Северное Сияние. Том 1

Кричал я, кстати, не слыша самого себя. Зато чувствовал, как кожу щекочет горячая кровь из ушей – звуковая волна, разрывающая костяных мутантов на куски, для меня тоже бесследной не осталась. Именно поэтому я не слышал и того, как рвут воздух выстрелы из дробовиков горцев, и как сами они с криками кромсают своими длинными ножами оказавшихся рядом бурбонов и адских гончих. Не слышал, но интуитивно видел всю картину внутренним зрением активизировавшегося радара.

Сэр Галлахер теперь совсем никак не походил на прежнего себя. Он будто вдвое увеличился в размерах, а за его спиной выросли крылья – не меньше, чем у инфернала лорда-повелителя. Как раз сейчас английский одержимый запустил в пламенеющего демона темную стрелу. Чистая, клубящаяся Тьма устремилась к повелителю демонического пламени, превращаясь в полете в открывающий клыкастую пасть череп.

Инфернал отбил атаку, поставив перед собой полупрозрачный щит, прогнувшийся под ударом Тьмы, и тут же взмахнул рукой. Удлинившейся за счет пламенеющей плетки – легко рассекшей сразу трех прыгавших к нему вверх по скамьям трибун гуркхов. Пламя хлыста лорда-инфернала вдруг заметалось и опало – рядом с ним уже оказалась баньши, бросившаяся в атаку. Обнаженная и хрупкая – несмотря на свои огромные темные крылья, девушка стремительно подлетела к краснокожему демону, впиваясь в его шею мгновенно удлинившимися клыками.

Лорд-повелитель попытался отодрать от себя обретшего плоть призрака, но зубы-кинжалы баньши вырывали клочья плоти у него из шеи и плеча. Заревев – впервые подав голос, который услышал даже я, инфернал взмахнул крыльями, поднимаясь в воздух. Баньши по-прежнему рвала его плоть, прилипнув к нему как бойцовая собака.

Но демон и не думал сдаваться. Руки его превратились в чистое пламя, и он обхватил прилипшую к нему баньши. Теперь уже ярящаяся девушка – близнец моей ангел-хранительницы заверещала от боли, сжигаемая всепоглощающим пламенем.

В этот момент в инфернала ударила вторая темная стрела – от которой лорд-повелитель заслонился горящим призраком. Попадание превратило баньши в обугленный остов, Тьма и Пламя рванулись взрывом, столкнувшись, а отскочивший инфернал расправил крылья. Одно из них я и рубанул в этот момент, потому что за три перемещения телепортацией оказался совсем рядом.

Материализовавшись над головой лорда-инфернала, делая сальто назад, я извернулся и рубанул изо всех сил по костяному основанию крыла, торчавшему из спины. Перерубить не смог, но сделал это очень вовремя – как раз в тот момент, когда инфернал взмахнул крыльями, чтобы подняться еще выше. На моих глазах сила взмаха вывернула из его спины подрубленные мною кости, из порванного крыла веером хлынула оранжевая – как раскаленная лава, кровь.

Высший демон, который в этот момент намеревался было взлететь, неожиданно остался с одним крылом и закрутился на месте, словно оставшийся без хвостовой балки вертолет. На всякий случай я отбросил кукри в сторону, максимально удаляясь прочь. Не зря – даже телепортировавшись на десяток метров, почувствовал на лице адский жар.

Взъярившийся лорд-инфернал взмахнул руками, окружая себя пламенеющим щитом, в который – судя по ярким синим вспышкам, сейчас били магические пули гуркхов. Пикирующий, лишенный крыла демон между тем камнем рухнул вниз, на самый край арены. Несколько бесстрашных горцев сразу попытались его атаковать, но невысокие фигурки разметало по сторонам, разбросав как сломанных оловянных солдатиков.

Сэр Галлахер также очень вовремя отпрыгнул, меняя позицию – потому что демон сдаваться не собирался. Лишенный крыла, он в несколько прыжков оказался рядом с английским профессором, попытавшись банально ударить его пламенеющими когтями.

