Северное Сияние. Том 1

Все эти мысли промелькнули у меня за ту секунду, что из-под пелены Тьмы я смотрел на испуганную женщину напротив. С силой зажмурившись, усилием заставив Тьму отступить, я глянул на собеседницу уже обычным взглядом.

– Предельная откровенность, Татьяна Николаевна, – одно из условий нашего сотрудничества с моей стороны. Помните об этом.

Кивнув понемногу приходящей в себя женщине, я выскочил из машины и побежал к высокому забору. Разгоняясь сам и разгоняя физические возможности. Позади громко взвизгнула резина – спорткар тронулся с места и полетел к главным воротам гимназии.

Я на него уже не обращал внимания – все идет, как идет, маховик запущен. Стрелой пробежав в тени стен корпусов, миновал небольшую аллею и оказался совсем рядом со входом в Малую арену. Здесь, под прикрытием полога, расположились восемнадцать гуркхов и сэр Галлахер.

Когда пересек границу пелены, остановился и осмотрелся. Даже замер, потому что вид бойцов вызвал у меня неподдельный интерес. Непальцы были облачены в… наверное, это можно было бы назвать вполне обычными доспехами. По виду экипировка горцев напоминала боевые костюмы по типу Шевалье, но никаких высоких технологий, кроме разве что композитных защитных материалов, в них не использовалось.

И это значит, что в бой в нижнем мире придется идти практически по старинке – подумал я, едва оценил красивые, эргономичные, но все же вполне обычные доспехи. При взгляде на которые у меня возникла памятная ассоциация с рангами одаренных и их большими сосульками. Это к тому, что, встреться гуркхи в чистом поле с упакованными рыцарями века тринадцатого, прикрываемыми арбалетчиками, особого преимущества – несмотря на восемь сотен отделяющих лет, не получили бы. Потому что из оружия горцы также имели довольно простой набор, применявшийся в начале двадцатого века: у гуркхов в наличии было по два кукри – один стандартный, один увеличенный, и на каждого дробовик с коробчатыми магазинами.

Думаю, даже психологического преимущества перед рыцарями горцы бы не получили – один их вид в этой броне напоминает демонов преисподней. И несмотря на пугающий грохот дробовиков, рыцари – будь это братья тамплиеры или госпитальеры, наверняка бы смело пошли в атаку на сатанинские отродья, воодушевляя себя боевыми кличами во славу Господа. И на гуркхов в таком случае я бы не поставил. Вернее, может, и поставил бы, но без железной уверенности.

При мыслях о схватке рыцарей и гуркхов невольно хмыкнул, представив подобную картину. Но едва составил впечатление о боевой эффективности гуркхов, через пару мгновений присмотрелся к горцам внимательнее. Понемногу понимая, что мог ошибиться: в окружающей темноте видел все в серых тонах, поэтому не сразу заметил легкое голубоватое сияние, окутывающее каждый дробовик.

Ух ты, стихийно усиленное оружие. Еще и накачанное энергией столь серьезно, что я с подобным раньше даже на картинках лекций не встречался. Причем выбор горцев в пользу дробовиков, а не автоматического оружия понятен: патроны двенадцатого калибра заряжать стихийной силой легче и дешевле, а на близких дистанциях они гораздо более сердиты.

Уверившись, что серьезно поторопился с первой оценкой экипировки горцев, я поменял спектр зрения. И сразу увидел, что и черная броня гуркхов также едва заметно мерцает, отливая красноватым золотом. Так сдержанно светятся только стихийные железные щиты, наложенные высокоранговыми магами Земли. Значит, не только оружие, но и доспехи горцев далеко не просто красиво-эргономичная броня, а гораздо более серьезная защита.

Да, никакие девайсы и передовые достижения прогресса в нижний мир штурмовики с собой не брали, и наверняка этому были причины. Зато магией каждый непалец был усилен так, что никакому бойцу высокотехнологичной корпоративной армии не снилось. Причем усилена не только экипировка – в темноте ведь я не сразу заметил, какие у горцев глаза.

