Фабрика драконов

— Ну и меня тоже.

Он повесил трубку. Минуту-другую я с улыбкой наблюдал за парой стрекоз, вертолетиками зависших над камнем Хелен. Между тем внутри меня колотило. Ведь я не сделал ничего такого, что могло бы вызвать подобную реакцию безопасников, и при этом все равно чувствовал себя виноватым. Вот уж не ожидал; неужели от одних копов это передается другим?

Черт знает что. Предыдущее задание у меня закрыто, ничего нового в «горячий цех» с той поры не поступало, с безопасниками я последний раз сталкивался месяц с лишним назад, и при этом все для всех закончилось благополучно. Никому не наступили на ногу и не накапали на мозги. Так с чего им сейчас на меня набрасываться?

Беспокойство во мне взыграло, когда в ворота въехали два полицейских «форда», остановившиеся по обе стороны от моего внедорожника. Из них выбрались еще четверо в штатском, без промедления заняв места на возможных путях к отступлению. Четыре выхода — четыре пары сотрудников. Глыба стоял у машин; Лось с напарником — между моим автомобилем и воротами. Вот и приплыли.

Зажужжал мобильник.

— Слушай сюда, — сказал в трубку Черч. — Похоже, мы в самом деле въехали на чей-то газон в высших сферах и не все идет гладко. Ты сам знаешь, что президента как раз сейчас оперируют на сердце, и, пока его нет, вся власть фактически находится в руках вице-президента. А тот, в свою очередь, никогда не жаловал Оборонную систему обмена информацией и заявлял об этом во всеуслышание. Так что, похоже, он от слов перешел к делу и пытается ее развалить.

— На каких основаниях?

— Он каким-то образом убедил генпрокурора, что я давлю на президента с целью добиться наделения Оборонной системы несвойственным объемом полномочий, сделав ее неподотчетной.

— А что, разве это не так?

— Знаешь, все не так просто. Скажу одно: теперь по его указке ДВБ может на законных основаниях задерживать всех особистов-оборонщиков, накладывать арест на нашу аппаратуру и тэ дэ и тэ пэ.

— Так уж прямо и может?

— Может, может. Де факто наш виц сейчас — верховный главнокомандующий. Когда президент очнется и займет свое место, ему, возможно, мало не покажется, но до этого еще несколько часов, в течение которых ох каких дров наломать можно. Тетушка Салли сообщает, что по указке вица на площадке «Флойд Беннет» только что приземлились два вертолета с безопасниками; разворачивают там свой контингент. Так что полномочия им дали, да еще какие.

Тетушка Салли была у Черча первым замом и начальником оперслужбы Ангара, штаба ОВН в Бруклине. Сам я с ней знаком не был, а вообще по отделу о ней ходили, можно сказать, легенды.

— А что?

«Ясновидец» — он же СМ, или Считыватель Мысли — это компьютерная система, которую Черч не то разработал, не то заказал (толком я так и не знаю) и которая способна проникать сквозь самую серьезную защиту, внедряться в любой накопитель, носитель и дисковод — была бы только с ним связь через Wi-Fi или по проводам; вживляться, а затем изникать, не оставляя следов. Аналогов в мире у нее, насколько мне известно, нет, за что, собственно, хвала Всевышнему. Именно благодаря «Ясновидцу» наша система обмена сообщениями на шаг опережает многочисленные террористические сети. Майор Грейс Кортленд, моя знакомая, как-то призналась в своем подозрении: уж не «Ясновидец» ли позволил Черчу сбросить со своего хребта и президента, и всяких прочих деятелей? Свобода действий давала нашей системе связи эффективность, поскольку помножала на ноль бюрократическую волокиту, донельзя замедляющую обмен оперативными данными во всей схеме национальной безопасности.

