Синдзи-кун и его попытка прожить обычную жизнь

И Майко в облике профессора вышла за дверь. Я посмотрел ей вслед. Интересно, подумал я, вот на ней белый халат, очки, стетоскоп и бейджик на груди, а ведь когда она превращается обратно в Майко, на ней привычные шортики и топик.

Значит, это и не одежда вовсе, а просто она преображает часть своего тела, как будто это одежда. Или аксессуары. А если она скопирует королевского гвардейца – будет ли у нее винтовка? Будет ли эта винтовка стрелять? А сабля – выниматься из ножен? И самое главное – означает ли это, что она практически всегда ходит без одежды? В смысле – без настоящей одежды, а только «одетая» в свое тело, которым изображает одежду. То есть в нашей с Нанасэ квартире она стояла у плиты фактически одетая только в фартук?

Гм… вот и сбылась мечта любого японского школьника – красивая девушка с монументальными и скульптурными формами готовит ему еду, одетая только в кухонный фартук с забавными утятами. Почему-то этот факт доставлял моему внутреннему Синдзи-куну гораздо больше радости, чем тот факт, что Майко в принципе всегда ходит так. Голая. А после этого я – малолетний извращенец. Пф.

А кстати, еще один нюанс – она, когда преображается, очень убедительна в своей роли. Это у нее такая особенность ее таланта, или она просто хорошая актриса? Если бы сюда вошел «профессор» с замашками и поведением Майко-сан, я бы сразу заметил, а тут… пока речь о ней самой не пошла, я и не догадывался. Так и запишем в свои заметки – любой человек вокруг может быть Майко. Тут я аж вздрогнул немного. Как оперативный агент – такой Майко просто цены нет. Она же, как Мистик из людей Икс, только Мистик, насколько я помню, не была сверхсильной. А эта еще и сильная. Или это тоже часть ее дара – преображаясь в кого-то, она перенимает его способности? Ну, тогда это была бы и вовсе литерная способность, а Майко была бы Козырь по системе классификации парахуманов из «Червя». Она могла бы, например, превратиться в водяного ушлепка и скопировать его способности, нет? Нет, я слишком мало знаю о ее способностях и ограничениях и вообще об этом мире и его законах. Теперь, когда Нанасэ-онээсан в безопасности, у меня будет время подумать над этим всем. Когда-нибудь. Это был довольно хлопотливый день, и я вдруг почувствовал, что у меня слипаются глаза. Да, как говаривала Скарлетт О’Хара, я подумаю об этом завтра.

Глава 9

Сатоми-сан увлеченно пишет что-то на доске, азартно стуча мелом и откидывая назад волосы, лезущие на глаза. Класс безмолвствует, ожидая, когда у Сатоми-сан пройдет очередной приступ энтузиазма.

– …и именно вот так! – Последний удар кусочка мела о доску, и мелок крошится в ее пальцах. Нимало не обескураженная этим событием, Сатоми-сан поворачивается к нам и протирает пальцы тряпкой, убирая меловую пыль.

– Это все будет на контрольной работе в пятницу. Если вы думаете, что это сложно, то вы еще не видели, как изучают этот период японской истории в Тодай! – Сатоми-сан закончила Тодай – Токийский университет, и она не дает окружающим об этом забыть. Тодай очень престижен, конкурс туда невероятно высок, вступительные экзамены в Тодай – филиал учебного ада, в течение всего периода обучения все конкурируют со всеми, еще бы только лучшие из лучших, сливки из элит и верхушка пирамиды, только такие, как Сатоми-сан, могут там учиться. Немудрено, что после обучения выпускники гордятся дипломом своей альма-матер и обучением там, как ветераны своими медалями и орденами – это все заработано потом и кровью.

Я сижу на своей парте, так же, как и все, делаю вид, что внимательно слушаю Сатоми-сан, а мысли мои витают в воздухе. Третий день как я хожу в школу, Нанасэ-онээсан выпишут из больницы уже послезавтра с вердиктом «полностью здорова», у нас в квартире стараниями Джиро-сана провели ремонт, а еще купили новую технику. Очень хорошую технику. Плиту, микроволновку, телевизор, ах да, еще поставили стиральную машинку, и теперь можно стирать дома, а не бегать вниз, к платным стиралкам. Поставили еще телефон, хмурые люди из телефонной компании ворчали, что им пришлось отбирать пару у кого-то на районе, но Джиро-сама сказал – значит, надо сделать. Да, у нас с Нанасэ теперь дома есть телефон! Да что там телефон, в углу комнаты я обнаружил персональный компьютер с роутером через телефонную линию, а перед телевизором – игровую приставку. Единственная моя претензия к неизвестным работникам семьи Кодзима была в том, что мои, а вернее, Синдзи-куна журнальчики с легкомысленными красотками неглиже пропали. Помыслить, что их присвоили охочие до обнаженки якудза я не мог, а потому пришел к выводу, что они пошли для ремонтников по категории «мусор». Тем более были уже довольно старыми и потрепанными. Для Синдзи-куна эти журналы были дороги по… сентиментальным соображениям.

