Помоги проекту - поделись книгой:
Джонатан Мэйберри
«ФАБРИКА ДРАКОНОВ»
Посвящается Рэнди и Фрэн Кирш, Чарли и Джине Миллер, Франку и Мэри Лy Сесса и моему брату по крови Артуру Меншу.
И неизменно моей возлюбленной Саре Джо.
Слово признательности
В исследовательской работе и создании этой книги мне помогала целая плеяда сердечных и истинно талантливых людей, каждый из которых заслуживает благодарности. Это мой агент из «Харви Клингер» Сара Кроу; мой редактор Майкл Хомлер, так же как и я помешанный на поп-культуре; все в «Сен-Мартинс пресс»; Юлия Кац, оказавшая помощь с русским языком, и Алоис Лон — с немецким; члены Международной группы писателей-детективщиков, Ассоциации авторов ужастиков и американских писателей детективных романов, которых я благодарю за неустанную моральную и прочую поддержку; Майк Вицгалл с его пространными консультациями по оружию и приемам рукопашного боя; моя спетая компания по «Клубу выдумщиков» в лице Грегори Фроста, Джона Маккоргана, Денниса Тафойи, Кита Странка, Дона Лафферти, Келли Симмонс, Уильяма Лашнера, Мери Джонс, Мери Ламбры, Эдда Петита, Лоры Шрок и Л. А. Бэкнса; Мишель Сицилия из Департамента внутренней безопасности; Тифф и Шмидт, Нэнси Кайм-Комли и Рэйчел Лавин (редакторская помощь); кафе «Старбакс» в Верхнем Саутгемтоне, штат Пасадена, где я написал почти всю эту книгу, и Аксель Алонсо из «Чудо-комиксов».
Неоценимо важную техническую информацию для данной книги предоставил целый ряд генетиков мирового уровня (любые ошибки здесь — исключительно вина автора); доктор Янру Чен-Цай, директор «Трансгеник ресерч фасилити» и замдиректора Стэнфордского онкологического центра; доктор Яннис Драгастис, доцент кафедры физиологии университета Теннесси; доктор Лоренс Бужон из отделения клеточно-молекулярной биологии (модель CMMI) факультета естественных наук лондонского Империал-колледжа; доктор Г. Томас Кальтажироне, президент компании «Аптаген»; доктор Аурора Бердс Коннор, директор центра изучения трансгенных мутаций «Риппель Маус» и директор по предклиническим исследованиям мышей для института Коха по совокупному изучению раковых опухолей МТИ.
ПРОЛОГ
1
НЕДЕЛЮ НАЗАД
Можно сказать, что Отто Вирц — второй по значимости массовый убийца в мировой истории. В сравнении с ним Гитлер, Сталин, гунн Аттила и даже Александр Македонский — жалкие шалопаи и позеры, недостойные держать возле Отто свечку для подсчета оставленных им мертвых тел.
Уступал он, пожалуй, только Сайрусу Джекоби.
Это имя — псевдоним, а настоящего у него, по сути, и не было. Как и Отто, Сайрус был чудаковат. Как и Отто, Сайрус являлся монстром.
С неделю назад я о них и не слышал, как, собственно, и все остальное человечество. Тогда они не значились в списках Интерпола, их не разыскивали мировые правительства, их имена не звучали в бросаемых наспех проклятиях и гневливых молитвах нигде на планете Земля.
Тем не менее вместе они сотворили больше злодеяний, чем кто-либо за всю историю. Сообща они неброско и тихо истребили десятки миллионов людей.
Усаживаясь поздним вечером за ужин, эта парочка не размышляла о прошлых достижениях: истинный атлет и чемпион не думает о том, как он пришел к финишу. Для них суть всегда составляло дальнейшее, то, что случится вскоре. Неделю назад — за семь дней до того, как я впервые о них услышал, — Отто Вирц поместил на стену большие электронные часы, прямо над причудливого вида рабочей станцией, перед которой они с Сайрусом засели с утра пораньше. Часы установили на обратный отсчет времени. Отто выставил цифру 10 080. Десять тысяч восемьдесят минут. Сто шестьдесят восемь часов. Семь дней. Одна неделя.
После нажатия кнопки «пуск» Отто с Сайрусом звонко чокнулись фужерами с «Перье Жуэ» — самым дорогим в мире шампанским, шесть с лишним тысяч долларов за бутылку.
Неспешно смакуя искристый напиток, они улыбчиво наблюдали, как истекают первые шестьдесят секунд, затем еще и еще.
Часы вымирания были запущены.
2
СЕЙЧАС
Я стоял скорчась в темноте, весь в крови, внутри что-то явно сломано. А может, и в голове.
Вход был загорожен тем, что попало под руку. У меня осталось три патрона. Три пули и еще нож.
Дверь содрогалась под громовыми ударами — понятно, что долго не продержится. И тогда ворвутся они.
Где-то дотикивают свое Часы вымирания.
