Змеёныш

Зардевшись, Оксана решительно поднялась. Нечего тут сидеть! И так всё ясно: она остаётся в Зоне. Придётся отцу смириться с тем, что дочка станет сталкером. В конце концов, разбогатеть и тут можно, у отца же получилось? Значит, и она справится.

Глаза девушки возбуждённо блестели. Она вытащила из шкафа рюкзак, повыкидывала все вещи, кроме перочинного ножа с несколькими лезвиями — хороший нож, подарок отца на пятнадцатилетие. Конечно, в школе такая вещь не нужна, но Оксане он понравился, она всегда носила его с собой. Вот и пригодился. Свернув рюкзак — он был джинсовый, мягкий, — сунула его под толстовку. Подумав, надела ещё брезентовую куртку, которую выдал перед поездкой в лесной лагерь завхоз Игнат. Куртка была самого маленького размера, который нашёлся на складе, но всё равно висела. Оксана застегнула её — свёрнутый рулоном рюкзак стал незаметен. Удовлетворённо кивнув своему отражению в зеркале над кроватью, она взялась за дверную ручку.

Колобок стоял, прислонившись к косяку, и что-то жевал.

— Ты чего не спишь? — Оксана была неприятно удивлена. Она не ожидала препятствий.

— А ты чего? — добродушно отозвался телохранитель.

— Да вот, хочу прогуляться перед сном, — соврала девушка.

— Ну пойдём. — Колобок отклеился от косяка, сунул в карман недоеденный пирожок.

— Да нет, я одна хочу!

— Не положено. — Телохранитель пожал плечами, словно извиняясь за приказы отца.

Оксана сделала попытку переубедить его:

— Тебе вовсе не обязательно идти со мной. Во дворе часовые, что может случиться? Я пройдусь быстренько и вернусь. К Варваре только зайду — и сразу обратно.

— Сказано — охранять, я и охраняю, — сообщил Колобок и расправил плечи. — Идём, что ли?

— Да ну тебя, — огорчённо сказала Оксана и, попятившись, захлопнула дверь.

Ясное дело, если Колобок попрётся с ней, не получится пройтись вокруг основания холма, в лес углубиться — телохранитель её не отпустит. Оксана встала посередине комнаты, размышляя. Задор проходил, она зевнула… спать, что ли, лечь?

Нет, какой-то толстяк её не остановит! Девушка подошла к окну, немного повозившись с ржавой защёлкой, открыла обе створки, выглянула. До земли метров шесть или даже десять, боязно… Перебарывая страх, девушка легла животом на подоконник, изучила стену под собой. Она была упряма и решительна, а ещё — безосновательно уверена в себе, в своей силе, удаче… и не отдавала себе отчёта, что уверенность её того же рода, как и у «смешных» парней, которых Оксана почти презирала, деток богатеньких родителей. Ведь и она сама была такой же «деткой», пусть даже отец её — не обычный бизнесмен, мафиози или коррумпированный политик, но крутой сталкер-пахан из таинственной легендарной Зоны. Привыкшая к комфорту и богатству девушка просто не могла представить себе, что с ней может случиться что-то по-настоящему плохое.

Карниз удобный, можно держаться, руки не соскользнут. Оксана высунулась дальше. Её комната находилась в широком «набалдашнике» бывшей водонапорной башни, почти сразу под карнизом начинался крутой скос, стена уходила к более узкому бетонному «стержню», — а ещё ниже виднелась спутниковая тарелка, припаянная к торчащей из бетона балке. Ага, отлично! Девушка коленями встала на подоконник, повернувшись, легла животом и начала сползать, болтая ногами в воздухе. Было страшно и весело одновременно, опасность возбуждала, наполняя кровь адреналином. Оксана повисла, вцепившись горячими пальцами в карниз, тихо охнула, ощутив десять метров пустоты внизу. Нащупала тарелку антенны, завела ноги за край и носками кроссовок упёрлась в арматуру.

Она замерла, держась кончиками пальцев за карниз, не решаясь отпустить. Ветер раздул волосы, девушка чихнула и опустила руки. Быстро присев на карточки, одной упёрлась в стену, другой схватилась за конец арматурины.

Положение было шаткое, но её наполняла решимость довести дело до конца. Она посмотрела вниз — и голова закружилась. Только не гляди туда! Девушка быстро перевела взгляд на бетонную стену под собой. Там окно, совсем маленькое, снизу его заметить трудно, под ним деревянная полочка — узенькая, но встать можно. Только как далеко! Оксана прикинула расстояние — больше её роста. Нет, не дотянуться, она не попадёт на полочку, даже если повиснет на железяке, где сейчас сидит, как курица на насесте…

Но всё же — можно попробовать. Вот только сумеет ли она забраться обратно, если не получится встать на полку? Прыгать отсюда — это наверняка покалечиться, вон сколько до земли лететь.

