак, который в интересах своего государства столь успешно осуществил объединение как своих собственных, так и чужеземных подданных, ныне жестко проводил политику одной-единственной веры. Именно он начал твердо насаждать культ бога-Солнца, именно с его именем связано и восстановление культа одноименного символа Солнца – золотого сокола Инти, доставленного в свое время в Куско Манко Капаком.

Существовало мнение, что золотой сокол инков обладал даром провидения; он давал своему хозяину множество ценных советов, «предсказывал» ему будущее и, что было особенно важно, предупреждал об успехе или же неудаче подготавливаемых Майта военных походов.

Инка Майта Капак, придававший столь большое значение единой, «солнечной» идеологии своего государства, был убежден в том, что только эта государственная религия более, чем мощь его оружия, способна объединить души и мысли подданных. Он понимал также, – что государству необходим человек, который будет блюсти развитие этого религиозного культа. Если предшественники Майта Капака – первые Инки (Манко Капак, Синчи Рока, Льоке Юпанки) – сами являлись верховными служителями культа Солнца, то Майта первым учредил специальную должность Верховного жреца в государстве – должность Вильяка Уму. Эту функцию высшего «идеолога» и «папы» Тауантинсуйу он передал своему старшему сыну. Тот, выполняя волю отца, создал большой аппарат высшего и низшего духовенства, в обязанности которого входило распространение культа бога Инти и тем самым распространение учения об исключительности инков – кровных сыновей священного Солнца. Насаждая это учение, в том числе и среди тех жителей империи, которые до недавнего времени не принадлежали к числу инков, духовенство стремилось показать, что именно божественное происхождение дает инкам – «сыновьям Солнца» – полное право владычествовать над всеми другим народами, а в будущем, возможно, и над всем миром. Майта Капак стал первым Инкой, который начал успешно осуществлять эту идею. В представлении инков, мир, который должен был им по праву принадлежать, все больше и больше расширялся.

До начала царствования Майта Капака мир инков ограничивался лишь границами долины Куско. Очевидно, Майта Капак первым перешагнул через эти рубежи. Авторы некоторых древнеперуанских хроник, в частности самый известный из них, Гарсиласо де ла Вега, утверждают, что четвертый Инка совершал большие военные походы. Если бы так было на самом деле, то Майта Капак оказался бы на расстоянии сотен километров от Куско, то есть там, откуда, если верить легенде, некогда отправился в путь его прадед Манко Капак. Что касается мнения автора настоящей книги, то он полагает, что походы за границы долины Куско начали предпринимать лишь преемники Майта Капака.

Впрочем, если мы признаем за Майта Капаком лишь военные успехи на территории долины Куско, а расширение границ империи за пределы долины Куско (видимо, это будет более справедливо) припишем его преемникам, то даже тогда мы отнюдь не преуменьшим заслуг этого предприимчивого твердого человека перед империей. Ведь именно он не только овладел всей долиной Куско (мы намеренно подчеркиваем слово «всей»), но и внес свою лепту в создание национального единства «сыновей Солнца», сделав всех (на этот раз акцент на слове «всех») столь разнородных в этническом отношении жителей «гражданами» единого, общего государства. Начиная с Майта Капака мы по праву можем говорить не только о государстве инков, но и о народе инков.

IV. Капак Юпанки, или На тропе войны

Майта Капак объединил народ инков. Однако владения четвертого Инки по-прежнему ограничивались долиной Куско. Именно границы этой долины и являлись границами местопоселения народа инков. Преемникам Майта Капака, если они хотели содействовать росту могущества и славы своего государства, не оставалось ничего другого, как «перейти Рубикон», то есть выйти за пределы своей родной долины и вторгнуться в соседние долины, на ближние и отдаленные территории, принадлежащие другим племенам индейцев Анд, до тех пор сохранявшим свою независимость от инков.

Военную экспансию за границы своей – хотя и обширной – долины впервые предпринял пятый Инка – сын Майта Капака – Капак Юпанки. Следует отметить, что первоначально преемником Майта Капака должен был стать его первородный сын, названный по отцу Майта. Однако, как утверждают, у него было крайне некрасивое лицо Да и фигура его будто бы тоже была безобразна. В силу этого отнюдь не политического, а, скорее, эстетического обстоятельства четвертый Инка и сделал своим преемником непервородного сына – Капака Юпанки. Разумеется, принц Майта отнюдь не был в восторге от этого столь оскорбительного для него решения отца Тем не менее Майта Капак заставил его публично присягнуть своему младшему брату Капак Юпанки, признав его будущим правителем государства. Некрасивый принц Майта, как говорят, действительно принес присягу. Таким образом, обычно столь щекотливый для Тауантинсуйу вопрос о том, кто же из сыновей владыки станет будущим Инкой, на этот раз, к счастью, был решен без открытого столкновения.

Пятый Инка, Капак Юпанки, выполняя волю отца, предпринял ряд военных походов за границы долины Куско. Нам неизвестны все эти походы. Однако мы знаем, что вместе со своими воинами он оккупировал долину Юкай. Успехом завершилась также и его война с городами Куюмарка и Анкасмарка, не принадлежавшими до той поры инкам Капак Юпанки сам командовал своими армиями.

В отсутствие Капака Юпанки все государственные дела вел один из его братьев, Тарко Уаман, находившийся в Куско. А поскольку он был отличным воином, на его плечи ложилась и защита растущей столицы в случае возможной военной угрозы. И действительно, несколько горных индейских племен решили напасть на Куско. Организаторами этого нападения, видимо, были индейцы антауалас. Впрочем, благодаря хорошо организованной и очень густой сети шпионов – щупалец Тауантинсуйу, – охватывающей и территории, до тех пор не принадлежавшие инкам, Капак Юпанки вовремя узнал о готовящемся нападении врагов «сыновей Солнца» Он опередил врага, напал на него неожиданно, нанеся ему тяжелый урон, после чего сам вторгся на его собственную территорию.