В тот момент, когда удар инфернала просвистел мимо убравшегося с пути профессора, сверху рухнул Василий, в своем демоническом обличье волка с драконьими крыльями. Клыками и когтями Вася вцепился во второе крыло инфернала, отрывая его с видимой легкостью – как у большой мухи вырвал. Но легкость была обманчива – потому что мой подчиненный демон быстро и вовремя отскочил, избегая ударов когтей. Объявшие кисть языки демонического пламени стремительно метнулись вслед отпрыгнувшему Василию, но сразу сверху упал темный клинок – это профессор оказался рядом, отсекая инферналу руку.

Сразу в тело потерявшего щит и концентрацию лорда-повелителя ударил с десяток магических пуль, взрываясь голубыми вспышками и оставляя на коричневой коже светящиеся голубым неоном язвы глубоких ран.

Инфернал, несомненно, был побежден, но все еще предельно опасен – как вытащенная на палубу крупная акула. И соблюдающий осторожность сэр Галлахер отрубил демону вторую руку, а одновременно с этим приземлившийся сверху Вася ударом лапами пришпилил инфернала к песку арены.

Тело лорда-повелителя демонического пламени забилось, расплескивая раскаленную кровь, но мой демон в обличии волка с драконьими крыльями держал противника крепко, все сильнее вдавливая его в песок. Оставшиеся в живых гуркхи в это время зачищали арену – ни бурбоны, ни гиены серьезными противниками для горцев в усиленной магией экипировке не являлись.

Осматриваясь по сторонам, я сделал шаг. Второй. И почувствовал, что что-то со мной не так. Кроме звенящей тишины контузии, присутствовало смутное чувство, что не все в порядке с организмом. Нога не хотела сгибаться – понял вдруг я и опустил взгляд. И тут же поднял, потому что смотреть на такую рану было очень неприятно. Но хотя бы идти могу, пусть и приволакивая ногу.

Боли, кстати, не было совсем – словно мозг пока не дал команду сообщать о серьезной ране, чтобы дать мне возможность быстро бегать и высоко прыгать, чтобы сохранить себе жизнь.

– Артур! У нас мало времени, – прозвучал в голове ставший привычно мерзким голос английского профессора.

Только сейчас я осознал, что ощущаю вокруг мысли и эмоции своих товарищей по команде – вспоминая звучавшие только что голоса Валеры и Эльвиры. Также понял, что давно слышу и сэра Галлахера, который обращался ко мне при помощи мыслеречи уже не первый раз.

– Что? – вслух произнес я, все еще не слыша себя.

– По справедливости, его смерть принадлежит тебе. Но моя обязанность тебя предупредить, что это слишком опасно, – вновь зазвучал в голове голос сэра Галлахера. – Слишком опасно, – повторил профессор для убедительности.

– Ты вряд ли в таком состоянии сможешь справиться с его силой, мой господин, – следом в голове раздался и шелестящий голос моего демона-хранителя.

Несколько секунд я смотрел на извивающегося под пятой Василия лорда – повелителя демонического пламени. Демона с отрубленными крыльями, руками и многочисленными ранами от магических пуль – который и в таком состоянии, как оказывается, является для меня призом, который не могу забрать.

Причем забрать, как сказал сэр Галлахер, именно по справедливости – все же три копья демонического пламени демон потратил на меня, а баньши и Василий, как ни крути, сделали большую часть работы по его нейтрализации.

Думая об этом, краем глаза я видел и гуркхов. Закончив с остатками шушеры в виде бурбонов и гиен, горцы собирали тела своих погибших товарищей. Погибших для того, чтобы спасти и вытащить меня и моих спутников из пекла нижнего мира.

Не скрою, меня манил кусок, который я могу сейчас откусить – убив инфернала и заимев шанс на часть его знаний и способностей. Но, что прискорбно, я к этому совершенно не готов и этот кусок сейчас слишком велик. Велик настолько, что он сам легко может меня откусить – как раз тот случай, когда до самого конца не понять, кто здесь выступает в роли охотника, а кто по плану жертва.

И по уму мне бы необходимо уступить право на смерть лорда-повелителя сэру Галлахеру. Но я же тогда спать спокойно никогда не смогу – зная, что мог попробовать сорвать большой куш. Мог попробовать, и не сделал этого.

«Если вечным сном не заснешь», – разумно подсказал внутренний голос.