Оксана приуныла. Столько усилий — и всё напрасно! Что теперь? А если вообще к окну не выйдет вернуться? Что же теперь, до утра тут болтаться? На помощь звать? Позор!

Насупившись, она кое-как повернулась, стала перебирать руками по бетонному скосу, скользя спиной по поверхности тарелки, стараясь не сильно опираться на неё — вдруг не выдержит веса?

И тут левая ладонь провалилась. Оксана слабо вскрикнула.

В одном месте бетон раскрошился, в стене появилась дырка. За ней — пустота. Это шахта винтовой лестницы, всё понятно! Оксана покрутила рукой, пытаясь вытащить запястье, — пальцы наткнулись на шершавый толстый прут у стены. Замирая от страха и любопытства, девушка пошарила по железу… это оказалась вбитая в стену ржавая скоба. Но ведь на лестнице не было никаких скоб! Девушка отчётливо помнила, ведь она очень хорошо рассмотрела первую в своей жизни винтовую лестницу. Там только железные ступеньки и обшитые дранкой стены шахты. И комната, которую Оксане выделили, тоже отделана деревянными плашками. И ни какого скоса в ней нет — потому и подоконник такой широкий, что между плашками и внешней бетонной стеной пустое пространство. И между шахтой и стеной тоже, выходит, дыра, в которой есть скобы…

Дыхание перехватило от восторга. Оксана выпрямилась, почти не думая о том, что стоит высоко над землёй на неширокой железяке, где едва помещаются ступни. Вытянулась на цыпочках, ухватилась за карниз, елозя задом по тарелке и упираясь подошвами в стену, подтянулась. Нашла носком дырку в бетоне, встала на неё, закинула руку на подоконник, нащупала фрамугу и наконец сумела влезть в окно. Спрыгнула на пол, повернулась и тщательно изучила обшивку под подоконником.

Тонкая дранка не проблема — Оксана вытащила рюкзак, а из него перочинный нож, раскрыла самое большое лезвие и принялась за дело. Для начала она подцепила лезвием и отодрала плинтус, спрятала под кровать. Пусть думают, что так и было! Затем стала ковырять щель между плашками. Те были небольшие, Оксана быстро вытащила две штуки и с замиранием сердца сунула руку в темноту.

Когда рука вошла почти по плечо, пальцы наткнулись на холодный бетон. Оксана стала водить ладонью по стене — и наконец нашла то, что искала: покрытую ржавчиной скобу. Вытащив руку, села, перевела дыхание, отряхнула ржавчину. Потайной ход! Ага, ну теперь вы у меня попляшете! — со злорадством подумала она.

Но там наверняка темно, нужен свет, а у неё ни зажигалки, ни спичек, ни свечи… Как быть? Можно, конечно, на ощупь, но когда она спустится по этой тайной лестнице — где очутится? В подвале каком-нибудь под башней. Дверь тоже искать на ощупь, а там может быть навалено всякой фигни, уронит что-то, нашумит — и её услышат, вернут обратно. Нет, надо быть хитрее.

Девушка скинула куртку, растрепала волосы, потёрла глаза — и вышла на площадку. Колобок лежал на раскладушке у кабинета Слона, закинув руки за голову, смотрел на Оксанину дверь. Челюсти медленно двигались.

— Мне нужен фонарик, я темноты боюсь, — решительно заявила девушка. — Принеси.

Колобок несколько секунд недоумённо смотрел на неё, наконец кивнул и сел, раскладушка под ним заскрипела.

В Зоне техника барахлит, работает через раз, есть места, где она вообще не включается, но в Лесном Доме передатчики довольно стабильно пахали. Охранник снял с петли на плече рацию, нажав кнопку, пробубнил в микрофон:

— Заточка, тут фонарик требуют, принеси. Оксана величественно кивнула и скрылась в комнате.

— Постучись только, — велела напоследок.

Она едва успела разворошить кровать, как раздался лёгкий стук. Девушка рванула дверь и нос к носу столкнулась с помощником отца.

— Вот. — Заточка протянул ей карманный фонарик — наверное, свой отдал. — Зачем тебе сейчас?

— Спасибо. — Оксана схватила фонарик и захлопнула дверь. — Не мешайте спать! — крикнула она изнутри, запираясь. Заточка почесал лоб, повернулся к Колобку, который уже лёг обратно.

