Змеёныш

На стол упала тень, они оглянулись — вошёл Заточка.

— Варвара, Деляга со своими после обеда уходит, собери их.

Он осторожно посмотрел на девушку. Та со скучающим видом взяла пирожок, разломила и стала медленно жевать, следя за хлопочущей кухаркой.

— Деляга? — Варвара всплеснула руками. — А чего ты так поздно говоришь? У них группа аж шесть человек, когда я успею всё уложить?

— Да Слон только что приказ отдал. — Заточка топтался у дверей, не уходил. — Может, эта… помочь тебе как-то?

Кухарка, как раз достававшая из шкафа пакет перловки, замерла с поднятыми руками.

— Да неужели поможешь? — удивилась она. — Вот сделал бы милость! Или если занят, так мог бы кого из свободных мужиков прислать. И чего бы раньше не сообразил никто, что Варваре тоже помощь нужна? Только и умеете приказывать: давай жрать, этих собери, тех обстирай… будто у меня рук столько, сколько у кровососа щупалец! — закончила она гневную тираду, выложив на стол несколько банок консервов. — На сколько они идут?

Оксана поднялась.

— Так я пойду, тётя Варя. Игнат обещал сегодня научить автомат разбирать.

— Иди, солнце, иди, — закивала кухарка, — мы тут и без тебя справимся, а ты отдыхай, каникулы у тебя всё-таки…

Девушка выпорхнула из кухни, Заточка проводил её тоскливым взглядом и оттолкнул протянутый Варварой пакет с крупой.

— Сейчас Филина пришлю, — процедил он, шагнув наружу.

День Оксана провела на стрельбище за кирпичным бараком — Игнат учил обращаться с оружием. Потом до ужина болтала с Варварой, ела со сталкерами и засиделась с ними до ночи, слушая рассказы про Зону. Перед сном заглянула в кабинет под крышей водокачки.

— А, Оксанка. — Слон ладонью накрыл бумаги, с которыми работал. — Как день прошёл?

Оксана подошла к отцу, чмокнула в щеку.

— Ты опять колючий! — Она потёрла губы. — Столько работаешь, что и побриться не можешь?

Слон пожал плечами, провёл пальцем по подбородку.

— Некогда мне. Гость был сегодня, пока ты спала, военный. А ты чем занималась?

Девушка ходила по кабинету, заложив руки за спину и разглядывая картинки на стене, корешки книг на полках — их было немного и всё какие-то странные — «Полевой устав», «Уголовный кодекс»…

— Меня Игнат научил «калаш» разбирать, только собрать не получилось, там пружина такая тугая в этой… в затворной раме… как она называется?

— Возвратная, — сказал Заточка со своего табурета у окна.

Оксана глянула через плечо.

— О, привет, Заточка! Ты так тихо сидел, что я тебя и не заметила.

— Колобок тебя хорошо охраняет? — Слон побарабанил пальцами по столу.

— За дверью. — Девушка мотнула головой. — Ни на шаг не отходит. Папа, здесь же мне ничего не угрожает, зачем он мне в Лесном Доме?

Слон пожал плечами.

— На всякий случай. Ты уже спать?

— Ага, зашла спокойной ночи сказать. — Девушка подскочила к столу, присела на подлокотник кресла, обхватив Слона за шею, прижалась щекой к его виску. — Спокойной ночи.

Слон неловко погладил дочь большой мозолистой ладонью по волосам.

— Ты много спишь, — сказал он.

— Ну так что? — Девушка вскочила на ноги, расправила смявшуюся юбку. — Целый год в восемь вставать, потом целое лето не отоспишься. К тому же я читаю перед сном, не сразу ложусь. Но вы ко мне всё равно не стучитесь, — быстро добавила она, поправляя волосы. — Я не люблю, когда меня от книжки отвлекают.

— Тебе хорошо здесь? — спросил Слон, поймав её за руку, когда Оксана уже шагнула к двери. — Не надо чего? Может, из-за Периметра что-то привезти? Ты говори, если надо, я организую…

— Не надо мне ничего, — поспешно отозвалась девушка. — Я спать. Спокойной ночи, папа!

Послав отцу воздушный поцелуй и не посмотрев на Заточку, Оксана выскочила из кабинета. Слон с помощником переглянулись.

— Всем довольна, — проговорил хозяин с вопросительной интонацией. Заточка только кивнул — но сжал пальцы в кулак так, что ногти впились в кожу. Оксана упорно не замечала его — не из вредности, не из неприязни, просто из равнодушия. И это было больнее всего. Заточка был для неё пустым местом, предметом обстановки, просто исполнителем — бездушной приставкой к её отцу.

Слон убрал ладонь с бумаг.

— Ладно, давай за дело.

Оксана, скинув одежду, надела длинную ночную сорочку, которая доставала ей до пяток — ночами здесь было довольно прохладно, — повесив на шею полотенце, прошествовала через площадку в ванную. Когда девушка шла к отцу, Колобок стоял, прислонившись плечом к стене возле кабинета, и в той же позе он пребывал сейчас, только взгляд переместился на дверь Оксаниной комнаты. Когда Оксана появилась оттуда, взгляд сосредоточился на ней.

