Синдзи-кун и его попытка прожить обычную жизнь

– Синдзи? – автомобиль остановился, и я открыл окно, оглядывая окрестности. Заброшенный цементный завод. Неплохо, неплохо. Есть где разгуляться воображению.

– Что, Майко-чан?

– Можно просто Майко, я же говорила. – У японцев это серьезно. Если обращаешься без суффикса – значит, близкий человек. Насколько близкий – другой вопрос. Вот мы с Майко, судя по всему, отныне накама – друзья, товарищи и братва, партнеры по несчастью, подельники и соратники, а также члены одной банды. Да, мы с Майко – банда!

Только вот один из соратников прямо всю ночь вчера проворочался, едва удерживаясь от того, чтобы протянуть руку влево и нащупать в темноте теплую и упругую Майко. И удерживало этого соратника только осознание того, что, протянув так вот руку, вполне можно потом протянуть ноги. Потому как ежели Майко во сне такая же резкая, как и в сознании, то можно было и присоединиться к клубу «неудачников, которым выдрала позвоночник Майко-без-суффикса». А может, и надо было ее полапать – подумал я, позвоночник-то новый отрастет, а вот вспомнить будет о чем.

– Да, Майко, – послушно перешел на общение «без официоза» я. – Что ты хотела спросить? – все-таки подростки такие подростки. Вот я вроде взрослый, а все равно мысли куда-то влево все норовят. Гормоны. Так, выдохнем и послушаем, что там Майко говорит.

– …уже лет десять как заброшен. Я тут еще в детстве играла. Ну и встречи кое-когда здесь назначала. Тихое и глухое место. В самый раз, – говорила Майко, поводя руками вокруг, – там вон складские помещения.

– Да, хорошо. А это что за здания? Вот эта башня?

– Не знаю. Но туда лестница есть, она по наружной стене идет.

– Ага. Давай-ка пройдемся тут.

Мы пошли по заброшенному заводу, поднимая пыль и время от времени наступая то на осколки стекла, то на какой-то мусор. Один раз у стены я заметил кости мелкого животного – собаки или кошки.

– А я вот думал, что у вас… в смысле в Японии таких вот мест и нет уже, – сказал я, – все же везде аккуратно, да и земля в городе дорогущая.

– Угу, – кивнула Майко, – мне и самой было непонятно, а потом мне объяснили. Тут дело в том, что этот завод принадлежал «Дайнакс Эрит», они были конкурентами какой-то компании из-за океана, то ли «Ампериал», то ли еще как. В общем, разорили их на хрен, а «Ампериал» решил рейдерский захват этого завода сделать. «Дайнакс» в ответ оформили всю эту территорию на сына своего учредителя, а тому тогда еще пяти лет не было. Ну и все, «Дайнакс» разорились, учредитель и директор покончили с собой, а ребенок, на которого все это оформили, от всего этого с ума сошел. И потом исчез куда-то. Действовать от его имени никому не поручили, без вести пропавшим его не признают, вот и стоит завод заброшенным. Думаю, что власти не дают признать его без вести пропавшим, чтобы имущество не ушло этой иностранной компании. Ну и что, что стоит без дела, зато – японское.

– Смотри-ка, – удивился я, – тогда понятно. Тогда ясно, почему везде порядок, а тут разгром и запустение. Не удивлюсь, если муниципальные работники сюда специально приезжали – навести бардак и мусора раскидать, чтобы выглядело еще ужаснее.

– Погоди. – Майко подняла руку. – Стой. Слышишь?

– Слышу, – кивнул я, – а я сразу подумал, что просто так такое здание все равно стоять не может. Обязательно кто-нибудь да появится.

– Хм. Стой здесь. – Майко решительным шагом направилась туда, откуда раздавались голоса и звучала приглушенная музыка.

Я направился за ней. В конце концов уровень регенерации у меня «сигма пять», что бы это ни значило. И потом – любопытно же. За поворотом на цементном полу цеха горел костер, а у костра сидели несколько весьма подозрительных типов. Подойдя поближе, я удивился тому, насколько опрятно выглядели сидящие у костра. Даже бомжи в этой Японии чистенькие – подумал я, как будто у них и помыться есть где и постираться. «Бомжи» сидели, пялились в костер, а один из них тренькал что-то на гитаре.

