Синдзи-кун и его попытка прожить обычную жизнь

Мне показалось, или Горо-сан смутился? Что-то такое промелькнуло в его глазах.

– Думаю, мне следует позвонить ей, чтобы она не беспокоилась…

Тут мне было сказано, что сам факт пребывания меня в медицинском центре является тайной, и пока я сам не выражу желания, чтобы окружающие меня люди узнали о моем новом… статусе, никто не вправе раскрывать его. Тут я удивился. Почесал затылок. Вспомнил, что те парахуманы (блин, маги же), которых я знаю из телевидения и газет, все носят маски, или изрисовывают лица, или надевают идиотские костюмы, плюс никто не называет свое имя. Да, это секрет полишинеля, что Зеленовласая Фурия на самом деле Син Аоки, певица и актриса (как говорят здесь – айдол), что Метроном – это полковник Роше, а Дух Самурая – это какой-то садовник из пригорода Токио, но это скорее исключения. В большинстве своем это были Черный Мститель, Картограф, Инквизитор или Раптор, то есть маски и клички. Никнеймы.

Старший инспектор ушел, забрав с собой свои бумажки, которые я так и не подписал по причине малолетства и тупоумия – тупил я и вправду знатно, но подписывать ничего не собирался. Потому как канцелярского языка и юридических терминов Синдзи-кун толком не понимал, а я лично не раз убеждался в том, что подписывать любые бумаги, которые не понимаешь от корки до корки, – дурное дело.

Вы оставьте бумаги, Горо-сан, а я на досуге просмотрю да сестрице Нанасэ дам прочитать, а еще, может, к юристу схожу. Вопреки сказанному бумаги мне не оставили, зато медсестра принесла то ли обед, то ли ужин – я так и не понял. В отличие от казенного бенто в школе, еда в больнице (пардон, в медицинском центре для паралюдей) была вполне себе приличной и совсем не японской. Хотя нет, здесь обожали карри, ну вот, тарелка с рисом и карри, какой-то салат и чашка с чаем. Тосты с маслом и сыром. Какие-то сладости. Довольно обильно для больного. Несмотря на это, я смолотил все, что принесла медсестра, за какие-то пять минут, удивляясь самому себе. Наверное, просто не заметил, что жутко голоден.

С другой стороны, я же руки себе отрастил заново, верно? Откуда-то должна была масса появиться, вон, старина Ломоносов говорил, что «ежели в одном месте убудет, то в другом месте присовокупится должно», и у меня нет причин не доверять Михал Васильевичу. Означает ли это, что, если нет еды – не будет и регенерации? Да ладно, разозлился вдруг я сам на себя, что за идиотские вопросы, словно Алиса в Зазеркалье, стоишь и смотришь на чудесатые чудеса, а сам тупишь, словно девочка-третьеклассница перед таблицей интегралов.

Тут же с места я тебе вопросов накидаю, например, отрастет ли тело, если отрубят голову, или скорее на теле отрастет голова? И если вдруг разрезать меня пополам – каждая ли половинка восстановится? Будет ли условный «правый я» действовать, исходя из возможностей правого полушария, а «левый я» – из возможностей левого, или все-таки мозг восстановится до полного комплекта полушарий? И если восстановится до полного комплекта полушарий, то будут ли у каждой половинки индивидуальность и память меня оригинального, или нет? А что, если разрезать не на две половинки, а на большее число? Или уже полученные половинки разделить надвое снова? Меня будет уже четыре? Или существует пресловутая «душа», и восстановится только одна половинка, а другая станет безмозглым овощем и умрет? Или вот еще – если я восстанавливаюсь из-за еды, то у меня должно быть самое быстрое пищеварение на свете, метаболизм такой, что мама дорогая, но я этого не чувствую.

Кроме того, перед тем как мне отрезали руки, я еще не поел, был голоден, жира на этом теле практически нет, а руки восстановились полностью. Следовательно, мышечная ткань, кости и сухожилия у меня на культях возникли сами собой из ниоткуда. Вернее, откуда-то, из неизвестного нам источника, если верить Михал Васильевичу. Но тогда получается, что я могу производить мясо, просто ножом строгая себе ляжки. Они будут появляться снова и снова, а я смогу накормить собой деревню каннибалов в голодный год. Бр-р, что за мысли в голову лезут.