— Темноты боится, — флегматично пояснил телохранитель.

— А-а… — протянул Заточка. — Так у неё ж там свет?

Колобок не ответил. Потоптавшись возле двери, порученец вздохнул и пошёл наверх, к Слону.

Девушка стояла, прижав ухо к двери. Заслышав удаляющиеся шаги, она кинулась к дыре под окном и стала её расширять, стараясь отдирать плашки быстро, но тихо, и шёпотом ругаясь — дранка отходила неровно, ломалась, в пальцы лезли занозы. Наконец девушка расширила отверстие так, чтобы можно было пролезть. Надев куртку с рюкзаком, она включила фонарик и сунула в дыру голову.

Спуститься оказалось несложно, хотя под конец Оксана запыхалась. Фонарик торчал из нагрудного кармана, освещая бетонный подвал.

Который оказался началом подземного хода.

Оксана сразу поняла: ход ведёт наружу, к подножию холма. Она подняла фонарик повыше. Свод из досок поддерживали неотёсанные брёвна, из земляных стен торчали корешки. Было сыро и холодно. Замирая от сладкого ужаса, девушка пошла по тоннелю.

Тоннель закончился люком в кирпичной стене. Оксана с трудом открыла проржавевшую дверцу, чувствуя себя Алисой, пробирающейся в Страну Чудес. Кровь стучала в висках, пальцы немного дрожали, но девушка довольно быстро справилась с заевшим запором — и выбралась в заваленный хламом подвал. Луч фонарика обежал маленькое помещение. Бочки, мешки, ящики, засыпанные опилками, у дальней стены — стеллаж из плохо оструганных досок, где рядами стоят трёхлитровые банки. В подвале слабо пахло тухлой квашеной капустой. Где же выход?

Сморщив нос, Оксана огляделась и увидела в потолке квадрат люка. Прямо под ним стояла бочка, девушка забралась на неё, налегла плечом — крышка поднялась, скрипя петлями. «Надо будет потом смазать», — подумала она, вылезая, и услышал снизу шуршание. Вздрогнув, глянула под ноги… крысы! Оксана едва не вскрикнула, но мужественно сдержалась, побыстрее выбралась наверх и закрыла люк.

Сквозь щели между брёвнами лился свет луны. Перешагивая через лежащий на полу мусор, она подошла к дверям старого, давно заброшенного дома — наверняка из тех лачуг, что сгрудились на склонах и у подножия холма.

На крыльце Оксана остановилась, широко раскрыв глаза. Перед ней раскинулась Зона.

Девушка оказалась посреди полуразрушенной деревни недалеко от леса, обступившего холм. Как повезло, что она наткнулась на этот лаз! Теперь можно будет хоть каждую ночь уходить в Зону. Оксана выключила фонарик: бегущие по небу редкие облака почти не закрывали луну, ночь оставалась светлой. Девушка оглянулась — сзади темно, лишь два одиноких огонька горят, один на вершине водокачки, другой на крыльце барака. Она пошла вниз по склону, под ногами едва слышно шуршала трава. Что это там, возле деревьев, какое-то пятно свечения — не аномалия ли? Там могут быть и артефакты!

Оксана направилась прямо к голубоватому силуэту, прорисовавшемуся на фоне чёрной стены леса. Какие у него интересные очертания! Как будто лепестки — а середина жёлтая, похоже на очень большую ромашку…

Пока она спускалась, аномалия захватила всё её внимание. Оксана больше не видела ни леса, ни луны, ни облаков — взгляд сосредоточился на странном явление впереди. Лепестки тонкие, растут прямо из земли, охватывая светящуюся сердцевину, будто ладонями. Нет, это не ромашка, скорее голубой тюльпан, в чашечке которого притаилась Дюймовочка… Девушка не заметила, как цветок очутился у неё в голове: она видела его и снаружи, и внутри себя, лепестки шевелились в сознании, заволакивая, заполняя его голубым свечением. Оксана шла дальше и уже не понимала, что делает, её охватило неодолимое желание заглянуть внутрь этого цветка, залезть в него, ведь Дюймовочкой была она сама, а цветок — её дом, там есть мягкая постель, куда она хочет лечь, заснуть, ведь она устала, день был длинный и тяжёлый…

Ноги налились тяжестью, руки перестали слушаться, Оксана хотела потереть глаза — и не смогла. Она просто шагала, захваченная пси-излучением аномалии-симбионта, которая ждала свою жертву, распахнув острые зубцы, — как росянка, растение-хищник, караулящая насекомых. Оксана летела на излучение симбионта, будто насекомое, привлечённое запахом растения, эта аномалия действовала как контролёр, но не заставляя что-то делать, а просто лишая жертву воли, и затягивала в себя. А после одна короткая вспышка — и жарка внутри симбионта поглотит человека без остатка.

