Повелитель теней #6

— Ни на что, — бомж покопался в мешке, лежащем сбоку от него, вытащил новую дохлую крысу, насадил её на прутик и принялся поджаривать.

— А тебе и правда скучно, да? — я усмехнулся, проследив взглядом, как он посыпает крысу какими-то травами. В воздухе разлился пряный аромат. Бомж не ответил, лишь зачерпнул из кармана щедрую щепоть этих странных специй и швырнул их в костёр. В небо поднялся столб пламени, и плотная стена дыма скрыла фигуру бомжа. Когда ветер разогнал дым, мой лохматый собеседник исчез. Я потёр виски, прикрыв глаза, и протянул: — Каждый развлекается как может.

Я потушил костёр и потопал к духовочной станции. Добрался туда к одиннадцати и в полночь уже был в Академии. Тянуло плюнуть на всё и отрубиться на несколько часов, однако проблему Алисы я так и не решил. Договориться с директором Колледжа магических искусств будет очень сложно — я утратил свой единственный козырь, Чернокнижника. Теперь директору нет смысла отпускать Алису; она — единственный призрачный шанс осуществить его безумную мечту. Запугать? Сомневаюсь, что он поведётся. Уж два и два точно сложит и поймёт, кто ему угрожает, и принципиально пошлёт куда подальше, и по итогу всё выльется в прямое противостояние. Я ходил по своей комнате туда-сюда просчитывая все варианты, но ни один меня не устраивал. Может, опять обратиться к Андрею, чтобы он задействовал Ронинов? Или просто-напросто попытаться подкупить? Нет, директор Колледжа чересчур идейный, точно откажется от денег. Я задумчиво вертел телефон в руках, раздумывая — звонить Андрею или не стоит, когда экран засветился. На нём был незнакомый номер. Я ответил на звонок:

— Алло?

— Марк? — голос показался знакомым, но я не узнал его обладателя. Однако долго гадать мне не пришлось, голос представился: — Марк, это Анна Викторовна, сестра Виктора Викторовича, мы с тобой недавно разговаривали… Я последовала твоему совету, но у меня возникли небольшие трудности. Мне больше не к кому обратиться, потому что о моих эм… способностях знаешь только ты.

— Помощь от простого студента? — я фыркнул.

— Я не знаю, что делать! — в панике воскликнула Анна Викторовна, внезапно потеряв самообладание. — Я выторговала себе свободу и проникла в их лабораторию, но… но… — она подавилась и закашлялась. Пару минут она кряхтела в трубку, но всё-таки смогла сделать глубокий вдох и грустно призналась: — Не представляю, как управлять такой организацией. Что мне требовать? Какие условия выдвигать? — она судорожно вздохнула и уточнила: — Ты же знаешь… знаешь о них? О Психотрониках? Да о чём я спрашиваю? Конечно знаешь! Это же ты написал ту записку, ты же меня предупреждал…

— Куда подъезжать? — я вспомнил адрес лаборатории, где держали Машу, назвал его и спросил: — Туда?

— Да, — радостно произнесла Анна Викторовна. — Именно туда! Позвони мне, когда подъедешь, я прикажу тебя встретить.

* * *

Чуть ранее, этот же день, лаборатория Психотроников.

Анне Викторовне пришлось потратить много сил, чтобы доказать серьёзность своих намерений. Она использовала свой дар снова и снова, понемногу калеча Психотроников. Тот, который был наблюдателем в Академии, сдался довольно быстро, а вот здесь, в лаборатории, Психотроники были очень упрямыми. Возможно, на своей территории они чувствовали себя уверенно и не сомневались, что охрана скрутит Анну Викторовну и отправит её на операционный стол, в качестве очередной подопытной. Ну, в таком случае им пришлось обломиться. Все их попытки освободиться или навредить ей, Анна Викторовна обращала против них же. В конце концов она победила, и её провели к главному Психотронику — он явно заправлял в этой лаборатории. Их беседа была долгой и плодотворной. Анне Викторовне гарантировали неприкосновенность и фактически сделали официальным работником этой лаборатории, а также согласились выполнить её требования. Разумеется, в рамках разумного. На следующий вечер назначили собрание, где Анна Викторовна и должна была озвучить свои условия. И вот здесь-то перед ней встали некоторые трудности. Не кричать же ей тупо: «Свободу оракулам!»?