В любом случае я действительно невероятно туплю перед новыми вводными, веду себя пассивно, воспринимая все как должное. Наверное, шок. Не оправдание, конечно, нет такому оправдания, но по крайней мере понятно. Впал в ступор от обилия новой информации, и все такое. Нет, так не годится, пора вести себя проактивно. В первую очередь – думать. Анализировать. Выработать план. Итак, моя цель – жить. Да, прожить спокойную и счастливую жизнь в окружении любимых, близких и родных мне людей. Что этому мешает? Нападение психа – водяного мага, например. И чего ему понадобилось у нас с Нанасэ дома? Погоди-ка, а ведь эта цветастая девчонка из салончика игровых автоматов, как там ее – Камико, она же говорила, что на Нанасэ напал супер? Или это Нода-сан говорила? В любом случае на сестренку Нанасэ напал супер, а потом в течение суток на наш дом напал супер. Не могу я использовать эти их «махоу»-термины, не маги они. Суперы. Хорошо, два нападения супера в течение короткого времени и оба связаны с Нанасэ. Первый раз – на работе, второй раз – дома. Может быть, тощий ублюдок не знал, что она лежит в больничке, и решил попытать счастья второй раз.

Я вдруг понял, что практически уверен в том, что тощий водяной маг и напавший на Нанасэ в салоне – один и тот же человек. Я встал и свесил ноги с кровати, отметив, что тапочек на полу нет. И ладно. Пол был неожиданно холодным и твердым.

– Хорошо, – сказал я вслух, – хорошо. Допустим, что это – один человек. Тогда получается, что Нода-сан подозревала о возможности повторного нападения, потому и послала со мной Майко-сан. – Тут я почесал затылок. Эта Майко – непростая девушка. Во-первых, она – супер, это ясно. Сверхсила и скорость, судя по всему, она любого громилу отделает. Не удивлюсь, если она может переворачивать автобусы и вырывать фонарные столбы. Крушить! Но этого мало – в Майко прослеживается… стиль. Она уверена в себе, но при этом не агрессивна, спокойна, позитивно настроена, способна вести диалог с кем угодно, тут пошутить, здесь надавить, но добиться своего. Она словно высококлассный агент влияния или же адъютант/секретарь/референт/помощник очень-очень большого человека.

Нет, не так. Большого Босса. Вот, теперь правильно. Далее – такой человек, как Майко, ну никак не может работать у Нода-сан. Класс не тот. Конечно, Майко умело играла свою в доску девушку, простушку и веселушку, но в момент нападения я на несколько мгновений видел ее настоящую. Ни капли страха или сомнений, спокойная решимость идти до конца и уверенность в своих силах. Даже когда ее скручивали, словно мокрую тряпку, вырывая суставы и ломая кости, даже тогда она владела собой. Да, стонала, но скорее для того, чтобы облегчить боль и затянуть сопротивление, паники не было. Был расчет. Вывод: Майко не является и никогда не была одной из девушек Нода-сан и розового салончика.

Поэтому Нанасэ и удивилась, когда я сказал ей, что Нода-сан приставила ко мне Майко. Однако она узнала ее имя и сказала, что так будет даже лучше. Еще один вывод: Майко была довольно известной личностью в этом районе. И еще один: Нанасэ предполагала, что на нашу квартиру могут напасть. Хотя нет, она никогда бы не позволила мне вернуться в квартиру если бы предполагала опасность. Она просто беспокоилась обо мне, хотела, чтобы рядом был кто-то взрослый, а уж Майко в состоянии позаботиться о ком угодно. И о чем угодно. Я хмыкнул и покачал головой.

Вывод: Майко-сан, девушка-Халк, шаровая молния и бесшабашная веселушка – человек семьи Кодзима. Я не заметил на ее теле татуировок, типичных для якудзы, но ведь это ни о чем не говорит. Судя по всему, она человек, достаточно приближенный к главе семьи, некому Джиро-сану, и в иерархии клана занимает не последнее место. А еще – явный боевик. Ей просто не повезло с противником, вот и все. Любого другого она бы по стенке размазала. Да, и именно на это и была ставка, вдруг понял я. Ловля на живца. А живец, маленькая тупоголовая рыбка с плоскими стеклянными глазками и бубенцами в башке вместо мозгов – это ваш покорный слуга Синдзи-кун. Нет, ну ладно это был бы оригинальный Синдзи, пацану шестнадцать лет, он и пороху не нюхал, и в переделках не бывал, но я-то, я-то бывалый котяра и так вот попасться…

Я выдохнул и потряс головой, что было, то было, грызть себя непродуктивно, думаем, думаем, работаем с тем, что есть. Итак, Джиро-сан, известный всем как глава семьи Кодзима, заботится о районе розовых салончиков и игровых павильонов. Вывод: семья Кодзима – это клан якудза. Джиро узнает о нападении на Нанасэ на подведомственной ему территории. Спускать это с рук якудза не может. Не тот бэкграунд. Якудза живет только на имидже, все что у нее есть – это имидж. Бренд, если хотите. Бренд звучит примерно так: если ты сделал плохо якудза, якудза сделает плохо тебе. Но раз в десять хуже. Не связывайтесь с якудзой. Никогда не связывайтесь с якудзой. Такое вот мотто. А, и еще Джиро откуда-то знает, что этот бл…кий водяной не оставит свою жертву в покое, раз уж начал, и наверняка приползет заканчивать дело.