Заметил не сразу потому, что изначально мое появление удивления не вызвало. Ни один гуркха на меня даже взгляд заинтересованный не бросил. Сейчас же, пройдя ближе к устроившемуся под кустом сэру Галлахеру, я бросил взгляд на нескольких бойцов, случайно заглянув им в глаза. И серьезно удивился, едва сдержав просящееся на язык восклицание: белки глаз у горцев были черные, полностью заполненные Тьмой, а вот радужка белесая, как негатив, с черным вертикальным зрачком.

Профессор темных искусств, в отличие от экипированных на все деньги гуркхов, был в своем прогулочном костюме. Только пальто сверху накинул и на шею повязал кашемировый шарф, периодически зябко поеживаясь. Холодновато, да, я просто со всей этой беготней даже внимания не обращаю. Минус десять точно есть, а земля еще снегом не покрыта. Хорошо хоть ветра нет.

Не поднимая на меня глаз, профессор смотрел в ассистант, где бежали секунды, приближаясь к контрольной отсечке времени. Для того чтобы задействовать чрезвычайный специальный протокол, Татьяне Николаевне оставалось четыре минуты.

Это время мне скучать не пришлось – каждая секунда падала каплей воды на раскаленное масло, отпечатываясь в сознании. Через минуту поступило сразу несколько докладов от Элимелеха, который сообщил родственникам Валеры и Эльвиры о чрезвычайной ситуации. Чуть погодя я увидел оповещение и на экране ассистанта сэра Галлахера о доставленном сообщении. Отправленном в Русское Географическое общество – присмотревшись, сумел прочитать и организацию адресата. Ну да, если освоением новых миров у британцев традиционно занимается частная компания купцов-путешественников, то у русских к этому также традиционно привлекли императорское ведомство.

Несмотря на то, что секунды капали мучительно медленно, четыре минуты прошли невероятно быстро. Совсем скоро коротко пропищал зуммер оповещения таймера. Периметр Малой арены при этом на схеме в ассистанте английского профессора остался подсвеченным красным.

Сэр Галлахер поднял взгляд сразу после прозвучавшего сигнала. Посмотрел он с откровенным пренебрежением, высказав взглядом все, что думает о предложенном мною плане обходного маневра. Бросив на меня столь уничижительный взгляд, профессор уже занес руку, чтобы отдать команду вышедшей на позицию группе прорыва с тяжелым оружием, но я остановил его окликом.

– Стойте! Пять секунд, – пояснил я в ответ на недоумевающий взгляд из-под кустистых бровей.

Пять. Четыре. Три. Два. Один.

Пять секунд прошли очень быстро. А периметр щитов Малой арены все еще оставался красным.

– Стойте-стойте-стойте, – прошептал я, чувствуя ощущение полнейшей безнадеги.

Сэр Уильям Джон нахмурился. Сейчас малейшее промедление могло поставить крест на всей операции – потому что совсем скоро, если Татьяна Николаевна уже подняла тревогу, здесь могут оказаться морские пехотинцы Северной флотилии или лейб-егеря Финляндского полка. Что морская пехота, что егеря в Русской императорской армии выполняют задачи, которыми занимается ССпН в Армии Конфедерации, поэтому не думаю, что даже упакованные магией гуркхи смогут оказать им серьезное сопротивление.

Ошибся я в Татьяне Николаевне – горько подумал, уже собираясь согласиться с началом атаки. Только подумал, как в этот момент красная рамка периметра Малой арены мигнула и исчезла. Показывая, что защита снята, а Татьяна Николаевна все же выполнила свою часть неожиданного для нее договора.

Глава 10

– Вперед-вперед-вперед! – скомандовал офицер горцев, и отряд гуркхов рванулся с места, нагоняя время. Разделенные на тройки, восемнадцать бойцов двигались удивительно слаженно, напоминая единый организм. Они перемещались стремительно, словно адская черная многоножка, к которой лучше близко не приближаться.