– Так! – сказала Майко, подходя к ним. – Чего тут расселись, дармоеды, хах?

– Майко-сан! – обрадовался «бомж» с гитарой. – Гляньте, люди, Майко-сан пришла!

– Для тебя я Майко-сама, Кейтаро! Забирай своих подружек и валите отсюда на хрен, это частная территория!

– Майко-сама, ну что ты в самом деле. Идти нам некуда было, Честера закрыли, а на Холмах полиция опять разбушевалась, вот и выбрались. Да и денег маловато, вот, а следующая игра только в пятницу… Майко-сама, одолжи до зарплаты, а?

– Да не было у тебя никогда зарплаты, Кейтаро, чего ты мне голову морочишь?

– Да, – неожиданно легко согласился Кейтаро, который оказался моложе, чем я думал, просто эти спутанные патлы на голове и торчащая во все стороны борода делали его старше. – Да, не было у меня зарплаты. Это гонорары. Я же творческий человек, Майко-сама. Только зашоренные люди работают за зарплату. А мы – творческий коллектив! Верно, ребята?

В ответ ему остальные «бомжи» выдали неубедительное мычание.

– Майко, а кто это такие? – осторожно спросил я.

– Это? Кто это такие? О, ну позволь тебе представить, Синдзи – великий и неповторимый Кейтаро и его вокально-инструментальная группа «Фениксы Ада»! Кучка спившихся дегенератов и ничтожностей, – фыркнула Майко, сложив руки на груди.

– Ой, да ладно тебе, Майко-тян, не всем везет, как тебе. Ты просто… просто повезло тебе. А не всем везет. Ну дай денежку… я отдам потом! Честное самурайское! – протянул Кейтаро, и его дружки послушно закивали в такт – мол, дай немного и только до получки, и даст тебе бог здоровья, и да не оскудеет рука дающего.

– Клянусь… – Майко сжала кулаки и поиграла желваками, потом вздохнула и полезла в карман. – Сколько тебе? Десятки хватит?

– Не корысти ради, уважаемая Марго, но десятка для измученных джентльменов – это ничтожно малая сумма…

– Держи пятьдесят, и чтобы через час я вашей ноги тут…

– Да, да, принцесса, как скажешь. Уже собираемся. И, кстати, классный у тебя кавалер, на молоденьких перешла? – И Кейтаро удалился к своим дружкам, сунув смятые купюры куда-то за пазуху.

Майко молча повернулась и пошла к выходу. Я поспешил за ней.

– И что это было? – спросил я по дороге.

Майко не ответила. Мы сели в машину, и Майко рванула с места, и меня снова вдавило в кресло.

– Понимаешь… – сказала она, когда мы отъехали на несколько километров и уже приближались к дому. – Кейтаро… мы росли вместе. Он был таким… он был отличник, играл на гитаре, возглавлял школьный оркестр… а потом – вот. Никогда бы не ожидала от него… Но ты можешь не беспокоиться, он все еще человек слова. Если сказал, что уберется оттуда, значит, уберется. Можешь планировать все так, как будто их и не было.

– Угу. Понял. Кстати, а каковы пределы твоей способности?

– Что? – не поняла Майко, открывая окно и демонстрируя средний палец какому-то аккуратному японцу средних лет на минивэне. – Ты мне еще поговори, ушлепок! Сейчас остановлюсь и ноги тебе в жопу запихаю! – и снова ко мне: – Что? В смысле пределы? У меня нет пределов! Я – беспредельная Майко-сама!

– Ты беспределыцица, Майко-сама, – отметил я. – Физические ограничения то есть? Вот, например, в тигра или там медведя можешь обратиться?

– Дурак ты, Синдзи. Это оборотни могут. Вервольфы или как их там. Я же метаморф. Я могу только в людей. – Майко посмотрела на меня с сочувствием и покачала головой. – Это даже школьники знают.