Отсюда другой неутешительный вывод: водяной тип тоже печально известен в узких кругах и довольно крут, раз уж его до сих пор не пришили. Ладно. Так вот, зная об этом, Джиро приставляет Майко к Нода-сан, так как существует вероятность, что водяной вернется. А дальше тут возможна развилка вариантов: либо Майко сама принимает решение приглядеть за мной, в надежде, что на меня клюнет водяной, либо она докладывает о моем визите Джиро, а тот приказывает ей организовать засаду.

Только вот тут загадка: почему Джиро послал Майко, учитывая, что против водяного она смогла только рычать и плеваться? Недооценил противника? Или она сама приняла такое решение, погорячившись и переоценив свои силы? Или у них не было достаточно информации о его способностях? Много вопросов и мало ответов, но как только я доберусь до ближайшей библиотеки (жаль, интернет для меня недоступен), сразу же выясню все.

Здесь все, из этой ситуации больше ничего не выжмешь, пока не получишь новой информации. Вторая вводная – мои способности. Я – супер. Или маг. Регенерация – да, выносливость – да. Пределы мне неизвестны, слабые места – тоже. Может быть, я как зомби – убиваюсь выстрелом в голову, а все остальное мне нипочем. Или как титан из «Атаки титанов» – у них там в затылке смерь Кощеева. Почем, кстати, знать, может, и в яйце смерть моя – пнуть сапогом покрепче, и нет регенерации. Или там слабость к мартовским идам, или там, когда Бирнамский лес пойдет на Дунсианский замок штурмом, что там еще? Проверять все это я не собираюсь. Во-первых, потому что больно, а во-вторых, достаточно и первой причины, как говаривал Бонапарт. Нет, даже просто потому, что в поисках своих слабостей и уязвимостей можно и найти парочку, да. Как там у Марка Твена? Если вы будете каждый день вставать с мыслью, что сегодня ваш последний день, однажды вы окажетесь правы. Нет, такой хоккей нам не нужен, а если бы был нужен, так позвать сюда коновала в белом халате, он как раз хотел парочку ненужных органов отчекрыжить. Кстати, я же готовый донор почек, сердец, печени и легких. Не говоря уже о руках, пальцах и прочей мелочи. Брр, как-то неуютно стало, надеюсь, меня не держат тут на органы. А что, легко – зафиксировал в постели ремнями, отрезай что надо да корми. Вот радость-то.

Я подошел к окну. За окном открывался вид на внутренний дворик больницы. Стекло на первый взгляд не отличалось ничем особенным, но если приглядеться, можно было увидеть зеленоватый оттенок и то, как предметы искажались, если изменить угол зрения. Стекло было очень толстым и скорее всего пуленепробиваемым, как у кассира в банковском отделении. Даже толще. Я вздохнул. Такие вот меры предосторожности не прибавляли мне уверенности в завтрашнем дне и спокойствия в настоящем. В дверь постучали.

– Синдзи-кун! – раздался голос, и я обернулся.

Глава 8

Джиро Кодзима совсем не был похож на стереотипных боссов якудза из теленовелл и сериалов. У него не было жесткого седого ершика волос и застарелого шрама через все лицо, не было сложения бывалого мечника, да и одет он был не в темное строгое кимоно. Джиро Кодзима больше был похож на обычного клерка, из тех, которых зовут менеджерами среднего звена, явно уже не офисный планктон, но и не директор компании. Так, начальник отдела. Он был одет в обычный костюм серого цвета, правда без привычного галстука. На его руке не было часов. В общем и целом он не производил впечатления босса мафии в этом районе. Единственно, что выдавало в нем что-то необычное – это отношение окружающих его людей. Низкие поклоны. Уважение в каждом жесте. Глаза в пол.

– Синдзи-кун, – повторил глава клана якудза, и легкая улыбка тронула его губы. Незаметная, так, едва искривилась линия губ, словно бы каменный голем захотел скорчить гримасу и не смог.