– Минуту, – произнес я вслух, наверное, очень громко, потому что все еще себя не слышал. И, развернувшись, похромал по зрительским скамьям к месту гибели баньши, благо тут было недалеко.

– Артур, у нас мало времени! – вполне обычным, без мерзких язвительных ноток, голосом произнес мне вслед сэр Галлахер.

– Сорок секунд, – благосклонно уменьшил я время, вновь не услышав себя.

Останки призрачной девушки превратились в серебристые, с черными кляксами лужицы раскаленного металла. Испарявшегося – я заметил над ними легкую серебряную дымку.

Разлилось расплавленное серебро совсем недалеко от места, где в защитном коконе построенной еще фон Колером гексаграммы находилась Эльвира. Сибирская царевна сейчас выглядела очень плохо – часы в пекле мертвого мира даром для нее не прошли. Даже сквозь колышущуюся защитную пелену я видел ее сухие, потрескавшиеся губы, глубоко запавшие глаза и общий изможденный вид. Эльвира выглядела краше в гроб кладут, но она смогла подняться на ноги, вглядываясь в меня. Дышала широко открытым ртом – да, кислорода здесь не хватает.

Кроме Эльвиры, на ногах сейчас был только Валера. Модест сидел привалившись спиной к камню, обессилев, а вот Надежда и Илья оба лежали, не подавая признаков жизни. Она навзничь и прижимая руки к груди, словно пыталась от чего-то защититься, а он ничком, безвольно вытянув руки вдоль тела. Все это я заметил краем глаза, присев рядом с оплавившимся – от останков баньши, камнем. И положил открытую ладонь прямо в серебро раскаленного металла.

Призрачная девушка – близнец матери Олега, когда мы переходили границы миров, была моей частью – я прекрасно помнил вспышку боли рвущейся плоти, когда она бросилась в атаку, отделяясь от меня. Да, кожа у меня осталась цела, но баньши, созданная моей ангелом-хранительницей, совершенно точно стала частью моей астральной проекции. И оттого, что в этом мертвом мире физическая и астральная оболочка едины, мне было так больно, когда баньши начала действовать самостоятельно.

Моя догадка оказалось верной – предсказуемо, серебряный металл останков призрачной девушки впитался в мою кожу, как вода в губку, наполняя тело жизненной энергией. Не только энергией, но и бодростью духа – я словно армейского стимулятора вкатил конскую дозу, заполнившего меня невиданной эйфорией гордости победы и желанием продолжать боевые действия. Едва удержался от того, чтобы не крикнуть небесам подогнать мне еще парочку лордов-повелителей.

Несмотря на прилив сил, слух не вернулся. А вот нога начала вполне нормально сгибаться. Специально я на нее не смотрел, чтобы не расстраиваться – очень уж там неприятная рана была. Но мельком заметил, что вроде бы кровавая мешанина исчезла, оставив только рваную ткань формы инквизитора.

Вернулся я к распростертому ничком инферналу очень быстро, прыгая по ступеням скамеек. Последним прыжком преодолев сразу несколько. После спрыгнул с бортика ограждения на песок арены и подошел ближе к агонизирующему инферналу.

Сэр Галлахер вновь напоминал вышедшего на прогулку в осенний английский лес пожилого и немного смешного аристократа. Только побледневшая кожа и остатки Тьмы в глазах показывали, что профессор совсем недавно прилагал максимальные психоэмоциональные усилия при плетении и заклинании конструктов. Одна темная стрела чего стоит.

Коротко глянув в возвращающиеся в нормальный вид глаза сэра Галлахера, я вытянул руку, заставляя материализоваться в ладони клинок кукри. Подбросил его и поймал обратным хватом, а потом перехватил нож обеими руками. Подмигнув английскому одержимому, я резко опустился коленом на шею умирающего демона-инфернала.

Чувство эйфории и бурлящая сила меня никак не отпускали – хотелось петь, танцевать и одновременно раскладывать врагов штабелями.

– Вы сказали, что это может быть опасно для меня? – уже понемногу различая свой голос, поинтересовался я, сначала глянув в желтые глаза Василия, все еще придерживающего слабеющего лорда-демона, а после переведя взгляд на сэра Галлахера.

