Повелитель теней #6

— Нет, спасибо, — отрицательно покачала головой Анна Викторовна и пнула меня по ноге, вопросительно подняв брови. Она не понимала, как себя вести и, очевидно, ждала подсказку.

— Перед подписанием мы отдадим договор на проверку нашему адвокату, — сообщил я, сложив договор в папку. Вера перепроверит каждую строчку, каждое слово. И, если где-то здесь спрятана юридическая ловушка, она это обнаружит и не позволит нам в неё вляпаться. Главный Психотроник скрипнул зубами, коротко кивнул и, развернувшись, вылетел из кабинета. Другие Психотроники проводили его глазами, и через секунду один из них повернулся ко мне — на его лице застыло странное выражение, словно он к чему-то прислушивался.

Наверное, так и было, потому что через мгновение он произнёс:

— Вам — под «вам» я подразумеваю Анну Викторовну — дозволено забрать копию договора, заверенную нотариусом. До того, как вы примете решение, Анне Викторовне будет выдан временный пропуск. В дальнейшем его либо переделают в постоянный, либо аннулируют. Конечно же, мы всегда рады видеть в наших стенах божественное воплощение… — он церемонно поклонился. — Но таковы правила. Свободный доступ есть только у сотрудников. В ином случае вам придётся всякий раз оформлять гостевые запросы. Что касается вас… — он впился в меня взглядом. — Без присутствия Анны Викторовны вы не сможете попасть на территорию лабораторий. Никаких привилегий мы вам не предоставим.

— Обойдусь, — я ему подмигнул.

Психотроники отлучились на пару минут, а вернувшись, вручили нам нотариально заверенную копию и проводили к выходу. Я вызвал курьера и отправил копию договора в Северные Гребешки. С этим разобрались, теперь можно вернуться к Алисе. Приказы божественных воплощений беспрекословно исполнялись, если не ставили под угрозу государственную безопасность и не были направлены против человечности. Ну, к последнему в лабораториях Психотроников было весьма неоднозначное отношение… Да и не собирался я вредить директору Колледжа магических искусств — просто исправить парочку воспоминаний и отпустить подобру-поздорову.

— Анна Викторовна, помните, я говорил об одной просьбе?

— Да, — она встрепенулась и слегка напряглась. — Ломоносов, не томи, давай прямо. Иначе я сейчас такого напридумываю…

— Пройдёмте внутрь, чтобы нас не подслушали, — я взял её под руку, и мы зашли в лабораторию. Сотрудники в белых халатах следили за нами с опаской, будто за шимпанзе, которые где-то нашли связку динамита — скорее всего, не догадаются, как поджечь, но мало ли. Мои Тени уже отыскали палату, в которой осуществляли выборочную амнезию, и целенаправленно шёл туда, параллельно вводя Анну Викторовну в курс дела: — Мне нужно изменить память одного человека, а также эм… убрать из него желание. Точнее сказать — мечту. Он хочет использовать маленькую девочку, чтобы выслужиться перед Императором, и ему наплевать на её благополучие. Мы просто заставим его забыть о ней. Ну и немного подтолкнём в нужную сторону, чтобы он отпустил её в свободное плавание.

Как только я начал озвучивать свою просьбу, Анна Викторовна осуждающе нахмурилась — видимо, ей не понравилось, что я собираюсь копаться у кого-то в мозгах. Но её лицо моментально разгладилось, когда она услышала об Алисе. А уж фраза про «свободное плавание» её вообще воодушевила — наверное, Анна Викторовна увидела в Алисе себя.

— Договорились! Я уж подумала… — она вздохнула и покачала головой. — Но погоди, Ломоносов! Этого человека нужно как-то доставить в лаборатории. О нет, мы его похитим? Вот так, среди бела дня?

Я хмыкнул:

— В какой-то степени вы правы. Похитим. Правда, не мы.

* * *

Это же время, Колледж магических искусств.