Правда, он уже запомнил всех девушек из журнала, особенно с разворота страницы семнадцать и двадцать два. Кстати, помимо ремонта, в прозрачной стеклянной чаше, расписанной цветами сакуры, обнаружилась солидная пачка наличных. Купюры по десять тысяч иен. Самые крупные купюры. Умножаем сто на десять тысяч, получаем миллион. Миллион иен. Довольно солидно для Японии. Нет, автомобиль на эти деньги не купишь, а квартиру в Токио тем более, но в остальном – очень прилично. Десять зарплат Нанасэ-онээсан, почти годовое жалованье. Кроме того, в подборке игр для приставки обнаружилась одна эротическая игра, помеченная значком «восемнадцать плюс», и записка. В записке было написано: «моему дорогому будущему супругу», поэтому гадать, от кого – не пришлось. В записке Майко-сан сетовала на занятость, уверяла, что скоро найдет время встретиться, и выражала надежду, что сей скромный дар позволит ее будущему супругу воздержаться от походов по другим женщинам, хотя бы на некоторое время. Вместо подписи стояла забавная мордашка. Некоторое время я ходил озираясь, подозревая Майко-сан в каждом встречном прохожем, но потом меня отпустило. Я, так сказать, принял ситуацию. Сделать с этим я все равно ничего не мог, Майко могла быть где угодно и кем угодно, с этим можно было только смириться. Третий день домой меня провожала молчаливая Ая-чан. Разговаривать со мной отказывалась, только фыркала и отворачивалась. Но провожала. Силен все-таки авторитет Юки-чан в этих кругах, как скажет, так ничего не поделаешь.

– Значение и опыт реставрации Мэйдзи трудно переоценить… – продолжала вещать Сатоми-сан, когда прозвенел звонок. Местный «динь-донн-динь» все равно – звонок, а не колокол, хотя больше на колокольчики похож. Я облегченно выдохнул – все-таки в школе мне было порядком скучно, кроме того, была куча других дел: и к Нанасэ-онээсан в больничку зайти, и дома прибраться, и вещи постирать в новой стиралке, и поесть себе что-нибудь приготовить, а еще потренироваться и свою собственную способность исследовать методом старого доброго научного тыка. Так, сказать, органолептическим способом. Между тем после дежурного поклона сенсею и «досвиданиясенсей», сказанного хором, я принялся неторопливо собирать учебники и тетрадки в портфель. Времени было достаточно, сразу после школы схожу к сестренке, проведаю ее. Нанасэ-онээсан поправлялась довольно быстро и уже начинала ворчать на докторов, что ее зря держат и у нее много дел, да и за мной присмотреть надо, мало ли что с мальчиком может случиться, если он один. Сильно пугать ее рассказами про поединок тощего и Майко у нас на кухне я не стал, просто сказал, что люди Джиро-сама отремонтировали нам кухню и прихожую, да еще и стиральную машинку купили. Нанасэ-онээсан поахала, сказала, что от Кодзима-сама ничего другого и не ожидала, и вообще, как только она выберется из больницы, то перестирает все вещи. Возможно даже несколько раз. Я улыбнулся при этом воспоминании и закрыл портфель на замок. Но встать из-за парты не успел. На мою парту опустилась нога. Само по себе событие неординарное, люди редко кладут ноги на парту, однако нога была женская. Точнее девичья. В белой кроссовке. На другом… конце этой ноги обнаружилась наша заводила и забияка Иошико. Кин Иошико, если полностью.

– Ты куда это собрался, ботаник, – сказала она тем самым голосом, которым разговаривают с ящерицами, змеями и прочими пресмыкающимися. Может еще с жабами. Я вопросительно поднял бровь, взглянув на нее внимательней. Что же, теперь я знаю, что Иошико под школьной юбкой носит спортивные шорты и поэтому может задирать ноги как угодно высоко без ущерба своей репутации и общему уровню морали нашего класса.

– Домой собрался, Иошико-чан, – ответил я, уже понимая, что что-то тут не так. Кин никогда не обращала на меня внимания. Вообще никогда. Я в свою очередь знал о ней только тот необходимый минимум, который поневоле узнаешь, если учишься с человеком в одном классе: что она родом из Кореи, что она спортсменка и даже победитель региональных турниров по тхэквондо, что она предпочитает стиль «гяру» и что от ее громкого смеха истинные Ямато Надешико только вздрагивают и делают вид, что не замечают грубости (нельзя громко смеяться и громко чихать!). Гяру же из Иошико вышла что надо – она перекрасила волосы в платиновую блондинку и обрела ровный бронзовый загар в каком-то солярии. Конечно же стильные темные очки, сережки, брелочки, ожерелья, ярко-красная помада и до неприличия розовые сумочки вместо школьного портфеля. Ах, да Кин Иошико еще неформальная глава девушек-хулиганок параллельных классов. У них там своя иерархия. В свою очередь, я уверен, что Иошико-тян знала обо мне и того меньше. Ботан. Нерд. Всё.