Ни профессор, ни демон мне ничего не ответили. И я снова заговорил, коленом еще сильнее вжав шею демона в песок.

– Когда эта тварь еще только под стол пешком ходила, я, лорд Артур, убил великого лорда-повелителя Рагнароса, служившего древним богам. И вы хотите сказать, что эта грязь из-под ногтей может быть опасна для меня?!

По эмоциям английского профессора я понял, что он предельно поражен моими словами. Потому что понял – я не вру.

Параллельно, по своим эмоциям, я понял, что охватившая меня эйфория сейчас может оказаться явно лишней, мешающей принять взвешенное решение и откровенно вредной для здоровья. Да, я не соврал – действительно убивал смертоносного огненного лорда-повелителя Рагнароса. Только делал это, во-первых, не в одиночку, а в составе многочисленного рейда; во-вторых, что, наверное, тоже немаловажно, происходило это в компьютерной онлайн-игре.

Еще остатками холодного разума на задворках сознания я осознал, что, возможно, сейчас совершаю серьезную ошибку. Но время назад уже было не отмотать – кукри опустился вниз, раскалывая череп агонизирующего лорда – повелителя демонического пламени.

Глава 11

Татьяна Николаевна всхлипнула. Пытаясь удержать непрошеные слезы, она глубоко вздохнула, ощущая, как трепещет грудь. Выдохнув, она попыталась сглотнуть вставший в горле комок. Не получилось – шею словно висельной петлей перехватило, а мышцы просто отказывали повиноваться.

Открыв рот, глубоко и часто задышав, Татьяна Николаевна попробовала все же прийти в себя и вернуть контроль над собственным телом. Чуть погодя сглотнуть все же получилось, после чего по всему телу прошел морозный озноб, а плечи невольно передернуло. Пальцы начали ощутимо подрагивать, но руки, несмотря на сковывающий исподволь страх, все же слушались.

Немного вернув самообладание, Татьяна Николаевна снова принялась раз за разом отклонять входящие запросы на видеосвязь. Отправляя в ответ дежурную шаблонную отписку, что, ввиду обстоятельств непреодолимой силы, ответить на вызов не может, а свяжется с адресантом позже. Заместитель директора при этом необычайно остро чувствовала, что каждое входящее сообщение приближает ее к развязке, какой бы она ни была.

Вместе с тем с поднимающимся на краю сознания чувством внутреннего удовлетворения Татьяна Николаевна видела, что госпожа Жарова до сих пор находится вне зоны устойчивой связи. Экстраординарная ситуация, потому что, даже будучи в отпуске, не в командировке, фигура такого плана должна быть постоянно в зоне доступа, двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.

Татьяна Николаевна, глядя на неактивную иконку аватара Марьяны Альбертовны, благодарила бога за это. Потому что отсутствие на связи директора гимназии, будучи правильно использовано, открывало для Татьяны Николаевны просто необычайно широкое окно возможностей – как в данной ситуации, так и в далекой перспективе. Впрочем, благодаря бога за столь серьезную удачу, понемногу заместитель директора догадывалась – скорее всего, дело здесь вовсе не в высших силах.

Умом она обделена не была и понимала, что объяснений причин этого существует всего два очевидных варианта. Первый: Марьяна Альбертовна знала, что вчера вечером практическое занятие по Славянскому язычеству у барона фон Колера должно пойти не по плану. Разумом верить в это Татьяна Николаевна отказывалась, но как имеющий право на жизнь вариант в уме держала. Более же вероятной догадкой ей казалось, что руку здесь приложил этот наглый самонадеянный подросток с холодным взглядом голубых глаз. Которого она с самого знакомства, с первой же их встречи в кабинете директора запомнила и невзлюбила.

В тот день, еще в Елисаветграде, она ждала Артура Волкова на прием вместе с директором, Марьяной Альбертовной. Он же, зайдя в кабинет, даже не бросил на нее ни единого взгляда – вероятно, не почувствовав владеющего дара и приняв ее за обычного секретаря. Отнесся к ней как к пустому месту, банально не обратив даже тени внимания.