— И не стыдно тебе? — привычно укорила Оксана. — Я тут, можно сказать, в неглиже хожу… Хоть бы отвернулся!

Телохранитель пожал плечами, не переставая жевать и не отводя взгляда.

— Чё? — промямлил он. — Неглиже — это где? Девушка скрылась в ванной. Там она включила душ на полную, почистила зубы над раковиной, подождала немного — и, замотав волосы полотенцем, вернулась в комнату.

Забыв запереть дверь на защёлку, Оксана сорвала полотенце, швырнула на столик, чуть не уронив вазу со свежими цветами, которые каждый день приносил Заточка, вылезла из ночнушки, надела джинсы и толстовку, брезентовую куртку, проверила, лежат ли в карманах фонарик и нож.

А потом отставила стул и сдвинула фанеру, маскирующую отверстие под окном.

Ночь была очень тёмная, низкие плотные тучи скрыли луну, Оксана с двух шагов не могла различить деревьев. Она даже вытянула руку, чтобы не наткнуться на ствол.

И упёрлась в грудь Змеёныша.

— Ай! — Девушка отпрянула. — Напугал! Давно ждёшь?

— Не жду, вышел встретить тебя.

— Но я раньше появилась, как ты узнал, что я иду? В этой темноте ничего не видно! Вдруг кто-то из отцовских сталкеров сюда припрётся? Вот весело получилось бы! То есть наоборот… — Оксана поёжилась: ветер дул прохладный.

— Я узнал твои шаги, — серьёзно ответил Змеёныш и взял её за руку. — Я всегда буду знать, когда ты идёшь.

Оксана рассмеялась было, но сразу смущённо замолчала. Ветер постепенно разгонял тучи — сквозь чёрную завесу проступила луна, и стало немного светлее.

— Хочу увидеть ночную Зону. Покажи мне! — Девушка потянула Змеёныша в лес.

— Не беги так, — он мягко остановил её. — По Зоне днём нельзя бегать, а ночью ещё опаснее.

Но Оксана, высвободив руку из его пальцев, припустила по тропинке.

— Не догонишь! — крикнула она.

Девушка пробежала между деревьями, и тут ей на ум пришла забавная идея напугать Змеёныша. Она тихо нырнула в ближайшие кусты, притаилась, вслушавшись в тишину. Затем, разводя руками ветви, пошла в глубь леса, ступая осторожно, чтобы не хрустнул под кроссовкой сучок. Страшно не было — Лесной Дом недалеко, да и Змеёныш где-то рядом… Оксана до сих пор не понимала, насколько опасно в Зоне, не придавала значения словам Слона и других сталкеров, когда они остерегали её: она привыкла, что с ней-то ничего плохого случиться не может.

Подальше отойдя от кустов, девушка огляделась. Теперь надо вернуться к тропе, отыскать Змеёныша и выпрыгнуть к нему, крикнув что-то вроде «Бу!».

Так, а где тропа?

Девушка покрутила головой, пытаясь сориентироваться, и поняла, что не помнит, откуда пришла. Пока пробиралась по чаще, несколько раз поворачивала, обходя раскидистые ёлки, перешагивая полусгнившие стволы поваленных деревьев… Затея не удалась! Придётся позвать Змеёныша.

Оксана только успела открыть рот. Змеёныш появился совершенно неожиданно, вырос будто из-под земли — прямо перед ней. Девушка не слышала ни его шагов, ни его дыхания… её пробрала дрожь, Оксана даже подняла руку и провела ладонью по его лицу — чтобы убедиться, что он живой человек, не фантом, не тень, не привидение.

— Не надо убегать, — серьёзно сказал Змеёныш, беря её за руку и осторожно привлекая к себе. Оксана секунду сопротивлялась, потом прислонилась к нему, заглядывая в невозмутимое лицо. Змеёныш запустил пальцы в её распущенные волосы, погладил по голове.

— Где ты живёшь? — тихо спросила Оксана.

— В Зоне.

— Это понятно, но где… — Девушка сама оборвала вопрос, сообразив, что Змеёныш имеет в виду. — То есть ты хочешь сказать… ты вроде Маугли?

— Не знаю, кто это, хотя иногда меня так называют.

— Только Маугли говорить не умел, кажется, — припомнила Оксана. — Или умел, но только на зверином языке? А кто твои родители?

— Мой отец — сталкер Мазай. Но… не настоящий.

— Как это?

— Он принёс меня из леса, младенцем.

— Но откуда ты взялся в лесу?

Змеёныш слегка пожал плечами. Они по-прежнему стояли рядом, его ладонь лежала на затылке Оксаны, другой рукой Змеёныш держал её за руку.

— Говорят, ты дружишь с мутантами? — Она немного отстранилась. — Ведь мутанты убивают людей, как ты можешь дружить с ними?

— Ты не понимаешь, — ответил он. — Мутанты — дикие звери, зла они никому не желают, просто у них такая природа. Ведь люди их тоже убивают, правильно? Тогда почему ты не осуждаешь людей?