Ей выделили личный кабинет, и она несколько часов потратила на составление вдохновенной речи. Правда, тут же опомнилась и вычеркнула к лешему все красивые метафоры — Психотроникам плевать на пафос. Она настолько изнервничалась, что заснула за столом, уложив голову на исчерканные черновики. Очнулась от неприятных ощущений — в запястья и лодыжки что-то врезалось и сильно сдавило. Анна Викторовна встрепенулась, попыталась вскочить, но вёрёвки не позволили — она упала на жёсткий матрас и оберчённо застонала. Пока она спала, кто-то связал её и приковал к кровати!

— Немедленно выпустите меня! — прокричала Анна Викторовна. — Вы же знаете, что я могу сделать! Спросите у своих дружков!

— У тех, кого ты убила? — дверь открылась, и в комнату скользнул высокий Психотроник. Лысый, с тёмным знаком на лбу, единственное отличие от его братии — ярко-красные глаза с узкими кошачьими зрачками. Он шагнул к Анне Викторовне и присел на краешек её кровати. — Мы уже отправили в полицию все собранные данные о твоих преступлениях и попросили, чтобы ты отбывала заключение в нашей тюрьме, — Психотроник тонко улыбнулся. — Ты действительно считала, что можешь нас переиграть? Очень недальновидно с твоей стороны. Или в вашей семье мозг есть только у твоего брата? — он с деланным сожалением покачал головой. — К несчастью, с сестрой-преступницей он недолго просидит на посту директора Академии.

— Я устала вам доказывать по десятому кругу, — закатила глаза Анна Викторовна. — Просто спросите у своих дружков, что я с вами сделаю, если вы меня не освободите. Мне кажется, я их впечатлила.

— Ну же, попробуйте, — одобрительно кивнул Психотроник.

Анна Викторовна почуяла неладное, но, подавив волнение, активировала способность. Ничего не изменилось. Она запаниковала и попробовала снова. Психотроник снисходительно похлопал её по руке и протянул:

— Ты никчёмна. Не в целом, конечно, но перед нами — да. Ты ничего не стоишь. Ты могла одолеть Психотроников один на один, когда они не были готовы к нападению. Но сейчас… Сейчас ты в нашей лаборатории, где трудятся десятки Психотроников, где есть целый склад с защитными артефактами. Ты организовала прекрасную ловушку. Самой себе. Умница, — он провёл холодным пальцем по её лбу, словно делая разрез. — Когда мои коллеги изучат тебя, я вырежу твой мозг, законсервирую и добавлю в свою коллекцию. Люблю собирать диковинных зверушек.

Анна Викторовна с трудом сдержала слёзы, понимая, что проиграла. Она прикрыла глаза и услышала, как с тихим скрипом приоткрылась дверь. Анна Викторовна приподняла веки и увидела, как в комнату заглянула голова молодой девушки — она робко взглянула на Психотроника и протараторила:

— Жрец Мокоши требует немедленной аудиенции! Я попросила его подождать в комнате для посетителей, но он…

— Он не хочет сидеть и ждать, сложив руки, пока мою подопечную запугивают до смерти, — высокий седобородый мужчина распахнул дверь, аккуратно отодвинул девушку и перешагнул через порог. Увидев Анну Викторовну, он всплеснул руками и вскричал: — Как вы смеете так обращаться с живым воплощением Мокоши⁈

— Что? Воплощение? — Психотроник озадаченно уставился на Анну Викторовну, и ей показалось, что в его глазах промелькнул страх. Он подскочил и возразил: — Она не может быть воплощением, произошла ошибка. Перед вами жестокая убийца, которая…

— Вы желаете поспорить с Богом? — строго нахмурился Жрец.

