Змеёныш

— Зеваешь, тефтеля? — шикнул он. — Вот обормот тупой!

Колобок на оскорбление не отреагировал, просто двинулся вместе с Заточкой, так что, когда Оксана встала посреди крошечной полянки неподалёку от лагеря, отделённая от него стеной высоких кустов и деревьями, позади тут же выросли две фигуры.

— А! — Девушка оглянулась. — Это вы. Ну, что вы тут делаете? Я хотела одна…

— Нельзя в Зоне одной, хозяйка, — сказал Заточка. Оксана думала уже накричать на них, но пригляделась к порученцу внимательнее и хихикнула.

— Заточка, а ты на Горлума похож, — сообщила она. — Слышишь? Такой же сутулый, скользкий… но жилистый, сильный.

— На какого ещё Горлума? — обиделся тот и потёр узкие серые ладони. — Почему скользкий?

— Ну, «Властелин колец» смотрел? А я, наверное, твоя прелес-сть…

Оксана не договорила — хрустнула сломанная ветка, и на поляну в длинном прыжке бесшумно вылетела слепая собака — огромный белый, в тёмных подпалинах зверь. Вскрикнув, девушка отпрыгнула, Колобок с рёвом выскочил наперерез мутанту, но тот врезался в телохранителя и отшвырнул его. Колобок упал спиной на берёзу, сильно ударился затылком; деревцо содрогнулось, посыпались листья, телохранитель сполз по стволу, вращая глазами.

Оксана, зацепившись за корень, упала на бок, собака приземлилась возле неё, расставив длинные лапы. Девушка увидела прямо над собой вытянутую безглазую морду, клыки — и потом шею зверя захлестнула худая рука. С воем Заточка рванул мутанта в сторону, опрокинул. Вдвоём они покатились по траве. Собака лязгала зубами и рычала, как стая волков, Заточка выл, хрипел, матерился… Девушка присела на корточки, увидела растянувшегося под берёзой Колобка — взгляд его бессмысленно блуждал, по губам текла кровь из прикушенного языка, — вскрикнула и бросилась к телохранителю, помогая ему подняться.

Позади раздался протяжный сиплый вздох. Девушка обернулась. Заточка восседал на груди мутанта, длинными пальцами сжимая челюсти, медленно отворачивал башку слепой собаки в сторону. Зверь извивался, пытался вырваться из-под человека, но Заточка обвил его, как паук. Мутант дёрнулся сильнее, передняя лапа выскользнула из-под порученца, когти взбороздили небритую щеку, как плуг — землю, брызнули струйки крови. Оксана ахнула, поискав глазами, схватила с земли палку и, занося её, бросилась к дерущимся.

— Хозяйка… — Колобок отлепился от дерева и нетвёрдой походкой потопал за ней, выцарапывая из кобуры «тэтэшник».

— Заточка! — крикнула Оксана. — Помогите кто-нибудь!

Из-за кустов донеслись крики: со стороны лагеря к ним бежали. Порученец до предела вывернул шею мутанта, прижав его морду к траве. Рука Заточки взметнулась, в лучах осеннего солнца блеснула узкая полоска стали. Мутант уже почти вывернулся из-под человека, но не зря Заточка носил своё прозвище — он любил и умел пользоваться холодным оружием, за состоянием которого всегда тщательно следил. Лезвие вспороло горло собаки, вошло в него, как опасная бритва в хлеб. Разлетелись кровавые брызги, мутант выгнулся, сбросив человека, задними лапами напоследок лягнул в грудь — и сдох.

— Что?!! — с громовым криком на поляну вылетел Слон, сжимающий в обеих руках по автомату. Глаза его были страшными, лицо побагровело. Он увидел Оксану и стоящего рядом Колобка с пистолетом, увидел окровавленного Заточку, который растянулся в траве, держась за грудь, и мёртвого мутанта.

Вслед за хозяином из кустов вывалило с десяток сталкеров, на поляне сразу стало тесно.

— Ты почему из лагеря сама ушла?! — Слон развернулся к дочери, сверкая бешеными от гнева глазами, и она поняла, что сейчас не время спорить.