– Домой ты собрался… – усмехнулась Иошико. Остальной класс затаил дыхание, глядя на нас. Где-то за моей спиной замерла Ая-чан, как всегда готовая проводить меня до дома. – Знаешь, что, ботаник, выйдем-ка, поговорим. – И она потянула меня за ворот из-за парты.

Не особо сопротивляясь, я последовал за ней, краем глаза отметив, что Ая-чан все-таки взяла мой портфель. Хорошо, подумал я, возвращаться не понадобится.

Выйдя из класса, Иошико отпустила меня и пошла спереди, сделав нетерпеливый жест – мол, не отставай. За мой семенила Ая-чан, за ней несколько девчонок из свиты Иошико. По пути к знакомому месту за школой я смотрел на стройные ноги Иошико, идущей впереди, и размышлял о том, что за чертовщина творится. Не то чтобы меня это действительно волновало – после эпизода с тощим ублюдком, отрезавшим мне руки и едва не покалечившим Нанасэ-онээсан и Майко, школьные разборки любого уровня не могли затронуть даже прежнего Синдзи-куна, а уж меня в его теле – и подавно. Просто любопытно, что в этом японском омуте творится. Как там? «Докладай без всяких врак, отчего на сердце мрак, я желаю знать подробно, кто, кого, куды и как…» Место для курения и разборок было пусто, не стояли курильщики, не тусовались отшельники, не было никого. Это кстати, подумал я, а то тут каждый раз какое-то шоу получается.

– Вот и хорошо, – сказала Иошико, остановившись. Повернулась ко мне и наклонила голову вбок, разминаясь. Щёлкнула костяшками пальцев, повела плечами, бедром. Поставила ногу на носочек белой кроссовки и ловко прокрутила, разминая голеностоп, повторила операцию со второй ногой. Подняла колено вверх, отвела его назад, повторила. Все выглядело так, словно она готовилась надавать мне знатных люлей. Оставался важный вопрос: за что?

– Эм… Иошико-чан? – вопросительно обратился я. – В чем дело? Что случилось-то?

– И ты еще спрашиваешь… – процедила она, сузив глаза.

Сзади послышалось какое-то шуршание. Обернувшись, я увидел, что к нам присоединились Ая-чан с моим портфелем в руках, Снежная Королева и вторая близняшка Мико, четверо девушек из свиты Иошико, все блондинки и все поголовно в темных очках и с красной помадой на губах. Еще появился Изуми и два каких-то парня, по виду – типичные нерды с видеокамерой в руках. Нердов с камерой возглавляла маленькая девушка, командным голосом указывая им, что делать. Все-таки без шоу здесь никак, подумал я. С другой стороны, драки в школе – это что-то вроде гладиаторских боев в Риме, так что без публики тут уж никак не обойтись. Подозрительно, конечно, что так вовремя появились эти типы с видеокамерой, а с другой стороны – подумаю об этом потом. Потому как сейчас у меня есть и другие проблемы. Вернее – проблема.

– Приготовился? – спросила меня проблема, вставая в стойку.

– Э… нет… – успел сказать я до того, как нога в белой кроссовке взметнулась в воздух. Неплохо, очень неплохо, подумал я, едва успев отдернуть голову Сила и скорость, с которой белая кроссовка разрезала воздух на том месте, где только что была моя голова, подсказывали, что шутить Иошико не намерена от слова совсем. Ни на секунду не останавливаясь, Иошико довернула корпус, и в меня полетела уже другая кроссовка. На этот раз я был настороже и успел отскочить назад, пропустив атаку перед собой. Но как она это сделала! Безукоризненный маваши-гери, потом без перехода – ура-маваши-гери, причем все с изяществом и скоростью танцовщицы! Наверное, вот тут и следует влюбиться, успел подумать я, уходя еще от одного удара. Видимо, главной гяру нашего потока это надоело, и вместо размашистых ударов она вдруг выбросила вперед руку, я проследил за ней и… едва не получил прямой ногой в грудь, успев выставить руки в защите и приняв удар на предплечья.