«Ясновидец» являлся крайне опасной игрушкой по целому ряду причин; нам оставалось лишь уповать, что шефу хватит осмотрительности и благоразумия использовать его лишь по достойным поводам. Если им завладеет виц — мы все спеклись. Сам Черч не допускал даже мысли, чтобы эта система попала в чужие руки. Насчет благородства, нравственности и ума политиканов он особо не обольщался. Действительно славный звонок.

— Майор Кортленд сообщает: у склада припаркованы три «хаммера» без номеров, — сказал он.

— Что у вица, по-твоему, на уме?

— Сложно сказать. Даже если он замещает действующего президента, я не вижу, с какой стати ему рисковать, применяя против нас силу. Могут же в ответ и локотком двинуть невзначай.

— Ну а я-то зачем ему понадобился? Я ведь доступа к «Ясновидцу» не имею, если только ты меня сам не залогинишь.

— А ему это невдомек. Тут сейчас безопасники целыми стаями шерстят наши оперативные площадки, четыре одновременно. Обнуляют и аппаратуру, и начальников групп. Чистка что надо. Но при этом все без крови. Потому, видно, агент Эндрюс и дал тебе минуту-другую повидаться с мисс Райан.

— Может, и дал, только вызвал подмогу. Тут еще две машины подтянулись. Так что команчей целое племя, а ковбой только один.

— Уйти можешь?

— Смотря как отпустят.

— Не давайся им, капитан: из их системы возврата нет. С полгода уйдет, чтобы тебя оттуда вызволить, а к той поре проку в тебе для меня уже не останется.

— Чую твою любовь.

Шутку Черч проигнорировал.

— Максимум осмотрительности, — предупредил он. — Первый же выстрел они используют для развала ОВН.

— Кусать мне их, что ли?

— Зачем кусать? Мни.

Он повесил трубку.

Пряча телефон, я краем глаза уловил движение. Десять минут истекли; вокруг смыкались Эндрюс с командой громил.

А сюда гориллам из ДВБ нельзя. К этому месту я их не подпущу.

«Ну что ж, потанцуем», — сказал я себе.

Глава 3

«Дека», юго-западнее Гиллы Бенд, Аризона.

Суббота, 28 августа, 8.07.

Остаток времени на Часах вымирания:

99 часов 53 минуты.

Как освежающе-приятно быть безумным. В сущности, раскрепощает уже само осознание собственной ненормальности.

Сайрусу Джекоби много лет было знакомо восхитительное чувство свободы и самодостаточности. Безумием он пользовался так же, как другие пользуются оружием. В его глазах оно ни в коем разе не являлось недостатком — во всяком случае, если тебе известны его форма и габариты.

А уж Сайрус знал их досконально, во всех подробностях; можно сказать, каждый дюйм и унцию.

— Ну как, мистер Сайрус? Удобно ли вам?

Вот он, Отто Вирц, давний помощник и компаньон: сучковатая гнилоглазая палка в белом халате; губа и левая ноздря располосованы ножевым шрамом. Эдакий зловещего вида богомол, говорящий с тяжелым немецким акцентом. Лишь ему одному было позволено называть Сайруса истинным именем, или, по крайней мере, тем, на котором они когда-то условились.

— Удобно, Отто, удобно, — умиротворенно проворчал Сайрус. — Благодарю.

Сайрус сидел, утопая спиной в груде расписных валиков и подушек, на каждой из которых яркой блескучей ниткой было вышито какое-нибудь мифическое животное. Перед ним, опять же на подушке, умещался поднос с недавно поданным ланчем (сервировка — серебро и ажурный хрусталь). От завтрака Сайрус категорически отказывался, поскольку, по его мнению, от яиц, в любом их виде, веяло непристойностью; а с постели принципиально поднимался не раньше часа дня. Этому был неукоснительно подчинен весь уклад «Деки» — сон, дела, отдых, — и Сайрусу отрадно было сознавать, что вся жизнь здесь построена сообразно его видению времени.

