Повелитель теней #6

— Мне должно полегчать? — огрызнулась Анна Викторовна. — Мокошь передумала! Она меня кинула! За моей спиной уже шепчутся! Я подслушала, как они обсуждают, что со мной сделает Император! В Сибирь отправит или бросит в темницы? А может, публично казнит, потому что я оскорбила своим враньём великую Богиню⁈

Я закатил глаза и потёр виски:

— А то, что у вас уже появилась необычная способность, ни о чём не говорит? Даже не намекает?

— Но по правилам…

— В жопу правила, — буркнул я. Если честно, меня слегка рассердила её бестолковость. Понятно, что перед важным событием она очень волнуется, но разводить панику из-за ерунды… Очевидно же, что её навык управления временем — это не безделушка, которую Мокошь раздаёт направо и налево. Однако её слова натолкнули меня на любопытную мысль: зачем Мокошь поторопилась? Получается, она нарушила все обычаи, одарила избранного заранее, а сейчас и вовсе игнорирует церемонию. Наводит на размышления… Пазл постепенно складывался, но целую картинку я пока не мог рассмотреть. Временной навык — это то, что Перун старательно уничтожал, потому что Святовит обвёл его вокруг пальца. Значит, высока вероятность, что Мокошь пошла против Перуна. И в таком раскладе Анна Викторовна совсем не тянет на избранную. Скорее — на подопытную крысу. Я не озвучил свои мысли, просто коротко бросил: — Артефакт подтвердит твой дар.

— Ломоносов прав, — согласился Виктор Викторович. — Я не знаю всего, потому что кое-кто не делился подробностями… — он выразительно взглянул на сестру. — Но с благословения Богини ты бы не справилась ни с одним Психотроником. Тебе не стоит бояться наказания за ложь. А вот о репутации я бы побеспокоился. Насколько мне известно, это первая церемония божественного воплощения, на котором не присутствует Бог или Богиня. Людям нравится сплетничать. Готовься, что завтра вся Империя будет гадать, почему Мокошь позабыла о церемонии. И поверь, версии тебе не понравятся.

— Но на всякий случай вы должны подготовить путь отступления, — продолжила настаивать Анна Викторовна.

— Прекрати… — начал Виктор Викторович, нахмурив брови.

Однако он не успел договорить — я его перебил и быстренько вставил:

— Мы подготовим. Если что-то пойдёт не так, мы украдём вас прямо из лап полицейских.

Директор поджал губы, но, считав мой замысел, всё-таки промолчал и с недовольной миной кивнул. Да, меня тоже немного раздражали эти необоснованные переживания, но справедливости ради — я наблюдаю за всем со стороны, а не сижу в нелепом наряде у ритуального алтаря. Для Анны Викторовны сегодня — невероятно важный день; сейчас решается её судьба. В такой момент даже самый здравомыслящий человек может не прислушаться к доводам разума. Изначально я чуть не поддался раздражению, но потом вспомнил свою свадьбу в прошлой жизни. Ну как свадьбу… Вообще-то — охоту, но моей напарнице было начхать.

* * *

Прошлая жизнь Марка, окраина Мурманска.

Я сидел, скрестив ноги, на холме и мрачно смотрел на горизонт. Вдалеке вился молочный туман, но он был негустым, и сквозь него я прекрасно видел ярко-зелёную долину. Абсолютно пустую. В какой раз мы пытались пробраться в призрачную деревню? В пятнадцатый? В двадцать пятый? Рядом со мной бухнулась на траву моя напарница, Марина, — великий учитель Анаксагорас поручил мне присмотреть за его новой ученицей. Ей было всего девятнадцать лет, но с монстрами она сражалась лучше многих опытных охотников. Единственный недостаток — чрезмерный энтузиазм. Энергия из неё лилась во все стороны. Иногда это заряжало и бодрила, а иногда… хотелось закопаться под землю и притвориться трупом.

— Опять провал! — радостно возвестила Марина и протянула мне пакетик с грецкими орехами. — Будешь?

— Нет.

— Зря. Вкусно, — она несколько минут помолчала, активно работая челюстями, и спросила: — Что делать будем? Мне так жалко этих людей… Сколько они уже в плену? Шесть лет?

— Шесть лет и четыре месяца, — ответил я. — Будем играть свадьбу.

— Чью?

— Нашу.

Марина уставилась на меня, приоткрыв рот:

— Но у меня уже есть жених!