Подобного Татьяна Николаевна никак не могла простить. Несмотря на неспособность к магическим искусствам, она обладала действительно серьезными связями в губернии и, соответственно, немалым влиянием в гимназии. Никто, кроме, может быть, Разумовских, не смел каким-либо образом высказать ей пренебрежение оттого, что она не владеющая.

Да и юные Разумовские, обучавшиеся в гимназии в Елисаветграде, относились к заместителю директора вполне ровно, поддерживая обычные рабочие отношения. И только этот наглый и неотесанный калифорнийский варвар всем своим видом показывал, что ему абсолютно плевать на всех. На всех в общем и на нее, Татьяну Николаевну, в частности.

Особенно явно это проявилось во время их единственной беседы, когда она попыталась отчитать его за посещение занятий без назначенного ординарца. Так и в тот раз он отнесся к ней как к назойливой девочке-администратору, походя отбрив и даже не обратив на это внимания.

После этого случая дежурная неприязнь к этому невысокому и худощавому голубоглазому пареньку у Татьяны Николаевны перешла в стойкое злое раздражение. С того момента она постоянно искала, как бы его можно зацепить и поставить на место. Но после начала суеты с переездом подобных возможностей все никак не представлялось. И вот сейчас он сам к ней пришел – да еще каким образом!

Мысли об Артуре Волкове помогли Татьяне Николаевне немного отвлечься от напряжения момента. И сейчас она решила – если останется на свободе после всей этой карусели, теперь уже, обладая подобными знаниям о Волкове, шанса его зацепить она никак не упустит и сделает она…

Смутно формирующаяся идея мелькнула и исчезла, будто и не было, после того, как на экране возникло очередное входящее сообщение, своим приоритетом затмив все остальные. Этот запрос проигнорировать было никак нельзя, отправив дежурный ответ.

Соединения ждал тайный советник граф Александр Александрович Безбородко, совсем недавно назначенный генерал-губернатором Бессарабской губернии. Не ответить ему Татьяна Николаевна не могла, но, только потянувшись к интерактивной кнопке приема вызова, она задумалась о том, почему именно тайный советник в четыре часа утра интересуется причиной инициации чрезвычайного специального протокола.

Вздохнув и задержав дыхание, подрагивающими пальцами заместитель директора ответила на входящий вызов. И взглянула в глаза графу Александру Александровичу.

– Марьяна… – начал было явно взволнованный тайный советник, но осекся на полуслове.

– Марьяна Альбертовна улетела в Пермь на конференцию по передовым образовательным технологиям и внедрению генетических программ, – отчеканила Татьяна Николаевна, возблагодарив бога за столь длинные слова, которые можно произносить, оттягивая время по-настоящему неудобных вопросов.

– Представьтесь, – бросил граф еще до того, как заместитель директора закончила фразу.

– Зорина Татьяна Николаевна, заместитель директора императорской гимназии имена барона Александра Витгефта.

– Что у вас произошло? – снова спросил Безбородко, не дожидаясь окончания длинной фразы.

– Ваше сиятельство, я не могу комментировать и разглашать детали происходящего без дозволения руководства, – произнесла Татьяна Николаевна. При этом она чувствовала, как с каждым последующим словом у нее садится голос.

После того как заместитель директора начала говорить, у нее возникло чувство прыжка в бездонную пропасть. И сейчас она словно стремительно летела вниз, ожидая удара о дно.

Озвученный универсальный ответ мог подойти десятку любых чиновников из самых разных ведомств, но никак не тайному советнику Собственной Е. И. В. канцелярии. Говорить ему правду Татьяна Николаевна также не могла и понимала, что сейчас, возможно, совершает самую большую ошибку в своей жизни. От осознания этого чувство неприязни к Волкову переросло в нечто близкое к ярости отчаяния. Был бы он рядом, она бы сейчас вцепилась ему в глаза ногтями. Или просто бы плюнула в лицо, напоследок.

Граф между тем блеснул глазами и едва не произнес что-то резкое. Татьяна Николаевна заранее вздрогнула, краем глаза отмечая все более многочисленные, наслаивающиеся друг на друга запросы отчетов и входящие видеозвонки. Растущие в геометрической прогрессии – стопка вызовов в отображении дополненной реальности уже напоминала колоду карт.

– Это все Волков? – неожиданно спросил тайный советник.

