Бог счастливого случая

– Ух ты! – закричал Лебедев, увидев пистолет. – Это именно то, что нам нужно! Я знал, что у Ивана Станиславовича есть пистолет. Даже видел, когда он работал у нас в «Апогее», как у него под пиджаком вырисовывалась рукоятка. Никто не видел, кроме меня…

– Федор, – оборвала восторженные вопли программиста Ася, – я считаю, что пистолет нужно отнести в полицию.

Радость мгновенно исчезла с лица Лебедева, уступив место непониманию:

– Я что-то не понял: вы собираетесь спасать Ивана Станиславовича или наоборот… Того… – Лебедев вытащил пистолет из коробки и яростно сжал рукоятку.

– Чего – того?

– Топить! Вот на сто процентов уверен: отнесете в полицию – и там сразу же скажут, что Братская убита именно из этого конкретно взятого пистолета. Не понесем мы никуда этот пистолет! С собой возьмем. Будет типа аргумента. Еще книга такая есть – «Последний аргумент королей».

– Довод, – машинально поправила Ася. – Но мы же не короли… Неужели вы сможете воспользоваться подобным доводом?

– Будет повод – будет довод, – мрачно заверил Лебедев и, кинув взгляд на часы, переключился на свою обычную манеру разговора: – Не понял, вы едете или передумали? Машина через тринадцать минут будет ждать у торгового центра. А до него еще нужно добежать.

– Еду, – сказала Ася, не найдя в себе сил сопротивляться напору Федора. – Минуту.

* * *

До Рослани их подвезла супружеская пара, направляющаяся на минивэне навестить родственников. Федор нашел их на сайте, посвященном поиску попутчиков. Очень удобно – можно уменьшить расходы на дорогу и не рисковать, подбирая спутников на дороге.

Александр и Александра, так их звали («Не надо отчества, мы еще молодые», – сказала женщина, а муж утвердительно кивнул), хорошо за сорок, были супругами со стажем, но, судя по словам, которыми они обменивались, сохранили теплые чувства.

– Я случайных попутчиков никогда не беру, – сказал Александр, глядя в зеркало на Асю, расположившуюся с Джоном на заднем сиденье. – Раньше брал, а после одного случая – как отрезало.

Жена его утвердительно покачала головой – очевидно, не в первый раз слышала эту историю.

– Ехал я в Камыши по объездной, холодина страшная. Смотрю – парень с девушкой стоят. Одеты не по погоде, ветер волосы треплет. Даже глядеть на них холодно. Одним словом, пожалел я их. Еще и крюк небольшой сделал, чтобы поближе к дому высадить. Девушка деньги мне сует, а я не взял – по пути ведь. Почти. Она еще так удивилась… А уже возле дома глядь – а колонок, что сзади стояли, нету. Вот так-то.

– Да, всякое бывает, – сказала Ася.

– А вы собачку не на выставку везете? – спросил Александр.

Джон, словно почувствовав, что речь идет о нем, поднял голову.

– Нет, – ответила Ася. – Это не наша собака. У нас даже документов на нее нет.

И рассказала историю Джона, стараясь не обращать внимания на яростную артикуляцию Федора, явно не одобрявшего ее излишнюю откровенность.

– А знаете, – сказал Александр, – у моей сестры подруга – председатель Клуба любителей собаководства в Рослани. Я вам могу дать номер сестры, а вы у нее узнаете, как найти Ксюшу, председательшу.

– Ага, Ксюшу, – язвительно заметила Александра, и Ася поняла, что не все так гладко «в доме Облонских».

– Да ладно тебе, Саша, – примиряющим тоном сказал водитель. – Черкни телефончик. Вдруг и впрямь найдется хозяин. Псина-то – красавица.

* * *

Утро в неврологическом отделении госпиталя Святого Георга шло своим размеренным путем. Осмотр пациентов, назначения, медицинские манипуляции, анализы, беседы с больными и родственниками. Вроде все было как обычно. Но не все. Оливер вдруг поймал себя на том, что каждый раз при звуке разъезжающихся дверей лифта с нетерпением прислушивается к шагам в коридоре.

– Доктор Коллинз? – услышал он голос Дороти Александер и выскочил из кабинета, где просматривал результаты анализов, так стремительно, словно катапультировался из горящего самолета. И тут же остановился – Дороти разговаривала с детьми Эдгертона.

Оливеру захотелось юркнуть обратно в кабинет, чтобы, не найдя его, неприятные визитеры отправились восвояси. Но Дороти уже заметила его и призывно махнула рукой:

– Доктор Коллинз!

Деваться было некуда. Оливер подошел к родственникам пациента, коротко поздоровался и, сделав вид, будто не заметил руки, протянутой ему сыном мистера Эдгертона, направился в сторону палаты для коматозных больных, кивком пригласив посетителей следовать за ним.