Враги инков, потерпев поражение, тем не менее позже все-таки вновь выступили против Куско. Им удалось даже захватить Уанакаури, святыню «сыновей Солнца», – место, где некогда во время исторического путешествия, предпринятого Манко Капаком и его дружиной в поисках земли обетованной, погиб один из айяров.

Отвоевав обратно Уанакаури, Капак как следует рассчитался с врагами своего государства. В страшном побоище он уничтожил до шести тысяч вражеских воинов. В последствие побежденные стали вассалами империи инков.

Во время правления Капака Юпанки были установлены дружественные отношения между инками, относившимися к той части индейцев, потомков которых мы ныне называем кечуа, и кечуа в собственном смысле слова, жившими в ту пору не в Куско, а на северо-запад от «пупа мира». Родной язык этих индейцев, их племенной диалект, позднее стал государственным официальным языком империи инков.

Наряду с победами, одержанными на «международной арене», наряду с укреплением дружественных отношений с кечуа, наряду с военными победами над различными группами индейцев Перу Капак Юпанки успешно действовал и у себя дома, то есть в Куско. Так, хронисты чаще всего упоминают о том, что он покинул Интиканчу – дворец, в котором родился и в котором со времени легендарного основателя династии Манко Капака жили все правители государства. Само название этого места – Двор Солнца – говорит о том, что здесь также находилось и главное святилище национального бога инков – Инти, то есть Солнца.

По решению Капака Юпанки Интиканча (именуемая теперь Кориканча) впредь должна была принадлежать лишь одному Солнцу. Пятый Инка перестраивает Двор Солнца в Куско, делает из него великолепный национальный храм империи и одновременно императорский пантеон. Для себя же Капак Юпанки строит новый роскошный дворец, новую канчу. Впоследствии его преемники, все последующие Инки, стали возводить для себя подобные дворцы.

Новую резиденцию Капак Юпанки приказал построить выше, у брода через реку Уатанай, в том самом месте, которое алькауисы, правившие здесь ранее, называли Пукамарка. Факт этого переселения владык из Интиканчи в Пукамарку часто упоминается инками в их историях.

А поскольку владыки поселились «выше», то отсюда и пошло разделение правителей на «правителей из Нижнего Куско» (Хурин Коско, то есть с первого до четвертого Инки) и «правителей из Верхнего Куско» (Ханан Коско – Капак Юпанки и последующие главы государства).

Капак Юпанки, по-видимому, в отличие от большинства Инков имел двух законных супруг. Вначале это была Чимбо Мама, однако она будто бы сошла с ума. Инка отрекся от душевнобольной жены и взял себе в жены дочь правителя крупного города Айярмака – красивую Куриильпай. От этого брака родилось много сыновей, поэтому, как всегда бывает в таких случаях, когда дело дошло до выбора претендента на королевский трон в Куско, возникла проблема, кого же из этих многочисленных претендентов сделать новым Инкой.

В конце концов новым главой государства стал Инка Рока. Некоторые историки утверждают, что он добился этого с помощью своего рода дворцового переворота. Впрочем, наши сведения об этом периоде в истории Перу весьма туманны. Странную, прямо-таки загадочную роль во всем этом деле сыграла одна из побочных жен Капака Юпанки, которая впоследствии, возможно, стала любовницей или даже женой его собственного сына и которая в совершенстве владела искусством дворцовых интриг, политикой кинжала, яда и коварства. Многие исследователи полагают, что Капак Юпанки на самом деле умер насильственной смертью, будто бы он был отравлен ядом. Не исключено, что предполагаемое убийство короля было делом рук одной из представительниц правящей семьи – Кусичимбо. Она же, видимо, и помогла принцу Рока стать новым правителем государства. Впрочем, все это одни лишь догадки. Наверное же известно лишь то, что этот самый Рока отвоевал трон Куско у нескольких законных претендентов.

Инка Рока очень рвался заполучить самую высокую должность в империи. Не случайно именно он первым из правителей Тауантинсуйу присоединил к своему имени титул «Инка». Он-то и стал первым, кто начал официально использовать этот столь импонирующий титул. В то время как во главе соседних племен и мини-государств индейцев находились синчи или же кураки, то есть попросту начальники, то жителями Тауантинсуйу управлял не кто иной, как человек, носивший титул «великий господин» или же «владыка» (в Европе бы ему, пожалуй, соответствовал аналог «король» или даже «император»). Таким образом, вместе с шестым Инкой мы вступаем в эпоху индейских королей.

V. Инка Рока, или Стремление к величию

Шестого правителя Тауантинсуйу – Инку Рока – ничто не волновало столь сильно, как культ его собственного величия и исключительности. Теоретическому обоснованию и насаждению этого культа он уделял все свое внимание. Именно поэтому период правления шестого короля Куско можно определить как эпоху поисков абсолютного величия.

Инка Рока чрезвычайно пестовал свое величие. Как никто иной из его предшественников, он требовал от подданных, чтобы они как можно более красноречиво демонстрировали ему свое почитание. Он полностью сосредоточился на собственной персоне, на своем величии. Только величие Рока любил в полном смысле этого слова. Впрочем, любил он также и роскошь, дворцовое великолепие, бывшее атрибутом и отражением его величия. Поэтому он устраивал большие приемы и возлияния. И даже жен у него было больше, чем у предыдущих Инков.

Однако всем увеселениям, всем женщинам и всем бесконечным попойкам он предпочитал культ собственной персоны. Именно он первым из владык Тауантинсуйу стал требовать, чтобы Инкам уже при жизни оказывались такие же почести, какие воздавались одним лишь богам. Рока также первым стал требовать, чтобы «граждане» его империи представали пред своим повелителем, склонив голову или же на коленях, чтобы они были босы и обращались к владыке тихим, покорным голосом.