– Ваше сиятельство, я не могу комментировать и разглашать детали происходящего без дозволения руководства, – во второй раз произносить эту фразу, отказывая в информации графу, который считался одним из влиятельнейших людей Юга России, было гораздо легче.

– Ты хоть моргни два раза, если это он, – огорошив, быстро произнес Безбородко.

Татьяна Николаевна была настолько ошеломлена услышанным, что непроизвольно моргнула два раза. И еще два раза.

– Все живы? – тут же задал следующий вопрос граф.

– Я… я н-не знаю, – уже не в силах справиться с накатывающим страхом, произнесла Татьяна Николаевна, чувствуя, что дно пропасти в стремительном полете все ближе.

– Так узнай! – повысил голос Безбородко. Его негромкий выкрик стеганул по ушам так сильно, что Татьяна Николаевна вздрогнула и, не осознавая, что делает, попыталась вскочить. Каблук подломился, нога подогнулась, и, пытаясь удержать равновесие, она больно ударилась локтем о край стола. Так сильно, что руку мгновенно пронзило нестерпимой болью до плеча.

– Быстро! – подогнал ее тайный советник. – Как только узнаешь, сразу же свяжись со мной. Остальные запросы игнорируй, от кого бы они ни были, мой секретарь сейчас настроит тебе выделенку.

Кивнув, Татьяна Николаевна выскочила из кабинета. Уже в коридоре она сбросила с ноги туфлю со сломанным каблуком, и также на бегу сняла вторую. Шлепая босыми ногами по паркету, заместитель директора побежала по лестнице.

Сбегая по ступенькам последнего пролета, она увидела в дополненной реальности вызов на личный терминал. Ответила, понимая, что указание тайного советника проигнорировать никак не может. И также понимая, что, если Безбородко и Волков находятся по разные стороны стола в этой странной игре, ей без вариантов конец.

Запрыгнув в криво припаркованную у главного крыльца машину, Татьяна Николаевна рванула с места, выезжая прямо на пешеходную дорожку.

Чтобы узнать о том, что происходит на Малой арене, единственным вариантом сейчас было физически добраться туда, потому что после инициации протокола все системы слежения были отключены. Более того, поднятая по тревоге охрана гимназии и дежурная смена стихийных одаренных пятого курса уже заняли места на оборудованных позициях по периметру Малой арены, в готовности никого не впускать и никого не выпускать.

Специальный чрезвычайный протокол в гимназии применялся до этого всего лишь в двух случаях, произошедших больше чем четверть века назад. И каждый раз проблемы случались на «практических занятиях по Славянскому язычеству».

Сама Татьяна Николаевна до этого слышала истории о прорывах темных сил и спасении (или гибели) одержимых, но это все для нее было из разряда мифических городских легенд и анекдотов, никак не воспринимаясь всерьез. Что-то совершенно далекое и чуждое, как кратеры и моря на Луне. Но именно сейчас Татьяна Николаевна неожиданно ощутила присутствие всего этого ставшего реальным ужаса рядом с собой – в особенности вспоминая заполненный Тьмою взгляд Волкова.

В этот момент перед ее глазами появилось экстренное сообщение. Гласившее, что на закрытую после инициации протокола территорию гимназии совершено несанкционированное проникновение. Остановить нарушителя не удалось, на требование остановиться он не реагирует – вскользь мазнув глазами по тексту, увидела Татьяна Николаевна. И тут же, рядом с мигающим красным оповещением, висела личная идентификационная карта нарушителя: к Малой арене приближалась слушатель третьего года обучения княжна Анастасия Юсупова-Штейнберг.

Огонь на поражение служба охраны гимназии не открывала, как и не использовали магические способности дежурные одаренные – ждали подтверждения от Татьяны Николаевны, которая сейчас на территории гимназии была главной. Подтверждения заместитель директора давать не стала. Несколько секунд, и Анастасия Юсупова-Штейнберг уже вышла из зоны прямой видимости занявших позиции бойцов охраны.

Татьяна Николаевна, которая отвлеклась на экстренное оповещение и противный писк зуммера, со всем этим пропустила нужный поворот. Ее спорткар, вывернув сразу несколько ровно подстриженных кустов, выскочил с гравийной пешеходной дорожки и, сметая элементы ландшафтного дизайна, понесся к Малой арене напрямую.