— Я… в туалет, мне просто в туалет надо было! — пискнула девушка, делая шаг за Колобка. — И я не одна, со мной они были… Заточка, миленький! — Она побежала к порученцу, которому Филин с Делягой помогали подняться. — Как ты? Он тебя сильно ранил? Тебе к доктору надо, перебинтовать…

В походе кашеварили Заика с Емелей, а Варвара кухарила только для Слона и Оксаны — на плитке в отдельной палатке. Ужин был готов, но сначала женщина помогла Оксане помыться и переодеться. Они скрылись в своём шатре, Слон ушёл в свой, велев не беспокоить, пока Оксана не соберётся к ужину. Колобок встал возле женской палатки, сложив руки на груди и флегматично поглядывая вокруг, сжимая в правой кусок чёрного хлеба — то ли успел взять с общего стола, то ли добросердечная Варвара сунула. Заточка с перебинтованный грудью и вымазанным зелёнкой лицом, бледный, но гордый собой, уселся по-турецки под палаткой хозяина и оттуда поглядывал то на Колобка, то на вторую палатку.

Сталкеры расселись на лавках вокруг стола под навесом, Заика притащил огромный котелок с наваристой мясной похлёбкой и щедро разливал половником в миски, стол украшали тарелки с хлебом, вчерашние Варварины пирожки, кружки с чаем и компотом, поднос с помидорами и огурцами. Весёлый гомон стоял над большой поляной — тут собрались все, кроме четырёх часовых, которые прохаживались вдоль частокола. Заточка всё чаще с завистью поглядывал в сторону навеса, откуда то и дело доносились взрывы хохота.

— Пьяную Динку из «Штей» легче довести до оргазма, чем до дома, — поведал Деляга.

Тут же другой сталкер стал рассказывать:

— Идёт Меченый по Зоне, включает радио и слышит: «Вы слушаете радио «Европа-плюс»!» «Господи, и откуда они всё знают?!» — подумал Меченый…

— Идёт псевдоплоть, а навстречу ей химера. Псевдоплоть: «Привет, кабан». Химера обиделась: «Какой кабан, я химера!» — «А я говорю — кабан». — «Пойдём к бюреру, он умный, он разберётся». Приходят к бюреру, а он им: «Привет, кабаны!»

Кто-то хохотнул, кто-то презрительно свистнул — тупой анекдот. Опять заговорил Деляга:

— Стоят возле заброшенного чернобыльского кинотеатра два кабана-мутанта и задумчиво жуют плёнку «Сталкера». Один говорит: «Слышь, Вася, а фильм ничего так, тока пресноватый». Другой отвечает: «Не, Лёха, мне книжка больше понравилась».

— «Жизнь после пятидесяти только начинается», — подумал Слон и приказал Заточке налить ещё пятьдесят.

Порученец вскинул голову, уставился на сталкеров, но не смог определить, кто рассказал эту байку. А другой голос уже завёл:

— Подходит маленький мальчик из посёлка у Кордона к прапорщику на КПП и спрашивает: «Скажите, дядя военный, а зачем у вас на фуражке вот этот хлястик пришит?» Ну, прапор гордо расправил плечи и отвечает: «Понимаешь, малыш, когда в Зону пытаются прорваться преступники и я преследую их, то бегу так быстро, что приходится на подбородок опускать хлястик, чтобы фуражка от ветра не слетела. Вот». «Понимаю, — говорит малыш. — А папа-сталкер мне рассказывал, что хлястик нужен для того, чтобы у вас хавальник не разнесло, когда в свисток дуете…»

Недовольный тем, что не может присоединиться к шумной компании, Заточка покосился на Колобка. Тот замер у второго шатра, только челюсти равномерно двигались. Заточка в очередной раз подивился, почему молодого увальня окрестили в Зоне не Телёнком или Коровой, а всего лишь Колобком? Не такой уж телохранитель был и толстый, но вот жевал почти без перерыва. Порученец снова кинул завистливый взгляд на общий стол. Там стало тише, сталкеры примолкли, слушая нового рассказчика (анекдоты в Зоне не переводились). Из-за частокола доносился слабый стрёкот цикады. И ведь не отойдёшь, мало ли, вдруг Слону приспичит чего? Кто-то должен до народа указания начальства доносить. Он, Заточка, на боевом посту… а так жрать хочется! Да и просто в тёплой компании посидеть, поржать от души — анекдоты всегда глупые, но попадаются смешные, и захочешь, да не удержишься. Хотя Заточку и не любят, но говорить про то прямо в глаза опасаются. Он вздохнул, улёгшись боком на траву, прикрыл глаза.

Нового взрыва хохота не последовало, и порученец приоткрыл один глаз. Сталкеры сгрудились у дальнего конца стола. Что там такое? Заточка поднял голову, всматриваясь. Интересное что или нет, надо ли узнать, чтоб хозяину доложить? Не замышляют ли против Слона или, того хуже, против Оксаны?

