Президенты RU

Западные корреспонденты пытались угадать день, когда Горби подаст в отставку. Несколько раз он говорил о своем намерении. Но не решился. Он опоздал. Он плохо рассчитал время. Ему дали отставку до его просьбы. Его «упразднили». Это позор. Увы, не первый. И, думаю, к огромному сожалению, не последний позор Горбачева – Человека Десятилетия.

Горбачева, конечно, не ждет судьба Чаушеску – румынского диктатора, расстрелянного в подвале вместе с женой. Горбачева, надеюсь, не ждет судьба Хонеккера, который прятался у русских от немцев в чилийском посольстве и просил отпустить «лечиться» к корейскому Великому Вождю[23]. Но с каждым днем всё больше шансов, что Горбачев из свидетеля превратится в обвиняемого.

Жутковато прозвучали слова Ельцина в Алма-Ате. Он гордо сказал, что пора кончать с традицией 1917 года: хоронить руководителей страны. Потом, спохватившись, добавил: и перезахоранивать. А далее пообещал не объявлять Горбачева преступником и даже дать пенсию.

Видно было, как в этот момент Борис Николаевич упивался своим гуманизмом и демократизмом. Но выглядело это всё пугающе.

Хоронить и перезахоранивать свойственно было и древним египтянам. Для фараонского общества это нормально.

Свердловский человек, старательно делая всё, чтобы уничтожить последнее местопребывание последнего русского царя, тогда не знал, какую роль готовит ему судьба и каким символом станет в его биографии снос Ипатьевского дома.

Когда человек говорит, что не собирается объявлять кого-то преступником – это значит лишь, что такая мысль присутствует и соблазняет. (Нового нет. Из рассказов Семичастного (шеф КГБ в 1964-м) мы знаем, что мысль устранить Хрущева очень соблазняла Брежнева. Обсуждалась даже возможность авиакатастрофы. Но в конце концов Брежнев поступил демократично и гуманно – дал Хрущеву пенсию и оставил дачу.)

Конечно, есть надежда, что уголовного скандала не произойдет. Но не потому, что Горбачев чист. А потому, что огромная всемогущая советская мафия слишком грязна. Партийно-правительственная мафия не допустит (не должна допустить) процесса над генсеком и президентом.

Он слишком много знает. Это внушает мафии тревогу за свое благополучие, а нам – тревогу за его жизнь.

Он власть утратил, но мафия власть не утратила. Все теперешние руководители республик – бывшие партийные боссы.

Вчера покорные и льстивые – сегодня агрессивно самостийные. Вчера непреклонные русификаторы – сегодня пламенные националисты.

Архитектор перестройки Яковлев – бывший идеолог КПСС. Любимец западных дипломатов Шеварднадзе – бывший партийный царь Грузии. Избранник наивных советских людей Ельцин – бывший коммунистический диктатор Урала. И это – лучшие. А кто остальные? Сейчас они меняют лозунги, названия должностей, имена партий… Еще вчера была Туркменская коммунистическая партия. На днях ее переименовали в Демократическую. Означает ли это, что туркменские коммунисты стали демократами?[24]

И все бывшие партийные боссы, ставшие сегодня президентами, министрами, депутатами, заинтересованы, чтобы Горбачев молчал.

Его предали и арестовали те, кого он сам назначил на высшие должности. Его спас тот, кого он сначала выгнал из Политбюро, из политики, а потом всячески преследовал. Но спаситель оказался не великодушен. Весь мир видел, с каким удовольствием Ельцин публично унижал Горбачева. И Горбачев не сопротивлялся. Стерпел.

Это было отнюдь не смешно. Прежде он унижал всех. И все терпели. Он всем (кроме Сахарова) говорил «ты». Ему все говорили «Вы».

Теперь унизили его.

Он пережил свою силу и свою славу. Долгие месяцы с 1989 года (а некоторые считают, что с 1985-го) он совершал политическое самоубийство. Свое медленное харакири.