— Фальшивую свадьбу, — я поморщился. — Если не можем проникнуть в деревню в лоб, то пойдём окольными путями.

— А-а-а-а-а-а, это потому что его невеста на свадьбе умерла? — Марина всхлипнула. — Бедный некромант.

— Ты уж определись, кого жалеешь, некроманта или деревню, которую он в заложниках держит.

Эта миссия была необычной — технически она называлась охотой, но фактически мы не охотились, а освобождали заложников. Трагическая история, как это часто бывает, началась с огромной любви. Некромант, которого искали по всему Российскому Государству за ужасные преступления, внезапно влюбился и решил забросить свои гнусные занятия и жить тихо-мирно, как законопослушный гражданин. Он поселился с невестой в глухомани — там, где его не смогли бы опознать как опасного преступника, — и принялся обустраиваться. Купил дом, занялся земледелием, запланировал свадьбу. Да вот беда — за свою жизнь он нажил уйму врагов. Вот они и наведались в эту деревню — так уж получилось, что в день свадьбы. Некромант не смог защитить свою невесту — её убили у него на глазах, и он окончательно свихнулся. Прикончил своих врагов, а деревню погрузил в сон — с той поры она превратилась в призрачное поселение. Деревня исчезала в одном месте и появлялась в другом. Свидетели рассказывали, что все её жители спали мёртвым сном — прямо на улице, словно вырубились там, где стояли. Только некромант бродил по деревне и звал свою невесту. Никто не мог попасть в деревню — если кто-то пытался, она растворялась в воздухе. Мы с трудом смогли зафиксировать её в пространстве — чтобы она не покинула эту долину. Но всё равно, как только мы приближались, она исчезала. Появлялась снова через пару часов.

— Я буду подсадной уткой? — Марина от восторга подскочила. — Ура! Наконец-то серьёзное дело!

— Мы будем подсадными утками, — поправил я. — Некроманту уже подсовывали невест, но он быстро понимал, что они не его возлюбленная. Мы реконструируем события. Ты — невеста. Я — жених. Остальные охотники — гости и бандиты. Разыграем всё как по нотам. Устроим из прошлого настоящий спектакль. Возможно, некроманта накроет воспоминаниями и он попытается тебя спасти. Вот тогда мы его и обезвредим. Главное — чтобы он покинул границы деревни.

— Прям как в сказке. Рыцарь спасает от чудовищ, — мечтательно вздохнула Марина и побежала к нашему лагерю.

— Куда ты? — крикнул я ей вслед.

— Готовиться к свадьбе! Всё должно быть идеально!

В тот момент я и не подозревал, во что вляпался. Марина вымотала мне все нервы — будто бы и правда выходила замуж. Она заказала четыре вида торта и требовала, чтобы я попробовал каждый и выбрал самый вкусный! А когда я выбрал клубничный, забраковала его и в итоге остановилась на шоколадном… Она отказывалась играть роль невесты, пока мы не организуем идеальную свадьбу. И-де-а-ль-ну-ю. К сожалению, других девушек в наших рядах не было, а других охотниц мы не смогли пригласить из-за правил. Если бы мы потребовали другую охотницу, то всё затянулось бы ещё на полгода… Так что пришлось украшать свадебную арку лилиями… Нет, Марк, давай розы!.. Ой, розы некрасиво, хочу ромашки… А может, хризантемы? В общем, это было истинным мучением. Перед алтарём я был готов придушить Марину, наплевав и на некроманта, и на бедную деревню. Лишь потом я узнал, почему Марине позволили устроить и-де-а-ль-ну-ю фальшивую свадьбу. Оказывается, великому учителю Анаксагорасу не были чужды обычные человеческие слабости. Марина была его дочкой. А старик-то — о-го-го! Надеюсь, я в его годы буду таким же живчиком. Марина была его единственной дочерью, и ей многое спускалось с рук. А я… А что я? Мне была уготована роль воспитателя и, чтоб его, жениха.

Конечно, несчастных пленников мы спасли, некроманта обезвредили, но впечатлений у меня осталось на всю жизнь. С той поры я получил стойкую аллергию на свадьбы и капризных невест.