– Я и есть школьник, на секундочку.

– Ой, а я и забыла. Ты ведешь себя как старый зануда, потому я все время забываю, что ты еще в школе у нас. – Майко крутанула руль и снова высунула средний палец в окно. Ну чисто мистер Бин в кабриолете.

– А максимальный и минимальный размеры тоже… метаморфмируют? Ты можешь стать великаншей, например? Или лилипутом?

– Ну ты! Еще школьник, а уже какой испорченный! – Майко посмотрела на меня с каким-то уважением в глазах. – А ведь какой молодой, а какие мысли интересные в голове! Признайся, а кто тебе больше по душе – большие девушки или лилипутки? У нас в квартале есть такой домик, там реально крупные девушки работают… не знала, что ты такой. Но я могу организовать тебе встречу – пусть ты еще несовершеннолетний, но если ты поможешь с Читосе-сан, я тебе хоть великаншу, хоть лилипутку, хоть кого достану! Слушай, а тебе нравятся одноногие?

– Это будет долгий день, – сказал я сам себе, глядя на довольную физиономию Майко, – это будет очень долгий день…

Глава 14

Один день до выписки Нанасэ-нээсан из больнички. Два дня до крайнего срока, установленного для выдачи Читосе-сан. И три дня до контрольной по математике. Вот такие у меня сроки, да. А еще ровно минута до того момента, как у меня в голове лопнет какая-нибудь вена или артерия. От давления. Потому что меня эти едва ли не ежедневные вызовы на «пойдем, выйдем» достали уже. Мне еще сестренку в больничке навещать, девушку из рук извращенцев спасать, с Майко в мастерскую ехать, и вообще я человек занятый, делать мне больше нечего, как каждый день кого-нибудь за школой по мордасам лупить. Особенно вот таких вот… красавцев с длинными волосами.

– Ты меня понял? – сколько высокомерия в этом тоне и этой вот позе как с картинки. Ну чисто принц Чарминг. Я такое только в кино видел, ан нет, оказывается и в реальной жизни люди могут вот так вот лицом изображать – как будто говно научилось говорить, и он сейчас с ним и разговаривает. Говно должно говорить громче, да. А я вот молчу в тряпочку – пытаюсь загладить конфликт, возникший на ровном месте.

А может, ну его, а, Синдзи-кун – подумал я, может, получим мы от него люлей, не будем сопротивляться, перестанут к нам цепляться всякие идиоты? Не, не, не, ты мне тут прекрати панику разводить – тут же поправил себя я сам, если не давать сдачи, только хуже будет. Это естественный процесс – всякая тварь в местной иерархии хочет установить мое место в ней. Вообще-то говоря, надо бы поступить в стиле Майко и сломать ему что-нибудь не особо важное. Или оторвать. Голову, например, он же все равно ею не пользуется. Вот каким нужно быть долбодятлом, чтобы только подумать, что у меня и Снежной Королевы есть что-то общее? Она не то, что не говорит со мной – она даже в сторону мою не смотрит! Единственный раз, когда мы общались какое-то время – это во время вынужденной «командировки» Аи-чан в мое расположение на недельку. И то общались мы с Юки ровно два раза – первый раз, когда меня известили о том, что Ая-чан поступает в мое распоряжение, и второй раз, когда оповещали что срок командировки Аи-чан истек. Все. Я бы назвал это исключительно деловыми отношениями по передаче Аи-чан из рук в руки. Смену сдал, смену принял.

И чтобы на этом основании сделать вывод, что «я ухлестываю за Юки-тян», ну это прямо выдающуюся фантазию иметь надо. Такому человеку надо книги писать. В жанре ненаучной фантастики. Как раз в стиле «и его разгоряченный стержень вошел в ее нефритовые врата», да.

– Понял, – говорю я. Конфликт мне не нужен, хотя этот… принц Чарминг явно на него нарывается. Пока терпимо, но внутри у меня уже подрагивают нетерпеливые злые пульсики, а взглядом я невольно начинаю прикидывать дистанцию между нами.