Его история уже давно напоминала историю шекспировского короля Лира.

Зачем Лир разделил свое королевство на три «республики»? Зачем дал власть и свободу злым дочерям? И как неблагодарно отнеслись к отцу дорвавшиеся до власти дети (вчера покорные и льстивые)! Король Лир унижен, лишен гвардии, лишен крыши над головой… В разделенном на части королевстве (вчера едином) начинается гражданская война. Бедный Лир! Бедный благородный король!

Все театры мира ставят спектакли о несчастном благородном короле. Все зрители сочувствуют трагической судьбе Лира.

Но теперь всё это произошло на наших глазах: раздел империи, потеря власти, предательство вчерашних друзей. Гибель страны, ужасный хаос, гражданская война происходят не в классической пьесе, а в реальной жизни. И начинаешь думать о короле Лире немного иначе.

Спросим себя, как управлял своей страной благородный Лир, если его дети и ближайшие соратники выросли подлыми, безжалостными подонками? Как управлял долгие годы благородный старик, если его окружают лжецы, лицемеры, убийцы? Как он благородно руководил, что довел свою страну до агрессивного и нищего состояния? И был ли шанс у честного человека сделать карьеру при таком дворе?

И начинаешь подозревать, что король Лир был не так благороден, как думалось прежде.

Зачем обманывать себя?

Мы знаем, что Горбачев скрывал истину о Чернобыле. Мы знаем, что он скрывал махинации с партийными деньгами.

Мы знаем, как часто он лгал, потакал убийцам и покрывал воров.

Неужели мы были так слепы и не видели ничего этого? Мы не хотели видеть. Мы понимали всё это, но мы понимали, что лучшего, чем Горбачев, – нет.

Десятилетиями в стране существовал фашистский бандитский режим. Страной правила банда – аморальная, жестокая, беспощадная. Как бы много эта банда ни убивала в Венгрии, Чехословакии, Афганистане, но дома она убивала во много раз больше. И ни у какого благородного человека не было ни одного шанса прийти к власти в такой стране.

Неужели Запад был так слеп, что не видел? Неужели Запад был так глуп, что не понимал?

Но – конец угрозе атомной войны! Конец Берлинской стены! Конец войны в Афганистане!

Когда человек делает соседям такие подарки, все его любят. Когда злой сосед вдруг улыбается и делает богатый подарок, его не спрашивают: где ты взял деньги? Говорят: «Слава Богу!» – и стараются не думать!

В Париже на встрече Горбачева с Миттераном я своими глазами видел горбиманию. Я с трудом продирался через восторженную толпу, которая желала посмотреть, как Горби едет в Сорбонну на встречу с интеллектуалами. Было немножко страшно: что может сказать наш некультурный генсек профессорам Парижа? Какая философия, когда он не умеет даже грамотно говорить?

Опасения оправдались. Горбачев совсем не понимал, зачем ему эти интеллектуалы; он был в плохом настроении и говорил еще хуже, чем обычно: три десятка слов, бесконечно повторяющиеся в разных сочетаниях.

Не знаю, как это звучало в переводе, но французы были в восторге. А прежде – немцы. А еще раньше – американцы. И когда я говорил иностранцам, что Горбачев очень плохо владеет русским языком, – мне никто не верил, но сразу думали, что я – враг Горбачева.

Я не был его врагом.

Я ему не верил ни на грош в первые два года. Видел его цинизм, ложь… А потом… не могу сказать, что поверил, но стал надеяться на счастливый конец страшной советской истории. Убедился, что косноязычный Горби – гениальный политик. Я им хвастался перед иностранными знакомыми. По площадям бегала рабская толпа, подзуживаемая бывшими следователями, бывшими комсомольцами, и поносила Горбачева за то, в чем он не был виноват. Он стал смертельным врагом аппаратчиков и диссидентов. (Рой Медведев, потеряв работу диссидента, был вынужден пойти служить в ЦК КПСС. Но и этого места его лишила деятельность Горбачева.)