* * *

Так что в сравнении с Мариной, Анна Викторовна была оплотом адекватности. Всего лишь перенервничала из-за церемонии. Жрецы ещё два часа тянули время, но Мокошь так и не спустилась к своим подданным — пришлось провести ритуал без неё. Артефакт показал, что Анна Викторовна не лгала и её действительно благословила Богиня. Всё закончилось хорошо. Я попрощался с директором и незаметно слинял — всё-таки нужно уделить время Академии. К экзаменам готовиться смысла нет — воспользуюсь информационным полем, а вот друзей я уже подзабросил, даже не заметил, что София исчезла… Тем более срочные дела я разгрёб, почему бы не сделать перерыв? А то ведь проблемы никогда не заканчиваются — так можно до старости волчком прокрутиться, позабыв о близких. Раздумывая, как бы на всё найти время, я вернулся в Краснодар и направился к Академии. На светофоре какой-то пацан меня так толкнул, что я чуть не полетел под колёса грузовика. Обернувшись, я приподнял мальчишку за воротник и рявкнул:

— Ты убить меня хочешь?

— Нет, дяденька, — протараторил он. — Я вам камешек продать хочу.

— Какой ещё… — я осёкся. Кркавческий камень! Артефакт, который поможет ребёнку Марены! Я уже и забыл, что попросил Андрея — главу Ронинов — навести о нём справки. Встряхнувшись, я отвёл мальчишку в сторонку и велел: — Говори.

Глава 14

Императорский дворец, кабинет Императора.

— Господин, вы уверены? — в который раз спросил Иван, главный советник государя, и поморщился. Он не мог поверить, что они просто будут сидеть и смотреть, как самозванка разрушает то, что создавалось долгие десятилетия. Нет, он тоже в какой-то степени сочувствовал оракулам, но также понимал, что это — необходимая жестокость. Всё делалось ради блага всей страны и её граждан. Император молча кивнул на его вопрос, но Иван не сдержался и повторил его с небольшим нажимом: — Вы действительно уверены?

— Ваня, мы с тобой в детстве ели из одной тарелки, ты — отличный работник, и я верю тебе как себе самому, но это не даёт право считать меня дураком, — отрезал Император, поднялся и нервно прошёлся по кабинету туда-сюда. — Психотроники — организация, созданная Перуном, его детище. Он создал её моими руками, но… — Император пожал плечами. — Сути это не меняет. Психотроники — территория Перуна. Он ими управлял и передавал приказы через жрецов. Как только ему что-то не нравилось, во дворце появлялся его жрец. Но сейчас он молчит. А я не имею права идти против божественного воплощения. Я разговаривал с Виктором, но он не может оказать влияние на свою сестру, она взбунтовалась.

— Надо было её замуровать в лабораториях, когда была такая возможность, — фыркнул Иван, но моментально заткнулся, перехватив сердитый взгляд Императора. — Простите, я ни в чём вас не обвиняю…

— Хорошо, — прервал его Император и продолжил рассуждать: — С одной стороны, Психотроники без труда её обезвредят и запрут в тюрьме. Нет смысла выполнять её требования… Но, с другой стороны, Перун не торопится её уничтожить. Может быть, она — часть его плана? В чём бы он не состоял, — он покачал головой, подошёл к окну и слепо уставился в сад. — Не следует забывать о Мокоши. Она разозлится, если мы поведём себя… грубо с её божественным воплощением. И тут уже не факт, что Перун вступится за нас. А если и вступится… Что будет с нами, если мы случайно развяжем войну Богов? Нет, наши руки связаны, мы можем только наблюдать и придерживаться нейтралитета. Постарайся, чтобы её новшества, — последнее слово Император произнёс с сарказмом, — не разрушили организацию Психотроников. Если у нас получится от неё избавиться, мы откатим всё назад.

— Обязательно, господин, — Иван поклонился. — Будет выполнено.

* * *

Главный Храм Сварожича, Санкт-Петербург.

В ритуальном зале, вокруг алтаря, сидели жрецы Триглава, Сварожича, Припегалы и Хорса. Они переглядывались, тщетно пытаясь скрыть страх. Атмосфера была напряжённой. Они понимали, что происходит нечто неладно, но что именно — об этом их Боги умалчивали. Впервые жрецы ощутили себя пешками в чужой игре. Если раньше они прислуживали своим Богам с трепетом и восхищением, то сейчас не осталось почти ничего, за исключением тревоги и опасений за свои жизни. Они знали, что несколько жрецов не вернулись с подобных собраний — их сложили в коробку по кусочкам и без шума похоронили. Каждый из присутствующих здесь жрецов знал, что Боги вполне способны сдерживать свои силы настолько, чтобы не причинить вреда людям. Ну, при условии, что они вселятся в тело жреца. Но, видимо, их Боги не особо волновались о здравии своих жрецов — подумаешь, одним меньше, одним больше… Жрец Триглава беспокойно взглянул на часы и робко протянул:

— Может, начнём? Кажется, от Мокоши и Дыя сегодня никого не будет… А мне ещё надо организовать перевозку Камня на праздник плодородия. Несвицкая — та ещё стерва, ей и Боги не указ. Коли опоздаю, пошлёт куда подальше и велит приезжать завтра. Да это хорошо, если завтра, — может ведь и на месяц отложить. А праздник уже через два дня!