Арсений крался по коридору, воровато оглядываясь. По легенде он был студентом — поступил пару месяцев назад на общих основаниях, сдал экзамены и всё такое. В общем, отработал легенду по полной. Ни к чему не подкопаешься. Однако его документы были фальшивыми, как и лицо — на него наложили маскировочное и омолаживающее заклинание, и сейчас бы Арсения не узнала родная мама. Он был шпионом. И его наняла Академия спорта и танцев — он должен был отыскать доказательства, что директор Колледжа магических искусств подтасовывает результаты экзаменов, защиты курсовых и прочей ерунды, которая влияет на рейтинг Колледжа. Арсений спрятался в тёмной нише, пропуская мимо идущих студентов. Он был уже рядом с кабинетом директора. Тьфу, какая ж это шляпа! Арсений с трудом сдержался, чтобы не сплюнуть на паркет. Нет, конечно, ему платили хорошие деньги, но ведь по факту — вся эта операция не стоит выеденного яйца! Директор Академии спорта и танцев просто-напросто обиделся, что Колледж магических искусств обскакал его в рейтинге учебных заведений!

Ещё раз тяжко вздохнув, Арсений приложил ухо к двери и прислушался. Тишина. Вроде бы никого. Да и по расписанию у директора сейчас совещание с преподавателями, так в ректорате сказали. Он осторожно взломал замок, повернул дверную ручку и скользнул внутрь. После ярко освещённого коридора Арсений ничего не смог рассмотреть в тёмном кабинете. Ему пришлось потратить несколько минут, чтобы проморгаться. И лишь тогда он заметил директора — тот стоял у шкафа, с запечатанным ртом, и бешено махал руками. Его окутала странная чёрная субстанция и, судя по всему, намертво прилепила его ноги к полу. Директор уставился на Арсения с надеждой, как на самое прекрасное чудо в мире, и что-то яростно промычал. Однако за его спиной распахнулся овальный чёрный портал и затянул внутрь. Раздался хлопок, и директор исчез. Воцарилась тишина. Арсений попятился к двери, готовый заорать во всё горло и позвать на помощь.

Внезапно на каменной стене проступили очертания искажённого в оскале лица. Глаза завертелись и остановились на Арсении, и жуткий голос проскрежетал:

— Дух Колледж наказывать плохие директор! Ты! Ты тоже быть плохая директор⁈

— Нет, — пролепетал Арсений и попятился. — Я обычный студент, я ничего никому не…

— Если ты открыть рот, я сожрать тебя! Как плохой директор! — пригрозила страшная рожа. — Дух Колледж жить в каждой стенка! В каждой камень! Он найти тебя где угодно! Молчать! Понять?

— Понять, понять, — закивал Арсений, продолжая отступить. Он упёрся спиной в стену, вздрогнул, заорал и подскочил чуть ли не до потолка. — Я всё понял! Я буду молчать! Я ничего не видел!

— Идти отсюда, — разрешила чёрная физиономия, и он пулей вылетел из кабинета.

Скрипнула, закрывшись, дверь, и страшная рожа расплылась по рельефному камню, скукожилась и превратилась в… Крабогнома. Он спрыгнул на пол, прибрал небольшой беспорядок, который натворил сопротивлявшийся директор, и починил замок — при взломе Арсений его случайно повредил. Довольно оглянувшись, Крабогном взмахнул клешнями и исчез.

* * *

Такси «Крабогном» сработало на отлично — зловредный дух доставил директора Колледжа магических искусств вовремя. Увидев меня, директор сперва даже обрадовался — видимо, подумал, что это такая многоходовочка и я сейчас его отпущу и вручу ему Чернокнижника, повязанного красным бантом. Он быстро осознал, что я не собираюсь его освобождать. Анна Викторовна позвала докторов, и те уложили директора на кровать, привязали его кожаными ремнями и начали готовить препараты и артефакты для изменения воспоминаний. Анестезиолог погрузил директора в магический сон. Вообще доктора хотели провести ментальную операцию наживую — как привыкли делать с оракулами. Пришлось даже с ними поругаться. Да уж, чует моё сердце, что реформы Анны Викторовны здесь встретят без восторга. Операция заняла не больше двух часов — у директора вырезали все воспоминания об Алисе. С желанием прославиться, правда, возникли небольшие проблемки.

— Что вставим вместо полётов?

— Что? — я уставился на доктора, не понимая сути вопроса.

— Ну, вместо одного желания нужно другое. Он же на полётах зациклился, и это тесно связано с девчонкой. Девчонку удалили, теперь нужно что-то делать с мечтой, — деловито пояснил доктор.

— А просто поменять на любовь к… например, шоколаду нельзя?