Народ гениально прозвал Горбачева – «Безалкогольная Бормотуха». Но его не слишком грамотная речь стремительно меняла карту мира. Я им гордился!..

Все мои надежды умерли 13 января 91-го – под танками в Вильнюсе.

Запад поморщился, но простил Горбачева.

Благодаря ему всех нас, советских, полюбили на Западе. Это было приятно.

Потом нас стало слишком много, и нас разлюбили. Мы стали мешать. И Запад, который так долго ругал железный занавес и Берлинскую стену, теперь срочно закрывает границы от бедных русских.

Теперь стал мешать Горбачев. И Запад разлюбит его стремительно. Разлюбит своего нобелевского лауреата, разлюбит Человека Года, Человека Десятилетия.

Запад уже предал его 19 августа – это был плохой знак. Ни Буш, ни Миттеран в тот день не отказали в дружбе путчистам. Еще хуже, что ГКЧП лояльно приняли и Валенса, и Гавел. Им давно надоело, что мир считает, будто революции в их странах совершил и власть им дал Горбачев. Все «большие люди» досадовали, что Горби – первый. Чемпионов любит толпа, но не любят соперники.

Теперь Бейкер сначала встретился с Ельциным и только потом – с Горбачевым. Вот уже и Бейкер (в декабре) унизил Горбачева, как Ельцин (в августе). И Горби опять стерпел. Это конец.

Запад любил не Горби, а свой комфорт. И как только Горби перестал быть источником комфорта – его разлюбили.

Запад любил не русских, не советских, а приятную возможность, ничем не жертвуя, «бороться за права человека».

А дома… Сталина боялись. Над Хрущевым смеялись. Брежнева презирали. Горбачев вызывал у народа раздражение. И народ – в отличие от интеллигентов – не менял своего отношения к Горбачеву.

Прощание с Горбачевым – это не только прощание с иллюзиями. Для Запада – это еще и прощание с покоем. Теперь на территории бывшего СССР минимум четыре атомные кнопки. Что бы там ни обещали одиннадцать президентов, но они такие ужасно независимые – весь мир дрожь берет.

Это печальное Рождество. И поздравить я могу не себя и не тех западных журналистов, кто ставил на Шеварднадзе[25] (не понимая, что и одного грузина в ХХ веке оказалось много для России).

Поздравить я могу только фабрику голубых касок. Миротворцев потребуется много[26].

Начиная эти заметки, я хотел, чтобы они получились смешными. Да, судьба Горбачева трагична. Да, судьба страны трагична – убивают много, как всегда в последнем акте трагедии. Но чистых жанров более не существует, и фарс в нашей трагедии весьма ощутим.

Мне казалось, что эпоха кончилась дурацкой, но не слишком удачной шуткой. Алла Пугачева стала последней народной артисткой СССР точно в миг кончины империи. Что ж, и Пушкин предсмертное письмо зачем-то написал детской писательнице. Ирония судьбы.

Но реальность превзошла самую буйную фантазию. Диктор ЦТ сообщил, что Горбачев удостоен звания «Лучший Немец». Это не принесет ему популярности дома. Видите, насколько Запад ничего не понимает в нашей жизни. (Представьте реакцию афганцев, если бы мы наградили тов. Наджибуллу титулом «Лучший Русский».)

Слава богу – не Израиль придумал Михаилу Сергеевичу такой прощальный подарок. А то – страшно подумать, в каком звании покинул бы политическую сцену первый русский президент.

Будем надеяться, что титул «Лучший Еврей» достанется кому-то из правопреемников Горбачева. Ведь судьба справедлива и насмешлива. И не упускает случая отомстить.

По курганам знакомым за любимым наркомом

1992, журнал «Столица», № 7

«Всё куплю», – сказало злато;

«Всё возьму», – сказал булат.