Если я все еще буду находиться в этой комнате, когда стрелка остановится на овальчике нуля, людей погибнет больше, чем во время Великой чумы и всех пандемий, вместе взятых.
Я рассчитывал, что смогу их остановить. Я должен их остановить. Или я, или никто.
В том, что я оказался здесь так поздно, моей вины нет.
Они нас преследовали, морочили голову, заставляли бегать по кругу — и к тому моменту, когда мы поняли, что нам грозит, часы уже заканчивали обратный отсчет.
А мы старались. За истекшую неделю след из тел протянулся за мной из Денвера в Коста-Рику и на Багамы. Некоторые из них выглядели как люди, другие… черт, мне даже в голову не приходит, как их назвать.
Грохот становился все сильнее. Дверь уже шаталась, гнулись ригеля. Интересно, что не выдержит первым, замок или петли, прежде чем они с воем ворвутся сюда? И тогда я окажусь с ними наедине, лицом к лицу.
Как же больно, и кровь идет не переставая.
У меня три пули и нож.
Выпрямившись, я повернулся лицом к двери — пистолет в левой руке, клинок в правой — и улыбнулся.
Что ж, пусть заходят.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ОХОТНИКИ
Ничто не сравнится с охотой на человека; те, кто долгое время занимался охотой на вооруженных людей и вошел во вкус, с той поры ни о чем ином уже не помышляют.
Эрнест Хемингуэй. На голубой струе.
«Эсквайр», апрель 1936 г.
Глава 1
— Детектив Леджер? — спросил он, предъявляя раскрытое удостоверение. — Департамент внутренней безопасности.
— А как оно пишется, через «а» или через «о»?
Гранитную глыбу лица не тронула даже тень улыбки. Ростом он был с меня (а я, надо сказать, не из мелких); трое же громил рядом с ним выглядели, пожалуй, еще крупнее. Все как один в темных очках, на груди звездно-полосатые значки. Ну почему подобное всегда происходит именно со мной?
— Прошу вас следовать с нами, — сказал Глыба.
— Зачем?
Мы стояли на парковке кладбища Святого Искупителя, в Балтиморе. Я держал в руках ярко-желтый букет нарциссов и бутылочку с водой. В заднем кармане джинсов под рубахой внапуск — пистолет. Раньше я никогда не брал с собой пушку на могилу к Хелен, но за последние несколько месяцев многое изменилось. Жизнь пошла сложная, так что не расставаться с оружием круглые сутки семь дней в неделю вошло в привычку. Даже здесь.
Взвод громил — трое праворуких, один левша — был определенно упакован: различались характерные вздутия под ладно сидящими костюмами. Левак в этой стае был, пожалуй, самым крупным — лось с накачанными плечами и носом, по которому в свое время хоть разок, да врезали под любым из возможных углов. Если встреча добром не кончится, самым ретивым определенно окажется он, а те двое, что от него по бокам, будут наседать, удерживая дистанцию, — вежливые ребятки. Сейчас они стояли метрах в пяти, все как один в расстегнутых пальто. На элеганте.
— Просим вас пройти с нами, — повторил Глыба.
— Вы же слышали, я спросил: зачем?
— Прошу вас, детектив…
— В общем-то, по званию я капитан, — с нарочитым холодком, хотя и улыбчиво, заметил я.
Он в ответ промолчал.
— Желаю приятно провести время, — сказал я, собираясь повернуться.
Тут на плечо мне легла рука стоявшего рядом с Глыбой Лося — того, с перебитым носом. Остановившись, я молча прошелся взглядом по его лапе, затем по физиономии. Руку он при этом не убрал. Их здесь четверо, я один. Возможно, Лось таким образом показывал свои опрятные манеры — у ребят из ДВБ принята эта нарочитая обходительность: демонстрация собственной крутизны; знак того, что любезность может превратиться в свою противоположность. На многих это производит впечатление. Не знаю, насколько тщательно они навели обо мне справки, но, судя по тому, как беспечно этот клоун возложил длань, знали меня плохо.
Я легонько постучал букетом по его запястью:
— Вы позволите?
Руку Лось убрал, но при этом угрожающе надвинулся:
— До вас, видно, не доходит?
— Что именно? — Я улыбнулся. — Что здесь непонятного?
— Внутренняя бе-зо-пас-ность, — чуть скривив в улыбке рот, выговорил он со значением.
— Вздор. Внутренняя безопасность — это как раз я. Обращайтесь по инстанции.
Глыба тронул Лося за плечо: дескать, отодвинься, дай-ка я потолкую с ним сам.
— У нас инструкция вас доставить.
— Кто подписывал ордер?
— Детектив…
— Вы опять?
— Ну ладно, капитан, — досадливо фыркнул Глыба. — Капитан Леджер, — повторил он намеренно едко, чтобы проняло.
— Представьтесь, — потребовал я.
В ответ он снова выставил удостоверение, но нарочито быстро спрятал, чтобы я не успел прочесть.
— Агент по особым делам Джон Эндрюс, — добавил он все же после паузы.