– Кодзима-сама, – поклонился я в ответ. Как тут не поклониться, если в твою палату входит босс. Конечно, и босс не мой, и юридически ни я, ни Нанасэ-онээсан не подчиняются якудза и не имеют с ними никаких дел, но уважение человеку, который смог достичь и удержаться, никогда не бывает лишним.

Во всяком случае, не стоит наживать себе врагов на пустом месте, как говорится, ничто не стоит так дешево и не ценится так дорого, как вежливость. В ответ на мой поклон Кодзима-сама просто кивнул, и тут же под ним материализовался стул, на который он и присел, слегка покряхтывая.

– Старая рана, – уловив мой взгляд, пояснил он. Так запросто, словно бы мы были просто пацанами во дворе, обсуждали погоду, проигрыш местной команды в футбол и ноги соседских девчонок. – В семьдесят четвертом получил осколок, во время кампании во Вьетнаме. С тех пор как непогода приближается, так ноет, с-скоти-на… – Он потер ногу и о чем-то задумался. Стоящие по обе стороны от него молодые парень и девушка в хороших темных костюмах и черных очках даже глазом не повели. Стояли как английские королевские гвардейцы у Букингемского дворца – не дыша и не шевелясь.

– Так, о чем я? – нахмурился Кодзима Джиро-сан, перестав растирать потревоженную ногу. – Ах, да. Во-первых, я должен попросить прощения у тебя, Синдзи-кун, и твоей сестры. За случившееся на моей территории и под крышей моего дома. В качестве компенсации в вашей квартире сделан ремонт и заменена вся необходимая техника. Во-вторых, я пришел, чтобы сказать тебе спасибо за то, что выручил Майко-тян. Она у меня еще молодая да взбалмошная, что ты с ней делать будешь. – Он вздохнул и покачал головой. Наступила тишина. Двое по сторонам продолжали стоять навытяжку, кажется, даже не моргали.

– Кодзима-сама, – подождав некоторое время и убедившись, что мужчина, похожий на менеджера среднего звена, не собирается говорить, начал я сам: – Можно задать вам вопрос?

– А? Да, конечно, Синдзи-кун, спрашивай, – он мотнул головой, словно прогоняя полуденную дрему.

– Этот тип… его поймали? Что с ним случилось?

– А… этот молодой выскочка, Маки Сабуро… Что с ним стало, Джун? – произнес в пространство босс, и стоящий справа молодой человек в очках вытянулся еще больше (а казалось, больше уже некуда, подумал я) и, четко выговаривая слова, произнес:

– Маки Сабуро, водяной маг категории тройная альфа, закончивший Академию Кантаро со знаком отличия, отличник боевой и политической подготовки в подразделении «Блю Драгонс», уволен в запас в связи с магопси-хозом, из-за инцидента в Киото объявлен в розыск, после инцидента в восемьдесят первом выписан Государственный Ордер на уничтожение. Был ликвидирован Тагами Майко, магом-метаморфом категории альфа-браво-браво, смерть наступила в результате…

– Ну хватит. – Кодзима-сан поднял руку, и молодой тотчас заткнулся, да так, словно бы проглотил рисовый шарик и подавился, выпучив глаза и сделав глотательное движение.

– Нечего пацану тут ночные кошмары устраивать. Майко-тян может быть… креативна, если ее довести. А ее довели, да… молодая она все-таки и невоздержанная. – Покачал головой Кодзима: – Ну вот что с ней делать? И ругать вроде не за что, так и хвалить за такое тоже не годится…

– О… – я некоторое время переживал все свалившееся на меня. Водяной ублюдок мертв. Майко-чан оторвала-таки ему башку. Ну или надругалась каким другим способом, вон, даже старик Джиро признает ее креативность в этом самом надругании.

Ай да Майко, ай да… хорошая девочка. Как гора с плеч свалилась, я вдруг осознал, что все это время пребывал в напряжении от того, что где-то по свету все еще ходит этот тощий ублюдок, который обидел мою сестру и едва не порвал на части Майко. Как она его порвала? Просто. Майко – метаморф, брут по классификации, ей только в ближний бой прорваться, а вот водяной маг – хрустальная пушка, могуч и неотразим, может резать сталь и бетон, но достаточно одного удара по его тушке в ближнем бою и все. Финита ля. Кстати, да. Получается я ей здорово помог своим ударом, вырубив тощего. Дальше я-то потерял сознание, а вот умница Майко проявила хладнокровие и рациональный склад ума. Вследствие этого проявления рациональной мысли Майко водяной помер, не приходя в сознание. Вот к бабке не ходи, она ему башку оторвала прямо в нашей квартире. Что там старикан Джиро говорил про ремонт? А ремонт нам понадобится – после того, что эти двое там натворили. Да еще и кровища по всей прихожей и кухне. Моя, кстати, тоже.