Оксана поразмыслила над этим и наконец нашла верный довод:

— Потому что я сама — человек! Значит, я на стороне людей, а не каких-то чудовищ.

Глядя ей в глаза, Змеёныш сказал:

— Люди могут быть чудовищнее чудовищ, а чудовища человечнее людей.

— Но… — начала она и смолкла, не зная, что ответить на это.

— Это мне однажды сказал Мазай, — добавил Змеёныш. — А потом люди убили его.

Оксана молчала, прикусив губу, и Зона вокруг тоже молчала, лишь над головой тихо шелестели листья да еле слышно ухал вдали филин.

— А я живу в водокачке, — невпопад произнесла девушка. — Моя комната напротив кабинета отца. Знаешь её? Варвара мне рассказала, как ты сбежал когда-то — прямо по стене спустился. Это правда?

— Там легко можно слезть, если знать, за что держаться.

— А у меня не получилось, — огорчённо сообщила девушка и потянула Змеёныша к холму. — Зато я нашла секретный лаз. Я тебе покажу, идём! Ну, чего стоишь? Тогда ты тоже сможешь ко мне приходить. Никто не увидит. Прямо в комнату!

Он секунду колебался, потом зашагал рядом с Оксаной, держа её за руку.

3

Заточке и так не спалось, а тут ещё полная луна выглянула из-за туч, и свет её проник сквозь тусклое окошко. Порученец мрачно сел, скрипя раскладушкой.

Пол холодил босые ноги. Пошевелив пальцами, Заточка натянул штаны, носки и сапоги, накинул куртку поверх майки. Надо, что ли, посты проверить, раз всё равно ни в одном глазу.

Колобок дрых на раскладушке под дверями Оксаниной комнаты. Заточка остановился, прислушался — из комнаты не доносилось ни звука, — вздохнул и, спустившись по винтовой лестнице, вышел наружу.

Ноги сами понесли его к кухне. Порученец знал, что в холодильнике у Варвары всегда стоит бутылка водки — первичная анестезия, успокаивающее или снотворное, да мало ли что ещё, на всякий случай. Он своим ключом отпер дверь, проскользнул внутрь, шагнул к холодильнику. Варвару завтра усмирит, а то ворчливая баба шум поднимет, но это будет завтра, а пока ему надо принять сто грамм, чтобы согреться перед обходом постов, — собственно, это и была настоящая причина, почему он поднялся. Ветер холодный дует, будто и не лето на дворе, а глубокая осень. Правда, что осенью, что зимой Заточка обходил посты без всякой водки, но ведь то было перед сном, а не посреди ночи, со сна же, с бессонницы то есть, как-то зябко…

Мысли его были бессвязные, Заточка забивал голову этими глупостями, чтобы не думать о девчонке. Ведь на самом деле посты ни при чём, ему просто не спится, и виною тут, конечно…

— Хы-ы… — Заточка, выдохнув, опрокинул в глотку целый стакан. Занюхал рукавом, посидел, бездумно глядя перед собой, закрутил пробку и поставил бутылку обратно в холодильник.

На улице, ёжась под порывами ветра, подняв воротник, он побрёл вдоль окружающей Лесной Дом стены, иногда окликая часовых.

Последний пост находился на крыше водокачки. Водка подействовала, глаза слипались, и Заточка хотел было лечь обратно на свою раскладушку, но чувство долга пересилило, и он всё-таки выбрался наверх.

Закутанный в тулуп Филин сидел, нахохлившись, на табурете возле бордюра, клевал носом. Услышав за спиной скрежет открываемого люка, он резко повернулся, выставив пистолет.

— Это ты? — Сталкер с облегчением опустил ствол. — Блин! А я думал, кого среди ночи несёт… Чего не спишь?

Не отвечая, Заточка прошёлся по крыше, посматривая по сторонам. Бледной лентой вилась по склону грунтовая дорога, песок отблёскивал в свете луны. Потом туча закрыла её, холм погрузился в тень, только на севере у подножия вспыхивали отблески жарки. После последнего выброса аномалии высыпали, как грибы после дождя, к Лесному Дому подбираются, хотя обычно в этом месте их мало, а если и появится что — быстро исчезает. Надо будет сказать сталкерам…

Заточка протёр глаза, уставился на жарку. В неровном свете он заметил силуэт. Рука сама потянулась к пистолету — но остановилась на полпути. Порученец напрягся, громко сглотнул. Силуэт казался знакомым. Да это же… Не может быть! Как она могла туда попасть? И какого кровососа девчонка делает ночью в Зоне?!

Ответ появился быстро. В отблесках аномалии порученец заметил второй силуэт, появившийся из леса. Не сразу узнал его — а когда узнал, Заточку как кипятком обдало. Вышедший из леса Змеёныш взял Оксану за руку, и порученец скрипнул зубами. Мозаика сложилась! И Оксанино спокойствие, и покладистость, и почему она спит почти до обеда, и её равнодушие…

Заточка с разворота ударил Филина по уху.

— Ты чё?! — Часовой едва не навернулся с табурета.

— Куда смотришь, урод?! — Заточка схватил его за воротник и указал вниз, в сторону жарки, от которой два силуэта поднимались по холму.