Жрец Сварожича тяжко вздохнул и согласился:

— Начнём, — он положил на алтарь подношение и, перед тем как зачитать ритуальное заклинание, небрежно бросил: — Слишком много воли вы даёте этой аристократке. Пора бы поставить её на место.

— Она — прямой потомок Триглава, — нахмурился жрец последнего. — Единственная из людей, в чьих венах течёт кровь моего Бога. Я никогда не пойду против неё.

— То, как ты предан Триглаву, достойно похвалы, — сказал жрец Хорса. Его покрытые бельмами глаза безошибочно нашли того, к кому он обращался. — Но то, как ты страдаешь от своей преданности, достойно жалости.

Жрец Триглава не нашёлся, что ответить на это, и в зале повисло неловкое молчание. Не проронив ни слова, жрецы закончили ритуал — из алтаря в потолок ударили световые столбы, в воздухе запахло озоном, и через секунду глаза жрецов вспыхнули неестественным светом. Сварожич помрачнел, когда понял, что Мокошь не пришла на собрание. Припегалу же ничего не волновало — он потянулся за бутылкой вина, откупорил её и сделал огромный глоток. Часть вина полилась из уголков его рта. Триглав с презрением на него уставился — приземлённые, человеческие развлечения он считал чушью и пустой тратой времени.

— Наши ряды редеют, — констатировал Хорс, перебирая чётки.

— Дый чётко выразился — он не придёт, пока мы не приступим к активным действиям, — Сварожич постучал пальцами по алтарю. Его злило, что Дый пренебрегал продумыванием стратегии. Если бы они его поддержали, он бы уже напал на Перуна — нагло и без малейшей подготовки. Сварожич посмотрел на вазы с цветами, что остались с последней их встречи. Мокошь всегда таскала за собой кучу красивых, но бесполезных букетов.

— Но сегодня не пришёл не только Дый, — пьяно рассмеялся Припегала. — Чует моё сердце, что у Мокоши не получится родить Перуну ребёнка.

— Заткнись, — рявкнул Сварожич и прикрыл глаза, успокаиваясь. Он не ожидал от себя такой вспышки гнева. Помолчав немного, он добавил: — Мокошь не отвечает. Мы должны были встретиться два дня назад, но она не пришла и не предупредила меня…

— За нашими спинами интриги плетёте? — Триглав, сердито оскалившись, наклонился и ударил кулаком по алтарю, отчего по тому побежала глубокая трещина. — Подставить нас решили?

— Ты боишься предательства сильнее нас вместе взятых. Что тому причина? — Хорс едва заметно улыбнулся. — Либо тебя уже жестоко предавали, либо ты судишь по себе.

— И кто же тебя предавал? — Припегала оторвал виноградину, подбросил её в воздух и поймал ртом.

— Никто, — прорычал Триглав. — Но это не значит, что…

— Вот именно, — прервал его Хорс. — Так почему бы нам не выслушать нашего брата вместо того, чтобы кидаться пустыми обвинениями?

— Говори, — буркнул Триглав, покосившись на Сварожича.

Тот вдруг забрал у Припегалы бутылку, отпил немного вина и глухо проговорил:

— Мокошь решила проверить… дозволенные границы. Она зациклилась на том, что Перун собрал целую армию из своих слуг, что его влияние в человеческом мире невероятно расширилась. Она злилась, потому что он нарушал Соглашение о Невмешательстве, но мы не могли его прищучить, — Сварожич вернул Припегале бутылку и вытер рукавом рот. — Ну, даже если мы поймаем его за руку. Что с того? Вероятно, мы сможем его убить. Но с такой же вероятностью мы все умрём. Он знает, что на подобное мы решимся в крайнем случае. Поэтому Мокошь тайком и дала одной женщине способность управления временем. Её задумка была простой: если всё пройдёт удачно, мы возродим то, что Перун тщательно уничтожал. В следующий раз она хотела даровать управление кровью — способность Марены. Но всё вышло из-под контроля. Та женщина… Она была никчёмной. Мокошь не ожидала от неё проблем. Однако та женщина привлекла к себе много внимания. Мокошь боялась, что Перун… примет меры.