Это Заточка уже сам себя накручивал, чтобы возбудить в себе ощущение правоты — не зря ушёл от палатки, не просто так, а по важному делу…

Встав, он подошёл к столу — и понял, что чутьё не обмануло.

— А ну пропусти, пропусти! — Протолкавшись сквозь толпу, порученец едва не ахнул.

За столом возле пустого котелка сидел Змеёныш. Заточка хоть и не видел мальчишку давным-давно, а узнал сразу — тот вроде и изменился-то не сильно, разве ещё вытянулся да немного шире в плечах стал, возмужал как-то.

— Тебе чего здесь надо? — Заточка в первый миг даже опешил от такой наглости. Слыханное ли дело: этот мутант не постеснялся даже на территорию Слона зайти! Гибкое длинное запястье само собою скользнуло под куртку, в узкий карман на подкладке, откуда торчала плоская рукоятка самодельного ножа, того самого, которым он ухайдокал слепую псину.

Змеёныш с лёгкой полуулыбкой поднял на него тёмные глаза, и порученец почувствовал, как у него засвербело в солнечном сплетении, помимо воли прижал ладонь к стянутой бинтами груди.

— Да он за солью и патронами, — смущённо пояснил Деляга, почёсывая белобрысый затылок. — И чё ты вызверился? На артефакты обменять, жалко, что ли?

Сталкеры согласно загомонили. Порученец оглядел собравшихся, поджав губы.

— Хозяйские патроны раздаёте? А он потом вас подстрелит из куста! Пусть здесь стоит, я Слону доложу.

И порученец, всё ещё держась за грудь, припустил бегом к хозяйской палатке. Вон он, звёздный час Заточки! Отомстить наглому щенку, Слон разберётся с этим сучёнком!

Хозяин уже сам вышел на шум — выбритый, умытый, застёгивая на ходу верхние пуговицы белой рубашки.

— Ну, что? — недовольно спросил он у подлетевшего Заточки. Порученец только пальцем ткнул в сторону навеса да выдохнул одно слово. Слон потемнел, как грозовая туча, прежде чем разразиться молнией с громом, и медленно двинулся к столу. Сталкеры потеснились, пряча глаза, пропустили хозяина.

Змеёныш легко поднялся, в руках он держал небольшой контейнер, четыре ячейки из восьми были не пусты.

— Сто патронов и полкило соли, — почти весело сказал он.

Заточка высунулся из-за плеча Слона.

— Ишь чего захотел… Ты нам ещё должен! Думал, три года где-то шлялся, так всё забыли?

Слон дёрнул плечом, мохнатые брови его сошлись на переносице, лоб пересекла глубокая морщина. Он не стал кричать, как ждали окружающие.

— Ну что, как жизнь? — громко спросил Слон. — Где пропадал?

Заточка, ошалело глянув на налившийся кровью затылок хозяина, выскочил у него из-за спины, чтобы заглянуть в лицо.

— Он хочет обменять артефакты на ваши патроны! — пожаловался он, с изумлением поняв, что Слон смущён.

— Ну так что, убить я его теперь должен? — рявкнул Слон, оборачиваясь.

Змеёныш выкатил на пропитанную бензином тряпицу две «капли», «слизь», обёрнутую подсохшими листьями кровянки и завязанную обрывком волчьей лозы, а потом… Тут у всех перехватило дыхание — следом появился «кристалл»!

— Ого! — вырвалось у Емели. — Это что?

— Ты «кристалл» никогда не видел? — спросил у него Деляга, но Емеля не ответил, разглядывая редкий артефакт.

— Сто патронов и полкило соли — это ж забесплатно, ты чего, Змеёныш? — пробормотал кто-то.

При виде артефактов Слон будто очнулся. Встряхнулся, грозно глянул на улыбнувшегося парня.

— Короче, ясно, ты процветаешь. Ну так и мы не бедствуем. — Он приказал Заточке: — Артефакты отобрать в счёт долга. Соль и патроны выдать, не разоримся. И выгнать в шею с глаз моих!

Слон обернулся — и наткнулся на полный любопытства взгляд Оксаны. Он не заметил, когда дочка выбралась из своего шатра — наверное, вышла вслед за ним на шум. За девушкой маячил жующий жвачку Колобок.