Чтобы подчеркнуть исключительность владык Тауантинсуйу, бывших благодаря Манко Капаку прямыми потомками Инти – бога-Солнца, Инка Рока чрезвычайно возвеличивал Солнце, своего великого предка. Следуя этой логике, он подавлял и должен был подавлять поклонение богу-творцу Виракоче, почитаемому в ряде областей Перу как верховное божество.

Помимо всего прочего, Рока явился создателем уникального института инков – так называемой «панаки». Все потомки Инков принадлежали к одному королевскому роду – капак айлью. Кроме того, со времени правления Рока потомки каждого из умерших Инков относились к роду этого Инки. Эти родовые объединения кровных родственников умерших владык – «панаки» – обязаны были заботиться о мертвом предке, об усопшем и ныне мумифицированном владыке. Так, они должны были кормить его мумию, одевать ее, устраивать для нее празднества, нанимать для мумии слуг, следить за домом, в котором находится мумия, и так далее. Первым, кто создал эти панаки, кто стал культивировать поклонение умершим владыкам, их обожествление, был Рока. Так, например, он категорически наказал одному из своих сыновей, чтобы тот после его смерти заботился о его мумии, кормил ее, одевал и развлекал.

Рока, который придавал столь большое значение тому, кто и как будет ему прислуживать после смерти, и голова которого была занята тем, что станется с его мумией, уделял чрезвычайно мало внимания такому важнейшему для империи вопросу, как обеспечение ее безопасности и независимости. Между тем у Тауантинсуйу все еще и теперь было немало врагов. Вблизи ее границ точили мечи опасные и могущественные чанки, с которыми несколько позже империя сразится в роковой битве; она будет иметь для нее решающее значение.

Вместо правящего Инки дело защиты империи, а также руководство военными походами за ее границами, то есть военной экспансией «сыновей Солнца», взяли в свои руки другие члены королевской семьи. Одаренные воины, хорошие стратеги и тактики, они твердо верили в историческую миссию своего рода, своего народа. Они были одержимы воинствующим национализмом инков, у истоков которого стоял дед Рока – Майта Капак.

В истории империи особенно прославились два полководца, впоследствии также преданно служившие и преемникам Рока, – это генералы Викакирао и Апо Майта. Так, Апо Майта от имени Рока подавил большой мятеж индейцев маска, во главе которого стоял их военачальник Уаси Уакоу. Впоследствии пленного Уаси Уакоу генерал Апо Майта в составе торжественной процессии доставил в Куско, с тем чтобы там его, побежденного, продемонстрировать жителям столицы империи, а заодно предостеречь других потенциальных врагов Тауантинсуйу: так случится с каждым, кто осмелится противопоставить себя военной мощи крепнущего государства «сыновей Солнца».

Триумфальный прием, оказанный инкским народом в Куско своим победоносным войскам, очень напоминает то, как встречали своих доблестных полководцев и их легионы жители античного Рима. Вместе с тем это является несомненным подтверждением того, сколь высоко и сильно уже тогда, во времена Рока, полыхал огонь национализма инков и сколь глубоко – даже у рядовых граждан государства инков – укоренилась убежденность в исторической миссии их народа, в абсолютной правомерности завоевательных походов, территориальной экспансии их империи.

Завоевательные походы за пределы Тауантинсуиу следовали один за другим. Так, были покорены не принадлежавшие до этого инкам города Муйна и Пинауа. В военных операциях инков участвовали и индейцы из крупных племен капа и канса. Генералы инков, видимо, уже заранее готовились к предстоящим сражениям с воинственными чанками, более чем кто-либо препятствовавшими реализации стремлений «сыновей Солнца» к господству над обширными просторами Центральных Анд.

В то время как Апо Майта и генерал Викакирао вместе с другими офицерами, а также многочисленными соединениями вооруженных сил бдительно стояли на страже государства, а нередко и проливали свою кровь на полях сражений в Андах, Инка Рока по-прежнему предавался поискам максимального величия, с не меньшим усердием наслаждался он упоительной праздностью и роскошью.

Владыка распорядился построить для себя в Куско новый великолепный дворец, назвав его Коракора. По соседству с ним он приказал построить и первую в империи школу, предназначенную для привилегированного сословия. Эта школа представляла собой некое подобие университета инков – «ячауаси» (буквально: «дом образования»), в котором сыновья Инки, а также другие представители господствующего класса должны были получать все необходимые знания, учиться искусству управления. Изучая историю и религию, а также легенды о «сыновьях Солнца», они должны были утверждаться в представлении об исключительности своего рода.

Теоретик и практик величия и исключительности Инков, создатель первого учебного заведения для знати Куско, создатель дворца Коракора-Инка Рока дожил до весьма почтенного возраста. Как утверждают, он правил своим народом на протяжении целых 60 лет. Своим преемникам он оставил в наследство империю, территория которой значительно увеличилась в результате завоевательных походов его талантливых генералов. Помимо необычного титула «Инка», Инка Рока оставил прежде всего разработанное во всех деталях учение об исключительности, прямо-таки сверхъестественном величии Инков, – учение, которое могло стать, и действительно стало во время правления Пачакути, философской основой захватнических устремлений инков.

VI. Яуар Уакак, или Кровавые слезы

Будучи уже в преклонном возрасте, Инка Рока женился на Мама Микай, дочери правителя города Уайлякана, которая, впрочем, ранее была обещана вождю аймара – чрезвычайно воинственному Токай Капаку. От этого брака родилось много сыновей. В их числе был и принц Тито Куси Уальпа, ставший позднее седьмым Инкой Тауантинсуйу. Впрочем, в историю Перу он вошел под совсем другим именем, а именно как Яуар Уакак – Плачущий Кровью.

Яуар Уакак пробыл на троне Инков совсем недолго. Умер он довольно молодым, поэтому и вошел в историю империи юным, очень юным. Впрочем, и прославился он не совсем обычным образом, собственно говоря, благодаря не столько своим личным заслугам, сколько тому самому начальнику Токай Капаку, которому вначале была обещана его мать – прелестная Мама Микай, впоследствии вышедшая замуж за совсем другого человека – шестого владыку Тауантинсуйу, Инку Рока.