Сэр Галлахер в это время как стоял, так и исчез из моего поля зрения. Для того чтобы примерно определить его местонахождение, мне пришлось войти в скольжение. Только так я смог увидеть легкий размытый силуэт профессора, который опередил гуркхов.

Следуя за бегущими горцами, я заскочил в холл Малой арены. К лифтам направляться никто и не думал – через одиннадцать пролетов лестницы спустились вниз ножками, прыгая через ступени. В процессе гуркхи не потеряли слаженного единения и, несмотря на рваное перемещение, так и казались одним организмом. Даже акробаты цирка Дю Солей не могли бы сравниться слаженностью с заряженными на бой с нечистью нижнего мира горцами.

У двери, ведущей на саму арену, первым оказался сэр Галлахер. Выглядел профессор – в моменты, когда можно было его заметить, привычно вальяжно. Он не утруждал себя бегом, а передвигался словно вспышками – исчезая в одном месте пространства и появляясь в другом, двигаясь при этом лениво-неторопливо.

В распахнутую профессором дверь стремительной черной змеей втекли гуркхи. Когда я забежал следом, горцы уже разделились; словно многочисленные щупальца осьминога, спускаясь по проходам и перепрыгивая по скамьям, бойцы рассредоточились по всей трибуне.

Гуркхов всего было восемнадцать человек, шесть троек. Которые сейчас расположились по периметру ограждения арены, не выходя на синтетическое покрытие площадки. На котором я заметил темно-серые линии, оставшиеся от созданного фон Колером Щита Давида. Одна из вершин гексаграммы, моя, знакомо была неправильной формы, с нарушенной геометрией. В центре звезды виднелись черные – словно от мазута, пятна убившей фон Колера Тьмы.

И в центре шестиугольной звезды уже стоял сэр Галлахер. Профессор сейчас работал невероятно быстро, без малейшей задержки – у его ног уже клубилась мглистая пелена, а кисти рук окутала темная дымка.

Спустившись вниз, я подошел ближе. И еще ближе. По взгляду сэра Галлахера встал в центре неправильной, незаконченной вершины гексаграммы. Едва я занял свое старое место, как профессор приостановился в плетении, словно поставив создание конструкта на паузу.

Глядя на меня, он заговорил вполне обычным голосом, в котором не было ни следа предвзятости.

– Молодой человек, в крепости нас с вами наверняка ждут. За то время, пока вы организовывали безопасную деактивацию периметра, я успел пообщаться с нашими союзными проводниками с той стороны. Могу сообщить, что нарушение истинного Темного пакта не подтвердилось и произошедшее в крепости есть несанкционированная атака. Самодеятельность со стороны, предполагаю, человечества, а отнюдь не орды демонов. Поэтому вряд ли встречать нас будет больше тварей, чем вы видели в первый раз. Но они будут подготовлены к тому, что мы придем. И, еще раз повторю, они нас сейчас ждут с нетерпением.

За то время, пока сэр Галлахер говорил, все гуркхи попрыгали на арену и сгрудились за его спиной тесной группой в виде клина. Профессор между тем продолжал.

– Чтобы мы переместились прямо по следу конструкта Максимилиана, вы должны остаться на своем месте. В одиночестве. Мы будем здесь и появимся в яме арены, так что в первые секунды помочь вам не сможем. У меня к вам большая просьба – попробуйте выжить. Приложите к этому все усилия. Бегите, телепортируйтесь, но заклинаю вас: ни в коем случае не пытайтесь геройствовать!

По мере того, как сэр Галлахер говорил, я все больше осознавал, в какую авантюру с возвращением ввязался. А еще осознал, что профессор – который совсем недавно, пока я пререкался с принцессой, многозначительно рассматривал свой ноготь большого пальца, сам бы отцепил Саманту. И, судя по его тону сейчас, отцепил бы без вариантов.

То-то он так мерзко смеялся, когда принцесса вышла из комнаты вместе с дверью. И ведь только сейчас я понял, что смех был вызван не расстройством смуглянки – как я сначала подумал. Профессор смеялся надо мной, над тем, как я поторопился.