Кружилась голова, мир качался, плыл в призрачных волнах. Оксана видела только эти голубые лепестки, они были так близко, они выросли до неба и звали, манили к себе. Ещё несколько шагов… ещё… ноги сами несли вперёд, в средоточие голубого тепла, ей осталось пройти всего ничего — когда что-то красное, злое мелькнуло на самой грани зрения, и Оксана сбилась с шага, замерла, удивлённая, обиженная.

Ей показалось, что цветок дрогнул, лепестки затрепетали, и аромат их — то есть пси-излучение аномалии, которое девушка воспринимала как запах, — потёк куда-то в сторону, словно некто другой завладел вниманием чудо-цветка. Она вскрикнула от возмущения, чувствуя, как реальный мир вторгается в её убаюканное сознание. Блёклый свет луны резанул глаз, впереди встала чёрная стена леса, на фоне которого, совсем близко, бушевало сине-голубое пламя. В него вплетались красные нити — они становились с каждой секундой толще, превращаясь в канаты, и хлестали по лепесткам, сбивая голубой огонь. В ушах зашумело, заломило виски, напряжение незримой борьбы отдалось эхом головной боли. Оксана прижала ладони к вискам и вздрогнула, будто проснулась внезапно. Что с ней происходит?! Куда она шла, зачем? Почему стоит здесь, не в силах тронуться с места?

А вокруг кипела настоящая пси-битва, и голубые лепестки не казались больше прекрасными и желанными — это были хищные изогнутые зубцы, торчащие из земли, теперь Оксана отчётливо видела их перед собой. Появившиеся откуда-то сбоку красные жгуты росли, охватывая скрежещущие зубья, наматываясь на них. Девушка наконец поняла, что стоит в двух шагах от аномалии, перед растущими из земли зубцами, похожими на кривые янычарские сабли. Между ними плавилась, клокотала готовая вспыхнуть жарка. По ногам побежали мурашки, Оксана покачнулась, взмахнув руками, едва не упала.

С другой стороны аномалии стоял Змеёныш — лицо напряжено, глаза закрыты.

Боль в висках стала невыносимой, девушка застонала — и тут аномалия взорвалась. Взметнулся столб пламени, Оксану отбросило на склон. Она упала на спину и закрыла глаза руками, так ярко горел огонь. Тыльную сторону ладоней опалило, девушка вскрикнула, но пламя вдруг съёжилось. Зубцы вокруг него с громким треском ломались, падая внутрь. Аномалия схлопнулась, будто пасть, рыхлая жирная земля с чмоканьем втянула обломки зубцов — и через мгновение возле лесной опушки остался лишь круг обугленной земли, окружённый каймой сгоревшей травы.

Змеёныш, открыв глаза, стоял не шевелясь. По смуглому лбу его текли капли пота. Стряхнув их, он направился к склону, перепрыгнув через место, где была аномалия, встал над девушкой и помог ей подняться.

— Это ты? Зачем ты здесь? — спросила Оксана, опираясь на его плечо. Глупый вопрос, но другой ей не пришёл в голову. Она и так понимала, почему он здесь, ведь девушка видела его взгляд там, в лагере, и теперь ожидала, что этот странный обитатель Зоны начнёт выдумывать что-то, как поступил бы на его месте любой знакомый ей городской парень…

Но Змеёныш был чужд условностей.

— Я шёл за вами, — сказал он. — Хотел ещё раз увидеть тебя.

2

Развалившись в кресле, Слон раздавал приказания.

— После завтрака полковник Рябой приедет, встретишь, как обычно. Передай Деляге, чтоб его группа готовилась выйти, если Рябой чего расскажет. — Большой Хозяин задумчиво постучал толстыми пальцами по столу и добавил ни к селу ни к городу: — А лето тёплое.

Стоящий перед ним Заточка удивлённо поднял глаза. Слон крутил в руках глиняную статуэтку.

— Что-то у тебя уставший вид, — не глядя на помощника, сказал он.

Заточка и впрямь выглядел невыспавшимся: круги под глазами, веки набрякли, уголки рта опустились.

— Да всё нормально, хозяин, — пробормотал порученец.