Классика

Всю жизнь мы вооружались. Жили в кольце врагов. Ковали оружие.

Если завтра война,Если враг нападет,Если темная сила нагрянет…

Нагрянула гуманитарная помощь. А черной силой оказались мы с вами. Сами для себя. Вся страна, всё население – враги народа.

Русские танкисты – враги литовского, бакинского и тбилисского народа. Бакинцы – враги армянского народа. Грузины (слава богу, не все) – враги осетин, молдаване – враги русских и гагаузов…

Нищета, национальные распри, территориальные конфликты, имперские комплексы…

Удручены все, озлоблены многие, агрессивность стремительно нарастает во всех слоях.

Но есть один «слой», который удручен и озлоблен чуть ли не больше всех. И этот слой – единственный, который вооружен. Это – Советская армия.

Десятилетиями весь советский народ четыре дня из пяти работал на армию. Танки, подлодки, ракеты, бомбардировщики. «Лишнюю» технику бесплатно в Африку, сами – впроголодь.

Народ работал. Армия, судя по календарю, праздновала. День танкиста, День ракетчика, День истребителя, День подлодок, эсминцев и авианосцев, День Советской армии. Всё больше праздников, всё больше маршалов и генералов, всё роскошнее их дачи, всё больше самоубийц, всё больше дезертиров.

Несколько раз за эти десятилетия армия пригодилась. Победы в Будапеште, Берлине, Праге – неоспоримы. Досадно, однако, что это победы над гражданским населением.

Войну в Афганистане Советская армия проиграла, точнее – проиграли политики. Войны в Анголе, в Ираке, в Сирии и на Суэце проиграли наши советники, наше оружие.

Но против безоружного обывателя сил более чем достаточно. Для ареста парламента довольно роты. Для ареста правительства достаточно взвода…

Армию хотят разделить, чтобы подчинить[27].

Армии срезают бюджет – чтобы разоружить.

Армия воспринимает происходящее как попытку политиков уничтожить Великую армию. Армия уверена, что президенты СНГ объявили ей войну.

С огромной тревогой мир наблюдал недавнее офицерское собрание. Долго ли еще армия будет говорить с президентами? Когда она возьмется за оружие, когда предъявит свой профессиональный гусеничный аргумент – будет поздно.

Похоже, президенты СНГ переоценивают свою власть над ситуацией.

Президент Ельцин обратился к Всеармейскому офицерскому собранию по-человечески, по-свойски, по-простому. Кажется, это была не совсем верная интонация.

Президент России предложил армии понятные, нужные вещи: десять соток, тысячу долларов, разрешение на коммерческую деятельность. Кажется, армия ждала чего-то другого.

Эти обещания не вызвали аплодисментов, паузу для которых президент дал. На лицах блуждали кривые улыбки, кое-кто в досаде качал головой. Померещилось, что кто-то покраснел.

Ельцин говорил как с наёмниками: сотки, доллары… Опасно. Армия – не райкомовско-обкомовская шестерка, так просто не купишь. А ежели купишь – то и цена такой армии «десять соток». Осядет, крыжовник посадит, позовешь воевать – спросит: а сколько дадите, если пойду?

Казалось, Ельцин действует по инерции. Оглушенный саратовскими и петербургскими криками про колбасу и сметану[28], президент и во Дворец съездов принес те же утешения и обещания: сотка, рубль, килограмм. Однако тут собралась не уличная толпа. Звезды, лампасы, ордена.

То ли помощники плохо подготовили президента. То ли сказалось отсутствие Ельцина на первой половине офицерского собрания. Он не слышал, как один за другим выступавшие говорили о Чести, о Родине, о Священном Долге.

Почти никто даже не упоминал о зарплате. Упоминалось униженное, отчаянное положение армии на окраинах бывшей империи. В Нахичевани местные власти отключили военному городку газ. Жены офицеров готовят на кострах. В Даугавпилсе лишают квартир, препятствуют вывозу личного имущества; именно там – по словам одного из выступавших – уже раздался клич: «К оружию!». Где-то оскорбляют кличкой «оккупанты», где-то уже нападают…

Но не эти жалобы составляли суть выступлений.