Сэр Галлахер старый и мудрый, а я молодой и глупый – иначе помалкивал бы и не вызывал гнев принцессы на себя.

Видимо, по моему взгляду профессор почувствовал, о чем я думаю, и усмехнулся. Глаза его между тем окончательно наполнились Тьмой, багровая кожа на лице еще более потемнела, и под ней поползли черные змейки вен. Совсем недавно выглядевший забавно-смешно, несмотря на всю свою надменность, краснолицый хоббит за несколько мгновений обрел пугающий вид.

Увидев, что я полностью прочувствовал всю серьезность момента, сэр Галлахер отвернулся, продолжив создание плетения. Несмотря на его действия, покрывающая пол мглистая пелена, как во время первого перемещения, наверх не поднималась.

Глядя на действия английского одержимого, я догадался, что фон Колер заклинал плетение и им пробивал реальность, а сэр Галлахер сейчас не только создавал полную копию чужого Щита Давида, но и должен был пройти в точности по его следу. Мою догадку подтвердила заминка в плетении и сосредоточенность сэра Галлахера. Который сейчас своим видом напоминал уже самый страшный кошмар из преисподней, что может явиться во сне человеку.

И в этот момент позади я почувствовал знакомую ауру.

– Рада, что ты вернулся, – вместо приветствия произнесла моя ангел-хранительница.

– Сам-то как рад, – усмехнулся я и осмотрелся, краем сознания отмечая вновь остановившийся момент времени. – Как тебя зовут? – обернулся я к девушке, задав давно волнующий вопрос.

– Где ты был и откуда вернулся? – проигнорировала она вопрос.

– Второй Инферно, крепость Карраг.

– Русские называют этот мир Муспельхейм, – кивнула девушка.

– Я думал, такие миры русские называют несколько по-другому, – не мог не прокомментировать я.

– Если ты имеешь в виду Пекло, то это совсем другой мир, – покачала головой юная собеседница. – Это Первый Инферно по классификации британцев. А сейчас расскажи кратко, что там произошло.

– Встретил инфернала, оперирующего демоническим пламенем, и пару десятков бурбонов. Смог убежать и вернуться в мир. Вот этот господин мне сейчас помогает вернуться за…

– Возвращаться опасно, – перебила меня мой ангел-хранитель.

– У меня есть выбор?

Девушка вдруг как-то загадочно усмехнулась, словно соглашаясь, что, действительно, выбора у меня нет. При этом в глаза мне она – как в нашу недавнюю встречу, не смотрела. Взгляд ее был направлен куда-то в пространство над моим плечом. А еще в ней чувствовалось… удовлетворение гордыни.

«Ах ты ж…» – едва не выругался громко и вслух я.

В очередной раз массив накопленной информации перевалил критическую массу, и я начал делать выводы, осознавая происходящее вокруг.

– Так это была атака не на меня? – невольно копируя язвительные интонации сэра Галлахера, поинтересовался я. Старался при этом говорить самым спокойным тоном, на который был способен. Одновременно с этим в сознании начали накладываться друг на друга картины. Вот Максимилиан Иванович рассказывает нам о темных искусствах:

«…Я верю в Бога. Верю, как в нечто высшее, в силу, которой подчиняются процессы нашего мира. И я верю в то, что наш бог – это весь обитаемый мир. Вся наша планета как единый организм, а мы в нем – отдельные клетки. И я верю в то, что наше предназначение как владеющих темной силой, удерживать равновесие…»

А вот Астерот, который выдернул меня в свой замок в междумирье после того, как меня в саду поместья Юсуповых-Штейнберг атаковала призванная из нижних миров тварь, которая после стала Васей:

«…Итак, равновесие. В любом поединке равных противников для того, чтобы нанести удар, ты вынужден открыться. И когда демонесса убила тебя в твоем мире, мои враги открылись, давая возможность… не контратаки, но ответных действий. Именно потому я получил возможность вмешаться, перехватив твой дух».