– Ох! – вырвалось у меня. Удар был чувствителен, предплечья сразу онемели и лишились подвижности. Хороший удар, промелькнуло у меня в голове, хороша девка. Бьет не ногой, но всем телом, вкладывает в удар бедра и таз, энергию разворота. У меня так никогда не получалось, чтобы так бить, нужна школа, а у меня из ударов ногами только самый необходимый минимум – лоу-кик, подсечки, подставки и конечно же коронный из киоку-шин, не знаю, как называется, но мой сенсей (который был ни разу ни японец) так и называл его – «коронка». Все удары ниже пояса, ногу выше пояса не поднимаем, трата сил и энергии, и это все хорошо, пока ты молод, а с возрастом что делать будешь, говаривал он. Иошико-чан моего сенсея не знала и, по всей видимости, о старости не задумывалась, как и о болезнях суставов или о том, что перелом шейки бедра вообще самая распространенная травма у людей старше семидесяти. Живи ярко, умри молодым. Или, в данном случае – молодой, да.

При следующем ударе я уже не уклонялся, но и не принял на жесткий блок, а скорее отвел в сторону – нехитрый трюк, если научиться делать это в такт движению соперника. Для этого, правда, надо понимать, как именно будет бить соперник, куда и с какой примерно скоростью. К счастью, пока Иошико не воспринимала меня всерьез и просто давила физической мощью и скоростью – ее ноги так и мелькали в скоростных комбинациях. По-хорошему, надо было уже что-то делать, нельзя уклоняться до бесконечности… Это только если твой уровень намного превышает уровень противника, ты можешь вести бой как хочешь, а тут… сила и скорость ударов Иошико заставила меня на секунду подумать, не является ли и та супером? Какая-нибудь Гений Тхэквондо? Или это пока еще хилое тело Синдзи-куна не может справиться с остатками кинетической энергии после удара? Даже отводя удар в сторону, через ладони я получал повреждения, эдакий сплэш-дамаг, если говорить языком геймеров. Долго все это длиться не будет – рано или поздно тело Синдзи устанет, руки накопят достаточное количество повреждений, или просто допущу ошибку. И вот тогда удар Иошико что-нибудь мне сломает.

Вот что за муха укусила эту спортсменку? И что с этим делать? Встав в низкий крауч, я могу на замахе подшагнуть ближе и… Вот не поднимается у меня рука на девочку. Может, здесь в Японии подобного рода межгендерные поединки и являются нормой, но я-то был воспитан по-другому. Олд скул, так сказать. Девочек нельзя бить, их надо защищать. И вообще – слабых тоже надо защищать, уважать старших и всегда застилать с утра свою постель. Хорошо, с постелью у меня не всегда получается. Но остальное я впитал с молоком матери. У нас в детстве никто и никогда не поднимал руки на девочек. По современным меркам сексизм, конечно, да что поделаешь. Однако и выхватить от Иошико тоже было не самым лучшим вариантом. По многим причинам, одна из которых как раз пресловутый сексизм. Как там? Драться с женщиной это всегда невыгодно, если даже и выиграешь, то – подумаешь, победил женщину, а если проиграешь – то проиграл женщине.

В этом мире все немного изменилось с момента, как в мир пришли способности. В моем мире мужчины имеют на тридцать процентов больше мышечной массы, более крепкие кости и сухожилия, больше приспособлены к рывку и взрывной рубке. Женщины более выносливы в долгой перспективе и способны выдержать больше боли. То есть мужчина изначально лучше приспособлен к драке – поединку, требующему напряжения всех сил в относительно короткий промежуток времени. Но не здесь. С появлением способностей стало без разницы, кто ты, мужчина или женщина. Как следствие и подобного рода поединки стали нормой. Или это только в здешней Японии, мне-то откуда знать, Синдзи никуда за пределы страны и не ездил.

В любом случае надо что-то делать, а так как я не хочу делать подшаг вперед и бить Иошико по голове, то надо придумать что-то еще.

– Погоди! – выкрикнул я, и нога Иошико замерла в воздухе, а потом медленно опустилась на землю. Я отметил отличный контроль девушки над своим телом и поднял руки вверх, ладонями к ней.

– Ты сдаешься? Уже? – фыркнула та, легко перенося вес с ноги на ногу.

– Нет. Я просто хотел уточнить правила.

– Пф. Правила обычные. Тот, кто еще стоит – победил. Тот, кто лежит – проиграл.

– Хорошо. Я понял. Значит, можно применять удары, броски, захваты?

– Все что душе угодно. Ну, начали? – Иошико подняла руки, становясь в стойку.

Я кивнул, соглашаясь, и едва уклонился от уже привычного маваши-гери. Быстрая, чертовка. Вот только уклоняясь, я сделал шаг вперед, длинный выпад, и следующий удар был мне уже не страшен. Почему? Да потому что удар ногой типа маваши подобен хлысту – вся его энергия накапливается и разряжается в его крайней точке – в ступне или в подъеме ступни под пальцами. Чем дальше от ступни и ближе к телу противника – тем меньше энергии. Так, если лодыжкой ты все еще получишь свое, то уже колено не нанесет ущерба, а уж еще дальше к телу, бедро просто коснется тебя, возможно толкнет. Это как у хука – если подшагнуть в упор, энергия хука исчезнет в пространстве, в промахе. Поэтому следующий удар Иошико ушел мимо меня, в то время как я, шагнув в упор, подхватил ее бедро локтевым сгибом руки. Не дав ей опомниться, я вывернул бедро вверх и отступил в сторону, лишив ее точки опоры. Иошико извернулась и попыталась достать меня другой ногой, подпрыгнув в воздух и перенеся тяжесть на ту ногу, которую я держал. Но из-за дистанции удар изначально не очень-то получился, и я дополнительно нагнулся вперед, подхватывая и вторую ногу. Иошико упала на спину, подстраховав себя рукой. Ее волосы разметались в стороны, она бросила на меня гневный взгляд.