Отвергнутый, оскорбленный до глубины души Отелло из Уайлякана готовился к отмщению. И действительно случай представился через несколько лет. Как ни странно, в этом деле ему пришли на помощь (притом без особого на то основания) близкие родственники жены Инки Индейцы из Уайлякана пригласили к себе тогда восьмилетнего принца, с тем чтобы через его особу символически вверить свои земли и собственные судьбы «сыновьям Солнца». В знак того, что будто бы хотят официально признать и подчиниться Куско.

Инка Рока, разумеется, не усмотрел ничего подозрительного в приглашении, присланном ему родственниками жены Поэтому он и отправил своего восьмилетнего сына в Уайлякан в сопровождении многочисленной личной охраны. Однако сразу же после прибытия в город, из которого происходила жена владыки, на процессию напали местные воины. Охрана принца в этой схватке была изрублена коварными хозяевами. И лишь один Тито Куси Уальпа был отдан живым в руки в свое время отвергнутого Токай Капака. Когда принц предстал перед своим тираном, он неожиданно заплакал кровавыми слезами.

Здешним индейцам никогда ранее не доводилось видеть человека, в сущности еще ребенка, который бы плакал кровавыми слезами, поэтому, вполне естественно, они восприняли кровавые слезы молодого принца как особое знамение или же предостережение Именно поэтому Токай Капак в конце концов юного узника не убил, а всего лишь приговорил к пожизненной ссылке в горы своей страны к пастухам лам.

Там в окружении горных стад юный принц действительно провел долгие двенадцать месяцев Позднее над маленьким узником сжалилась одна из побочных жен Токай Капака. Она спрятала похищенного узника в своем родном городе Анта, где правил ее отец. Индейцы анта оказали будущему Инке воистину королевский прием. Тито Куси провел среди гостеприимных индейцев в Анта еще целый год.

К тому времени до Куско дошло известие о том, что похищенный сын Инки в действительности не убит, как думали, а только осужден в Уайлякане на ссылку, из которой он бежал, и что теперь он будто бы живет в Анте. Тогда Инка Рока направил в страну этих индейцев своего шпиона, переодетого попрошайкой. Тот подтвердил, что так и есть на самом деле. Правитель Куско послал к антам на сей раз уже не шпиона, а официальное посольство с множеством дорогих подарков. Анты не приняли дары, а вместо этого попросили Рока, чтобы он позволил им стать полноправными членами его народа. Владыка согласился. Вот почему анты вошли в историю Тауантинсуйу как первое индейское племя, которое добровольно присоединилось к «сыновьям Солнца» и стало, таким образом, составной частью народа инков. Позднее подобным образом поступали многие другие перуанские племена. Анты же фактически были первыми из них.

Возвратясь в Куско, Тито Куси Уальпа стал править вместе со своим отцом, которого, впрочем, ничуть не интересовали дела государства. В память о происшедшем удивительном событии Тито Куси Уальпа стали называть не иначе, как Яуар Уакак, то есть Плачущий Кровью. Как ни странно, именно Яуар Уакак, недавний узник Токай Капака, мирным путем разрешил столь опасный для империи «сыновей Солнца» конфликт с ее могущественным соседом. Он, которого правитель Уайлякана хотел убить, теперь взял в качестве официальной жены родную дочь Токай Капака – Мама Чикльо! В свою очередь недавний заклятый враг «сыновей Солнца» Токай Капак вступил в законный брак с принцессой инков Кури Окльо.

Дипломатические браки, заключенные по инициативе Яуар Уакака, упорядочили столь важные отношения между «сыновьями Солнца» и индейцами Уайлякана. Присоединение антов к инкам еще более упрочило стратегическое положение Тауантинсуйу среди наиболее крупных индейских группировок и государств Сьерры (в их числе должны быть названы прежде всего воинственные, непрерывно крепнущие чанки). В этой ситуации при неясных обстоятельствах (автор хроники Сьеса де Леон утверждает даже, что Яуар Уакак был убит) на трон вступает один из трех законных сыновей Инки Плачущий Кровью – принц Атун Тупак Инка. По стечению обстоятельств это был самый молодой из трех полноправных преемников покойного. Атун Тупак Инка утверждал, что будто бы во сне ему явился бог Виракоча с большой окладистой бородой, столь необычной для индейцев, и попросил его о том, чтобы именно он унаследовал от отца регалии Инков. В связи с этим принц и принял имя этого древнеперуанского бога-творца. Принц провозгласил и еще кое-что. Виракоча ему будто бы также сказал, что только от него, от его действий и его военных походов зависят судьбы Тауантинсуйу.

Сон остается сном. Правдой же было то, что Инка Виракоча на протяжении длительного времени весьма усердствовал при выполнении предполагаемого божьего повеления предпринять дальнейшую военную экспансию империи. Впрочем, вначале ему пришлось заняться умиротворением своих же собственных подданных, поскольку, как только он впервые покинул Куско, в городе сразу же вспыхнул мятеж против нового Инки. Под предводительством других сыновей Яуара Уакака, столь безуспешно претендовавших на отцовский трон, мятежники отказались признать принца Атун Тупака Инку новым Инкой, называя его неправомочным узурпатором королевского престола.

Повстанцы убили брата Виракочи, Року (II), управлявшего городом в отсутствие владыки. Заодно они без всякого на то основания убили ни в чем не повинных наложниц правителя. Виракоча, возвратившись в Куско, в свою очередь уничтожил всех, кто покушался на его жизнь, и в империи наконец воцарился мир. Если вообще можно соотносить это прекрасное слово со столь жестокими историями.