— Можно, — пожал плечами доктор и покосился на директора. — Но с его рвением он будет скупать шоколад тоннами, покупать шоколадную одежду, заставит своих студентов питаться только шоколадом, а потом, может быть, попытается основать Шоколадную Империю и объявит войну Российской…

— Интересная теория, — хмыкнул я. — Но я вас понял. С этой заменой нужно быть осторожнее, — я посмотрел на Анну Викторовну. — У вас есть идеи?

— Колледж, — улыбнулась она, словно это было очевидным. — Пусть его энтузиазм будет направлен на полезное дело.

— Логично, — согласился я и велел доктору: — Приступайте.

* * *

Колледж магических искусств, три часа спустя.

Директор медленно-медленно моргнул и понял, что бессмысленно пялится на кружку с горячим чаем и совершенно не слушает своего собеседника. Тот что-то втолковывал ему спокойным голосом и перекладывал документы, иногда указывая на некоторые строчки пальцем. Директор попытался вспомнить, кто сидит перед ним. Ух, надо же было так глубоко погрузиться в мысли, чтобы потеряться в реальности. Он заглянул в бумаги и понял, что это стандартный договор о найме жреца. Его собеседник — молодой человек лет двадцати — спокойно разъяснял все условия. Да-да, точно, его зовут Марк Ломоносов — небогатый аристократ, которому вздумалась основать в своей деревне Храм. Мда, чем бы дитя не тешилось… Род разваливается, почти разорился, вокруг него ходит столько дурных слухов, а у этого мальчишки мысли только о собственном Храме. Престиж, чтоб его!

— Вы уверены в своём выборе? Может, желаете изучить резюме других жрецов? — протянул директор. Рейтинг Колледжа зависел в том числе и от трудоустроенности выпускников. Такому клиенту можно постараться всучить какую-нибудь бездарность. Всё равно мальчишке не хватит власти и авторитета, чтобы наказать Колледж за неликвид. А в случае чего его всегда можно выставить неадекватом — директор уже несколько раз проворачивал подобный фокус.

— Уверен, — раздражённо цокнул языком Ломоносов. — Вы уже в шестой раз спрашиваете. С вами всё хорошо? Не приболели?

— Я обязан убедиться, — расплылся в угодливой улыбочке директор. — Во избежание претензий.

В голове всё ещё стояла муть, мысли разбегались в разные стороны, словно озорные мыши, из-за чего директор забыл перечитать договор — подписал, и лишь спустя пару секунд до него дошло, что он не может назвать ни одного условия. Ни своих обязанностей, ни своих прав. Невзначай он потянулся за документами и пробежался по тексту глазами — вроде бы ничего особенного, заурядный типовой договор. Хотя… Что это за строчки в самом конце, напечатанные мелким-мелким шрифтом? Брови директора поползли вверх. Ломоносов нанял в качестве жрицы несовершеннолетнюю девчонку и с момента подписания стал её официальным опекуном. Алиса… Странно, директор не помнил никого с таким именем, тем более — подростка. Ну, значит, невеликого полёта птица — хорошо, что избавился от обузы, облегчил себе жизнь. Продолжая слащаво улыбаться, директор вызвал эту Алису — протокол обязывал его удостовериться, что девочка согласна работать на Ломоносова. По правилам, это — её последняя возможность расторгнуть почти заключённый договор.

Пока ждали девчонку, директор предложил Ломоносову коньяка, но тот отказался. Ну и ладно, ему же больше достанется… Директор щедро плеснул себе в стакан две порции и устроился в кресле. Раздался робкий стук в дверь.

— Можно? — в кабинет несмело заглянула смущённая девочка. Она как-то странно смотрела на директора — словно ждала, что он вот-вот вскочит и станцует цыганочку с выходом.

— Прочитай, — директор всучил ей договор. — Со всем согласна?

Девочка послушалась и, перевернув последнюю страницу, уверенно кивнула:

— Да.