– Еще раз я повторяю, еще раз я тебя увижу рядом с Юки… – говорит принц. Рядом с принцем как обычно стоит его свита – трое старшеклассников разной степени аристократичности. Слышал я, что Снежная Королева считается парой с каким-то старшеклассником (он такой! Ах! – это от Мико-чан и Аи-чан), краем уха что-то, но что он такой… нервный – не предполагал. Ну, хорошо, я вообще о нем не думал. Мне есть чем заняться, кроме как думать о том, чьи чувства я могу задеть, когда меня игнорирует его девушка. Я, черт возьми, не Цао Цао времен Троецарствия, чтобы в таких интригах Мадридского двора соображать.

– Я постараюсь, чтобы не увидел, – уверяю его я. Опять-таки, ну зачем ему это все надо? Кто я и кто он? Он – крутой, красивый, у него в подружках сама Королева, он принц, чего надо-то от простого пейзанина? Церковную десятину? Право первой ночи? Барщину отработать? Мой девиз в настоящее время – живи сам и дай жить другим. Да, в случае с Цудзи это надо было сделать просто, чтобы жить спокойно, а то житья бы не дали. Акаи и Изуми – сами напали. Иошико, кстати, тоже, не дала мне времени и возможности для дипломатического урегулирования конфликта. А вот побить принца-дружка (или любовника?) Снежной Королевы значило нарваться на неприятности лишний раз. Поэтому просто потуплю, покиваю и соглашусь со всем, что он там скажет. Как говорится, брань на вороту не виснет. И вообще, хоть груздем называй, только в кузов не клади, да. На мой статус в классе это все не повлияет, и бог с ним.

– Что? Вы слышали – он постарается! Да ты, ушлепок, не расслышал, что я тебе говорил? Я говорил, что я не должен увидеть тебя, а как ты это сделаешь – под землю провалишься или пойдешь к своей сестренке-шлюхе жаловаться – это твои проблемы. – И принц Чарминг больно потянул меня за ухо.

– Ну слушай, – сказал я, отстранив его руку, – ты уже палку перегибаешь, правда. Нет мне никакого дела до твоей Юки. Она на меня не смотрит даже. И потом, вот на личности переходить это последнее дело. Давай вот начнем с чистого листа и не будем усугублять ситуацию, а? – Мне очень не понравилось, что этот тип назвал мою Нанасэ шлюхой, но это же только слова, нет? И вообще Ганди говорил, что обижаться можно только тогда, если ты принимаешь эту обиду.

– Чего? Умничать вздумал? – Принц Чарминг оказался подонком. В том смысле, что ударил он неожиданно, без предупреждения. Резкий, жесткий удар ребром ладони по лицу наотмашь. Такой удар у профессионала мог бы раздробить переносицу. Принц не был профи, но разбить нос, ослепить и оглушить противника на время его удар вполне мог. Однако количество дворовых разборок, начинающихся с подлого удара, количество этих зарубок на прикладе давно перевалило за двузначное число – еще когда старый я учился в старших классах. Старая школа подворотен и уличных драк. Еще с тех пор я научился видеть в глазах намерение ударить за доли секунды до самого удара. Потому удар принца пришелся в жесткий блок – уклониться я не мог, он прижимал меня к стене. Школа подворотен, а еще наш тренер по боксу, старый якут учили никогда не оставлять удар по себе безнаказанным. Едва заблокировав удар, я тут же нанес джэб в голову принца. Джэб, девочки и мальчики, бывает разный. Не сходя с этого места, я могу перечислить вам как минимум пять разных видов – с подшагом, стоя на месте, отступая назад, с уходом вбок и, конечно, силовой – с выпадом. Но отдельно стоит джэб Джека Демпси – не просто с выпадом, не просто силовой, а с разворотом локтя вверх, так, что кулак разворачивается как при джоулте, только мизинцем вверх. И если обычный джэб просто хлесткий удар, то джэб Джека Демпси – это стальная двутавровая балка, втыкающаяся прямо между вашими руками, протыкающая тело и заставляющая харкать кровью, даже если ты в перчатках. А я ударил в лицо.