Подавив мятеж внутренних врагов своей власти, Инка Виракоча принялся и за внешних противников «сыновей Солнца». Так, он овладел важным городом Калькой над рекой Урубамба, окончательно покорил и присоединил к Тауантинсуйу город Муйну, игравший в ранний период экспансии инков исключительно важную стратегическую роль. После захвата города Муйны, расположенного к югу от Куско, Инка Виракоча устремился еще дальше на юг и юго-восток. Он окончательно присоединил к империи три здешних больших индейских племени: чавин, чанка и, наконец, кана. Каны добровольно подчинились владыке, убедившись в том, что сопротивление их соседей экспансии инков оказалось безрезультатным.

За границами страны канов начинались уже владения государств колья (или, как мы называем их сейчас, аймара). Эту обширную территорию, расположенную на юге нынешнего Перу, а также на плоскогорье Альтиплано в Боливии, доколумбовы индейцы Южной Америки называли Кольясуйу (или же Колья). В Кольясуйу во времена Инки Виракочи существовал ряд государств или же племенных союзов аймара. К их числу относились, в частности, Кильяка, Омасуйу, Кольяуайяна, Пакаса и Убина. Самыми могущественными из них были государства: Колья со столицей Хатун-Колья и Лупака со столицей Чукито. Только эти два королевства могли подчинить себе все остальные и создать здесь, около озера Титикака, всеаймарскую империю.

Во времена правления Виракочи оба королевства Колья искали случай нанести друг другу сокрушительный удар. Для осуществления этого замысла им были нужны подходящие союзники. Правители обоих аймарских государств – как Кари из Лупаки, так и Сапана из Колья, – естественно, обратились в Куско с просьбой об оказании им помощи. Они предложили заключить союз как для обороны, так и для нападения. Инкам подобное предложение показалось чрезвычайно заманчивым, так как оно давало им надежду проникнуть во владения колья, далеко на юг Перу и еще дальше на территорию нынешних Боливии, Чили и Аргентины. Поскольку правителя государства Лупака – Кари – они считали более сильным в военном отношении, то именно с ним они и заключили договор о союзничестве и военном сотрудничестве. Одновременно Виракоча направил к озеру Титикака свои войска, чтобы оказать военную помощь новому союзнику инков в Лупаке.

О заключении союза двух против третьего правитель государства Колья – Сапана, то есть третий, – узнал вовремя. Поэтому он решил опередить врагов, напав со своими войсками на Лупаку, где правил Кари. Его нападение, однако, было отражено, а сам он понес огромные потери. Армия Кари в свою очередь перешла в контратаку, достигла столицы вражеского государства Хатункольи, разграбила ее и затем присоединила территорию побежденного королевства Сапана к своему государству.

Инки появились на поле боя уже тогда, когда сражение аймара было закончено.

Дружественное отношение «сыновей Солнца» к победившей Лупаке Виракоча вновь скрепил очередным договором. Несмотря на то что «сыновья Солнца» не приняли непосредственного участия в боях, тем не менее им удалось во времена правления седьмого Инки вновь проникнуть к священному озеру, от берегов которого их легендарный предок Манко Капак некогда начал свой путь в Куско. Выход к стране аймара, несомненно, явился кульминационным пунктом обширных военных акций Виракочи, его стремления к экспансии и расширению территории государства «сыновей Солнца».

Долгие годы военных действий, военные походы по дорогам и бездорожью Перу сильно утомили Инку, поэтому, будучи уже в преклонном возрасте, он препоручил защиту государства от внешних врагов военачальникам Тауантинсуйу, то есть тем самым талантливым генералам Апо Майта и Викакирао, которые служили еще и при его отце. Сам же владыка уединился в маленьком интимном раю, который он построил для себя, для койи Мама Рунту (Кайя), а также для своих многочисленных побочных жен в Писаке, удивительно красивом месте, которое и сейчас производит буквально магическое впечатление (во всяком случае, именно такое впечатление вынес и автор этой книги, когда впервые посетил этот мир, по-прежнему принадлежащий индейцам).

В Писаке, высоко над самим городом, Виракоча велел построить хорошо укрепленное «орлиное гнездо», которое он назвал Хакихауана. Только здесь владыка чувствовал себя в полной безопасности и совершенно счастливым. Именно здесь он наслаждался обществом своего самого любимого сына Уркона, которого он назначил преемником и который еще при жизни Виракочи правил вместе с ним. Инка Уркон, ныне официальный соправитель Тауантинсуйу, по утверждению, например, хрониста Сармьенто, был незаконнорожденным сыном. Дитя, возникшее от большой любви, связывавшей Виракочу с одной из самых красивых наложниц его двора, молоденькой девушкой по имени Кори Чульпа. Кори Чульпа имела столь большое влияние на влюбленного в нее правителя, который был более чем на пятьдесят лет старше ее, что Инка в конце концов полностью игнорировал законных сыновей и назначил преемником Уркона.

Как почти всегда бывает в таких случаях, и на этот раз отсутствие в Тауантинсуйу четких и ясных законов о престолонаследии, о назначении будущего Инки империи отрицательно отразилось на внутренней стабильности государства. К тому же юный Уркон еще при жизни отца официально носивший титул «Инка», куда более, чем делами государства, интересовался женщинами, поставляемыми империей на его двор. Иными словами, как утверждают, его влекла лишь эротика. Вот почему ни самого Уркона, ни его стареющего отца не устраивала жизнь в сердце империи, в Куско, где их окружали, а на деле обременяли многочисленные государственные обязанности, сопутствующие их статусу Инки. Поэтому Уркон и предпочитал проводить все время с женщинами из своего большого гарема во дворце Хакихауана, расположенном в горах.

Здесь в укрепленном дворце в Писаке (а может быть, и в Кальке), где находился другой уединенный приют наслаждений, и укрылся Инка Уркон. Вообще-то, если говорить честно, он просто-напросто сбежал, когда однажды фортуна повернулась спиной и в ворота империи, – империи, которая до сих пор лишь нападала сама и которая отодвигала свои границы во всех направлениях все дальше и дальше от Куско, вдруг совершенно неожиданно стали рваться чанки.