— Ты думаешь, он убил Мокошь?

— Даже если так, ничего страшного, — Припегала беспечно отмахнулся. — Она предполагала такой исход, а значит — скорее всего, спрятала где-то кусочек своего магического ядра. Её можно воскресить.

— Даже Бога можно убить. Окончательно и бесповоротно, — возразил Хорс и многозначительно добавил: — Способ можно найти. Особенно если искать.

— Тогда нам не о чем беспокоиться. Зачем бы Перуну искать способ, как нас стереть с лица Земли? — саркастически расхохотался Припегала и с лёгким интересом уточнил: — А что стало с той бабой? Ну, которую выбрала Мокошь?

— Жива-здорова, хоть чуть и не сдохла, — сказал Сварожич и недовольно скривился. — Перед исчезновением Мокошь успела объявить её своим божественным воплощением. Так что для людей она неприкасаема. Перун её тоже не тронет — иначе это станет доказательством, что он причастен к исчезновению Мокоши. Он понимает, что подобного мы уже не спустим ему с рук. Это война. Поэтому заметает следы и притворяется, что всё хорошо, что он не против, — Сварожич вздохнул. — Нам выгодно, что он отступил. Мы можем подготовиться к битве…

— Как Мокошь? — ровным голосом произнёс Хорс.

— А что ты предлагаешь, старик? — рыкнул Сварожич. — Ты готов откинуть копыта? Я — нет! Я хочу воспользоваться шансом и отыскать слабое место у Перуна. Я хочу выжить!

Припегала глупо захихикал и, когда все к нему повернулись, пояснил:

— Выходит, что Мокошь погибла, а никчёмная баба — жива.

— Удача отворачивается даже от Богов, — сказал Хорс.

— Да, но разве это не смешно? — Припегала от смеха повалился на спину и от избытка эмоций ударил себя по животу несколько раз.

Триглав разозлился и швырнул в него запечённые в меду яблоки. Сладость размазалась по груди Припегалы и шлёпнулась на пол.

— Не ведите себя как маленькие дети, — процедил Сварожич. Он открыл рот, чтобы произнести вдохновляющую пылкую речь, однако позади него раздался скрип двери. Да что ж такое-то⁈ Он же предупреждал всех служащих Храма, чтобы они не заходили в ритуальный зал! Мало им шестерых мёртвых жрецов⁈ Добавки захотелось⁈ Он ожидал, что вот-вот прогремит хлопок и его обдаст внутренностями и костями, и поставил защитный экран. Однако ничего не произошло, и он обернулся, чтобы посмотреть на вошедшего. Это была прекрасная молодая девушка с золотыми волосами и янтарными глазами. От неё исходила невероятная сила. Сварожич прищурился и спросил: — Кто ты?

— Додола, — ответил за неё Хорс. — Здравствуй, давно не виделись.

— С прошлого века, — кивнула Додола, прошла внутрь, вытащила из кармана хрустальный шар и швырнула его об алтарь. Во все стороны разлетелись осколки, над полом взвился белый дымок. Додола ухмыльнулась и насмешливо пропела: — Не думала, что мне доведётся убить Богов. Сказала бы, что это большая честь, но соврала бы.

— Что ты о себе возомнила⁈ — возмущённо прошипел Триглав.

Додола его проигнорировала и фыркнула:

— Никогда ещё приказы не были настолько приятными…

Она потянулась руками за спину и вытащила буквально из воздуха два огромных узких меча. Показушно прокрутив их, она ударила по Хорсу, целясь в шею. Такая атака снесла бы голову обычному человеку, но Хорс даже не поморщился. На его шее появилась тонкая красная полоска, которая очень быстро заросла без малейшего следа. По лицу Додолы словно пробежала судорога, и она попробовала ещё раз. Всё так же безуспешно. Боги даже не пытались защититься — с растущим гневом они наблюдали за её жалкими попытками. Они знали, что Додола — личная и самая преданная служанка Перуна. Даже люди всегда рисовали её на картинах рядом с Перуном — в виде огромной змеи, обвивающей его ноги. Поэтому некоторое время Боги ничего не делали. Но с каждой секундой их гнев рос. Наконец, Сварожич сжал её за шею и вбил в пол, отчего образовался небольшой кратер, а весь Храм содрогнулся. Глаза Додолы поражённо расширились, словно она не верила в собственное бессилие.