Голоса профессора темных искусств и князя Тьмы накладывались друг на друга – в моих воспоминаниях они говорили одновременно. И параллельно я смотрел в еще одну картинку воспоминаний, глядя в изумленное лицо сэра Галлахера. «Но твой демон, даже если это действительно Мархосиас…» – прозвучали его слова, произнесенные раздраженным и язвительным тоном. Заканчивал фразу сэр Галлахер уже на фоне картинки с Васей, который совсем недавно встречал меня в Слониме, будучи одетым точь-в-точь как Астерот.

Вася не был Василием. В том смысле, что сейчас это совсем не тот демон, который был призван для того, чтобы попытаться меня убить. Низшая тварь, быстрое обучение и необычайную сообразительность которой я связывал с поглощением ей душ убитых охранников, давным-давно была или убита, или отправлена назад. А место призванного низшего демона, это сейчас предельно ясно, занял ставленник Астерота Мархосиас. Не знаю, кто это, но, судя по удивлению сэра Галлахера и Саманты, весьма серьезная фигура в Орде демонов.

По велению… Астерота, если уж быть честным с самим собой, в мире людей меня сейчас сопровождают Элимелех и змееглазые индианки. Элитные наемники столь высокого класса, что я даже проводил параллели с приданным в усиление обычному полицейскому патрулю ударным вертолетом Ми-28НМ Ночной охотник. В мире демонов же по воле князя Тьмы рядом со мной оказался Мархосиас, который, судя по всему, не менее силен, чем танцор и змееглазые индианки. Если не более.

Но даже не это было главной догадкой нового знания. Потому что есть закон равновесия, о котором говорил Астерот. И мысль об этом, вместе с материнской гордостью девушки (ей всего девятнадцать-двадцать, и она пока не умеет хорошо скрывать эмоции), косвенно объяснила появление в крепости инфернала с бушующим в глазах демоническим пламенем. Существа, нахождение которого вызвало безмерное удивление у моих английских «друзей». Причем настолько сильное, что они даже не сразу приняли на веру мои слова с описанием этого демона.

Сами же действия инфернала-неинфернала вызвали у английского профессора обоснованные подозрения в нарушении истинного Темного пакта. И даже если атака и не была направлена на меня… Так получилось, что я играю на стороне Астерота. И появление могущественного инфернала значит, что его противник (или один из противников) смог нанести гораздо более сильный, чем ожидалось, удар. В ответ на…

– Олег там, в моем мире… убил демонессу? – спросил я юную девушку, глядя в ее прозрачные глаза. – И ты ему в этом помогла?

Она не ответила. Просто смотрела на меня, не меняя выражения лица. Хотя в глубине взгляда я видел гордость и удовлетворение, которые она все же никак не могла скрыть.

Невесело усмехнувшись, я только зло покачал головой, осознавая, как меня только что прокатили. Но, с другой стороны, несмотря на злое раздражение, сам испытал чувства, похожие на эмоции девушки передо мной. Потому что часть души подростка, вместе с его знаниями, здесь стала частью моей души. Наверняка и часть моей души, оставшаяся там, вместе с моими знаниями, аналогично стала частью его души. И информацию о гибели убившей меня демонессы, не скрою, узнать было приятно.

Но все равно, мне хотелось сказать что-то резкое и обидное, чтобы собеседница напротив прочувствовала все то, что я думаю о тех, кто меня использует втемную.

– Не надо, – покачала головой девушка. – Я не соврала, когда сказала, что эта атака была не на тебя. И без моего вмешательства вы все были обречены. Даже без участия в экзекуции лорда – повелителя пламени.

– Лорда-повелителя? – невольно переспросил я, уточняя именование инфернала, который оказался не обычным инферналом.

– Да, – просто кивнула девушка. – И сейчас он тебя ждет.

– Это знание может что-то изменить?

– Ты можешь быть более осторожен, – произнесла собеседница. – Просто предоставь разобраться с ним твоим спутникам. Не ввязывайся в бой, останься в стороне.