Тумц! – голова принца Чарминга откинулась назад, словно шар на бильярдном столе, получивший знатный карамболь. Ноги его подкосились, но я не дал ему упасть. Довернув корпус, я послал вслед мощный хук в челюсть, его мотнуло как тряпичную куклу и отбросило назад на добрый метр, где он и упал, ударившись затылком об землю. Адреналин в крови подскочил, выбив предохранители, и я вполне серьезно колебался между оставить его лежать как есть или добавить ногой, чтобы знал, скотина такая.

– Эй, ты чего творишь? – свита. Высокий парень замахивается рукой, за этим движением нет школы, это просто мах и можно, наверное, просто отступить, поднять руки, извиниться, но красная пелена уже упала на глаза и злые пульсы взрываются у меня в голове.

– Н-на! – я втыкаю ему короткий в печень, и он садится на землю, держась за бок и истошно крича. Удар ногой затыкает его, откидывая голову.

– Кто еще? А?! – кричу я через красную пелену. – Ты?! – захват за шиворот и удар в лицо, еще удар, еще. Кто-то кричит, меня хватают сзади. Не думая, бью локтем в развороте «кай-ло», прием из тайского бокса, чрезвычайно опасный в ближнем бою. Потом я снова бью кого-то, потом еще. И наконец, я прихожу в себя. Я стою и тяжело дышу, а у моих ног лежат и стонут принц Чарминг и его свита. Даже не стонут – подвывают, слабо, тоскливо, как обреченные звери. В моей руке оторванный воротник от чьей-то рубашки, костяшки пальцев покрыты кровью, и это не моя кровь. На меня со странным выражением на лица смотрит Снежная Королева, а из-за ее спины выглядывает Ая-чан. Где-то рядом стрекочет видеокамера нердов из клуба журналистики. Ганди мне не помог, подумал я, Ганди вообще редко в таких случаях помогает, это ж надо, чтобы обе стороны конфликта Ганди читали, а не только я.

– Мико-чан, – говорит Юки, и из-за ее спины показывается вторая близняшка, – вызови школьную медсестру.

– Отару-кун, Кента-кун, пожалуйста, прекратите снимать это на видео.

Нерды спешно зачехляют камеру и убираются восвояси.

– Ая-чан, проводи Ямаситу-куна домой.

Поклон, и Ая-чан снова появляется передо мной. Круто. Снежная Королева оправдывает свое звание – во-первых, хладнокровна как форель, во-вторых, классный менеджер или администратор. Как и полагается Королеве. Как и ожидалось от тайчо.

– Давненько не виделись, – пытаюсь улыбнуться я. Удается с трудом, губы как будто резиновые. И вот чего я сорвался? Ну ударили разок, подумаешь. Выбесил меня этот принц Чарминг своим свинским поведением. Нарушил мне тут внутреннюю гармонию и циркуляцию ки по организму, понимаешь. Стыдно, товарищ Синдзи, стыдно должно быть, все еще неуравновешен ты, юный надавай, и на темную сторону силы ведет гнев.

– Пожалуйста, пойдем отсюда, Синдзи-кун, – говорит Ая-чан и протягивает мне руку.

Я протягиваю свою в ответ, обнаруживаю в ней белую ткань от воротника чьей-то рубахи, мысленно примеряю – нет, не мой, у меня все на месте. Повернувшись назад, собираюсь положить воротничок рядом с пострадавшими, но те испуганно дергаются, словно я собираюсь их ударить. Кладу воротник на землю, поворачиваюсь и подаю руку Ае-чан.

– Твой портфель я уже взяла, – говорит она, – пошли.

– А там?

– Юки-сама справится с ситуацией, – серьезно говорит Ая-чан.

У ворот школы нас догоняет веселая Кин Иошико со своей свитой. Неизменная розовая сумочка вместо портфеля через плечо, неизменная куча забавных брелоков на этой сумочке, красная помада, белые кроссовки, коротенькая юбочка – вот она, дамы и господа, наша Кин.

– Ноу, Синдзи-бака, – салютует она мне открытой ладонью, – слышала, ты этого слащавого придурка Мацуду Аки уделал.