VII. Война с чайками

Чанки во многом были похожи на тех, кого они теперь хотели уничтожить, – на инков. Так же как и «сыновья Солнца», чанки пришли в центральную область Анд с берегов большого озера Чоклокоча (дословно: «кукуруза»), простиравшегося на западе нынешнего перуанского департамента Уанкавелика. От Чоклокочи чанки, опять-таки как и инки, после ряда остановок проникли в одну из горных долин Центральных Анд, где подчинили себе жившие здесь индейские племена, а затем сделали эту Андауальяс, что дословно означает «долина медных лугов», центром своего могущества – так, как это сделали некогда «сыновья Солнца», превратив долину Куско в сердце своего государства.

Агрессивные чанки – опять так же, как и инки, – силой, то есть военным путем, постепенно подчиняли своей власти все новые и новые племена. Воинственные чанки иногда даже сгоняли некоторые индейские племена с их родных мест. Здесь было бы уместно напомните об одном племени, которое особенно сильно испытало на себе власть чанков, – это племя кечуа. Само название «кечуа» можно было бы перевести как «люди из теплой долины». Диалект «людей из теплой долины» являлся вариантом языка, используемого очень многими племенами, жившими в горах около Куско. Именно этот диалект и стал в Тауантинсуйу государственным языком, позднее он стал насаждаться и среди других народов, находившихся в подчинении у инков, пока постепенно не превратился в самый распространенный язык индейцев не только в Перу, но и во всей Южной Америке, – язык, который и поныне используется на всей территории от Эквадора до Аргентины.

Исконные носители кечуанского языка, то есть кечуа в истинном смысле слова, по стечению обстоятельств и стали первой жертвой экспансии чанков. Исконная территория кечуа – субтропическая долина около города Абанкай (отсюда и их название – «люди из теплой долины») – была оккупирована чанками, населявшие ее жители утратили свою независимость. Оставшаяся часть племени ушла из области Абанкай и присоединилась к инкам. Позднее они полностью перешли под защиту «сыновей Солнца», пока наконец окончательно не растворились в народе инков.

Агрессивные чанки, захватив страну исконных кечуа, тем самым вышли непосредственно к границам государства инков, также непрерывно разраставшегося благодаря экспансии. Было лишь вопросом времени, когда обе силы столкнутся в решающей битве, – в битве, от исхода которой зависит, кто же из этих двух соперников станет полновластным хозяином во всей области Центральных Анд.

Было очевидно также, что в выигрыше останется тот, кто нанесет первый удар. Как раз в это время некогда столь активный правитель инков Виракоча спокойно доживал последние годы в тишине своего горного «Эрмитажа». Тот же, с кем он официально делил власть и кто с его согласия уже действительно находился вместе с ним на троне «сыновей Солнца», – молодой Уркон – интересовался лишь одним: девушками, девушками и еще раз девушками – и ничем другим.

В Тауантинсуйу, управляемом в тот период двумя владыками, чрезвычайно мало интересующимися делами государства, никто и не помышлял о начале борьбы, об объявлении войны. В крепнущем государстве чанков в это же время господствовали совсем другие отношения: два наиболее крупные деятеля, два «консула» чанков, – Асту Уаранка и Томай Уаранка – полагали, что мощь их народа теперь уже настолько укрепилась, что ни Куско, ни государство «сыновей Солнца» в целом не в состоянии ей противостоять.

Чанки явно принимали в расчет и недостатки тогдашнего руководства государства Тауантинсуйу, обусловленные полным отсутствием интереса к делам империи у обоих глав государства: очень старого Виракочи и очень молодого Инки Уркона, бывшего к тому же совершенно неопытным в военных делах. И Асту Уаранка, и Томай Уаранка поняли, что настало время нанести смертельный удар «сыновьям Солнца». Вот почему и был отдан приказ о походе на Куско.

Перед тем как выступить, чанки прежде всего украсили мумию основателя своего государства Ускоуилька (Дикая кошка). Облаченную в золотое одеяние, украшенную изумрудами мумию положили на носилки и понесли во главе огромного войска. Так вместе с мумией и отправились в путь. Вне всякого сомнения, это было самое большое неинкское войско, какое когда-либо передвигалось по просторам индейской части Перу. Преодолев на пути к Куско крайне важный перевал Вильканога, имеющий ключевое значение, чанки настолько уверовали в успех начатого похода, что направили к инкам посольство, которое потребовало от «сыновей Солнца» ни больше ни меньше как полной и безоговорочной капитуляции. Инкам было предложено сложить оружие, сдать Куско и признать неограниченную власть чанков.

Неслыханный ультиматум, требование полной капитуляции «сыновей Солнца» вызвало во дворце Инки переполох. До смерти перепугались и стареющий Виракоча, и царствующий вместе с ним незаконнорожденный Уркон. Оба они и не помышляли об обороне Куско. В панике они спешно бежали из столицы империи вместе со своими приближенными, слугами и многочисленными женами, к которым оба – и отец и сын – всегда питали такую слабость. Все они укрылись в том неприступном, как они надеялись, горном гнезде над Писаком – в знаменитом дворце Хакихауана.

В Куско начался страшный переполох. И король, и большинство военачальников бросили его жителей на произвол судьбы. Тем не менее в городе осталась малочисленная группа членов правящего рода, отнюдь не помышлявшая о какой бы то ни было капитуляции и о бегстве из столицы империи. В эту патриотическую фалангу отважных входили и два, теперь уже очень старых, генерала – Апо Майта и Викакирао. В ее составе были также и все три законных сына Инки Виракочи: самый старший – Рока, затем величавый Тупак Уарочири, являвшийся в то время Верховным жрецом Храма Солнца в Куско, и, наконец, едва достигший двадцатилетнего возраста Куси Юпанки, высокоинтеллигентный юноша, находившийся до того периода в изгнании. В детстве он провел три года в Чита, где по приказу Инки пас лам. Впрочем, сейчас, когда Куси Юпанки вернулся в Куско из своего недобровольного изгнания и когда городу угрожала непосредственная опасность от быстро продвигающихся чанков, он стал главным организатором обороны столицы Тауантинсуйу.