— А ты к себе иди! — повысил Слон голос, но тут же опомнился и осторожно взял девушку за руку. — Ничего интересного, просто один бродяга принёс артефакты, такие тут десятками шастают. Идём, у Варвары ужин стынет, я проголодался… — И Слон глазами указал порученцу на Змеёныша: гони его быстрее отсюда.

Заточка тут же выскочил вперёд.

— А ну расходись, чего встали, чего не видели? Тут вам не цирк, пожрали и разошлись, давай, давай, шевелись! — Он стал подталкивать ближайших сталкеров. Пожимая плечами, те начали разбредаться, и скоро под навесом опустело.

Змеёныш смотрел на Оксану, Оксана смотрела на него.

— Ты Змеёныш? — звонко спросила она. — Я слышала, что ты по минам прошёл и не взорвался?

Он молчал. И, казалось, не дышал.

— Эй, ты меня слышишь? — сказала девушка, улыбаясь. — Язык проглотил?

Змеёныш перевёл взгляд с неё на Слона, а тот нетерпеливо потянул девушку за руку.

— Хватит с бродягами болтать, идём уже, — велел он не терпящим возражений тоном.

— Но, папа, я хочу…

— Мало ли чего хотят девушки в твоём возрасте, — откликнулся Слон. — Я твой отец, и ты будешь меня слушать.

Лицо Заточки потемнело — он видел, как смотрят друг на друга Оксана с незваным гостем. Порученец шагнул к Змеёнышу, едва сдерживаясь, чтоб не ударить, и пихнул плечом.

— Ну, чё вылупился, уродец лесной?

Змеёныш будто не заметил его. Ещё несколько секунд он глядел вслед девушке, которую отец вёл за руку, будто маленькую, к большой палатке в центре поляны, затем повернулся к столу. Артефакты всё ещё лежали там. Подошли Деляга с Игнатом, принесли пачку соли и жестянки с патронами. Оксана позволила Слону увлечь себя в шатёр; Варвара стояла возле откинутого полога, глаза её были мокрыми от слёз, но она не решилась подойти к Змеёнышу или хотя бы окликнуть его.

Как только хозяин с дочерью скрылись в палатке, Заточка толкнул Игната, который протянул Змеёнышу коробки.

— Соль пусть берёт, а патронов фиг ему!

— Ты чего? — удивился Игнат. — Хозяин ведь сказал…

— Тебе сказал, а мне подмигнул, — отрезал порученец и вдруг выхватил из кобуры на ремне завхоза большой старый браунинг. — Шуруй отсюда, мутант, пока я…

Он не успел договорить: Змеёныш ужом скользнул к навесу, схватил «кристалл» голой рукой и сунул в контейнер.

— Гнида! — выдохнул поражённый Заточка. Пистолет взлетел, и порученец нажал на спусковой крючок.

Змеёныш нырнул под стол. Пуля, выбив щепку из столешницы, застряла в досках. Мальчишка выкатился из-под скамейки с другой стороны стола, ожёг Заточку взглядом тёмных глаз — и длинным, звериным прыжком перемахнул через частокол. Заточка выстрелил ещё раз, но рука под взглядом Змеёныша дрогнула, и он вновь промахнулся. Матерясь на чём свет стоит, порученец рванулся к ограде, вставил ствол между кольями — но стрелять было уже не в кого: мальчишка тенью растворился в кустах.

Слон и встревоженная Оксана выбежали из палатки. Заточка, метнув на Игната с Делягой предупреждающий взгляд, демонстративно сунул пистолет в руки старому сталкеру и вразвалочку приблизился к хозяину.

— «Кристалл» украл, — небрежно сказал он.

— Не может быть! — воскликнула Оксана.

— Да ну, я вру, что ли? — криво улыбнулся Заточка.

— Нет, но… Этот мальчик не такой! Слон нахмурился.

— Малец и не на такое способен, я ж тебе сказал: бродяга, шантрапа. Забудь его, — и он увлёк девушку обратно в палатку.

ГЛАВА ПЯТАЯ

ОКСАНА. ЖИЗНЬ В ДОМЕ НА ХОЛМЕ

1

Оксане отвели комнату напротив кабинета Слона. Варвара там прибралась, всё помыла, даже потолок, в комнате поставили новую кровать, столик, самый приличный из нашедшихся в Лесном Доме шкаф, повесили ситцевые занавески весёленькой расцветки — получилась очень милая девичья светёлка. Так, во всяком случае, сказала Варвара.

— Миленько, — сказала и Оксана, когда Слон показал ей новое обиталище.