Пока Сайрус устраивался поудобнее, Отто возложил свежий букет под большим, писанным маслом портретом макаки-резуса, которую они меж собой издавна прозвали Гретель. Цветная ксерокопия портрета висела здесь в каждой комнате, равно как и во всех помещениях «Улья» — их секретной фабрики в Коста-Рике. Этому животному Сайрус, можно сказать, поклонялся и часто повторял, что обязан ему больше, чем всем людишкам, вместе взятым, ведь именно благодаря макаке удалась их кампания против чернокожих и голубых, увенчавшаяся небывалым успехом и жатвой, превзошедшей урожаем смертей Вторую мировую войну. Отто всецело с этим соглашался, хотя и полагал втайне, что столько ксерокопий повсюду — некоторый перебор.

На столике под портретом находился большой плексигласовый ящик с особой подсветкой, что сразу указывало: этот предмет пользуется не меньшим почитанием, чем картина. В ящике мельтешил рой мушек, а снаружи в него по специальным трубкам нагнетался воздух строго определенной влажности и температуры. Крохотные насекомые были первым подлинным успехом, достигнутым Сайрусом и Отто. Ученая братия из Эдинбургского института исследования стволовых клеток, небось, до сих пор кормится теорией так называемого гена бессмертия — главного гена в ДНК мыши, — понятия не имея, как использовать потенциал своей находки. Зато Отто и Сайрус совместно с бригадой коллег (которые, надо же, все как один перемерли) раскололи эту загадку еще сорок лет назад. А ключ к ней нашелся как раз в этих скромных мушках-подёнках. Даже не в дрозофилах.

— Ну, что у нас нынче по графику?

Отто жестом фокусника сноровисто заправил салфетку (ирландский лен) в клиновидный вырез застегнутой пижамы Сайруса.

— Вопреки вашим рекомендациям мистер Сандерленд поддался на уговоры близнецов и попытался завладеть компьютерной системой «Ясновидец». Видно, из «Пангеи» они уже выросли.

— Завладеть? Вздор! — Сайрус уничижительно махнул рукой. — Не выйдет.

— Конечно нет.

— Сандерленду об этом лучше знать.

— Он выйдет из строя задолго до того, как там сообразят, в чем дело, — бдительно перехватил упрек Отто. — Никуда они уже не сунутся, когда их систему обрушат наши русские друзья.

— Ох уж эти русские, — буркнул Сайрус. — Дались они тебе. Откуда такая нежность к ним?

— Нежность? — Отто вежливо хмыкнул. — Не самое подходящее слово, мистер Сайрус. Но надо признать, ретивости в них хоть отбавляй.

— Да уж. На то пошло, даже чересчур. А ведь раньше ты был разборчивей, Отто. Якшаться с красной мафией… Я прямо не знаю. — Он досадливо поморщился. — Клише какое-то. А это не по-нашему.

— Зато по средствам, и вложения окупаются — что ж тут такого? От нас не убудет. Да и кому в голову придет, что мы — и вдруг пользуемся услугами сорвиголов из бывшего КГБ? Неважно, насколько топорны их методы, — в нашу сторону никто и не глянет. Во всяком случае, пока не станет уже поздно.

Сайрус насупился.

— Эх, нам бы кого-нибудь из берсерков. Вот в этом, я вынужден признать, близнецы нас на шаг опережают.

— Может быть. Мои источники сообщают, что с берсерками у них кое-какие нестыковки в плане поведения, — Отто взглянул на часы. — Там внизу дожидаются покупатели из Северной Кореи. Хотят попрощаться.

— Да ну их, этих зануд, — отмахнулся Сайрус. — Отправь кого-нибудь из моих двойников. Пошли Мило: у него манеры хорошие.

— Мило? — Отто, вежливо воздев брови, поправил на подносе ножик с вилкой. — Вы ж его пару недель как пристрелили.

— Да ты что. А как?

— Так ведь вторник был.