– Отпусти мои ноги, извращенец! – закричала она, едва восстановив дыхание после падения.

– Извини, но я не могу этого сделать. – Я не мог развести руки в стороны, поэтому пожал плечами. – Пока ты не определишься.

– Что? С чем это? – Ситуация была… ненавижу слово «пикантная», но других слов для описания этой хрени у меня не было. Я стою, полусогнувшись, и держу локтевым сгибом одну ногу Иошико, а другую ногу удерживаю под мышкой другой руки. Кхм… вот и получается, что вроде как я у нее между ног, а она лежит на спине, а ее и без того коротенькая школьная юбка задрана вверх. Хорошо, что она носит спортивные шорты под ней, но все равно ситуация какая-то двусмысленная. Именно после такого и произносится сакраментальная фраза, что «как честный человек ты теперь обязан на мне жениться». Иошико попыталась вырваться, дергая ногами и извиваясь как червяк, я усилил захват и укрепил свою позицию на ногах.

– Да отпусти же меня уже, ты!! – лицо Иошико пошло красными пятнами.

– Давай сперва определимся. Ты – лежишь, я стою, значит, у тебя больше нет ко мне претензий?

– Хватит, Ямасита-кун. Синдзи-кун… – откуда-то сбоку раздался голосок. Ая-чан решила-таки перестать меня игнорировать и внести свою лепту в общий бардак и раздрай.

– Ладно, ладно… – Может, и вправду я опять что-то не так делаю, как-то нарушаю негласный кодекс школьных драк с девочками. Может, там в параграфе сто пятом сказано, что нельзя держать девочек за ноги… и тут до меня дошло. Я и так стоял между ног у Иошико, но, когда та стала вырываться, я, стараясь удержать ее, развел ей ноги в стороны и даже еще наклонился вперед. Все. Со стороны это точно выглядит попыткой изнасиловать нашу спортсменку на глазах у ее подруг и… да, конечно же эти нерды продолжают все снимать на видео! Я отпустил ноги Иошико и отскочил в сторону так, словно бы держал парочку ядовитых змей. Таких… крепких, упругих и стройных, красивых змеюк. Та мгновенно, рывком поднялась на ноги, ее лицо было пунцово-красным, а глаза метали молнии. Не сказав ни слова, она рванулась в атаку, мощный йоко-гери по верхнему уровню. Так бил Брюс Ли – когда нога, стоящая сзади, переступает и становится на то место, где стояла передняя нога, а передняя наносит мощный удар ребром стопы. Опять-таки школа, уважаю…

– Иошико-чан, я не понимаю! – едва отскочив в сторону, я снова поднял руки. – Мы же определились с правилами. Ты лежала, я стоял, все верно. Или ты отказываешься от своих слов?

– Ррр… – выдала Иошико, остановилась в своем движении вперед и закрыла глаза. Выдохнула. Поиграла желваками на щеках. Открыла глаза. Посмотрела на меня. В первый раз за все это время мы встретились взглядами.

– Ямасита-кун, – сказала она ровным и безэмоциональным голосом, – я признаю свое поражение в данном поединке, – и поклонилась. Мне не оставалось ничего иного, кроме как поклониться в ответ. Иошико выпрямилась. От пары парней с камерами раздались какие-то восторженные и несвязные вопли о том, какие кадры получились.

– На секундочку, Ямасита-кун, – сказала Иошико и мгновенно оказалась возле парочки задротов, надавала им подзатыльников и отняла камеру. Пара манипуляций, и кассета с видеозаписью у нее в руках. Раз – и кассета сломана ударом коленки, пленка вырвана и скомкана. Два – остатки изувеченной кассеты летят в мусорку. Прошипев какой-то японский аналог выражения «еще раз замечу – бошки поотрываю», Иошико снова оказалась рядом со мной.

– Ямасита-кун, – сказала она и снова обозначила поклон, – несмотря на некоторые… противоречия между нами, я бы хотела сказать, что лично против тебя ничего не имею.

– Э? Иошико-тян, – я поклонился в ответ, – я также не имею ничего против тебя и не затаил обиды.

В этот момент девушки из свиты Иошико окружили ее, что-то щебеча.