– Он такой приду-урок! – кивает одна из «фрейлин» свиты Иошико, та, что с пухлыми губками и прической хвостиком. – Давно надо было ему рожу начистить.

– Поделом ему! – добавляет вторая – с миндалевидными глазами и солнцезащитными очками, которые она носит на манер заколки – на лбу.

– Надо было ему руки оторвать, которые он к Иошико-саме тянул, – заканчивает третья, самая маленькая из них.

– А ну цыц! – прикрикивает на своих «фрейлин» Иошико. – Поговорите мне еще тут. Синдзи, а ты не забыл про наш с тобой уговор?

– Уговор? А, ты про встречу в спортзале? Нет, не забыл, Иошико-тян, но сейчас времени вообще нет. Давай чуток попозже, а?

– Ну как знаешь. Только смотри, я долго ждать тебя не буду, я нетерпеливая. Бывай! – Иошико вместе со своей свитой удаляются, и до нас еще некоторое время доносятся фразы вроде «А он симпатичный, правда? Ну, если немного сбоку смотреть…» и «…хотела бы я на разбитую рожу этого Мацуды глянуть».

Я покачал головой. Школа. Настоящий ад для подростков всех полов, взглядов, религий и убеждений. Нет, серьезно, я про свою школу слова хорошего не скажу. Да, обучали многому. Но, как правило, не тому, что написано в школьной программе. Школа обучила меня терпеть боль, не сдаваться, когда тебя гнобят, поддерживать своих друзей и не добивать уже лежащих. Чтобы научиться простым и понятным законам жизни, надо пройти эту школу, а единственный способ научить молодых парней и девчонок так, чтобы это вросло в память навсегда – это боль. Только через боль человек учится максимально быстро. Увы. Больше Боли Богу Боли!!!

– Чего это ты лыбишься? – подозрительно спросила Ая-чан, взглянув на меня. Она немного отошла от школьного официоза и снова стала нормальной девчонкой, а не придворной дамой на дипломатическом приеме.

– Да так… – сказал я. Настроение у меня поднялось. Ну, поколотил я этого принца и его прихлебал, так ведь сами начали. Вон и парни из кружка журналистики подтвердят, если что. Причин быть морально подавленным нет. Единственно, немного неудобно перед Снежной Королевой, так если у нее такой вот парень, то… Как там в одной сказке сказано? «Жила-была девочка… – сама виновата». Ну вот. Ее выбор, ее последствия.

– Ты не думай, – сказала вдруг Ая-чан, – Юки-сама с ним не потому, что он ей нравится. Он ей вовсе даже не нравится, вот.

– Так если он ей не нравится, чего они вместе тогда? – спросил я, наслаждаясь солнечным деньком и неожиданно хорошим настроением. Захотелось вдруг сделать Ае-чан что-нибудь приятное, не знаю, мороженого там купить, обнять и по голове погладить… сказку на ночь рассказать. Но я себя сдержал. Выдержка и стоицизма настоящего самурая!

– Ты многое не знаешь, Синдзи-кун, – печально повесила голову Ая-чан. – И вообще возьми уже свой портфель! Я тебе что, подрядилась за тобой вещи таскать?!

– Эй! Да ты сама его взяла. Давай сюда. – Я забрал свой портфель, ожидая, что она тотчас повернется и уйдет, но она просто стояла и смотрела на меня. Я пожал плечами. Ну хорошо, значит, все-таки пойдем домой вместе. Как в старые добрые времена.

– А эта… коллега твоей сестры сегодня опять у тебя дома? – спросила она, когда мы подходили к нашему с Нанасэ дому.

– Не знаю, – признался я: – Вообще не должна быть, но она как стихийное бедствие – появляется, когда захочет и где захочет. А после нее все разрушено, деревня в руинах, урожай сгорел, девки все изнасилованные, а мужиков она в рабство угоняет…

– Пх-хах… – фыркнула Ая-чан, сдерживая смех, но сразу же сделала строгое лицо. Негоже истинной Ямато Надешико над такими тупыми шуточками смеяться.