— А-а.

Вторник у Сайруса традиционно считался самым что ни на есть пустым и бестолковым днем недели, и он, как мог, пытался его разнообразить чем-нибудь хоть чуточку экстравагантным.

— Жалко Мило, жалко, — задумчиво, нараспев протянул он, наливая в чашку чай. — Неплохой он, собственно, был. Да?

— Определенно. Ну да незаменимых людей нет, мистер Сайрус, — приободрил патрона Отто. — Можно хоть Кимбалла послать.

— А я его что, разве еще не шлепнул?

— Да нет пока.

Сайрус метнул острый взгляд, который Отто перехватил, учтиво, но бдительно удержавшись от улыбки. Лишь чуток моргнул.

— Может, в следующий вторник тебя пристрелить?

— Мм. Если дадите мне знать заранее, я, пожалуй, спрячусь под лестницей, в шкафу со швабрами.

— Что у нас еще на сегодня?

— Последняя партия Новых Людей отгружена в «Улей». Картерет со своей командой доводит их до ума. У нас заказы на шестьдесят женских особей и двести мужских. Текущей партией мы все заказы покрываем; однако, если спрос повысится, производительность придется поднять процентов на двадцать.

— Так и поступим. Кстати, о Новых Людях: этот идиот Ван дер Меер все так же пробовал рядиться за поштучную цену?

— Точно так.

— И?

— Сегодня на рынке диктует производитель.

Сайрус победоносно кивнул. Он уже зарезервировал деньги на новую исследовательскую линию — ту, в мыслях о которой проводил долгие часы в резервуаре для медитации. Там ему думалось лучше всего; в нем он мог общаться со всей вселенной, отпирать каждый отсек и ящик своего бесконечного, ничем не ограниченного разума.

Подняв увесистый купол, накрывающий блюдо с ланчем, Сайрус оглядел кушанье: четыре нежнейших ломтика белой грудки, распластанные веером, словно игральные карты, в густом кремовом соусе. Текстуру мяса он не распознал, а вот овощи были из более знакомой экзотики: молоденькие картофелинки, коронки карликового брокколи целиком, и пальчики гибридных шпинатных морковок. Крышку он подал готовно подхватившему ее Отто.

— Что-то новое? — полюбопытствовал Сайрус.

— Вообще-то старое.

— Вот как?

— Грудка додо в кремовом соусе на белом вине.

Сайрус захлопал в ладоши, радуясь как ребенок.

— Прелесть какая! — Но, потянувшись было к вилке, вдруг приостановился и бдительно спросил: — А пробу ты снял?

— А как же.

— Ну и?

— Курятиной и близко не отдает.

Сайрус довольно рассмеялся.

— Больше похоже на дичь, — с деловитой сосредоточенностью докладывал Отто. — Немного напоминает мясо белоголового орлана, но не такое жесткое.

Сайрус, закивав, взялся за вилку с ножом.

— Не хочу портить ваш аппетит, сэр, — продолжал Отто, — но вынужден напомнить, что сюда на очередную встречу направляются близнецы. И почти наверняка станут обсуждать вопрос по берсеркам. — Сайрус было вскинулся, но Отто упреждающе взметнул руку. — Не беспокойтесь, мы приняли обычные меры предосторожности: увидят и услышат они в точности то, что ожидают увидеть и услышать.

Сайрус, отрезав, сосредоточенно жевал кусочек грудки. Отто привычно соблюдал тишину.

— Надо, чтобы их перед каждым разговором сканировали на температуру.

— Уже предусмотрено. В стулья, что в приватном саду, вмонтированы и проверены термальные сенсоры. Доктор считает, что при новых сканерах плотности испарения в достоверности показаний можно быть уверенными на семьдесят — семьдесят пять процентов. Так что если они будут лгать, нам, возможно, удастся это уловить.

— Уж очень они ушлые, эти двое, — покачал головой Сайрус.