– Узнав, что ты и Майко-чан попали в больницу, я сразу же поспешил к вам. Как только освободился, – кивнул Кодзима.

Возле двери раздалась какая-то возня, шум, сдавленный возглас, двое из ларца кого-то там скручивали, отталкивая и зажимая рот. Кодзима повернулся, кивнул, разрешая, и к нам, поправляя одежду и недовольно цыкая, присоединился Горо-сан, старший инспектор СКПУ.

– Я, между прочим, тут при исполнении, – произнес он в пространство, не то жалуясь, не то предупреждая, – у меня ордер есть.

– Это хорошо, что ордер, Горо-кун, – кивнул Кодзима.

Двое за его спиной мигом нависли над инспектором, посылая явный и недвусмысленный сигнал о том, что стоит только Кодзима-саме намекнуть или только подумать…

– Я просто предупредить, – буркнул Горо-сан, – о последствиях и прочем.

– Да ради бога. – Кодзима-сама откинулся на спинку стула. – Предупреждайте, чего уж. Мы и послушаем.

Старший инспектор глянул на него, на двоих, слегка помятых в темных костюмах, нервно дернул плечом. Судя по всему, ему хотелось остаться наедине со мной, но босс явственно дал понять, что этого не случится.

– Хорошо, – сказал Горо-сан. – Синдзи-кун, у тебя есть возможность подписать контракт с государственной службой поддержки магов. Стипендия, проживание, форма – все оплачено. Учиться будешь в академии, это тоже оплачено. Но на тот случай, если ты вдруг не захочешь подписать такой контракт, хотел бы тебя предупредить, что в нашей стране независимый маг, без государственной поддержки – долго не протянет. К сожалению… – тут он покосился на старого Кодзиму и его двоих из ларца. – К сожалению, у преступных элементов велик соблазн наложить руки на юные таланты и вовлечь их в свой преступный мир. Преступными доходами, конечно, и преступными идеями.

На этом месте я подумал, что старшего инспектора здорово переклинило на слове «преступный». Хотя… преступные доходы – это звучит. Преступные идеи – тоже ничего, но против доходов слабовато будет. У него такие доходы, что это просто преступно. Нет, все-таки звучит.

– И даже если на первый взгляд государственная стипендия и сумма контракта может показаться маленькой по сравнению с соблазнами преступного мира, зато это честные и достойные деньги добросовестного и порядочного члена общества, – потел старший инспектор под задумчивым взглядом Кодзимы-сама.

– Кроме того, по окончании Академии перед юными магами открыт весь мир… в карьерной перспективе. Никто не примет на службу в уважаемую корпорацию мага, который запятнал свое имя сотрудничеством с… предполагаемыми преступниками. И это не говоря уже о потере уважения и доброго имени в глазах порядочных членов общества. – Горо-сан закончил свою прочувственную речь, вытер вспотевшие ладони о брюки и сглотнул.

– Я… буду знать, Горо-сан, спасибо, – сказал я, поняв, что пауза затянулась.

Он кивнул и пулей вылетел за дверь, едва не сбив с ног девушку в темном костюме. Она легко ушла с его дороги в сторону и едва слышно ругнулась.

– Что я говорил о сквернословии, Айка-тян? – поднял бровь старик Кодзима, поворачиваясь. Девица покраснела и спешно поклонилась, извиняясь.

– Даже лучшие из нас иногда подвержены… увы, – добавил Кодзима, повернувшись ко мне, – но в целом этот заячий хвостик Горо-кун прав. Действительно, государственная стипендия – это неплохо и престижно. Я бы даже сказал, что это не так уж и мало. Конечно… – тут он вдруг легко подмигнул мне, – с пр-реступными доходами не сравнится, но вполне достойно. И он вполне прав насчет твоего выбора, Синдзи-кун, независимые маги долго не живут. – И тут старик Кодзима ударился в конкретику, видимо поймав момент красноречия.

Все было не так уж и страшно и означало не то, что независимые маги срочно умирают в подворотне, сгребая свои кишки сломанными руками, а всего лишь то, что независимых магов обычно спешно рекрутируют. Все. Армия, флот (да, они и в этом мире были отдельными структурами, жутко конкурирующими друг с другом), полиция, СКПУ, частные компании, государственные компании, конечно же якудза, профсоюзы и вообще все.