— Отлично, — хлопнул в ладоши директор, заглянул в документы, подсматривая свои обязательства, и с трудом сдержался, чтобы не нахмуриться. — Та-а-а-а-ак, ну, духовочную связь мы наладим завтра-послезавтра, так что Алиса может спокойно переезжать в Северные Гребешки… С травлей от других студентов разберёмся, да и думаю, с аристократией мало кто пожелает тягаться, — он подмигнул Ломоносову, мысленно костеря его на все лады. Да уж, тот выбил для своей подопечной шикарные условия, как для настоящей принцессы. И как директор на это согласился? Почему не обратил внимания? Может, Ломоносов что-то распылил в воздухе? Да нет, артефакт, выявляющий постороннее вмешательство молчит. Странно это всё… но фарш обратно не прокрутишь.

* * *

Кафе рядом с Колледжем магических искусств.

Арсений сидел на открытой веранде, нервно курил и пил кофе. Официантка странно на него поглядывала через витрину — видимо, боялась, что он свалит и не оплатит счёт. Арсению было плевать — все его мысли занимало похищение директора Колледжа. Какая тварь его украла? Он жив или его уже сожрали? Нужно ли позвонить в полицию?

— Думать, идти в полиция или нет? — на столе, рядом с сахарницей, проступила знакомая страшная рожа.

— Ага, — на автомате ответил Арсений и отхлебнул горячий, обжигающий язык кофе. — Я ведь могу его спасти…

— Нет, — без малейших сомнений отрезала страшная рожа.

— Могу, — продолжил настаивать Арсений. — Полиция или «СиДР» узнают, кто это сделал, и накажут его. Если человек — посадят в тюрьму. Если монстр — просто убьют. Не верю, что это был дух Колледжа. Вот хоть убей — не верю!

— Ладно, — согласилась страшная рожа. — Убить так убить.

— Погоди… Что? — Арсений вырвался из размышлений и внезапно осознал, с кем так мило беседует. С ужасом он уставился на стол, открывая и закрывая рот. Однако с его губ не сорвалось ни звука.

— Что? — невинно переспросила страшная рожа.

— Ты меня убьёшь? — невнятно пробормотал Арсений.

— Если ты рассказать полиция.

— А если не рассказать?

— Не убить, — ответила страшная рожа и уточнила: — А мне кофе купить?

— Купить, купить, — быстро-быстро закивал Арсений.

— Каждый день купить, — нагло добавила страшная рожа. — С молока.

И в этот момент Арсений понял, что в полицию он точно не попадёт.

Глава 13

Я забрал Алису, проводил её в Северные Гребешки и отдал под попечительство Веры. Заодно связался с больницей, в которой лежала Лера, и договорился о создании магического протеза. В следующий понедельник приедет специалист, который снимет мерки и показатели мозговой активности. После этого я вернулся в Академию — чтобы немного отдохнуть. Но в главном фойе меня перехватил Виктор Викторович — без слов, он преградил мне путь и жестом показал, чтобы я следовал за ним. Мы прошли в ректорат, где директор в полной тишине заварил чай — его движения были дёргаными и резкими, он с чрезмерной силой ставил чайник и чашки на стол, а корзинку с печеньем так бухнул передо мной, что сахарные крошки разлетелись во все стороны. Я молчал и наблюдал за ним со спокойным выражением лица. Виктор Викторович многозначительно на меня поглядывал — видимо, думал, что я начну оправдываться. Нет, я, конечно, догадывался, по какому поводу он меня выловил, но… Я нарочито громко отхлебнул чай и закинул в рот печеньку. Директор поморщился, постучал пальцами по столу и, наконец, процедил:

— Позволь уточнить, какого лешего ты устроил? Почему ты не сообщил мне, что мою сестру вызвали в лабораторию Психотроников? — он сжал печенье в кулаке, и по его запястью забегали крошечные молнии. Чашка, стоящая рядом с его рукой, задрожала и подпрыгнула, чай расплескался по столешнице. — Какие интриги ты плетёшь? С какой целью ты втянул в это мою сестру⁈

— Сколько ей лет? Тридцать? Вроде бы совершеннолетняя и дееспособная, — я усмехнулся. — Если вы привыкли держать её на поводке, это не значит, что ей нравится быть беспомощной собачкой на цепи, — Виктор Викторович в мгновение ока очутился рядом со мной, схватил меня за шею и впечатал в стену. Его верхняя губа поднялась, обнажая зубы, словно у волка, который готовится напасть. Упс, кажется, я переборщил с грубостью. Я поднял руки, будто сдаваясь, и прохрипел: — Ладно, ладно, это было чересчур. Вы защищаете свою сестру, и за это сложно вас упрекнуть. Но… вы почему-то ничего не смогли сделать, когда она принялась истреблять Психотроников. И даже не выяснили, каким образом она это проворачивает.