— Кто тебе приказал нас убить⁈ — проревел Сварожич.

— Никто, — прохрипела, задыхаясь, Додола.

— Мне кажется, ты что-то говорила про приятный приказ, — возразил Хорс.

— Никто, никто, никто! — истерично прокричала Додола.

— В таком случае ты умрёшь одна, — Сварожич с такой силой сжал пальцы, что они порвали мышцы на её шее и сломали кости. Додола не смогла перевоплотиться в своё истинное обличье. Её мозг всё ещё был жив, поэтому она видела, как её голова отделяется от тела. Сварожич с пренебрежением бросил, глядя ей в глаза: — Зря ты думала, что справишься с Богами.

Додола понимала, что умирает. Боги не позволят ей развоплотиться и улизнуть. Единственная возможность спастись — перенестись к частичкам своего тела, которые находятся вне Храма. Додола часто меняла обличья, и при каждой трансформации крохотные крупинки её плоти оседали на окружающих предметах. Потому что даже она не могла контролировать каждую молекулу своего тела. Конечно, сделав это, она потеряет почти всю магию и не сможет восстановиться ещё очень долго, но… По крайней мере, она останется жива. Сконцентрировавшись, она потянулась туда, где сохранилось максимальное количество её плоти. Этот процесс был мучителен — фактически её тело, её магическое ядро осталось там, в Храме Сварожича. Она собирала себя заново, и ей пришлось использовать первый попавшийся под руку материал — землю, древесину, росу. Всё, что было вокруг неё. Додола больше не была собой. Сделав первый судорожный вдох, она ощупала своё лицо — вроде бы обычное. Хотя бы не сотворила из себя уродливого монстра. Спасибо и этому.

Несколько минут она тупо пялилась в звёздное небо. Перун её подставил. Он передал ей хрустальный шар и сказал, что, разбив его, она сильно ослабит Богов — достаточно, чтобы их убить. Он послал её на верную смерть. Додола почувствовала, как по её щекам текут слёзы. Она служила ему верой и правдой долгие годы! За что⁈ Неужели Перун настолько разозлился, что она показала Виктории свою истинную сущность? Вытерев лицо, Додола села и огляделась, пытаясь понять, куда её перенесло. Её сердце похолодело. Конечно, она узнала это место. Северные Гребешки. Нужно убираться отсюда! Подскочив, она попятилась, но тут же споткнулась и рухнула на задницу, вскрикнув от боли.

— Прийти в гости? — осведомился знакомый голос.

Додола повернула голову и увидела чёрный силуэт — то ли краба, то ли человечка. Она сражалась с ним здесь неделю назад. Это существо без проблем может её сейчас убить! Додола приготовилась сражаться до последней капли крови, но неожиданно сообразила, что приходила в Северные Гребешки в облике мальчика. Она может притвориться кем угодно… притвориться другом.

— Я потерялась. И не помню, кто я. Мне нужна помощь, — жалобно пролепетала Додола. — Вы мне поможете?

— Новый питомца, — обрадовался чёрный силуэт и взмахнул клешнёй. — Следовать за мной, я показать путь.

* * *

Данж Ядозубов, столица Ядозубов, некоторое время назад.

София затаила дыхание, когда перенеслась в свой родной Данж. Несмотря на неприятные события в прошлом, она всё равно любила это место и скучала по отцу. Однако повод для возвращения был, судя по всему, нерадостный. Слуга-Ядозуб, который привёл её сюда, не раскрыл подробностей — он просто сообщил, что случилось несчастье и отец послал за ней. София не смогла даже забежать напоследок в Академию и предупредить Марка. Слуга-Ядозуб был явно напуганным и взволнованным, но с каждой секундой Софии казалось его поведение всё более и более подозрительным. У неё не было объяснений — просто интуиция. И поэтому она решила, что в ней взыграла мнительность. Она отмела сомнения и последовала за слугой, твёрдо намереваясь спасти свой народ от неведомой угрозы.

Город был пустынным, София не увидела ни одного Ядозуба. Пока не дошла до центральной площади. Как только она ступила на выложенную камнем поверхность, из-за домов начали выходить Ядозубы. И настроены они были враждебно. В одном из них София узнала правую руку отца — советника Креогана. Он шёл к ней и мерзко ухмылялся.