Не сдерживая ругательств, Татьяна Николаевна крутила руль, стараясь избежать столкновений с голыми березами – и у нее почти получилось. Лишь одно дерево она не пропустила, зацепив боком, вмяв дверь и заднее крыло. Одновременно с этим ее машина пересекла линию невидимой зоны отчуждения у Малой арены.

Пересекла беспрепятственно – статус позволял. Никто другой из находящихся в гимназии здесь и сейчас права приближаться к Малой арене не имел. Как и права ее покидать – Татьяна Николаевна отдавала себе отчет в рисках посещения территории. Но запрос ожидающего на линии графа Безбородко – это тот фактор, который помогает игнорировать возможный вред здоровью и даже жизни.

Пролетев последние несколько сот метров по газону, оставляя на промерзлой пожухлой траве следы колес, искореженный красный автомобиль затормозил прямо у входа на арену. Татьяна Николаевна выскочила из машины и устремилась в здание, спиной чувствуя направленные на себя взгляды одаренных и вооруженной охраны гимназии.

Забежав в холл, Татьяна Николаевна бегом преодолела одиннадцать пролетов лестницы, ведущей вниз, к площадке арены. То, что здесь не все в порядке, она поняла сразу – снизу слышались истошные крики. Нет, даже вопли – настолько сильные, что издающий их вряд ли сможет завтра говорить даже шепотом.

– Holy fucking shit! – оборвав бессвязный вопль, визгливо заорал чернокожий ординарец Волкова, охваченный паническим страхом.

Сейчас он пытался подняться на ноги и как можно быстрее убежать прочь. Но так как пытался сделать это – подняться и убежать – одновременно, получалось у него не очень хорошо.

Татьяна Николаевна лишь мазнула взглядом, отпечатав в мозгу картинку, как Василий-Ндабанинга, не прекращая богохульствовать на смеси английского и африкаанс, толкается ногами, руками, падает и словно получившая разряд электрического тока гигантская гусеница передвигается прочь от центра арены. И пытался ординарец Волкова удалиться как можно дальше от того места, где сейчас поднимался на ноги барон Максимилиан Иванович фон Колер.

Сам профессор выглядел очень плохо. Волосы всклочены, на месте нижней челюсти видна подсохшая мешанина плоти и раздробленных костей, сквозь дыры в пиджаке проглядывают оголенные ребра, а остатки одежды прибиты красноватой пылью, словно фон Колера долго валяли по полу. Причем валяли прямо здесь – на синтетическом покрытии площадки Татьяна Николаевна заметила россыпи булыжников и красного песка, словно здесь кто-то высыпал и раскидал целый самосвал крошащихся каменных обломков.

– Валера! – вдруг пронзительно закричала Эльвира Зарипова. Она сейчас стояла на коленях рядом с бившимся словно в эпилептическом припадке Волковым – Татьяна Николаевна видела только его высокие ботинки, но узнала их. Форменная обувь полевой экипировки ЧВК инквизиторов, которую Волков зачем-то нацепил на себя и в которой был во время визита к ней.

Рядом с девицей Зариповой на коленях рядом с Волковым сидела нарушитель – княжна Юсупова-Штейнберг, которая сейчас зачем-то его морозила. Даже отсюда Татьяна Николаевна слышала ледяной треск и видела голубые всполохи, окружавшие фигуру Юсуповой-Штейнберг. А еще слышала шипение – словно раскаленная лава встретилась с морем. И все это происходило на фоне непрекращающихся воплей ординарца Волкова.

Только сейчас Татьяна Николаевна заметила остальных гимназистов – постоянный оруженосец Зариповой Модест стоял поодаль на четвереньках и силился подняться. Еще дальше, среди обломков булыжников и каменной пыли на полу были распростерты Надежда Кудашова и Илья Агаев. Оба они начинали понемногу шевелиться.

И у всех присутствующих, кроме княжны Юсуповой-Штейнберг, форма была в красноватой пыли. Словно они все валялись по полу вместе с профессором бароном фон Колером. Который, кстати, уже поднялся на ноги и руками пытался вернуть на место сбитую в сторону нижнюю челюсть.