— Нет, я не…

— Вот и хорошо. А теперь развяжите-ка многоуважаемую Анну Викторовну, мне нужно обсудить с ней подготовку к официальному посвящению. Всё-таки божественное воплощение появляется очень и очень редко, нашему поколению невероятно повезло стать свидетелями такого грандиозного события. Я уже сообщил об этом Императору, мы проведём церемонию в Москве, в Храме Мокоши.

Психотроник небрежно взмахнул рукой, и верёвки ослабли, Анна Викторовна смогла выпутаться. Неожиданно даже для самой себя, она нагло ухмыльнулась и спросила у Психотроника:

— Получается, что собрание всё-таки состоится?

* * *

Поздний вечер этого же дня, обитель Мокоши.

Богиня нежилась в тёплой ванне, в которой плавали сотни цветов, и попивала ароматный глинтвейн. У неё, как и у остальных Богов, не было потребности в еде или питье, но ей это просто-напросто нравилось. Особенно её слабостью было горячее мороженое — чего только люди не выдумают! Сегодня Мокошь впервые за неделю расслабилась — потому что смогла исправить свою ошибку. Она объявила женщину, которую одарила, своим воплощением. Теперь Перуну не подкопаться — Боги имели право одаривать свои воплощения чем угодно, это не регламентировалось Соглашением о Невмешательстве. Конечно, Мокошь немного коробило, что из-за собственной глупости ей пришлось сделать своим воплощением такую бездарность, как… Как там её? Анна? Впрочем, неважно. Мокошь потянулась за конфетами, когда по её обители пронёсся мощный раскат грома. Она вздрогнула, когда в ванную неспешно вошёл Перун. Высокий мускулистый мужчина с окладистой чёрной бородой — один из его человеческих обликов.

— Здравствуй, дорогая, — он вальяжно опустил руку в воду и брызнул в лицо Мокоши несколько капель.

— Здравствуй, — Мокошь попыталась соблазнительно улыбнуться, но её внутренности сжались от страха. — Соскучился по мне? Или, может, у тебя, наконец, закончился траур по той богиньке, что управляла кровью?

— Я за кое-чем пришёл, — хмыкнул Перун и ласково провёл по её груди, слегка задержав пальцы на твёрдом соске. — Если точнее — то за твоим сердцем.

— Надеюсь, это означает приглашение на свидание? — Мокошь фальшиво рассмеялась, ужас захлестнул её с головой.

В глазах Перуна сквозил мертвенный холод.

— Конечно, — подтвердил он и оскалился.

Глава 11

Академия Романовых, комната Виктории Столыпиной.

Посреди спальни стоял огромный длинный стол, заставленный разнообразными яствами. Жареное мясо, колбасы, вкуснейшие салаты — от овощных до фруктовых — и, конечно же, больше десяти видов десертов. Виктория вальяжно прохаживалась вдоль стола и поедала всё, что привлекало её взгляд. Поедала жадно, запихивая еду в рот пальцами и не обращая внимания на сыплющиеся крошки. Весь пол уже был устлан объедками — косточки хрустели под каблуками Виктории. Её желудок возмущённо бурчал, а к горлу подступала отрыжка, но она не останавливалась. Её аппетит рос с каждой секундой. Виктория с удовольствием проглотила бы весь мир — сжевала бы и проглотила, но… прийдётся обойтись говяжьим стейком. Проходя мимо зеркала, Виктория взглянула на своё отражение и поморщилась — платье заляпано соусом, с подбородка стекает мясной сок. Да уж, выглядит она сейчас отвратительно — как попрошайка-замарашка, которая… Виктория не успела закончить мысль, потому что её скрутил очередной приступ голода. Она оценивающе взглянула на персиковое пирожное — влезет ли? Или желудок всё-таки не выдержит и лопнет? Может, наведаться к белому фаянсовому другу и освободить немного места?