– Состояние вашего отца без изменений, – сказал Оливер, остановившись у кровати Железного Арни. – Мы со своей стороны делаем все возможное…

Договорить он не успел – в палату вошла миссис Эдгертон («малютка», как мысленно окрестил ее Оливер, хотя она была всего на дюйм ниже его). Разрумянившаяся от быстрой ходьбы, она была так хороша, что сердце доктора забилось быстрее.

– Morning! – сказала она, обводя глазами присутствующих.

– Morning, – уныло отозвался Оливер.

Остальные предпочли промолчать.

Малютка подошла к постели Железного Арни, что-то сказала ему на своем языке и дотронулась пальцами до его руки.

– Не понимаю, что делает здесь эта женщина? – взвизгнула дочь мистера Эдгертона. – Кто вы такая, милочка? – обратила она гневный взор на миссис Эдгертон. – Не госпиталь, а просто проходной двор какой-то!

«Малютка» подняла на нее растерянный взгляд, затем поспешно вышла из палаты и через мгновение вернулась с переводчицей. Следом семенила девочка. Чтобы не создавать толпу, они ожидали миссис Эдгертон в вестибюле.

– Здравствуйте! Меня зовут Кристина. Я переводчица миссис Лины Эдгертон, – она указала рукой на «малютку».

«Так вот как тебя зовут! Лина!» – пронеслось в голосе Оливера.

– Какая такая миссис Эдгертон? – возмущенно произнесла дочь Железного Арни. – Миссис Эдгертон скончалась десять лет тому назад! Доктор! Пусть эта женщина немедленно покинет палату моего отца!

– Послушайте, – сказал Оливер тоном, не терпящим возражений, – я считаю, что палату должны покинуть все. Это не место для выяснения отношений. Прошу!

Он шагнул к двери и сделал приглашающий жест рукой. Все присутствующие гуськом потянулись в коридор. Однако дочь мистера Эдгертона не собиралась уступать. Оказавшись в коридоре, она заявила:

– Я немедленно вызываю полицию! Лоуренс! – обратилась женщина к брату. – Что ты стоишь словно пень? Звони своему адвокату! Или ты собрался пустить в наш дом эту аферистку? А вы, доктор! Сколько она вам заплатила, что вы потакаете этому безобразию?

Зря она это сказала. Доктор Коллинз вспыхнул от ярости:

– Вы напрасно шумите, мисс…

– Миссис Хайнс. Мэрион Хайнс. Можно просто Мэрион, – и она, совсем не к месту, кокетливо улыбнулась.

– Миссис Хайнс, – медленно, чтобы не дать охватившей его ярости выплеснуться наружу, продолжил Оливер, проигнорировав «Мэрион». – Я видел документы миссис Эдгертон, – тут Оливер немного покривил душой – документов он не видел, просто поверил Лине на слово.

– Документы! – неожиданно вступил в разговор до этого времени молчавший Лайонел Эдгертон. – В наш век документы можно какие угодно нарисовать. Давайте рассуждать логически, доктор. Почему эта невинная, как не родившийся младенец, барышня появилась здесь именно в тот момент, когда наш отец не может ни подтвердить, ни опровергнуть ее слова?

Тут в спор вступила Кристина:

– Я не могу понять, о чем мы тут спорим? У Лины, – Кристина нарочно упустила фамилию, дабы не дразнить гусей, – медицинское образование. Хочет человек поухаживать за вашим отцом – почему не предоставить ей такую возможность? А как только мистер Эдгертон выйдет из комы, – он же скоро выйдет, доктор? – он поставит точку в нашем споре.

Крыть было нечем. Мэрион поджала губы и прошипела:

– Учтите, доктор, вы несете ответственность за жизнь нашего отца. Если с ним что-нибудь случится, я повторяю, что-нибудь, – и она подняла вверх костлявый указательный палец с длинным ярко-красным ногтем, – вам мало не покажется!

Она резко развернулась и широкими, почти мужскими шагами направилась к лифту. Брат поспешил за ней.

В коридоре воцарилось молчание. Лина переводила непонимающий взгляд с Оливера на Кристину и обратно. Лица у обоих были мрачные. Наконец, не выдержав, она спросила:

– Что произошло?

Кристина пересказала ей содержание разговора.

– И что нам теперь делать? – Лина вопросительно посмотрела на Оливера.

Он без слов взял ее за руку, провел в палату мистера Эдгертона и усадил на стул.

Глава 7

– Если что – звоните, номер мой у вас есть, – сказал Александр, высаживая Асю с Федором в двух кварталах от дома, где жила Братская. – Может, быстро управитесь, и мы вас захватим на обратном пути. И Ксюше позвоните. Скажите, что от меня.

– Вот эта улица, вот этот дом, – проговорил Федор, когда они оказались в симпатичном дворе с аккуратной детской площадкой и скамеечками, плотно населенными бабушками. – А вот и наш кладезь информации. Сейчас шмотки бросим, Джоника оставим дома – и вперед, копать. А жить мы будем здесь, – Федор указал на соседний дом, абсолютную копию дома Братской. – Правда, классно я нарыл?

– Правда, – согласилась Ася.

Но с квартирой им не повезло.

– А это кто с вами? – спросил хозяин квартиры, пенсионного вида мужичок в спортивном костюме.

– Собачка наша, – заискивающим тоном ответил Федор.

– Собачка? Да это целый медведь! Животным квартиру не сдаю, – и мужчина потянул дверь на себя, намереваясь захлопнуть ее перед Федоровым носом.

Лебедев ухватился двумя руками за ручку, мешая ему это сделать.

– Так вы же не животным, а нам сдаете! – возмутилась Ася.

– Отправьте его на живодерню, тогда сдам! У нас в прошлом году такой же бульдог пацанчику с третьего этажа чуть голову не отгрыз.

– Это не бульдог! Это кане-корсо! Эта порода жила во дворцах римских императоров!

– Но я не император, и тут у нас не Рим! – С этими словами хозяин захлопнул дверь, лишив сыщиков надежды на короткий отдых после длинной дороги.

– Ладно, – сказал Федор, выходя из подъезда, – сейчас еще что-нибудь поищем.

Он уселся прямо на высокий бордюр, достал из рюкзака ноутбук и принялся за работу.

Ася села рядом, внимательно рассматривая дом, в котором произошло убийство.

Стены – кожа, окна – глаза. Обитатели – клетки живого организма. Что чувствует дом, лишившись одной из клеток? Если бы он мог говорить…

Тем временем Федор, найдя несколько вариантов, принялся обзванивать потенциальных ночлегодателей. С каждым звонком выражение его лица становилось все мрачнее и мрачнее.

– Не хотят брать с собакой, хоть ты тресни.

Ася уже начала сомневаться в успехе переговоров, когда ему вдруг повезло. Жилье находилось почти за городом, «у черта на куличках», как выразился Федор, но выбирать было не из чего. Ехать пришлось в переполненной маршрутке. Асину дорожную сумку и Джона взял на себя Лебедев, устроившись на небольшом пятачке за спиной водителя, а Ася скользнула в заднюю дверь и оказалась зажатой между двумя мужчинами.

Она давно не ездила в настолько забитых маршрутках и не знала, является ли нормальным, когда рука стоящего сзади мужчины плотно прижимается к твоим ягодицам. Она поерзала немного, пытаясь, насколько это возможно, отстраниться.

– Чего пихаешься? – возмутилась стоящая рядом женщина вполне интеллигентного вида. – Не нравится – ездий в такси!

Ася извинилась и мысленно пообещала себе не шевелиться до конца поездки. Впрочем, мучения ее длились недолго. Остановок через десять маршрутка опустела, и Асе даже досталось сидячее место у окна. День катился к вечеру, и она сама не заметила, как задремала. Сигналом к пробуждению послужил довольно чувствительный толчок в плечо.

– Ася, мы выходим!

Открыла глаза – над ней возвышался возмущенный Федор. Подхватила сумку и поспешила к выходу.

Федор помог ей выбраться, а затем попытался сориентироваться с помощью навигатора в мобильном телефоне.

– Так-с, кажется, нам туда, – сказал он наконец и зашагал в одному ему известном направлении. Потом снова достал мобильный телефон, губы его беззвучно зашевелились, словно вознося молитву покровителю странников, он развернулся на сто восемьдесят градусов и двинулся в противоположном направлении. Наткнулся на Асю, с удивлением наблюдающую за его перемещениями, и вдруг спросил:

– А что это с твоей сумкой?

Ася посмотрела на свою сумочку – не дорожную, которая болталась на плече у Федора, а маленький портфельчик из желтой кожи, ручку которого она сжимала в руке.

Сначала она ничего не заметила – сумка как сумка. Только сбоку прицепилась какая-то бумажка. Ася попыталась щелчком скинуть бумажку, но та держалась на удивление крепко. Ася взяла ее двумя пальцами за край, потянула и поняла, что это счет за коммунальные услуги, который она неделю тому назад вытащила из почтового ящика и так и не успела оплатить.

Ася повернула сумку боком, посмотрела на нее внимательно, потрясла и медленно перевела взгляд на Федора:

– Что это?

Через весь бок сумки шел аккуратный разрез, из которого торчал злополучный счет.

– Ну, ты растяпа! – Лебедев вырвал у нее из рук сумку, расстегнул молнию.

– Что у тебя тут было, кроме этой бумажки? – спросил он прокурорским тоном.

– Кошелек. Деньги…

– Много?

– Все…

– Как все? – В его понятии нормальный человек не мог носить с собой все имеющиеся за душой деньги.

– Карточка… Я же в Интернете работаю… На ней все деньги, которые у меня есть. А наличные – в кошельке. Наверное, нужно куда-то позвонить?

– С карточкой проще. Я сейчас все деньги перекину на свой счет, а потом закажем тебе новую карточку и все вернем назад. Согласна?

Но Ася как будто не слышала его слов.