– Капитан! – воскликнула одна из них, с пухлыми губками и волосами хвостиком. – Как и ожидалось от Иошико-тайчо! Вы поразили его своей неотразимостью!

– Это невероятно! – поддержала ее другая. – Вы настоящий самурай! Признать свое поражение, хотя вы превосходите его по всем параметрам!

– Вы были так эротичны, я не могу! – вот и третья.

Иошико поморщилась, было видно, что этот цирк на выезде ее немного достает.

– Этот… ботаник, он подловил вас на словах, как крючкотвор какой! Но вы оказались выше него! Признав поражение, вы унизили этого…

– Довольно, девочки, – неожиданно мягко сказала Иошико, подняв руку, – тут я сама налажала. Синдзи-кун оказался прав, и, если бы я думала своей головой, ничего бы этого не случилось. Хотя, признаюсь, мне все еще любопытно, какая у тебя техника… – она взглянула на меня.

Я пожал плечами.

– Может быть, мы с тобой могли бы… встретиться и выяснить это наедине? – спросила она. – Там, где не будет публики? Товарищеский матч, в перчатках и полной амуниции? Приходи к нам в клуб тхэквондо вечером, мне интересно попробовать.

– Будет ли это… удобно, Иошико-тян? – спросил я. Было непонятно, что это – попытка заманить меня на свою территорию и взять реванш? Или вполне понятное человеческое любопытство и начало большой дружбы бывших соперников, как в сопливых мангах про самураев? Кто такая Кин Иошико – коварная стерва, которая не умеет проигрывать и делает вид, что прогнулась, только затем, чтобы ударить в спину, или прямая и открытая поклонница боевых искусств, которая может перешагнуть через свое собственное «я», в поисках истины. Что будет ждать меня вечером в клубе тхэквондо – засада из старшеклассников с бейсбольными битами или уважительная беседа на равных и реальная тренировка людей, которым интересно все в мире боевых единоборств?

– Это будет удобно. Не переживай. – На короткое мгновение суровое и неприступное лицо Иошико украсила улыбка, даже скорее намек на улыбку. Так, уголками губ.

Глядя на эту улыбку, я решился. Мне чертовски неприятно разочаровываться в людях, и изначально я им доверяю. Есть такое выражение – «доверие нужно заслужить». Так вот, у меня по-другому – недоверие нужно заслужить. Изначально я доверяю людям, и только их поступки, доказывающие обратное, могут заставить меня перестать доверять им. Так и тут. Иошико пока не сделала ничего, что бы заставило меня думать, что она все-таки коварная обольстительница, только и желающая ударить в спину. Наоборот – она нашла в себе силы признать, что, неверно сформулировав условия поединка, проиграла. Понятно, что под формулой «тот, кто стоит – тот и победил, а тот, кто лежит – тот проиграл» она имела в виду совершенно другой расклад, чем, когда я держу ее за ноги и не даю подняться. По всем правилам единоборств (кроме разве что вольной борьбы) это не проигрыш. И сил у нее было достаточно. Она могла бы продолжать бой, наплевав на все эти условности. Но она повела себя достойно и даже смогла обуздать рвущуюся изнутри гордыню. Честно, не знаю, смог бы я сам так поступить в этой ситуации. Когда ты на взводе, адреналин и тестостерон так и хлещут ведрами, когда вот она победа, а противник вдруг заявляет, что ты проиграл по очкам. Обидно. Так выключить свою агрессию и гнев могут не все. Это – школа. Умение владеть собой, которое зачастую важнее чем сила или скорость.

– Хорошо, Иошико-тян. Я обязательно приду.

Глава 10

Мы молча шли к моему дому – я и неотступно следующая за мной Ая-чан. В наших с ней отношениях (если можно назвать это отношениями) ничего не изменилось. После боя с Иошико я забрал у нее портфель, поблагодарил за то, что озаботилась его принести, раскланялся со Снежной Королевой, получил в ответ дежурную едва-улыбку и «досвиданиясиндзикун», не нашел взглядом Изуми (тот успел куда-то пропасть) и, убедившись, что никому здесь больше не нужен, потопал домой. Дома меня ждал Поно-кун на перилах, пустой холодильник и холодная плита – Нанасэ-онээсан выпишут только послезавтра, так что и сегодня я буду ночевать один. Поэтому по дороге я решил зайти в магазинчик Тамагавы (Ая-чан предусмотрительно осталась снаружи) и поздороваться с Иноэ-сан, а также приобрести что-нибудь поесть. И хвостик минтая для Поно-куна. Дверь магазинчика встретила меня своим «динь-динь», а Иноэ-сан улыбнулась мне из-за прилавка.

– Смотри, кто пришел! – сказала она, облокотившись на прилавок и улыбнувшись. – Сам великий и могучий Синдзи-кун! Разбиватель сердец юных дев и зрелых дам! Сладкоголосый обольститель! Камико-тян, будь осторожнее, этот хищник в момент тебя соблазнит, использует и бросит, – добавила она, глядя в сторону. Откуда-то из-за дальних полок появилась разноцветная голова смутно знакомой девушки.