– Или? – поинтересовался я, чувствуя недоговоренность. Спрашивать не стал, но нутром чувствовал – если я не буду ввязывать в бой, я могу что-то… не потерять, скорее упустить. Или не найти.

– Или я смогу тебе помочь, – произнесла моя ангел-хранительница. – Но это будет мне дорого стоить, и минимум месяц я не смогу наблюдать и охранять тебя в мире Изнанки.

– Значит, проживу месяц без рисков в Изнанке, – принял я решение после недолгого раздумья.

– Хорошо, – кивнула девушка.

Шагнув вперед, она оказалась совсем рядом. Мягко взяв за руки, развернула лицом к рваному проему в защитной конструкции, плавным движением встав за моей спиной.

– Так как тебя зовут? – снова спросил я, пытаясь обернуться. Но не удалось – маленькая ладошка легла на мое лицо, отворачивая в сторону.

– Ты скоро сам это узнаешь, – прошептала девушка.

Грудью она прислонилась к моей спине совсем вплотную, мягко положив свои руки на мои. Повинуясь ее легким, но уверенным и сильным движениям, я немного поменял позу. При этом мои действия сейчас стали ее действиями, а мое тело теперь полностью принадлежало и ей тоже. Чувствовал я, что могу и прекратить это – стоит только захотеть. Но делать этого, конечно же, не стал. Кроме того, через мгновение поймал себя на мысли, что, повинуясь импульсам ангел-хранительницы, двигаюсь сейчас с пластикой исполняющего главную партию в балете танцора. Без прыжков и прочих пируэтов; но сменил позу и вскинул вверх руки, ставшие как крылья, я с удивительной плавностью.

По мере того, как мать Олега перехватывала контроль над моим телом, строя свое плетение, время возвращалось к привычному бегу. Сэр Галлахер продолжал творить заклинание, одну за другой выкладывая линии и восстанавливая гексаграмму фон Колера, а мглистая пелена понемногу поднималась, окутывая меня все выше и выше.

И по мере того, как поднималась выше серая дымка, наливались реальностью ощущения прикосновения сзади – тело юной девушки словно материализовывалось по мере размытия границ миров. Несколько мгновений я с необычайной четкостью ощущал ее – словно меня обнимал живой человек. Но только несколько мгновений, потому что сразу после она практически слилась со мной – теперь я ощущал ее прикосновения каждой клеточкой тела.

Мои руки поднялись еще выше, теперь точно став как крылья. На самом деле – в окутавшей меня серой дымке пелены я видел краем глаза, как расправляются темные лоскуты, сворачиваясь и концентрируясь, становясь самыми настоящими широкими крыльями.

– Удачи, – едва слышно прошептала мне та, имени которой я до сих пор не знал, и отпрянула, уходя прочь. Но при этом она оставила со мной словно часть своей души; теперь я ощущал тело совсем по-новому. Моей частью словно стал прислонившийся сзади крылатый призрак, наделивший меня темной аурой.

В этот момент сэр Галлахер бросил последнюю, кривую линию гексаграммы. Его посеревшее лицо с черными провалами глаз повернулось ко мне. Безотрывно смотрели на меня и половина окруживших профессора гуркхов. Из тех, что заняли позицию вокруг профессора, повернувшись ко мне.

Если выражение лица сэра Галлахера – из-за контролируемой им Тьмы было бесстрастно, то на лицах горцев читались смешанные чувства. И еще более смешанными они стали в тот момент, когда я усилием воли заставил материализоваться в руке клинок кукри.

Но смотрела английская команда охраны «купцов-путешественников» на меня считанные мгновения. Из мглистого ковра под ногами рванулись серые щупальца пелены, полностью окрашивая весь мир в плотный белесый туман. Пространство вокруг уже привычно закрутилось, и вместе с вращающейся гексаграммой я полетел вниз, в пропасть между границами миров. В этот раз никто рядом не кричал – гуркхи и сэр Галлахер в центре сохраняли молчание.

В этот раз происходящее новизной не удивляло и прошло как-то даже буднично. В животе ухнул комок, через несколько секунд падение закончилось – мы оказались на месте. И за миг до того, как клубящаяся пелена рассеялась, гуркхи издали свой знаменитый боевой клич.