Это была, однако, нечеловечески трудная задача. В то время как у чанков «под ружьем» находилось, по утверждению авторов позднейших хроник, до 100 тысяч человек, Куско в этом гигантском хаосе мог выставить на поле боя едва ли 700 солдат. Вполне естественно поэтому, что Куси Юпанки обратился за военной помощью к союзникам своего государства. Однако многие из них, в том числе и те, кто жили в непосредственной близости к городу и формально на протяжении многих лет были подданными «сыновей Солнца», заняли выжидательную позицию. Вместе со своими воинами они наблюдали с окрестных гор за исходом борьбы между «Голиафами» чанков и «Давидами» инков.

Тем временем чанки во главе с мумией своего предка Ускоуильки подошли вплотную к городским воротам. Начался решающий штурм Куско. Вначале главный удар был направлен на предместье, на окраинный квартал Кильисканча. Здесь борьба велась за каждый дом. Жители Кильисканчи под руководством своего начальника кураки Уаранки мужественно противостояли численно превосходящему противнику. Настоящие чудеса мужества проявила жена Уаранки – Чанан Кока, которая собственными руками убила несколько десятков воинов-чанков.

Бои развернулись и на склонах холма Карменка, находившегося на окраине города. В одной из этих схваток был тяжело ранен и генерал Апо Майта, столь долго и преданно служивший империи. На следующий день атакующие намеревались спуститься со склонов Карменка и проникнуть непосредственно в центр Куско. Однако прежде, чем до этого дошло дело, Куси Юпанки нанес неожиданный контрудар, разрядивший критическую ситуацию, сложившуюся в столице государства. С горсткой своих самых преданных и самых отважных воинов он поднялся вверх по склону, прорвался к святому символу чанков-мумии их предка Ускоуильки, захватил ее и унес с собой в Куско.

Потеря мумии – этого небесного покровителя чанков – лишила их уверенности в победе. Они заколебались. После этого на окраине Куско началась настоящая резня, ставшая вскоре подлинной «Березиной» для чанков. В этом решающем столкновении пали тысячи, а может быть, и десятки тысяч воинов агрессора. Позднее инки не без основания переименовали это место в Яуарпампа – «Кровавое поле».

Потерпевшие поражение чанки в панике отступили из Яуарпампы, то есть «Кровавого поля», и были отброшены к их исходному лагерю в Ичупампе. На протяжении всех десяти километров, отделявших один лагерь от другого, воины Куси Юпанки преследовали бегущих солдат Асту Уаранки и Томай Уаранки, нанося чанкам все новые и новые удары.

Тогда-то и произошло то, что обычно происходит в аналогичных исторических ситуациях: увидев страшное поражение, нанесенное Куси Юпанки агрессорам, союзники и вассалы инков, а также вообще все «нейтралы» быстро изменили свою ранее выжидательную позицию, присоединились к войскам юного принца, чем сильно увеличили мощь армии инков. Куси Юпанки повел объединенное войско в новую атаку на чанков, укрывшихся в Ичупампе. Те начали быстро откуда только возможно подтягивать военные подкрепления. Тем самым защищающийся стал нападающим. На этот раз битва приняла особенно затяжной характер. Однако и в этом бою молодому полководцу инков улыбнулась фортуна. Победа была на стороне «сыновей Солнца», один из двух вождей чанков – Томай Уаранка – пал, сраженный ударом каменного топора в висок; вечером того же дня погиб в бою и другой вождь племени – Асту Уаранка.

Битва у Ичупампы, несомненно, была самым кровавым сражением, которое когда-либо происходило в Южной Америке доколумбова периода. Как утверждают, в этой битве погибло 30 тысяч воинов Тауантинсуйу. Впрочем, эта часто приводимая цифра может оказаться и преувеличенной. Потери чанков были во много раз больше. Главный же итог поражения чанков у ворот Куско, а затем и их полного разгрома у Ичупампы заключался в другом: окончательно завершилась борьба за господство во всей области Центральных Анд. Победителями из этой борьбы вышли «сыновья Солнца». Это произошло четверть тысячелетия спустя после того, как первый Инка Манко Капак привел к Куско предков инков.

Итак, победа решила судьбу древнего Перу. Главным героем решающей победы инков стал молодой человек, которому его же собственный отец отказал в праве на трон. Этим героем был принц Куси Юпанки, защищавший свою страну действительно по собственной инициативе и на свой страх и риск. Те же, кто стоял во главе страны и кто должен был защищать и самое страну, и ее столицу, трусливо бежали из Куско.

VIII. Преобразователь Мира

Юный сын Виракочи, принц Куси Юпанки, вне всякого сомнения, спас Тауантинсуйу от полного уничтожения. Настало время, когда спаситель империи мог насладиться своим триумфом. Прежде всего, он еще раз унизил врагов «сыновей Солнца»-чанков, испивших уже свою чашу унижения на поле брани. Он превратил их мертвые тела в страшные военные трофеи, приказав содрать с погибших вождей побежденного народа кожу и набить ее горной травой. После этой процедуры тела покойников по приказу Инки были выставлены в Куско для всеобщего обозрения. Высушенные тела сановников чанков демонстрировались всем посетителям столицы империи для вполне понятного, хотя и молчаливого предостережения: «Так будет с каждым, кто осмелится встать на пути «сыновей Солнца» и их могущества».

Горькую чашу унижения пришлось испить до дна и отцу принца, Инке, отказавшему сыну в праве на трон, и его неродному брату, незаконнорожденному Уркону, который оттеснил Куси на задний план, пользуясь расположением Виракочи к его матери, наложнице Кори Чульпа.