Во-первых, по практическим и прагматическим причинам – маги могли здорово помочь любой компании или предприятию, особенно, если работали по профилю. Тот же Сабуро был бы незаменим при любых водных работах, строительстве плотин или ликвидации последствий наводнения, а уж какой бы из него вышел рыбак! Были маги, которые могли бы работать в качестве электростанций или экскаваторов, были которые могли ликвидировать пожары или там служить сортировщиками, ликвидаторами нефтяных пятен и катастроф АЭС. А во-вторых, это было престижно. Чем больше магов на работе в корпорации, тем круче. Секретарша, которая не только «ноги от ушей» и декольте до пупка, а еще и может вскипятить чай, просто приложив ладонь к чайнику, водитель, управляющий лимузином силой мысли, охранник, похожий на Халка, – все это невероятно престижно. Потому от предложений в стиле «невозможно отказаться» магам очень трудно уйти. Поэтому и государственная стипендия (которая, к слову, была в несколько раз больше, чем зарплата Нанасэ-онээсан, а ведь это выплаты несовершеннолетнему сопляку) по сравнению с этим была копеечной. В свою очередь государство и СКПУ очень бы хотели придерживать магов у себя на службе, а по возможности и вовсе регулировать этот рынок. Отсюда и возникла идея обязательной регистрации магов. И проверки их возможностей.

– Но ты не волнуйся, Синдзи-кун, – пыхнул клубами дыма Кодзима-сама. Откуда у него в руках возникла трубка – я не заметил. Но как он прикурил – заметил, да еще как. Стоящая сбоку девушка в темном костюме и черных очках, изображающая из себя статую гвардейца перед королевским дворцом, протянула левую руку и щелкнула пальцами. На кончиках ее пальцев вспыхнуло иссиня-белое пламя, интенсивности кислородного резака! От него-то старик Джиро и прикурил, с удовольствием попыхивая и щуря глаза.

– Не волнуйся, – повторил он, выдохнув кольцо дыма в потолок, – заставить тебя зарегистрироваться в качестве мага они не могут. Кроме того, ты еще и несовершеннолетний, так что им придется решать вопросы с твоим опекуном. Выбрать, куда идти и что тебе делать потом, ты можешь сам. Парень ты боевой, так что не растеряешься. А у семьи Кодзима для тебя всегда найдется место, буде ты решишь присоединиться к нам. Да и, кстати, лично я считаю, что с этого момента у моей семьи перед тобой должок, Синдзи-кун, так что, ежели случится чего, приходи, поболтаем. – Он снова выдохнул кольца дыма, подряд штук пять, и я завороженно проследил их путь к потолку, где они разбивались о датчики дымоуловителей. Интересно, подумал я, почему датчики не срабатывают? Дыма мало?

– Заболтался я с тобой, Синдзи-кун, – сказал Кодзима Джиро-сама, босс якудза нашего района, и неторопливо поднялся на ноги. Трубка из его рук исчезла, стул, на котором он сидел, также растворился в воздухе. – Ну, поправляйся. Сестре своей привет передавай. Да к Майко заглядывай, как свободное время будет, спрашивала она о тебе. – И не дождавшись ответа, старый босс вышел, забрав с собой свою парочку молчаливых «из-ларца-одинаковых-с-лица». Справедливости ради, лиц я не видел, но темные костюмы и черные очки делали их одинаковыми как близнецов. Я откинулся на подушку, задумавшись. Водяной ублюдок больше не представляет опасности, и это радует.

Такие люди, как Джиро-сама, такими вещами не шутят и, уж учитывая специфику его работы, не доверяют сообщениям типа «там было так много крови, он наверняка умер» или «да там никто не смог бы выжить». Таким людям нужны доказательства, и в качестве таковых обычно приносят всю голову. Отдельно от тела. Значит, этому сообщению можно верить. Отлично. Нанасэ-онээсан скоро поправится, я так и вовсе жив-здоров, можно вернуться к прежней безмятежной жизни. Хотя… кое-что поменялось. Во-первых, о моих невеликих способностях теперь знают. Ну и что – возразил мне откуда-то изнутри Синдзи-кун, это ж хорошо. Буду популярным, Ая-чан сразу же мне предложит любовь и прочее, да денег должны подкинуть, плюс в Академию магии смогу поступить после школы, а там конкурс ого-го. Деньги, слава, популярность, девчонки… Да погоди ты – подумал я, перебивая разошедшегося Синдзи, погоди. Ты же сам слышал, какие с этим сложности. Мы теперь нужны всем, вернее наши способности, и это еще мы и сами не знаем, в чем они заключаются. Вырастет ли у меня новая голова или нет? А яд, например? Подействует ли на меня яд? Умру ли я от отсутствия кислорода в воздухе? Или, например, от радиации? Может ли моя кровь, если перелить ее другому человеку, помочь ему с регенерацией? Например, вылечить Нанасэ-онээсан?