Кошка Матильда сидела на кровати, лениво вылизывая правую переднюю лапку, и с презрением наблюдала за Викторией. На кошачьей морде отчётливо читалось отвращение. Через несколько минут шерсть Матильды вздыбилась, а очертания её тела расплылись и начали разрастаться. Виктория и моргнуть не успела, как на её кровати появилась красивая девушка. Виктория по привычке называла её Матильдой, но уже знала, что её настоящее имя — Додола. И что эта девушка — не человек, а кое-кто намного… намного страшнее.

— Тебя не тошнит? — спросила Додола, скривив губы.

— Ну да, уже просится наружу, — кивнула Виктория. — Но это обычное дело, меня всегда тошнит, когда такое происходит.

— Нет, — Додола фыркнула и закатила глаза. — Я имею в виду, тебя от самой себя не тошнит?

— Мне говорили, что это нормально, — Виктория попыталась произнести фразу строгим уверенным голосом, но под конец сорвалась на визгливые, режущие ухо нотки. Поморщившись от досады, она продолжила медленнее: — Моя способность к поглощению… она требует, чтобы я поддавалась своим страстям. Ну, чтобы мои желания выполнялись. В последнее время все мои желания связаны с мужчинами. Госпожа Майер говорит, что это связано с взрослением и половым созреванием и что к двадцати пяти годам должно пройти. Или по крайней мере уменьшиться. Однако до тех пор она и её друзья, Психотроники, обещали выполнять все мои желания, — она нахмурилась и тяжко вздохнула, указав на ломящийся от еды стол. — Потому что, если не выполнять, происходит это. Сублимация. Если нет секса с человеком, в которого я влюбилась, то у меня просыпается голод. Я не могу это контролировать.

— Удивительно, что в тебе нашёл Перун, — Додола неспешно обошла Викторию по кругу, осматривая как диковинный экспонат. — Он никогда не делает что-то просто так. У всего есть цель, — она склонила голову набок и свела брови над переносицей. — Но ты… На тебя я бы не взглянула. Заурядная жадная девчонка с кучей комплексов. Даже если бы я любила людей, то от тебя мне бы всё равно хотелось блевать.

Виктория открыла рот, чтобы огрызнуться, но вовремя вспомнила, с кем разговаривает, и проглотила вертящиеся на языке слова. Она боялась Додолу и понимала, что та способна убить её за считанные секунды. Только защита Перуна спасла Викторию от неминуемой гибели. Додола же не собиралась останавливаться — неудача с Ломоносовым её рассердила, и теперь у неё внутри всё зудело, так сильно хотелось выместить на ком-нибудь злость. Она подошла к Виктории, вцепилась ей пальцами в подбородок и прошипела:

— Жалкая мошка…

Её прервал стук в дверь. Виктория, воспользовавшись моментом, отпрянула и прокричала:

— Входите!

Додола с ненавистью на неё взглянула и превратилась в кошку. Дверь отворилась, и в комнату вошли двое человек — Виктор Викторович и веснушчатый мужчина лет тридцати с рыжими волосами, который держал небольшую картонную коробку. Директор Академии поздоровался с Викторией и представил своего спутника:

— Знакомьтесь, жрец из Московского Храма Перуна, Александр.

— Можете нас оставить, — небрежно помахал левой рукой жрец.

Виктор Викторович не отреагировал на его грубость и обратился к Виктории:

— Помните, что на территории Академии вы в полной безопасности. В том углу, под потолком, располагается сигнальный артефакт. Туда достаточно послать небольшой энергетический импульс, и через пару минут к вам придёт охрана — проверить, всё ли с вами в порядке.