— Вот как мы все обставим, Эндрюс: я сейчас иду вон туда и кладу цветы на могилу своего самого давнего и дорогого друга — женщины, которая ужасно мучилась и умерла незаслуженной смертью. Какое-то время я планирую пробыть там; вы же, надеюсь, проявите достаточно воспитанности и такта, позволив нам с ней побыть наедине. Можете наблюдать, но так, чтобы я этого не видел. Если, когда я вернусь, вы все еще будете здесь, мы сможем снова обсудить тему «зачем» и я решу, идти ли мне с вами.
Чё он там? — не выдержал Лось.
Глыба сверлил меня взглядом.
Вот такая постановка задачи, Эндрюс, — вздохнул я. — Хотите вы того или нет.
Несмотря на инструкции и профессиональную крутизну, уверенность в нем, судя по всему, поколебалась. А это уже намек на то, что и сам агент считал свое задание несколько подозрительным и цели его толком не знал, так что скручивать меня силком оказался не готов. Как-никак, я федеральный служащий, связанный с национальной безопасностью, да еще и с воинским званием, поэтому, если что не так, ему и до служебного взыскания недалеко. Видно было, что Эндрюс напряженно размышляет.
— Десять минут, — бросил он наконец.
Я хотел было кивнуть и отправиться на могилу Хелен, но меня вывела из себя их откровенная демонстрация готовности к насилию.
— Да неужто? — ухмыльнулся я в ответ. — Когда десять минут пройдет, наберите воздуха и стойте не дыша.
Подмигнув ему напоследок, я ткнул указательным пальцем в сторону Лося (бутылка воды затрудняла движение), повернулся и двинулся между надгробиями, чувствуя спиной их взгляды, похожие на острия рапир.
Глава 2
Могила Хелен находилась на дальнем конце кладбища, в новой зоне — участок плоский, как блин, но многочисленные стелы и памятники давали некоторое укрытие. Своим сторожевым псам я был виден, однако мог кое-что скрытно предпринять. Боковым зрением я различал Лося и еще одного — блондина с внешностью серфера, который обошел меня с фланга по кладбищенской дорожке. Я невольно улыбнулся. Вчетвером эта свора представляла для меня угрозу; порознь же они годились только наблюдать. Учитывая расстояние, возможным раскладом мог быть вариант «двое на одного»: Глыба со своим напарником или Лось с Серфером. Меня вполне устраивало и то и другое.
Дорогу к могиле я знал наизусть. Букет с бутылочкой переместился в левую руку, чтобы правую можно было сунуть в карман. Последнее время я здорово поднаторел в быстром наборе исподтишка и теперь одним лишь пальцем нажал на мобильнике нужную кнопку плюс три цифры: код ситуации.
Здесь, на могиле Хелен, у меня всякий раз саднило в душе; но сердце еще сильнее болело, если я не бывал здесь хотя бы неделю. За два года, минувшие после ее самоубийства, я позволил себе примерно сорок раз пропустить визит. Например, на той неделе штурмовали лабораторию в Вирджинии, где парочка безнадежно двинутых ученых пыталась создать свой вирус атипичной пневмонии, чтобы потом толкнуть террористам. Пришлось их разубеждать. Думаю, Хелен бы мне простила.
Как раз когда я возлагал цветы на пронзительно-зеленый дерн, в кармане зажужжал телефон.
— Извини, милая, — пробормотал я, легонько коснувшись холодного надгробия, — но деваться некуда.
Опустившись на колени (якобы молюсь), я украдкой вынул и раскрыл телефон так, что со стороны ничего не было видно. Имени на дисплее не высветилось, но я знал, что это шеф.
— Утро у меня интересное, — произнес я. «Интересное» означало условный сигнал тревоги.
— На линии, — раздался в трубке голос Черча. — Сообщи обстановку.
Я проработал с ним вот уже два месяца, но так и не уяснил, какое у него все-таки настоящее имя. Его звали кто Дьяконом, кто полковником Элдритчем, кто Пономарем — список можно продолжить, — мне же он представился как Черч, и я стал звать его так. Было ему, как говорится, «к северу от шестидесяти», но в каком именно месте, не проглядывало. Ребята бились меж собой об заклад: одни спорили, что он бывший спецназовец, другие считали его агентом ЦРУ, выбившимся в верховное руководство.
— Мы нынче прогневали кого-нибудь в Вашингтоне?
— Ну не с самого же утра, — хмыкнул он. — Что там у тебя?
— Я на кладбище. Пара хряков из ДВБ просят меня проследовать за ними — дескать, вопрос национальной безопасности, — а в чем суть дела, не говорят.
— Имена есть?
— Только одно: Джон Эндрюс. — Я описал шефу Глыбу и остальных. — Ордерами они не размахивают, но ясно и так, что долго упрашивать не станут.
— Надо кое с кем перемолвиться. Пока я не перезвоню, ничего не предпринимай.
— Эти гориллы меня дожидаются.
— Тебя это заботит?
— Да не особо.
Поделиться книгой: