Искатель боли

Ага, или просто потому, что императору Исхироса нужно как-то держать в узде такую грозную силу, как последователи Воргана. Вдобавок еще и не подчиняющуюся приказам правителя. Нет, наверняка он с куда большей бы охоткой натравил орденцев на набивших оскомину Аль’сура и прижал к ногтю распоясавшегося шахирского амира. Но, похоже, у здешнего воинствующего духовенства были свои принципы и цели.

Но в любом случае, послушников Костяного Меча слишком много для того, чтобы воевать с одержимыми в Исхиросе, но катастрофически мало, чтобы заткнуть собой Дьявольский разлом. Хотя, быть может, я ошибаюсь, и истинный интерес Иилия Второго был в освоении новых бесхозных земель? Кто разберет этих правителей…

Делиться своими размышлениями с Кавимом я не стал, поскольку видел, что с прибытием на этот материк он стал сильно не в духе. То ли его так сильно терзали призраки прошлого, то ли он гораздо лучше моего понимал, с чем мы вскоре столкнемся, но сегодня он стал по-настоящему невыносимым.

— Нам сюда, — коротко бросил южанин и завернул к ничем не примечательному дому, отмеченному знаком меча.

Внутри оказалось хоть и пустовато, но и не безлюдно. Вдоль стен тут стояли полтора десятка стоек, похожих на трактирные, и как минимум еще дюжина человек помимо нас сейчас бродили по длинному залу, подходя то к одной из них, то к другой. За ними то и дело мелькали и исчезали головы конторщиков, ведущих учет прибывающих на эти земли.

Мой спутник тут же взял курс на освободившуюся на наших глазах стойку и без зазрения совести вклинился перед каким-то лохматым мужичком звероватого вида. Тот, вроде, хотел было вскинуться и сказать пару ласковых слов внезапно выскочившему наглецу, но потом, оценив дороговизну тканей и доспехов, надетых на Кавима, резко передумал. Гляди-ка, а все-таки работает маленькая хитрость южанина!

— Назовитесь, — с эмоциональностью каменной стены попросил нас орденский писарь.

— Кавим, ратный сын.

— Данмар, сын кузнеца.

После моей реплики, вероятно, удивившись звучанию столь юного для здешних стен голоса, конторщик оторвался от своих бесчисленных фолиантов и пергаментов. Окинув меня осуждающим взглядом, в котором так и читалось: «Куда же ты, сопляк, лезешь? Погеройствовать решил?», служащий, тем не менее, от комментариев воздержался.

— Ваш ранг? — Столь же «живо» поинтересовался писчий.

— Владеющий, — коротко отрапортовал Кавим.

— Стихия?

— Вода.

— Теперь ваш, — обратился конторщик ко мне.

— Аколит.

Мои слова вынудили канцеляриста бросить в мою сторону очередной тяжелый взор. Однако этого все еще оставалось недостаточно, чтобы заставить его озвучивать собственное мнение, относительно безусых юнцов, желающих что-то доказывать окружающим.

— Стихия? — Сухо продолжил расспрашивать мужчина.

— Воздух.

И вот тут-то писарь не выдержал. Он аккуратно опустил свое перо в чернильницу и поднял на меня усталое морщинистое лицо.

— Мальчик, зачем тебе это все нужно? — Поинтересовался он с какой-то непонятной теплотой и тревогой. — Ты молод и неопытен, у тебя впереди целая жизнь. Не гробь ее сразу в этом душном зеленом аду.

Эх, смертный, да что ты знаешь про Ад? Почему-то мне захотелось рассмеяться прямо в лицо этому служащему, хотя истинное веселье я испытывал только в прошлой жизни. Ну вот что мне ответить ему? С одной стороны, он, казалось, искренне беспокоится за непутевого шалопая, решившего, что все ему в этой жизни по плечу. А с другой, он не мог даже предполагать, что от моего желания здесь ничего не зависит. Совсем. Что мною движет воля Повелителя Тьмы, которая несоизмеримо больше и сильнее меня.

— Просто запишите нас, — вклинился Кавим, избавляя меня от необходимости придумывать оправдания.

Писчий на это только пожал плечами и принялся за работу. Он тщательно вписал наши имена сразу в четыре толстенных фолианта, а затем нырнул куда-то под свою стойку. Появившись снова, он протянул нам два простых деревянных кругляша с вырезанной посередине дыркой. По-видимому, шнурок в комплект уже не входил, и каждому наемнику предстояло обзавестись им самостоятельно.

— Советую дополнительно еще нацарапать и свои имена, — добавил конторщик, когда мы приняли от него эти поделки. — Это поможет опознать ваши трупы гораздо быстрее.

Да уж, а они тут все такие жизнерадостные. Прям аж повеситься охота.

— С этого момента вы приписаны к третьей линии обороны в пятую заставу, — начал как по заученному бубнить служащий. — Слушайте экзархов, выполняйте их все приказы и поручения, и тогда ваши шансы вернуться домой значительно вырастут.

— Разберемся, — грубовато отозвался Кавим, и потопал к выходу, даже не оглядываясь на меня.

— А ты свое имя вписывать на номер не будешь? — Задал я вопрос Владеющему, когда мы вышли на улицу.

— Нет.

— Почему?

— Не хочу, чтобы до ушей врагов дошли слухи о моей смерти. Пусть они не расслабляются.

— А, понятно. Снова этот твой оптимизм…

— Данмар, — напрягся еще больше шахирец, хотя мгновение назад казалось, что он и так на пределе, — я боюсь, что ты не воспринимаешь всерьез это место!

— Пожалуй, ты прав, — честно признал я.

Нет, ну ведь в самом деле, не мог же я сказать Кавиму, что Владыка Ада, по чьей воле и возник этот Разлом, если верить легенде, сам призвал меня сюда? Что я миллионы раз бился лицом к лицу с сотнями разновидностей низших демонов, и теперь они не способны вызвать во мне страха. Что я пришел сюда за обещанной мне предводителем демонов наградой, в конце концов, а не за испытанием своей воли.

— Тогда ты обязательно должен сходить со мной в Приют Скорби, — безапелляционно подытожил южанин и сразу же поменял направление движения, вынуждая меня следовать за ним.

— Похоже, это очень жизнеутверждающее место, как все остальное тут.

— Данмар, оглянись! — Жестко бросил мне Владеющий. — Ты разве не видишь? Здесь идет война. Война с таким противником, который не знает страха, жалости или сочувствия. Который готов убить тебя абсолютно всегда. Это единственная его цель! Ты еще не понял, куда мы прибыли?! Мы прибыли в ад!

От этой пафосной речи моего спутника мне снова пришлось подавить порыв безжизненного, но громкого смеха. Какие же эти смертные чувствительные. В сравнении с настоящей Преисподней, на этом диком материке был обустроен настоящий курорт! Да, тут каждый ходил с оружием на поясе или за спиной. Здесь совсем не было детей, а встреченных на улице женщин можно было сосчитать по пальцам. Но в остальном, ничего гнетущего в этой обстановке не было. Воздух тут не казался пропитанным ядом безысходности, как там…

Но показывать своего истинного отношения мне было нельзя. Это могло не только задеть или обидеть Кавима, но и отвратить от меня. Ведь только с прибытием на этот берег он показал мне, насколько ему неприятно тут находиться. Похоже, Дикий континент забрал у шахирца нечто дорогое, поэтому я попытался напустить на лицо серьезное выражение и придержать свою некстати лезущую наружу иронию.

— Вот, — мрачно изрек Владеющий, когда мы подошли к безликому длинному дому, построенному на урманский манер, — посмотри, что остается от тех, кто так же легкомысленно относился к этому чертову месту. Это Приют Скорби. Место, где медленно умирает память о павших.

Придержав для меня дверь, Кавим впустил меня вперед, прямо под мягкий свет магических фонарей.

Глава 10

Приют Скорби свое название оправдывал на сто процентов. Тишина, запах благовоний и тягостный полумрак, заставляющий напрягать зрение. Стены в этом месте оказались сплошь увешаны десятками тысяч деревянных жетонов, точно таких же, какие мы получили с Кавимом. Некоторые из них казались вполне целыми, а другие выглядели так, словно их пытались расщепить на волокна. На одних виднелись запекшиеся бурые потёки, на вторых следы зубов, а третьи рассохлись, будто их долго держали у печи.

– ĈĈXCI — Гиор, ратный сын, — прочел я вслух, касаясь ближайшего номерного знака, расколотого на две неравные части и наспех склеенного подсохшей смолой. — Многовато тут погибает добровольцев…

— Не факт, что он погиб, — пасмурно отозвался южанин. — Быть может, этот воин до сих пор бродит где-то по джунглям, деля собственное тело с отвратительным демоном. Здесь, вблизи Разлома, честная смерть — это очень даже завидная участь.

Не ответив ничего Владеющему, я пошел вдоль стен, задумчиво рассматривая россыпи медальонов, которые покрывали собой все стены от потолка и до самого пола. Сколько их здесь? Десятки тысяч или все-таки сотни? Что заставляло людей мчаться на этот богом забытый край земли и рисковать своей жизнью? Золото? Приказ императора? Жажда славы и почитания? И казалась ли им эта цель такой же весомой, когда они умирали, раздираемые клыками одержимых? Наверное, это уже неважно ни для выживших, ни для почивших.

Но ведь Кавим привел меня сюда с определенной целью, а стало быть, мне нужно показать ему, что я проникся. Поэтому, я еще долго бродил и наугад выбирал из тысяч деревянных жетонов какой-нибудь один, чтобы увидеть, кто его носил.

Несколько раз мне даже попались имена кого-то из аристократов, чьих фамилий я никогда даже и не слышал.

ẊĈLXXVI — Морус Густа.

ĈẊМDI — Цитэн Ренеус.

ĈĈĹẊẊMẊIX — Ленора Пиа.

Да уж, тут даже особо не нужно изображать задумчивость. Если уж даже высокородные иной раз прощаются здесь со своими жизнями, то уже можно представить, насколько могут быть опасны эти земли.

Шахирец же, пока я бесцельно перемещался от одной стены к другой, целенаправленно пошел к одному из углов, где принялся перебирать жетоны с именами умерших. Я сразу же понял, что он искал там чей-то конкретный медальон, а потому не стал мешать Владеющему бередить застарелые раны.

— Вот вы где, — услышал я его шепот, — а я уж думал, вас куда-нибудь перевесили. Вот бы долго я вас искал… Ну как вы тут без меня, разбойники?

Намеренно отойдя от южанина, чтоб не быть свидетелем его разговора с давно почившими мертвецами, я терпеливо принялся дожидаться, когда он закончит. Никто из них тебя уже не услышит Кавим, этим ты только разбередишь свои собственные раны. Но если тебе от этого станет легче, то говори…

* * *

Из главной артерии Дикого континента, что снабжала всем необходимым многочисленные форты и заставы Исхироса, мы выехали лишь утром следующего дня. С удивлением я обнаружил, что этот город, несмотря на чисто имперскую протекцию, почему-то называется на кенсийский манер Ши-уанг. Похоже когда-то в далеком прошлом интерес к Проклятому материку среди иных государств был гораздо сильнее, нежели сейчас.

В путь к нужной заставе мы отправились целым отрядом, поскольку передвигаться по заросшим тропкам джунглей, кишащим разными одержимыми тварями, в одиночку было ничем иным, как весьма изощренной попыткой свести счеты с жизнью. Поэтому люди между ключевыми пунктами передвигались исключительно в составе многочисленных групп, которые по большей части состояли из жрецов Воргана.

— Смотрите в оба и не зевайте, — наставительно обратился к нам послушник в черных доспехах.

Помимо нас с Кавимом, в том же направлении двигалось всего полудюжина воинов, не отличающихся выдающейся выправкой. Они скорее выглядели утомленными жизнью бродягами, отчаявшимися найти свое место в этом мире.

— Обо всем, что покажется вам подозрительным, сообщайте мне или экзарху, который будет рядом. Не бойтесь выглядеть глупо, ведь каждая мелочь может спасти вас или ваших соратников. Ну или лишить вас жизни.

После этого жизнеутверждающего напутствия наш без сомнения счастливый обоз с тринадцатью телегами двинулся в путь. Судя по тому, как напряглись люди вокруг меня, они тоже ощущали это недоброе дыхание гниющих от избыточной влаги джунглей. Чем-то оно отдаленно роднило это место с Преисподней. Подозрительные звуки из-под каждого куста, ощущение тяжелого чужого взгляда, исходящее будто бы сразу со всех сторон, и, конечно же, невыносимый демонический смрад. Нет, я не имею в виду, что здесь чем-то пахло в воздухе. Я не знаю, как это можно объяснить, но моя душа, оказавшаяся вблизи даже с духом обитателя Ада, словно бы сжималась, чуя эти злые эманации. Не могу сказать, что это за вывих подсознания, но это почему-то воспринималось мной именно как запах.

Коротко дав знак Кавиму, чтобы прикрыл меня (или точнее будет сказать, чтобы прикрыл наших новых спутников от меня), я низко припал к земле и подобно одичавшей собаке начал петлять вдоль тропы. Поначалу наши соратники из числа новичков насмешливо косились в мою сторону и фыркали. Однако они быстро пересмотрели свой взгляд на мои странные перемещения, когда я прыгнул наперерез одной из тягловых лошадей и вытащил у нее из-под копыт какую-то длинную покрытую слизью и шипами палку.

При ближайшем рассмотрении, это оказалось змеей. Змеей, уступившей свое тело чьей-то злой сущности. Эта бестия разрослась настолько, что выступающие костяные наросты разорвали ее кожу, а каждая чешуйка на ее шкуре сделалась толстой, словно золотой акат. От этого подвижность несчастного пресмыкающегося значительно снизилась, сделав ее неуклюжей и неповоротливой. Однако подобное обстоятельство совсем не мешало ей с бешеным шипением кидаться буквально на все, что появится в ее поле зрения.

Это противное отродье я нашинковал с превеликим удовольствием, превращая своими зачарованными саями змеиную плоть в тонкую дурнопахнущую нарезку. При этом, где-то бесконечно далеко, на самой границе между восприятием и воображением, я заслышал гневный рев демона, который обитал в этом до неузнаваемости измененном чешуйчатом. И грешник во мне сразу же возликовал, превратившись в мстительное и безжалостное нечто, которое только и делало, что выискивало своих извечных врагов. Принести им боль и страдания стало единственной целью, определяющей все мое бытие. Что вы теперь скажете, демонические твари?! Не думали, что мы поменяемся местами?! Теперь вы прячетесь от меня, а я кружу поблизости, слушая биение ваших гнилостных сердец…

Первое время жрецы пытались меня приструнить и заставить занять свое место в колонне обоза, но я самым наглейшим образом их игнорировал. Вроде бы до моего слуха даже донеслась какая-то ругань с участием глухого баритона Кавима. Но звучала она так приглушенно, словно мои уши оказались набиты плотной ватой по самые перепонки. Судя по всему, храмовники требовали от южанина, чтоб он держал меня возле себя и не позволял шататься по лесу. Однако когда я прямо в процессе их перепалки распластал на лоскуты еще одну одержимую тварь, не получив даже царапины, они, наконец, примолкли.

Убедившись, что одержимые животные не представляют для меня большой угрозы, орденцы махнули на меня рукой и позволили чудачить, бегая вокруг обоза. Жрецы хоть и с особенным интересом поглядывали в мою сторону, но не рисковали ко мне лезть с расспросами. Они видели, что я с упорством сумасшедшего занялся охотой на демонов, и мне просто не до них.

Встрепенулись они лишь раз, когда я наткнулся на здоровенную гориллу, превосходящую меня ростом на целых две с половиной головы. Потусторонний дух столь неистово исковеркал ее скелет, что теперь в этом полумертвом животном с трудом можно было узнать обезьяну. Уверяю, встретить такого «красавца» перед собой — это последнее, чего может захотеться человеку. Только представьте себе огромный бугристый череп, ставший кривым и кособоким, словно горшок неумелого гончара, который венчает вытянутая на собачий манер морда. Прибавьте к этому длинные кривые клыки, торчащие во стороны и рвущие плоть, да еще лопнувшую в нескольких местах шкуру, сочащуюся темной сукровицей и обнажающую узлы мощных мускулов. Уродство этого порождения Дикого материка было не менее велико и противоестественно, чем у виденной мной ранее змеи. А учитывая размеры гориллы, можно было сказать, что и того хуже.

На предостерегающий окрик главного храмовника я не обратил ровно никакого внимания. Зло осклабившись, я бросился прямо в объятия монструозных обезьяньих лап, походящих теперь на заскорузлые древесные корни. Я был совершенно уверен, что никогда не встречал такой страхолюдины, и не мог понять, почему от нее веяло чем-то неуловимо знакомым. Чем-то таким, что я уже видел миллионы и миллиарды раз. Движения образины казались мне до боли предсказуемыми и характерными, так что тварь, как бы не старалась схватить меня, никак не могла осуществить желаемого. Я просто-напросто знал все ее хитрости наперед.

Когда мимо моей головы пронеслась когтистая черная пятерня, обдавая макушку сквозняком, а нижняя конечность обезьяны одновременно попыталась лягнуть меня, я неожиданно для себя все понял. Ну конечно же! Вонючий бес! Вот кто свил гнездо в теле этого животного! Ах, как же я ненавидел этих подлых гавкающих шакалов!

Злоба подхлестнула меня, и укрепленные огнем Анима Игнис руки принялись с неистовой скоростью кромсать тушу отродья бездны. По ушам ударил полный ярости и боли вой, смешанный со змеиным шипением, но это было все, что демон мог мне противопоставить. В чужом теле против грешника, который к тому же обладал еще и Искрой, у него не было даже тени шанса. К тому моменту, когда ко мне подоспели трое храмовников, горилла превратилась в совершенно неопасную гору содрогающегося кровоточащего мяса.

— Небесная тысяча, мальчишка! — Рявкнул на меня один из жрецов, выглядящий самым старшим. — Ты совсем ослаб умом?! О чем ты думал, бросаясь на одержимого зверя?!

— Я думал, как истерично будет биться демонический дух в умирающем теле, когда мои клинки десяток раз проткнут его вместилище! — С нескрываемым садистским удовольствием ответил я. — И, может быть, о том, как этой твари не захочется возвращаться в свою Преисподнюю. Им ведь тут наверняка очень нравится, раз они не переставая лезут из своего мира.

Послушники Воргана недоуменно переглянулись, будто вместо слов из моего рта полилось птичье чириканье, но ко мне на помощь вдруг поспел Кавим.

— Оставьте мальца, уважаемые экзархи. Разве вы не видите, что он прекрасно знаком с повадками одержимых и полностью отдает себе отчет? Эту мерзость он покромсал за считанные мгновения, и я сомневаюсь, что у меня бы это могло получиться быстрее.

— Да, но где он успел изучить искусство экзартации? — Подивился один из жрецов. — Ты что, когда-то уже имел дела с демонами? Ты абсолютно точно знаешь куда и когда нужно наносить удар, будто бывалый ветеран…

Несколько взглядов вновь скрестились на мне, ожидая ответа. А мне уже не хотелось говорить, потому что я ощущал, что где-то неподалеку сидит еще одна отрыжка Геенны, и все мое естество просто стонало от жажды пустить ему кровь.

— Может, мы обсудим этот вопрос по прибытию на заставу? — Нетерпеливо предложил я.

Однако, когда орденцы попытались возразить, я попросту нырнул в непролазную чащу, в поисках новых заклятых врагов, которых ненавидел всеми фибрами своей израненной души…

* * *

К пятой заставе мы вышли к закату, когда жаркое тропическое солнце уже окрасило небосклон кроваво-красными тонами. В этих широтах световой день оказался совсем короток, но это не значило, что за столь короткий переход люди не успели вымотаться. Душащая жара и влажный воздух, в котором можно буквально плыть, утомляли облаченных в доспехи воинов почище активной тренировки. Однако дураков, желающих снять с себя хотя бы часть облачения, не находилось. Вдобавок ко всему, приходилось еще и крутить головой во всех направлениях, особенно часто задирая ее вверх, чтобы не приведи Ворган не проморгать затаившуюся на ветке одержимую тварь.

В общем, к исходу пути, уставшими и изнуренными выглядели все, кроме, разве что некоторых жрецов и меня. Я хоть и был вымазан в нечистотах, грязи, вонючей слизи и кишках разнообразного одержимого зверья с ног до головы, но лицо мое сияло от искреннего восторга. Впервые за тысячи лет, я почувствовал себя по-настоящему живым. Бегая по этим джунглям, раскинув нити своей Искры, я с упорством лесного хищника выслеживал свою добычу. Мерзкие демоны, сколько же вы попортили мне крови в Аду… и как же было приятно отомстить вам хотя бы в такой малости.

Те, кто считает, что месть убивает личность и иссушает душу, просто не были в моей шкуре. Ведь меня она наоборот сделала на короткое время человеком. Пусть и с сильно ограниченным набором чувств, но все же. Когда я последний раз испытывал неподдельный азарт? Когда искреннее удовольствие омывало перекрученную мертвую чащу моего внутреннего мира? В своей первой жизни? Нет, серьезно. Я даже не предполагал, что еще способен на такой отклик после тысячелетий в Преисподней. И это заставляло сильно задуматься. Может, этот путь приведет меня к возрождению моего внутреннего мертвого леса?

— Ну теперь ты объяснишь мне свое поведение? — Требовательно, словно престарелая жена, осведомился у меня Кавим, когда мы обустраивались на ночлег в полутемной казарме.

— М-м-м? Что именно ты хочешь услышать?

— Что с тобой произошло в дороге? Я никогда еще не видел человека, так остервенело режущего демонов!

— Ну, скажем так, — я покрутил рукой в воздухе, словно пытался подобрать наиболее подходящие слова, — у каждого есть любимое занятие, заставляющее забывать обо всем. И я свое, кажется, нашел.

Владеющий после моей реплики вперил в меня такой тяжелый взгляд, что я даже отложил соломенный тюфяк, который раскатывал на полу.

— Что?

— Да вот все думаю, — сказал южанин, не сводя с меня глаз, — откуда в одном мальчишке столько загадок и тайн? Может, тебя ведет за руку сам Нальмунаши?

«Если этот твой Нальмунаши и есть Дьявол, то так оно и есть…» — подумал я, но вслух произнес совсем другое.

— Как знать, Кавим, чьи мы марионетки на самом деле. Давай уже спать, я чувствую, что завтрашний день будет не из легких…

И это я еще сильно приуменьшил, ведь мне еще нужно было как-нибудь вырваться ночью, чтобы слетать до Разлома. Сегодня я этим заниматься точно не буду, слишком уж я утомился, гоняя по лесам демонов. Да и в целом стоило бы хоть немного ознакомиться с полевой жизнью и бытом послушников Воргана, чтобы не попасться на глаза караульным. Но всем этим я займусь завтра, а сегодня как следует вымоюсь и завалюсь спать…

— Мне нужен юноша по имени Данмар! — Мощный бас, от гудения которого, казалось, вибрировали даже деревянные стены, пронесся по казарме. — Данмар, сын кузнеца! Он здесь?!

— Вот и поспал… — буркнул я, бросая так и не расправленную до конца подстилку.

Повернув голову ко входу, я увидел там рослого воина в черных доспехах, которые сидели на нем словно вторая кожа. Он, в принципе, мало чем отличался от своих сотоварищей и точно так же выглядел настоящим волком в человеческом обличии. Цепкий взгляд, суровый прищур, бледные шрамы на руках и лице. Судя по тому, как быстро метались его зрачки, оглядывая помещение, он сейчас использовал свою Искру. А может быть опытные жрецы и вовсе умели жить в этом напряжении всегда, потому что я еще не видывал тут никого из их братства, чьи движения не выглядели б слишком уж резкими для простого смертного.

Наши взгляды встретились, и послушник Воргана тут же двинулся к нам с Кавимом, безошибочно определив во мне того, кого он искал. Ну да, подростки на заставах вообще нечастые гости, сложно было бы перепутать меня с кем-либо еще…

— Данмар, сын кузнеца, — не терпящим возражений тоном обратился он ко мне, начисто игнорируя всех остальных в казарме, в том числе и Кавима, — тебе нужно следовать за мной!