— На что вы намекаете⁈ — рассерженно рыкнул Александр. — Я никогда не пойду против своего Бога и не наврежу его подопечной!

— Прошу простить меня, — поклонился Виктор Викторович. — Но подобные инструктажи входят в мои обязанности. Ничего личного.

Он покинул комнату, и Виктория вопросительно посмотрела на Александра. Жрец обвёл взглядом заставленный стол, немного задержался на рассыпанной по полу еде и отступил на пару шагов, когда увидел пятна на её одежде. Словно боялся испачкаться. Викторию это уязвило, но она промолчала.

— Вижу вы уже поели, — протянул Александр. — Боюсь, правда, сегодня вам придётся расширить свой рацион, хотите вы того или нет. Вам для этого нужно заняться специальными кхм… процедурами? — он безошибочно нашёл дверь туалета и кивнул в её сторону. — Или вы способны затолкать в себя ещё одну порцию? Только учтите, её вы обязаны переварить.

— Я справлюсь, — Виктория тяжело сглотнула и с любопытством покосилась на коробку. — А что нужно съесть?

— Ничего особенного, — жрец наклонился и наплевательски скинул часть тарелок со стола, освобождая место для коробки. Он вытащил из неё маленькую кастрюльку, откинул крышку и, передёрнув плечами, подтолкнул к Виктории. — Повторюсь: ничего особенного. Просто Перун приготовил подарки к Новому году для своих питомц… кхм, подопечных. Обычные бычьи сердца, жаренные в остром соусе, — дань традициям прошлого. Съев подарок, вы подниметесь на следующий ранг развития и, вероятно, получите новую способность.

— Я никогда не пробовала сердце быка, — настороженно пробормотала Виктория. — Звучит как нечто отвратительное.

— Постарайтесь думать о нём как о деликатесе, — посоветовал Александр. — Вы всё равно не можете отказаться.

* * *

Краснодарская городская больница, платная палата №3а.

Владимир сидел у окна и смотрел на ночной город. На самом деле он ничего не видел — его взор был пуст, мысли унесли его за много километров от больницы, далеко в прошлое. Он вспоминал дни, когда был военным командиром, самым молодым полководцем Российской Империи. Он потратил невероятное количество сил, чтобы взобраться на эту вершину и прославиться на всю страну. Его обожали — немудрено, он защитил Империю во время страшной и долгой войны, выиграл битву, которая переломила ход военных действий. Но к тому моменту он полностью выгорел — сперва морально, а потом уже и буквально, схлопотав магическое истощение. Его прозвали Кровавым Топором… Да кем его только не прозвали! В итоге Владимир вернулся домой опустошённый и сломленный. Благо, его ждала верная и любимая жена — несмотря на то, что он редко бывал дома, она его не бросила. Лишь её помощь помогла ему выкарабкаться. Справиться с ночными кошмарами, смириться с тем, что магическое развитие придётся начинать с самого начала, и самое главное — принять своё уродство. Владимир ненавидел то, как теперь выглядел — покрытый ожогами от шеи до ног, с ограниченной подвижностью. Шрамы невозможно было убрать, так как раны были нанесены чернокнижной магией.

Шаг за шагом, с поддержкой жены, он выкарабкался. Всё вроде бы наладилось. Вроде бы. Потому что однажды днём у Владимира случился спонтанный магический выброс. Ничто не предвещало беды — они с женой готовили борщ, смеялись над глупыми шутками и целовались, когда из его солнечного сплетения ударил фонтан зловонной мутно-синей магии. Она уничтожила кухонный гарнитур и выбила окна. Отплевавшись от пыли, Владимир позвал жену, но она не ответила. Её завалило обломками. Владимир принялся их разгребать и поскользнулся на чём-то тёплом… на крови. В шоке он вызвал полицию, скорую и пожарных. Владимир не понимал, что с ним происходит, — его никогда так не трясло, даже во время тяжелейших сражений. Приехавшие врачи увезли его вместе с женой в больницу и там уже сообщили неутешительный вердикт — тело жены почти не пострадало, самый сильный удар пришёлся в её голову. Мозг повреждён. Вероятно, она никогда не очнётся.