Сквозь жалюзи пробивался тусклый утренний свет. Слон тяжело поднялся, обошёл стол, тумбу которого после взрыва шрапнели заменили — пришлось вызывать мастера из-за Периметра, — встал рядом с Заточкой. Порученец переступил с ноги на ногу, не понимая, что на босса нашло.

— Сколько мы вместе, Заточка? — спросил Слон. — А? — Тот моргнул. — Да уж… э… восемнадцать лет. А чего? Случилось чего? Чёт я не понимаю, о чём ты…

— Думаешь, хозяин дочку верному товарищу пожалел?

— Чё?! — поразился Заточка. — Да я… Да ты что!

— Она большего достойна, — медленно проговорил Слон. — Ну, скажи, так ведь?

— Достойна. — Заточка опустил глаза.

Слон постоял, глядя на помощника, тяжело ступая, вернулся на место, сел — кресло заскрипело под его весом.

— А так, смотри вот, успокоилась. — Он опять постучал по столу. — Спит хорошо, кушает — Варвара не нахвалится, в Зону больше не рвётся…

— Это-то и странно, — пробормотал Заточка почти про себя.

— Что? — нахмурился Слон.

— Не, это я так… Так о чём ты?

Слон откинулся на спинку кресла, положил руки на подлокотники.

— Я так просто… радуюсь. Выросла девка.

Заточка пожал плечами. За последние дни он осунулся, черты лица заострились, порученец стал похож на хорька — изголодавшегося, опечаленного и злого хорька. Несильно похлопав себя по груди, с которой лишь недавно убрали бинты, он сказал:

— Так я пойду?

— Эх, не понимаешь ты ничего. — Слон махнул рукой.

— Чего тут понимать? — Заточка криво улыбнулся. — Оксане Ивановне хорошо, уезжать она не торопится…

— На что это ты намекаешь? Думаешь, у неё тут кто-то есть? Присмотрела кого? Когда успела? Говори! — Слон наклонился вперёд, в глазах отразилась тревога.

Заточка молча покачал головой.

— Тогда иди уже. — Хозяин облокотился о стол, задумчиво глядя на помощника. — И это… присматривай за ней. У девок в таком возрасте чёрт знает что на уме, так чтоб не наделала глупостей. Только это, — он щёлкнул пальцами, остановив Заточку, который уже направился к двери. — Осторожно, чтоб Оксана не заметила. Они в этом возрасте обидчивые…

* * *

Оксана проснулась к обеду. Быстро одевшись, пошла в ванную ополоснуть лицо; на площадке перед дверью телохранитель разговаривал с Заточкой. Девушка кивнула им, нырнула в ванную, почти сразу выскочила и поспешила на кухню к Варваре. Колобок потопал за ней, а Заточка остался стоять с каменным лицом, глядя под ноги.

Девушку тянуло к Варваре потому, что кухарка могла подолгу говорить про Змеёныша. Оксане нравились всякие истории — о том, например, как Змеёныш в пять лет вытащил у Мазая из контейнера «мамины бусы», поиграться, а потом не мог понять, за что его отшлёпали.

— Голыми руками? — спрашивала Оксана и улыбалась. Она уже знала, как правильно брать артефакты.

Кухарка считала Змеёныша своим приёмным сыном, что бы ни думали про это Слон и остальные, и очень переживала, когда мальчик исчез. Теперь она раз за разом просила Оксану пересказать, что было во время короткой встречи в лесном лагере.

— Взрослый, а? — подперев щеку пухлой рукой, опять спросила Варвара.

— Ага, — кивнула Оксана, хлебая горячий суп.

— А я его совсем мальцом помню. — Кухарка пригорюнилась. — Дети быстро растут, что в Зоне, что за Периметром… Ты вот, Оксаночка, как замуж выскочишь да свово родишь — так сюда его привози. Чего он там увидит интересного в городах этих? А у нас лес, речка, мутанты… Я его нянчить буду…

Оксана чуть не подавилась.

— Да я не скоро замуж собираюсь! — воскликнула она, отодвигая тарелку. — Спасибо, всё было очень вкусно.

— А картошку? — всполошилась Варвара.

— Да я уже сыта… а можно пирожки с собой? — Оксана погладила себя по животу. — Для них всегда место найдётся.

— Да-а, говоришь так, а потом этот оболтус мои пирожки жуёт, — кивнув на стоящего у дверей Колобка, заворчала кухарка, однако поднялась и вытащила из плиты блюдо с тёплой ещё выпечкой. Обычно Варвара не баловала сталкеров пирогами, но ради Оксаны, которая их очень любила, пекла чуть не каждый день.