«Jai Mahakali, Ayo Gorkhali!» – зазвучало под алеющим близким рассветом небом чужого мира. Но, перекрывая дружный клич горцев, за моей спиной вдруг раздался истошный визг. Куда там Васе, который совсем недавно катился здесь по ступеням арены: вопль, зазвучавший прямо над головой, был настолько громкий, что я болезненно прочувствовал, как мне стегануло по ушам, мгновенно лишив слуха.

Едва осознав себя воплотившимся на твердом каменном полу, в полной тишине – из-за разорвавшего раскаленный воздух вопля, я увидел многочисленные костяные мечи. Наше прибытие действительно ждали – сразу десяток бурбонов находились в ложе для высоких гостей, где я объявился, чтобы убить… нет, пленить меня, накинув ловчую сеть.

Теперь уже закричал я. Беззвучно – сам себя не слышал и наверняка не перекрыл визг над моей головой. Но, наверное, по силе крика это было сравнимо с недавним воплем Ндабанинги. Только чернокожий гангстер кричал от страха, а я от боли – потому что из моей плоти словно выдрали кусок. И едва все тело обожгло сдираемой наживую кожей, как расправленные крылья отделились от рук, закрутившись вокруг меня словно косой смерти. Сразу по сторонам полетели ошметки сотканной из костяных суставов сети, руки, ноги и головы окруживших меня бурбонов.

Мать Олега вложила всю немалую силу в создание своей призрачной копии, которая, соединившись со мной, пересекла границы миров и обрела плоть. Плоть от плоти. Внутренним зрением, неожиданно заработавшим с потерей слуха радаром, я увидел и понял: визжащее создание, разметавшее на ошметки комитет по встрече, было призраком – близнецом моего ангела-хранителя.

Только если мать Олега действительно казалась настоящим ангелом, то эта дева была самой настоящей баньши: полностью обнаженная призрачная девушка с молочно-белой кожей, черными как смоль волосами и широкими руками-крыльями, перья которым заменяли плотные лоскуты Тьмы.

Рванувшись прочь, по ощущениям действительно как рывком сняв с меня кожу, баньши бросилась вперед с непрекращающимся пронзительным криком. Я его не слышал, но прекрасно видел, как от звуковой волны мешаются в кучу плоть и кости сминаемых гиен и бурбонов, поджидавших меня у выхода. Пугающая дева расправила крылья и вылетела из открытого защитного кокона. Двигалась она не касаясь земли, зависнув над каменным полом в полуметре.

Я, с некоторой задержкой – не мог не окинуть взглядом результат действий баньши, швырнул вперед кукри. И, уже едва обретя тело в полете, бросил нож еще раз. Краткого мгновения в воздухе мне хватило, чтобы осмотреться и понять – телепортировался с места появления не зря. Потому что на площадке, где только что стоял, уже заплясало демоническое пламя взрыва.

Второе демоническое копье с небольшим опозданием прилетело в то самое место, где только что находился. Так что и вторая телепортация, прямо на лету без приземления, также оказалась удивительно вовремя. Поэтому и в третий раз, едва материализовавшись, я – так и не касаясь земли, снова швырнул кукри. Без замаха, отбрасывая клинок от себя в сторону и вверх, заставляя его набрать дополнительную скорость за счет вращения.

Третье огненное копье и кукри встретились в наивысшей точке полета клинка. В тот момент, когда нож исчез во вспышке демонического пламени, руку мне ожгло изнутри. Не очень приятное ощущение, но жить можно. Приземлившись на ноги и перекатившись на всякий случай, я нашел взглядом лорда-инфернала. Тот стоял на самой высокой точке арены – в императорской ложе, и взирал на происходящее снизу.

Каюсь, не удержался и крикнул ему, что он тупая скотина. Я ведь просчитал эту тварь – и просто не стал телепортироваться в третий раз, заставив его потратить впустую и третье копье демонического пламени.