Это произошло несколько лет назад. Владимир встряхнулся и повернулся к больничной койке. Как и всегда, красива. Светлые волосы разметались по подушке, длинные ресницы казались угольно-чёрными на фоне белоснежной кожи. Иногда ему чудилось, что вот-вот она откроет глаза и улыбнётся. Но этого, конечно же, никогда не происходило.

— Настя, — тихонько позвал он и разозлился на себя из-за глупой надежды. Врачи ему предлагали отключить её от аппаратов жизнеобеспечения, но он отказывался. Вздохнув, Владимир поднялся, подошёл к двери и, перед тем как выйти, бросил через плечо: — Не переживай, ты меня не бросила, и я тебя не брошу. Спокойной ночи.

Возможно, его любовь трансформировалась в изощрённую форму мазохима. Возможно, Владимир уже давно не спасал жену, а наказывал себя. Врачи сказали, что тот всплеск был результатом недиагностированного проклятия, которое он получил на войне. Проклятие уничтожили, но разве ж это помогло Насте? Попрощавшись с медсестрой на посту, Владимир вышел из больницы и поплёлся в Академию. Завтра у него три пары с третьекурсниками — а за ними глаз да глаз нужен, чтобы не покалечились. Приблизившись к тёмному переулку, Владимир заметил неподвижную фигуру, прячущуюся в тени. Грабитель? Владимир усмехнулся. Ну, пусть попробует кошелёк отобрать. В принципе, неплохая разминка выйдет, как раз хочется кулаки почесать и пар спустить. Однако всё пошло по неожиданному сценарию.

— Как жена? — невинно спросила фигура. Судя по голосу — мужчина в возрасте.

— По тонкому льду ходишь, — прищурился Владимир и скастовал осветительное заклинание. Его догадки были верны: перед ним стоял мужчина лет пятидесяти, лохматый, в огромном замызганном ватнике. Верхнюю часть лица скрывали спутавшиеся волосы. Бомж обыкновенный, одна штука. Только вот откуда он знает о Насте? Владимир приготовился к драке и требовательно спросил: — Кто ты такой?

— Тот, у кого есть интересное предложение, — хмыкнул Бомж.

— Можешь засунуть его в задницу и отправиться к лешему в гости, — отрезал Владимир.

Бомж покачал головой и уточнил:

— Ты ведь просил помощи у Императора? Но даже с его возможностями нельзя вылечить твою жену, да?

— Ты либо дурак, либо самоубийца, — процедил Владимир. — Если ты знаешь о моей жене, то знаешь и кто я такой. И тем не менее дразнишь меня, давишь на больную мозоль и не боишься? Я ведь могу тебя убить, и меня помилуют. За заслуги перед Империей.

— Не убьёшь.

— Готов побиться об заклад? — Владимир сжал его шею и ударил спиной об стену.

— Там, где не справился Император, сдюжит Бог, — словно бы невзначай и абсолютно невпопад бросил Бомж. Владимир в первую секунду не понял смысл его слов, а потом до него дошло и он в священном ужасе отшатнулся. Бомж помолчал и добавил: — Жизнь за жизнь. Я исцелю твою жену, но взамен ты позволишь вселиться в твоё тело, когда потребуется.

— Жрецов мало? — хмыкнул Владимир. — Есть одна загвоздка: твои друзья обратились ко мне чуть раньше. Их просьба заключалась в другом, но… Они не возражают?