– А, и ты здесь, – удивилась Камико. – Иноэ-сан, он что, здесь рядом живет?

– Угу, пятый дом, дробь три. Комнату не помню. Пятнадцать, что ли…

– Двадцать два, – буркнул я. Все-то Иноэ-сан знает. Местный узел распространения информации, а вернее – сплетен. Если кто-то не знает, почему Кента-сан ходил ночью пьяный и горланил песни в одном исподнем, то Иноэ-сан обязательно вас просветит. А ведь это ее родной дедушка! Так что про то, кто тут и от кого и куда и в каком виде – все-то Иноэ-сан расскажет. Не магазинчик, а дом культуры и досуга, а также клуб по интересам. Центр социальной активности, так сказать.

– Да ты не обижайся, – неправильно поняла меня Камико, откинула непослушную прядь разноцветных волос за ухо, и тут я вспомнил, где ее уже видел. Павильончик игровых автоматов пачинко! Ее брат Гендзи дал мне наводку, где искать Нанасэ-онээсан.

– Я не обижаюсь, Камико-сан. Спасибо за то, что помогли мне в поисках.

– Ой, да ладно. Во-первых, я практически твоя ровесница, хоть и учусь на год старше. Так что можешь обращаться ко мне Камико-тян.

– Как скажете, Камико-тян.

– Ой, он такой милый, когда серьезный! – Камико сделала широкие глаза и поднесла ладони к щекам. – Такой кавай!

– А я тебе говорила, – добавила вполне довольная собой Иноэ-сан, – он коварный искуситель! Вот и ты уже поддалась его гнусным похотливым чарам, Камико-тян.

– Нет, ну он такой… ты чего, Синдзи? – И меня ткнули пальцем в щеку.

От неожиданности я попятился. Камико засмеялась, вслед за ней Иноэ-сан. Нет, я точно знаю, что бы на моем месте сейчас сделал Синдзи-кун. Он бы покраснел и убежал. Со скоростью, близкой к скорости света. Так сказать, на субсветовой. Но вот что делать мне, великовозрастному мужику в теле подростка – я не знал. Нет, правда, никто и никогда в жизни раньше не называл меня «кавай» и милым. Пальцем в щеку не тыкал. Я, черт возьми, не милый! Я, черт возьми, опасен и сексуален! Я расставил ноги пошире и упер руки в бока.

– И что это такое?! – попытался я сказать самым серьезным тоном, но предательский голос Синдзи-куна выбрал именно этот момент, чтобы дать петуха. Иноэ-сан и Камико-тян замерли на секунду и снова покатились со смеху. Я вздохнул. Нет, похоже, это бесполезно. Ладно, пусть будет так. Я – милый и кавай, да и черт с ним.

– Иноэ-сан, когда вы досмеетесь, пожалуйста, рассчитайте меня, – сказал я, дождавшись, пока дамы выдохнутся и вытрут слезы, проступившие от смеха.

– Конечно, Синдзи-кун. А, и хвостик рыбки взял, это для Поно-куна?

– Да, – я старался говорить кратко. Мне еще домой идти, а с этими… свяжешься, будешь час тут стоять. И Ая-чан снаружи ждет. Я на секунду позавидовал Ае-чан, стоящей снаружи и не слышавшей всего это безобразия.

– О, Поно-кун! Я его тоже подкармливаю! – похвасталась Камико. – Он в соседнем доме живет, а на перилах в пятом доме всегда сидит. Я ему кошачий корм с «Эбимэном» покупаю!

– А еще его подкармливает половина нашей округи, – покивала Иноэ-сан. – Неудивительно, что он уже поперек себя толще.

– А вот и неправда, Иноэ-сан! – начала спорить Камико. – Не всегда же я его могу накормить, или Синдзи-кун, а котику каждый день кушать надо! Он похудел с прошлого лета, это точно!

Пока Иноэ-сан и Камико-тян спорили о внешнем виде и рационе питания Поно-куна, я забрал свою сдачу, вполголоса попрощался (на меня, впрочем, никто внимания не обратил) и быстренько шмыгнул за дверь. Снаружи меня ждала Ая-чан, верная, словно оруженосец.

– Извини, Ая-чан, – сказал я, поравнявшись с ней, – там в магазине знакомая оказалась, она тоже Поно-куна подкармливает. Вот и… поговорили немного.

– Да мне-то какое дело. – сказала Ая-чан и ускорила шаг.