– Может, – сказал кто-то от дверей.

Я подскочил на месте. На стуле для посетителей (опять – и откуда он взялся) сидел давешний «профессор» и задумчиво ковырялся скальпелем, подправляя ногти на руке.

– Еще как может, – продолжил он свое занятие, не глядя на меня. – Ты регенератор уровня сигма-пять, парень. Ты можешь людей на ноги с того света вытаскивать. Вот только рак ты лечить не можешь.

– Почему? – спросил я заторможенно. Сколько времени он уже сидит тут и почему я его не заметил?

– Потому что рак – это тот случай, когда не нужна регенерация, а скорее наоборот, – сказал он, посмотрел на ногти придирчивым взглядом, подул на них и убрал скальпель. – Рак – это совсем другая история. Это как аутоиммунные заболевания. Какие-нибудь клетки твоего организма вдруг решают, что они тут самые главные, и начинают бесконтрольно расти и размножаться. Тут еще и твоей ткани добавить, и ни к чему хорошему это не приведет. Твоя сила – это регенерация, твоя область – в основном раны, переломы, сотрясения, травматические ампутации и прочая прелесть. При этом всем ты все же не являешься панацеей и чудесным избавлением, увы… – профессор пожал плечами.

– Почему? – повторил вопрос я. Надо прекращать тупить, это вредно сказывается на моем имидже, подумал я, но мысль была отстраненной и какой-то не моей.

– Да потому что чудодейственные свойства твои ткани оказывают только в непосредственной близости и в течение нескольких секунд. После этого любая жидкость твоего организма становится обычной… жидкостью. Кровь, слюна, лимфа… хотя мы еще не ставили опыт с… иными жидкостями – не было времени. Но в целом это так. То же самое и с другими тканями – отторгнутые, они быстро теряют свои свойства. Твоей подруге повезло – она была рядом с тобой и была забрызгана твоей кровью, что и подстегнуло ее регенерацию. Только поэтому ты еще жив, парень.

– Подруге? Ах, Майко-сан.

– Да. Сабуро вывернул ей суставы из суставных сумок и раздробил кости. В таком состоянии она уже не представляла угрозы для него. Часть твоей крови попала и на него, но твоя подружка быстро сообразила, что к чему. Она довольно… энергичная девушка, да. Давненько я не видел травматической ампутации головы…

– Заметка себе – если мне открутят голову, я труп, – пробормотал я себе под нос.

– А ты забавный парень, – кивнул профессор, – и вот еще – постарайся об этом никому не рассказывать. Я работаю здесь уже лет десять, и мне меньше всего надо, чтобы у этого медицинского центра были неприятности.

– Но зачем вы мне это говорите? – спросил я. Резонный вопрос, этот чудак в белом халате не выглядел альтруистом или добрым самаритянином. Скорее, как вивисектор и доктор Менгеле.

– Да чтобы ты не терял времени, изучая то, что мы уже знаем. Ну и для того, чтобы заслужить твое доверие и впоследствии злоупотребить им для дальнейшего изучения, – не моргнув глазом поведал мне он. Я обалдел. – Понимаешь, легче втереться в доверие, если говорить людям правду, – добавил «профессор». – Ложь утомительна, приходится запоминать, что ты сказал и кому, создавать целые альтернативные вселенные из-за одной маленькой лжи. Не хочешь кушать суп мисо? Сказал, что уже поел, и поэтому отказываешься от супа, чтобы не обидеть хозяев? Но у тебя спросят: а где ты поел? Когда? Что именно ты ел? В какой последовательности? Кто был рядом? Было вкусно? Столько вопросов возникнет. И вот ты уже запутался в паутине лжи, и тебя вот-вот изобличат. Например, вот ты… – узловатый палец ткнул в мою сторону, – хочешь увидеть эту свою подружку без трусов.

– Что?! Да я никогда, что вы… – залепетал во мне Синдзи-кун, но я волевым усилием подавил эти возражения. В конце концов глупо отрицать очевидное.

– Конечно же хочу, – сказал я, поддерживая эту странную игру, – тело у нее ух! Огонь. А вот интересно, она ж метаморф, у нее только одна форма для превращения имеется, или она может и в другие перекидываться?