– Зря ты так, Синдзи-кун, – сказала она, справившись с собой и обретя лицо дочери Ямато, внутреннюю гармонию и источник серьезности, – она о тебе, между прочим, заботится. Вот.

– Да знаю. И я ее тоже очень люблю. Майко классная, – сказал я, улыбаясь навстречу солнечным лучам. Погода сегодня прекрасная, завтра из больницы выпишут сестренку Нанасэ, рядом симпатичная одноклассница, на перилах нежится Поно-кун, которому добрые соседки оставили лакомство, а дома наверняка суетится у плиты Майко-чан в нашем с Нанасэ переднике с забавными утятами. Счастье!

– Ой! – Ая-чан прижала ладони к щекам и густо покраснела. – Ты… ты любишь ее?

– Очень люблю. Смотри – она веселая, добрая и очень заботливая, – сказал я, подумав про себя «а еще она маг-метаморф и может разорвать человека пополам в два счета – на одну ногу наступит, за другую дернет и привет». Много у Майко положительных сторон и плюсов, да. Такая девушка в хозяйстве пригодится.

– Конечно! – уперла руки в боки Ая-чан, не подозревая, что выглядит в этой позе чрезвычайно забавно. И мило. Кавай такой. Как будто котенок угрожающе выгнул спину и шипит.

– Добрая она и заботливая! А то, что у нее вот тут… вот… – и Ая-чан, не найдя нужных слов для описания этого самого «вот», изобразила руками в воздухе перед своей грудью большие полукружия, – вот это вот все! Это, конечно, тебя не привлекает!

– Ну почему же. Очень даже привлекает, – не стал отрицать очевидное я, – как без этого?

– Ах ты! – возмутилась Ая-чан. – Даже не отрицаешь!

– И по этому поводу есть анекдот. Хочешь? – не дождавшись ответа, я продолжил: – Что хочет от девушки пацан на первом свидании? Покажи сиськи! А что хочет от девушки мужчина за тридцать? Докажи, что психически здорова!

– Э? – бровь Аи-чан немного дернулась.

– И… возможно, для этого анекдота еще рановато. Но, уверяю тебя, ты подрастешь и твоим детям это понравится… – вздохнул я, цитируя Марти Макфлая. – В далекой перспективе это история о том, что сиськи есть у всех, а вот характер хороший еще поискать надо. Ну, конечно, у Майко есть и сиськи и характер. Так что тут у меня просто джек-пот. Вернее – у нее просто джек-пот. – Загрустил я. Шансов, что Майко наконец перестанет надо мной шутить и однажды ночью переступит порог моей спальни, одетая только в лунный свет, наклонится и прижмет палец к моим губам и скажет… а, да ничего она не скажет, потому что шансов этих нет. Зеро. Ноль. Дырка от бублика. От дохлого осла уши и все такое. Я, старый, понимаю почему – для нее я уже в роли младшего брата и подельника слэш-партнера по преступлению.

А еще я стою ниже ее в социальном и ранговом смысле. Это противоречит самой природе женщины – выбирать себе партнеров ниже рангом. Мужчина – он может, а вот женщины – нет. Как правило, нет. Но моя надежда, что Майко – извращенка и педофилка, уже умерла. Жаль. Хотя она что-то говорила насчет того, что обеспечит мне встречу в «цветочном домике», если все получится с Читосе-сан. Нет, конечно, я помогаю Майко и Читосе из общегуманитарных соображений, ну там во имя свободы, любви и мира во всем мире, но ведь и… блин, да что ж это такое-то, о чем ни подумаю, все о сексе получается! Все-таки гормональный фон подростка очень сильно давит на мозги, только отвлечешься, так начинаются в голове сцены из Камасутры. И как я в первый раз прожил весь этот пубертатный период? Сплошные мучения. Арргх! Надо себе тоже журнальчики, как у Синдзи, прикупить, ну или действительно связями Майко воспользоваться и по «цветочным девушкам» сходить, так сказать, чтобы мозги в нормальное русло вернуть. Во имя прогресса, а не похоти для, так сказать.