— Мало или много… Это не твои проблемы, — Бомж взлохматил свои волосы, и Владимир смог рассмотреть его слепые, покрытые бельмами глаза, светящиеся неестественным сиянием. — Не переживай, можешь следить за Ломоносовым, сколько душе угодно. Хотя… не так уж сильно ты этого и хочешь, верно? Я вижу в тебе неопределённость. Ты колеблешься. Кто-то зародил в тебе зерно сомненья. Но это уже не мои проблемы, не я буду косить то, что их них вырастет, — он рассмеялся, довольный своей шуткой. — Ты принесёшь мне клятву и… большего не потребуется. Никто об ней не узнает, и она никому не помешает. Будешь жить дальше и ждать, когда я тебя призову.

— Как долго?

— Может, несколько недель. А может, сотню лет, — Бомж протянул грязную ладонь и уточнил: — Согласен?

— Согласен, — Владимир без колебаний пожал его руку. Если эта сделка спасёт Настю, то он готов пожертвовать чем угодно. В том числе и собой.

* * *

В этот раз в лабораторию Психотроников я попал в качестве почётного гостя — мне разве что красную дорожку не постелили. Молодая девушка — администратор? — проводила меня в огромный зал, предложила чай, кофе, алкоголь и сладкие закуски. Я отказался — вдруг это ловушка и меня пытаются отравить. Зал был обставлен скудно — маленький кожаный диванчик, длиннющий стол и с два десятка офисных кресел. А, ещё и телевизор, по которому крутили музыкальный канал. Я включил сканирование, но в ту же секунду под потолком замигала красная лампочка и строгий женский голос произнёс: «Пожалуйста, не используйте магию. Иначе мы будем вынуждены поместить вас в карантин!» Девушка-администратор виновато похлопала глазами и пояснила:

— Новая система охраны. Пока тестируется, иногда может срабатывать случайно. Пару раз чуть до кондратия не довела. Я как раз ночью дежурила… — она натянуто рассмеялась. — Так что вы не обращайте внимания, если она срабатывает без причины. А если с причиной, то эм… ну вы, пожалуйста, не колдуйте, ладно?

— Ага, — я улыбнулся и кивнул.

Спустя пару минут в зал вошла Анна Викторовна, и администратор поспешила уйти.

— Ломоносов, я знаю, что ты далеко не обычный студент, — Анна Викторовна поспешила ко мне и тяжело рухнула в соседнее кресло. — Брат рассказывал про странности, которые множатся вокруг тебя. Мой брат… — она печально понурилась и поджала губы. — Я не могу к нему обратиться, он будет возражать и попытается запереть меня в каком-нибудь очередном безопасном месте! Я его ведь чуть не убила… Не суть, — она выпрямилась, гордо приподняла подбородок и заявила: — Сегодня я начинаю новую жизнь. Всего пару часов назад я чудом избежала смерти, и я думаю, это знак свыше, что мне надо…

— Избежали смерти? — перебил я.

Анна Викторовна коротко описала свои приключения, и с каждым её словом мои брови поднимались всё выше и выше.

— Зато теперь им придётся считаться с моим мнением! — провозгласила она, поймав мой взгляд. — Но я совершенно не представляю, что мне просить. Как помочь оракулам? С чего приступить? Мне не позволят сразу же перевернуть всё с ног на голову. Реформы придётся продвигать понемногу, небольшими порциями… Но какие реформы⁈ Что-то вроде: «Не убивайте оракулов»⁈ Кикимора и все болотные отродья, Ломоносов, ты понимаешь, насколько я растеряна, что обратилась к тебе? Нет, нет… Мне уже кажется, что ты самый обычный студент и что мне просто хотелось думать…

— Отставить панику, — гаркнул я, и Анна Викторовна от неожиданности даже подпрыгнула в кресле. Ну, в прошлой жизни я активно изучал и политику, так что быстро сориентируюсь. Я мысленно пересчитал всё, чем занимался в последнее время. Обучение в Академии, бои на Арене, личный магазин с кристаллами, противостояние с аристократами, развитие сельского хозяйства, а сейчас к этому добавится ещё и борьба за права оракулов. Я вспомнил Машу и улыбнулся. Возможно, через пару лет она без страха вернётся на родину. Я посмотрел на Анну Викторовну и сказал: — План такой. Сперва слушаем их, задаём вопросы… Много вопросов. Очень много! Прежде чем что-то требовать мы должны проанализировать ситуацию. Потом удалимся на обсуждение, а уже после этого выдвинем свои требования.