Мысли девушки витали далеко, на интерьер она бросила лишь беглый взгляд. Не впечатлили её ни бархатное покрывало на постели, ни букет полевых цветов на столике, собранный Заточкой.

— Спокойной ночи, — сказал Слон. — Я наверху, если что.

— Да, папа, хорошо, — рассеянно ответила Оксана и, чмокнув отца в щеку, скрылась в комнате. Заточка проводил её тоскливым взглядом — она как будто не заметила его присутствия, уже и позабыла про то, что порученец спас ей жизнь.

После второго дня, проведённого в Зоне, спать не хотелось совсем. Оксана прошлась по комнате, выглянула в окно, для чего ей пришлось лечь животом на широченный подоконник, но ничего интересного не увидела — только освещённую прожектором утоптанную землю двора да бетонную ограду. Поверх стены шла колючая проволока, у вершины по периметру тянулась полка, сваренная из арматуры, где прогуливались двое охранников. Оксана села на подоконник и задумалась. Всякие мысли и беспорядочные образы — картина густого ельника, выскакивающая из кустов слепая собака, сталкеры за столом посреди поляны, палатка, Заточка, вонзающий нож в горло мутанта, — вспыхивали в сознании, исчезали и появлялись снова, от этой мешанины приятно кружилась голова — как после первой в жизни рюмки вина.

Она могла бы стать сталкером! Может быть, даже первой женщиной-сталкером в Зоне — а то кругом мужики да мужики. Этим вечером Заточка водил её по холму, показывая, где он заминирован, но в лес спуститься с девушкой отказался, сославшись на запрет хозяина. Порученец был предупредителен и мил, но слишком уж осторожен. Оксана разохотилась, и Заточке приходилось её сдерживать, отчего она теперь злилась на него.

Девушка вскочила, поправила сбившийся на плечо капюшон толстовки, отряхнула джинсы. Чего она тут сидит? Всё равно не заснуть, можно прогуляться по холму. Она уже и одна может, ей всё показали… Безумные идеи одна за другой возникали в голове. Зона давно будоражила воображение Оксаны, однако она привыкла думать о своём будущем так, как рисовал его отец: после школы университет в Англии или в Америке, работа топ-менеджером в крупной иностранной компании, может быть, в банке или в страховой, или даже собственный бизнес, она станет разъезжать по миру, все будут ею восхищаться, а однажды она встретит принца — молодого олигарха, который будет достоин её… Матери она не помнила, а отец был богатый и влиятельный — и не только в Зоне, он ворочал какими-то делами вне её, Оксана не вникала, воспринимая могущество Слона как должное…

Всё перевернулось в одночасье. Зона! Для городской девушки это было похоже на то, как будто она вживую попала в компьютерную игру — только всё оказалось намного круче, чем в игре. Аномалии! Артефакты! Мутанты! Дух захватывало, насколько тут интересней. Что университет в Америке? Те же девчонки, те же парни, только постарше и говорят на английском…

Оксана вспомнила ребят, которые ухаживали за ней. Петька Носов вечно хвастается своим папашей, и машина-то у него крутая, и мобильник последней модели за пять тысяч баксов, и часы швейцарские и чего только нет… скука. Слон тоже вечно просил Оксану покупать себе дорогие телефоны, а зачем ей? Ну, поиграет в игрушки, музыку послушает…

А Лёшка Кош? Этот всё ходил в тренажёрный зал, накачал бицепсы, как у Шварца, носил футболки с оторванными рукавами и всё время играл мышцами — его ещё учителя всё время ругали за эти оторванные рукава. А толку с тех мышц? Оксана даже фыркнула, вспомнив. Когда на дискотеке трое пацанов отшили её от Лёшки, он даже не побил никого!

Парни из частного интерната, да и другие, с которыми Оксана была знакома, ей по большей части не нравились, вызывали смех. В мужчине главное что? Не физическая сила, а ум и уверенность в себе. А они вроде и были убеждены в своей крутости… но хорошо чувствовалось, что уверенность их зиждется на богатстве родителей, а не на силе воли, рассудке, сообразительности.

Другое дело этот странный Змеёныш. Присев на край кровати, Оксана облокотилась о спинку и подпёрла подбородок рукой. Она и видела-то его мельком, а всё равно успела ощутить: вот это — сильный парень. Не показушно, а внутри. И как он глядел на неё необычно, как-то так пронзительно, у неё аж стало тепло в животе, и сердце заколотилось…