– Довольно неожиданно, – признал «профессор», окинув меня изучающим взглядом, – обычно школьники отрицают такие мысли. Я рассчитывал поймать тебя на лицемерии и использовать твое смущение в качестве наглядного урока.

– Вы же сами только что сказали, что лучшей политикой является честность, – заметил я в ответ.

– Да, говорил. И, кстати, форма у нее не одна, она может с легкостью задавать себе различные формы – в определенных пределах, конечно, извращенец ты эдакий, хах.

– Ого. А я и не подумал. Так что же, в реальности она может быть маленькой, кривоногой и плоской?

У «профессора» неожиданно задергался глаз. Я посмотрел на «профессора» внимательней. Ага.

– Ну, или она на самом деле – жаба. Такая зеленая и гадкая жаба. Но перекинулась в фигуристую и сексуальную Майко-сан, чтобы соблазнять невинных и непорочных юношей, а потом травмировать их психику… – протянул я, прикладывая палец к подбородку. – Это объясняет ее поведение…

– Ах ты извращенец малолетний!! – лицо профессора словно бы треснуло пополам, и откуда-то изнутри, небрежно, словно сбрасывая змеиную кожу, появилась Майко-сан. Ее лицо пылало гневом, а ноздри раздувались. А вот и знаменитый метаморфизм – подумал я, так она может и других людей имитировать… ой! Мне по затылку прилетело больничным тапком. Больно.

– Вот так тебе! – торжествующе воскликнула Майко-сан, окончательно превращаясь в самое себя и повторно замахиваясь на меня тапком. – Будешь еще мне тут умничать?!

– Майко-сан! Прекратите бить меня тапком!

– Тебе еще мало, гад такой! У меня, между прочим, отличная фигура и замечательная личная жизнь, понял?!

– Да, да, конечно, Майко-сан! Только не по голове! Я ж больной!

– Ты на голову больной!

– Именно! А вы меня туда тапком!

– Ррр… ты выводишь меня из себя, Синдзи-кун, ты ничего не понимаешь в женщинах и их формах! Малолетний экстремист!

– Это-то откуда? – удивился я.

– Оттуда, – буркнула Майко-сан и опустила тапок. – Это… в общем спасибо тебе, Синдзи-кун.

– Да за что? – я зажмурился в ожидании удара тапком. Удара не последовало. Что-то влажное и мягкое коснулось моей щеки. Я открыл глаза. Майко-сан уже улыбалась.

– Это тебе за то, что спас мою жизнь. Ты мой герой, пусть и извращенец малолетний.

– Да что за…

– И не смей отрицать, я видела, как ты на меня пялишься! – Майко подняла вверх указательный палец. – Я в вас, парнях, разбираюсь. У меня опыт есть, хах!

– Конечно, я пялился! Ты очень привлекательна, кроме того, довольно вызывающе одета, – сказал я.

Майко поперхнулась и внимательно посмотрела на меня. И я ее понимал. Здесь не принято открыто признавать свой интерес к противоположному полу, неприлично. Комплименты здесь довольно редки, нет, конечно, сказать: «Вы такой хороший работник» или «Как у вас хорошо получается содержать лавку и помогать своему деду» – запросто. А вот что-то вроде «Вы сегодня великолепно выглядите» или «Вы просто сводите меня с ума в этой мини-юбке» – уже зашквар и попирание моральных устоев общества. Но меня, честно говоря, уже задрало искать верные способы и пути выразить себя, не сломав по дороге кому-нибудь психику и не выставив себя малолетним извращенцем. Черт с ним, пусть так и считают. Тем более что недалеки от истины.

– Это… звучит очень интересно, Синдзи-кун, хах, – заметила Майко, внезапно успокоившись. И улыбнулась.

У меня мурашки по коже пошли от этой улыбки. Ничего хорошего на мой взгляд эта улыбка не предвещала. Наверняка я где-то и что-то не так сделал, и теперь эта мускулистая красотка девушка-Халк оторвет мне голову. И поиграет ей в футбол.

– Впрочем, хватит шуток. Этот профессор и его сестры скоро поймут, что я сбежала из палаты, и начнется. Я заскочила сказать тебе спасибо. – Майко-сан опять стала преображаться в профессора Винтера.

Зрелище было… немного неуютным и завораживающим, словно бы ее черты лица поплыли, как на акварельном рисунке, на который плеснули водой. Секунда-другая, и вот передо мной уже снова седой жилистый профессор с сумасшедшинкой в глазах.

– Так что спасибо тебе, Синдзи-кун, еще раз. И ты это… заходи, если что, – сказал «профессор» уже хриплым мужским голосом, – выздоравливай.