Анна Викторовна с готовностью закивала. Я же на пробу вызвал Тень — и сигналка её не засекла. Отлично. Я отправил Теней во все уголки лаборатории, чтобы подслушать разговоры Психотроников. Помочь Анне Викторовне в моих интересах — ведь в таком случае я смогу воспользоваться её новой властью и попросить кое-кому промыть мозги. Под гипнозом Психотроников директор Колледжа магических искусств точно разрешит Алисе стать жрецом в Храме Марены.

Глава 12

Собрание с Психотрониками получилось… странным. Всё прошло в чрезвычайно деловой атмосфере. Сначала я был настороже — думал, что Анну Викторовну обязательно попытаются обмануть. Однако я ошибался. К ней было необычное отношение. Весьма необычное. Психотроники явно бесились и разговаривали с ней сквозь зубы, но абсолютно серьёзно и отвечали на все вопросы, объясняли малейшие детали. Будто они с удовольствием выкинули бы её на улицу, но связаны по рукам и ногам. Так что через полчаса я расслабился и наслаждался спектаклем — Анна Викторовна быстро поняла, что ей ничего не сделают — даже слова поперёк не скажут, — и принялась активно прощупывать почву. К сожалению, я не сумел подслушать разговоры Психотроников по одной простой причине — они общались через ментальные связи. Поэтому пришлось им устроить жёсткий допрос. По ходу которого я в полной мере осознал, каким иммунитетом обладает божественное воплощение. Пока ехал в лабораторию Психотроников, я, конечно же, навёл справки об этом явлении. Однако посчитал его чем-то формальным — чисто символическим проявлением божественной благосклонности. Я ошибался. Перед божественным воплощением поклонялись — Анну Викторовну боялись, уважительно с ней разговаривали и готовы были исполнить любой её каприз.

По итогу мы с ней выторговали значительные послабления для оракулов — больше их не будут превращать в рабов и уничтожать их разум подчистую. Правда, мы не могли изменить систему кардинальным образом — пришлось бы рубить всё под корень. А за таким решением последовали бы неприятные последствия — не думаю, что Император обрадовался бы подобному грубому вмешательству. Против него Анна Викторовна ничего не смогла бы сделать, так как государь Российской Империи — божественное воплощение Перуна. Перечитывая договор, который нам дали Психотроники, я размышлял, какое всё-таки забавное явление это «божественное воплощение». Бог выбирал достойного человека и дарил ему кусочек своей силы и какой-нибудь необычный навык. Разумеется, он это делал не из чистого альтруизма, а для того, чтобы расширить влияние среди людей. Божественное воплощение подчинялось своему Богу напрямую. Я покосился на Анну Викторовну, которая чуть ли не светилась от счастья — она мне все уши прожужжала о том, что наконец-то свободна. Что ж, её ждёт сильное разочарование, ведь Мокошь в любой момент может прижать её к ногтю. С другой стороны, подчиняться Богине лучше, чем быть под прицелом Психотроников.

— Вы будете подписывать? — с нетерпением уточнил главный Психотроник, наклонившись вперёд. Вопрос адресовался Анне Викторовне, но он не отводил взгляда от меня. Я улыбнулся, демонстративно перелистнул договор и продолжил читать. Психотроник промолчал, но атмосфера в кабинете заметно накалилась. Он выдержал около трёх минут и снова спросил: — Может, вам объяснить что-то ещё?