Вся знать, собравшаяся в Куско, и в частности оба увенчанных лаврами генерала – Викакирао и Апо Майта, – Верховный жрец империи Тупак Уарочири, а также все остальные находившиеся в городе сыновья Виракочи избрали (!) новым Инкой спасителя империи принца Куси. Уркон – официальный преемник своего отца на троне Куско, правивший вместе с Виракочей, конечно, не хотел признать столь непривычные для Тауантинсуйу демократические выборы владыки. Вместе с преданными ему войсками он двинулся из Писака на столицу государства. Однако в пути он был застигнут врасплох и, будучи никудышным солдатом, в первом же бою убит.

Победитель чанков подверг своего прославленного отца примерно тем же унижениям, что и поверженных врагов. Он пригласил Инку, находившегося до сих пор на троне, на свою коронацию. После церемонии принятия из рук Верховного жреца регалий владыки, состоявшейся в Храме Солнца, он заставил Виракочу на глазах собравшейся толпы лечь прямо в пыль на главной площади Куско и просить у сына прощения! Затем Куси Юпанки протянул отцу грязную, вонючую посудину, в которую в домах Куско собирали испражнения, наполнил ее чичей и приказал Виракоче выпить содержимое «ночного горшка». Бывшему владыке государства пришлось выполнить все, что приказал ему сын. Униженный, он был потом помилован и получил возможность спокойно прожить последние годы жизни в своем деревенском дворце.

Впрочем, после смерти Инка Виракоча стал объектом такого же почитания и обожествления, как и все другие покойные правители империи; его имя упоминается в описаниях истории мира, которые были созданы историками Тауантинсуйу.

Отныне трон Виракочи долгие годы принадлежал Куси Юпанки. Интересно, что во время коронации девятый Инка вместе с королевскими регалиями принял и новое имя: Пачакути Юпанки (Пачакути в переводе означает примерно «преобразователь мира»). Нужно признать, что это имя оказалось более чем подходящим. Действительно, ни один Инка до Пачакути и ни один Инка после него не сделали столько для преобразования мира, страны «сыновей Солнца», отношений в империи, сколько сделал этот незаурядный человек. Из всех индейцев Южной Америки доколумбова периода, о жизни и деятельности которых нам известно, Пачакути, совершенно несомненно, был самой примечательной личностью.

Преобразователь Мира во многом оказал решающее влияние на историю своей империи. В первую очередь это касается военной области, то есть сферы экспансии империи. После разгрома чанков Тауантинсуйу не имело больше сколь-нибудь серьезных конкурентов в Центральных Андах. На всем пространстве горного Перу никто не пользовался таким большим авторитетом, как инки. Все тамошние племена и этнические группы или вошли в состав их государства, или же в крайнем случае стали его вассалами. Опасность, угрожавшая империи «сыновей Солнца» со стороны чанков, теперь осталась позади. Впрочем, к югу от нее находилась еще одна относительно крупная империя. Это было государство Колья (нынешних аймара), с которым, однако, еще отец Пачакути поддерживал дружественные отношения. Многолетняя борьба за власть в этом регионе, развернувшаяся между отдельными группами аймара, несколько десятилетий тому назад завершилась. Теперь во главе единого национального государства Колья находился Чучи Капак, резиденцией которого был город Хатун-Колья. Владения империи аймара (центром ее была область озера Титикака) простирались от западных границ нынешней Боливии до берегов Тихого океана, от Атакама в Чили до перуанского города Пуно. Пачакути пожелал присоединить к своей империи и эту большую страну, жители которой еще недавно были союзниками «сыновей Солнца». Именно поэтому он и направил послов в Хатун-Колья к Чучи Капаку с требованием, чтобы он подчинился инкам и присоединил свой многочисленный индейский народ к всеобъемлющему государству Тауантинсуйу.

Чучи Капак повел себя с послами очень достойно. Он не склонил головы, совсем наоборот. Через этих же послов он сам пригрозил Пачакути, что если тот не откажется от агрессивных намерений в отношении Колья, то поплатится за это жизнью. Ибо тогда он, Чучи Капак, велит сделать себе кубок из черепа Инки, чтобы выпить из него за свою победу.

Коса инков нашла на камень аймара, однако она оказалась более сильной. Многочисленное войско инков действительно вторглось в страну Колья. После нескольких тяжелых сражений и столкновений (самое кровопролитное произошло у города Пукари) была захвачена столица империи Чучи Капака – город Хатун-Колья.

В руки Пачакути, лично возглавившего поход против колья, попали Чучи Капак и оба его сына. Однако владыка отнюдь не спешил вернуться вместе со своими пленниками в Куско. Он устремился на сей раз на запад, то есть к морю. Он стал первым Инкой, увидевшим голубые воды Тихого океана. И как это бывает с каждым, кто не привык к океану с детства, Пачакути подпал под его волшебные чары. Из путешествия к берегам Тихого океана девятый Инка увез к себе в горы один совершенно необычный трофей: огромного кита.

В результате этого, а также других военных походов, предпринятых в период правления девятого Инки, «сыновья Солнца» овладели значительной частью южного побережья Перу – от его современных границ до нынешней столицы этой южноамериканской республики, Лимы. В доинкский период в этой прибрежной зоне находились многие местные культуры, достигшие большого расцвета и имевшие немалое значение, например Паракас или Наска. Их города, их речные долины попали теперь в руки Пачакути. В результате захвата южной части приморского Перу во власти «сыновей Солнца» оказалось и важнейшее место паломничества в Косте – знаменитый Пачакамак – Дельфы древней Америки.

Во время своего знаменательного похода на запад и юг Перу девятый Инка, проявлявший столь большой интерес к истории и легендам своего народа, посетил и развалины Тиауанако, играющего столь большую роль в мифах индейцев Анд. Некоторое время он находился в крупном перуанском городе Арекипа, который позже также захватил. Пачакути подчинил себе и несколько других городов, племен и небольших королевств. После всего этого вместе с упомянутым выше тихоокеанским китом, с плененным правителем империи Колья, а также с другими правителями, подчинившимися власти инков, Пачакути окончательно возвратился в Куско, чтобы здесь принять почести от жителей города.