Безусловное большинство с возмущением говорило о главном: о расчленении единой армии, о растаскивании по национальным квартирам, о новых присягах, несовместимых с офицерской честью.

Возможно, не все собравшиеся в Кремле офицеры такие уж беззаветные патриоты. В армии, как и во всем обществе, пьют, воруют, лгут. Но здесь, впервые собравшись в таком месте и в такой исторический момент, военные ощутили подъем духа, братство по оружию, историческую ответственность за судьбу великой армии и великой державы…

А тут президент сулит им десять соток.

А ГКЧП обещал пятнадцать.

Десять соток и раздел армии. Или пятнадцать соток и единство. Поневоле задумаешься.

И если действительно думать, а не махать шашкой, не кричать «в отставку!» – тогда надо попытаться холодно взглянуть со стороны. Заняться не патриотизмом, но анализом.

Возможно, обещание Ельцина разрешить армии заниматься коммерцией прозвучало если и не оскорбительно, то бестактно. Как?! Мы – о Родине, а нам – о торговле?!

Однако общеизвестно, что армия уже давно занялась коммерцией. Причем в самой непристойной, уголовной форме. Расквартированные в Германии части позорно, на глазах всего мира, торгуют всем. По дешевке спускают шинели, погоны, кокарды… Торгуют бензином и – предел позора – продают оружие. И кому? Потенциальному противнику. Как при таких обычаях поворачивается язык говорить о чести? Как при таких нравах отваживаются офицеры на высокопарные речи о святых традициях русской армии? Загадка. Широта души.

И разве только дойчемарка так легко берет верх над многолетними воспитательными трудами политорганов? В Афганистане (наглядно подтверждая пословицу «Кому война, а кому – мать родна») продавали оружие и боеприпасы врагу[29]. И не потенциальному. Солдаты возвращались в цинках. Прапорщики возвращались миллионерами.

А последние события на родимой земле? То в Армении, то в Азербайджане, то в Молдове, а на днях в Очамчири какие-то «группы лиц» нападают на воинские части, отбирают оружие, захватывают ракеты, БТРы, артиллерию… Таких «случаев» – десятки, если не сотни.

В сообщениях не хватает малости: сведений о потерях личного состава. Армия отдает оружие без боя?! Где ж это видано? Спят? Валяются пьяные? Или… Или тут – простите за цинизм – следовало бы говорить не о захвате, а о продаже?[30]

Если так, то президент Ельцин совершенно резонно предлагал армии материальный выкуп (сотки, доллары) за покорную сдачу идеалов и святых традиций.

Вопрос: может ли президент выполнить обещания? Нарезать по десять соток, допустим, миллиону офицеров можно. Но обещаны еще и квартиры.

Бездомных офицерских семей около трехсот тысяч. В России – более ста двадцати тысяч. Всем им президент гарантировал жилье в первой половине текущего года. М-да.

Хороший президент, откликнулся. Плохой Кравчук даже не приехал, ему это самочинное собрание, по его словам, «до лунного затмения» – то есть до лампочки, потухшей.

Кравчук хитрый. Сами украинцы называют его «старый лис». Хочет ли он свою армию? Или его оскорбительные торопливые действия рассчитаны не на то, чтобы армию получить, а на то, чтоб армия – оскорбившись – ушла?

Чем кормить? На какие гривны и купоны строить квартиры? Где взять карбованцев на оружие? Если случится земельная реформа – фермер не позовет роту пьянствовать и буянить под видом уборки картофеля. Свое – не колхозное, гробить не дадут. Хочет армия в Россию – нехай идет.

Сто двадцать тысяч квартир да всего за пять месяцев – это денег стоит. Откуда у Ельцина сто миллиардов на эту стройку?