Виктор Викторович отпустил меня и отошёл назад. Его ноздри гневно раздувались, но больше он не выглядел так, словно его заветная мечта — придушить меня, четвертовать, утопить, и всё это — одновременно. Мои слова не стали для него невероятным открытием: как минимум он догадывался о преступлениях Анны Викторовны, а как максимум — знал. Прищурившись, он уставился на меня:

— Ты в этом участвовал?

— Косвенно, — я пожал плечами. — Но ваша сестра посчитала, что я достоин доверия, и позвала меня на помощь в трудный момент, — я даже посочувствовал Виктору Викторовичу, настолько болезненно он скривился. Будто я врезал ему под дых и ткнул лицом в дерьмо. Он махнул рукой, показывая, чтобы я продолжал говорить. — Если вы не в курсе, ваша сестра получила новые способности, а Богиня Мокошь сделала её своим воплощением. Если кратко, то Анна Викторовна сунулась в логово Психотроников и потребовала равных прав для оракулов. Всё закончилось бы плохо, если бы не покровительство Мокоши.

— Ты в этом участвовал, — повторил Виктор Викторович, но в этот раз он произнёс фразу с утвердительной интонацией.

— Я посоветовал ей направить свои новые способности в продуктивное русло. Не ожидал, что она сунется в осиное гнездо.

— Она не отвечает, — директор поправил свои блестящие золотые волосы и тяжело опустился в кресло. — От Психотроников пришло оповещение, потому что сестра до сих пор официально числится преподавателем Академии. Но ничего не могу выяснить. Мне отказывают в информации, потому что она якобы засекречена!

— С ней всё в порядке, — успокоил я. — Жива-здорова, радуется перспективам. Думаю, чуть позже она всё расскажет сама.

— Если бы… — без особой надежды протянул Виктор Викторович.

— На этом всё? Я могу идти?

— Нет, Ломоносов, не можешь, — отрицательно покачал головой он. — У меня есть ещё одна о-о-о-о-о-о-о-о-очень интересная тема для разговора. О Ядозубах. Помнишь таких?

Я напрягся и спросил:

— Они снова напали? Нарушили договор?

— Хуже. Если бы они напали, то я бы понимал, с чем мне придётся иметь дело, — Виктор Викторович откусил печенье, прожевал и, окинув меня с ног до головы оценивающим взглядом, уточнил: — Ты не только занятия пропускаешь, но и своих друзей забросил? Жизнь за стенами Академии намного интереснее? — я приподнял брови, и директор ответил на невысказанный вопрос: — София пропала. Когда я принимал её в Академию, то делал это с одним-единственным условием. Она. Не. Доставит. Проблем. Я оформил её согласно всем правилам и теперь, если она не найдётся, должен буду объявить её в розыск. И тогда выяснится, что такой девушки не существовало. Это подстава, Ломоносов.

— Давно?

— Около трёх дней. Преподаватели не обратили внимания на пропуски занятий — мало ли, заболела. К тому же она была прилежной ученицей, никто бы не заставил её писать объяснительные за три пропуска. Однако Александр забеспокоился из-за её отсутствия. Охрана просмотрела видеозаписи на воротах и обнаружила, что София вышла из Академии три дня назад и больше не возвращалась. Твои друзья пытались ей дозвониться, но тщетно. Если бы она была обычным человеком, а не… — Виктор Викторович многозначительно приподнял брови. — Я бы уже позвонил в полицию. Откровенно говоря, мне на неё наплевать. Её жалостливая история о предательстве Императора и многолетней коме меня не растрогала. Я бы и пальцем не пошевелил ради неё…

— Если бы не угроза разбирательств, — закончил я, параллельно разослав Теней по всему Краснодару. Если София в городе, они отыщут её след. На это понадобится несколько дней, но я докопаюсь до правды. — Понял вас. Я постараюсь узнать, что случилось с Софией. Сколько у меня времени в запасе?

— До конца сессии. А это… — Виктор Викторович сверился с календарём. — Двадцать четыре дня.