Подойдя к дому, я не обнаружил Поно-куна. Толстый рыжий кот наверняка ушел проверять свои владения. Пожав плечами, я положил рыбий хвостик рядом с местом его постоянной дислокации. Придет – покушает. Уже подойдя к двери квартиры и доставая из кармана ключ, я понял, что что-то здесь не так. Мельком, через плечо – все нормально, Ая-чан идет позади, готовая провести меня до дверей, поклониться и сухо попрощаться, кота на перилах нет, в квартире, судя по запаху, готовится вкусный ужин, кто-то гремит посудой… Кто?! Нанасэ-онээсан еще в больнице.

– Ая-чан, подержи-ка мой портфель на секундочку, – сказал я и ткнул портфель назад, не глядя. Портфель у меня забрали – также молча. Я решительно открыл входную дверь, готовый к чему угодно.

– Дорогой! Ты дома! А я ужин тут готовлю, хах. – приветствовала меня Майко-чан, оторвавшись от плиты и обозначив поклон. Из-за моей спины выглянула Ая-чан и сделала круглые глаза.

– О, ты привел к нам Аю-чан! Это просто прекрасно, хах, – улыбнулась Майко, и я поежился. Беги, Ая, спасайся, хотел прокричать я, но вслух у меня получилось выдавить только:

– Тадаима, Майко-чан…

– Да проходите, проходите, ужин скоро будет готов, хах… – пропела Майко, метнувшись в прихожую и расставив перед нами тапки. Словно бы это было совершенно нормально. Словно бы каждый день на нашей с Нанасэ кухне хозяйничал человек семьи Кодзима, супер, которая может легко завязать узлом двутавровую балку и прошибить кулаком бетонную стену. Или превратиться в сумасшедшего профессора. Или в кого угодно. В президента США и императора Японии, вот. Мысленно я Майко-чан иначе как Мистик теперь и называть не буду. А вот что Мистик делает на нашей кухне?

– Э-э-э? – сказала Ая-чан, держа в руках мой портфель.

Я аккуратно забрал у нее портфель и проводил в комнату. Ая-чан автоматически сняла туфли и надела тапочки, все-таки некоторые привычки у японцев в крови, думаю, она даже в бессознательном состоянии не сможет пройти в комнату в обуви.

– Меня зовут Майко, Ая-чан, и я невеста Синдзи-куна, не помнишь, хах? – Майко-чан помахала в воздухе шумовкой, на секунду отвернувшись от плиты. – Меня отдали замуж за этого изверга насильно, но потом я смогла разглядеть его привлекательные черты. Он такой милашка, когда стесняется.

Все, у Аи-чан окончательный слом шаблона.

– Майко-чан, я рад вас видеть, но какому поводу я обязан наблюдать столь божественное зрелище на нашей кухне? – спросил я, надеясь, что ответом не будет что-то вроде «мы уточнили и поняли, что тощий водяной ублюдок выжил, и теперь я снова буду охранять тебя двадцать четыре на семь».

– Что? Ну какие могут быть между нами церемонии, дорогой, хах… – Майко материализовалась возле стола и сноровисто расставила тарелки и приборы, налила чаю и разложила салатики в маленьких тарелочках. – Основное блюдо будет сейчас готово!

– Синдзи-кун, – сказала шепотом Ая-чан, как только Майка отвлеклась на плиту, – все-таки, кто это такая?!

– Коллега моей сестренки, – ответил я. Шутка про невесту была уже неактуальной и заезженной, Ая-чан при всей своей приверженности любовным дорамам – далеко не дура и сообразила, что такая, как Майко, и такой, как я, могут быть объединены любовной связью только на страницах любовной манги или дорамы, созданной на основе этой манги. И то только при условии, что я на самом деле – принц древнего рода, богатый и благородный наследник империи по производству «Чоко-пай» или «Кола-Джап», но скрываюсь от славы и богатства в нашем провинциальном городке. А Майко – секретарь и телохранитель, которая понемногу влюбляется в наследника, когда узнает, что он не такой уж и черствый и испорченный человек. Да, сюда нужна еще подруга детства, тайно пылающая чувствами, сводная сестренка, которая всегда хотела пошалить в моей спальне и, конечно, другая наследница и принцесса из конкурирующей империи. Какой бред!

– А… – задумчиво протянула Ая-чан, следя за грациозными движениями Майки у плиты.

Майко, как и в прошлый раз, была одета едва-едва, и большую часть ее одежды составлял наш с Нанасэ кухонный фартук с утятами. Минималистичные шортики и топик со своей функцией скрыть что-нибудь от посторонних глаз справлялись с большим трудом. Потому что Майко было достаточно много, она выкипала из шортиков и почти вываливалась из топика. Если бы не фартук, м-да… Синдзи-кун внутри меня потер ладошки и предположил, что Майко-чан непременно снимет фартук, когда сядет за стол вместе с нами. Вот тогда мы и увидим Майко во всей красе, так сказать. Да, да, успокойся ты уже, подумал я, нам с тобой такие, как Майко, не светят еще лет десять как минимум. Заслужить надо. И вырасти в нужных местах.