— Хорошо. Сделаю… — меня перебил сигнал о пришедшем на телефон сообщении. У директора тоже завибрировал телефон, и мы дружно посмотрели на экраны своих мобильников. Мне написала Анна Викторовна: «Церемонию назначили на сегодня, состоится через два часа. Мне нужна твоя помощь! Москва, главный Храм Мокоши, я добавила тебя в список гостей». Виктор Викторович глухо выругался. Я поднял голову и поинтересовался: — Плохие новости?

— Подозреваю, что мы получили одни и те же новости, — хмыкнул директор. — Моя сестра?

— Ага, — я кивнул. — Тоже пригласила на церемонию?

— Так пригласила, что лучше бы послала… — едва слышно проворчал Виктор Викторович и произнёс уже громче: — Собирайся, отправимся вместе.

Через сорок минут мы прибыли в Москву. Духовочная станция находилась рядом с Храмом Мокоши, так что до места мы добрались за две минуты — вышли из одного здания и вошли в другое. Храм Мокоши поразил обилием красок — он буквально утопал в цветах, лентах и снопах пшеничных колосьев. В нос ударил ядрёный сладкий цветочный запах. Я заметил, что Мокоши прислуживали два вида жрецов: мрачные мужчины, по большей части пожилого возраста, которые носили тёмные одежды, расшитые золотыми нитями, и молодые девушки, наряженные в цветастые платья, и с заплетёнными в косы длинными волосами. Узнав наши имена и отметив галочками что-то в блокноте, администратор проводила нас в ритуальный зал. Я сразу увидел Анну Викторовну — она сидела на стуле с высокой спинкой, который стоял у алтаря. Её одели в пышное платье — что-то такое носили императрицы лет триста назад, и этот наряд делал Анну Викторовну похожей на бабу на чайнике. На голове у неё расцвела настоящая клумба — огромное количество цветов, и вся эта конструкция была в половину её роста.

Анна Викторовна попыталась встать, но под тяжестью головного убора рухнула на стул и слабо улыбнулась. На брата она покосилась с опаской

— Привет, — поздоровался Виктор Викторович.

— Привет, — она помахала рукой и поманила нас поближе. Понизив голос, она прошептала: — Помогите мне сбежать.

— Больше не хочешь быть божественным воплощением? — скептично уточнил Виктор Викторович и тут же перешёл в наступление: — Кстати, почему ты мне ничего не сообщила? Я не заслужил ничего знать о твоей жизни? А если бы тебя заперли в лаборатории? Тебе пятнадцать лет назад было мало? Захотела добавки, серьёзно? Что бы сказала наша мама, если бы узнала, как ты стараешься самоубиться? Я сколько раз спасал тебя от неприятностей? Ты надо мной издеваешься? Я тебя вытаскиваю из огня, а ты снова бросаешься в растопленную печь… Да какую печь! В крематорий!

На нас оглянулась жрица и вопросительно посмотрела на Анну Викторовну. Та показала жестом, что всё хорошо, и прошипела:

— Не позорь меня! — несколько секунд помолчав, она тихо-тихо сказала: — Если так любишь меня спасать, то хотя бы раз… сделай это, когда я прошу. Помоги мне выбраться из Храма и сбежать!

— Что случилось? — не выдержав, я вмешался в их перебранку.

— Мокошь опаздывает. На самом деле церемонию хотели провести ещё два часа назад, я бы не смогла вас пригласить, но Богиня не явилась, — Анна Викторовна зябко передёрнула плечами. — По традициям, она должна продемонстрировать, что благословляет меня, и подарить способность. Всё это проходит в торжественной обстановке… После благословения я должна использовать эту способность, чтобы показать всем свою эм… божественность. Храмовый артефакт зарегистрирует, действительно ли Мокошь меня выбрала, действительно ли благословила… А если артефакт промолчит, то меня объявят лгуньей и преступницей! И никого не волнует, что жрецы Мокоши лично заявили о моей божественности, что я ничего не врала… Да я даже не настаивала на этой церемонии! Я бы прекрасно обошлась и без неё!

Я хмыкнул и поднял брови, как бы говоря: «Да неужели?»

— Тебя бы убили, — отрезал Виктор Викторович. — Ты полезла на организацию, которой позволено почти всё. Если, конечно, они сопроводят служебную записку фразой: «Ради государственной безопасности»! Аня, Психотроников поддерживает Перун. Среди них было даже три его божественных воплощения!