Дмитрий Медведев. Человек, который остановил время

Также Дмитрий Медведев потребовал от судов вывешивать решения и приговоры с указаниями данных всех участников процесса, за исключением свидетелей. Ранее 262-й закон предписывал заменять их инициалами. Целью этого требования было обеспечение большей открытости судопроизводства. Закон об этом был принят Госдумой 18 июня, через пять дней одобрен Советом Федерации, а 29 июня подписан президентом{154}.

К осени 2010 г. президент окончательно разобрался с законом о Конституционном суде, переработав его более чем на треть, и 27 сентября внес соответствующий законопроект в Госдуму. В частности, впервые в истории КС предельный 70-летний возраст для пребывания в судейском кресле не распространялся на его председателя.

Одновременно Дмитрий Медведев лишил судей КС возможности досрочно отстранять своих руководителей от должности на основании недобросовестного исполнения ими своих обязанностей или злоупотребления ими, оставив лишь возможность установить наличие оснований для «импичмента» своего руководства. Но решение по отставке перешло к Совету Федерации по представлению президента. Кроме того, КС лишили возможности без согласия СФ разжаловать судью за «продолжение занятий или совершение действий, не совместимых с его должностью», а также за «неучастие судьи в заседаниях Конституционного суда или уклонение его от голосования без уважительных причин».

Наиболее радикальное изменение структуры КС было связано с ликвидацией двухпалатной системы судопроизводства. Согласно президентскому проекту, КС сможет без проведения слушаний выносить решения только в отношении норм, ранее признанных неконституционными. А для ускорения судопроизводства президент удовлетворил и другую просьбу КС, предложив разрешить суду начинать рассмотрение сразу нескольких дел, в то время как раньше КС мог заняться новым делом только после вынесения решения по предыдущему{155}.

В октябре Высший арбитражный суд (ВАС) РФ внес в Госдуму пакет законопроектов о создании специализированного суда по интеллектуальным правам. Внесение в Госдуму давно вызревавшего у ВАС пакета законопроектов ускорил Дмитрий Медведев. В июле 2010 г. на совещании по совершенствованию судебной системы он указал на слабую защиту интеллектуальной собственности в РФ, что, как заявил тогда президент, затрудняет жизнь отечественным изобретателям и осложняет присоединение России к ВТО{156}.

Во время заседания Общественной палаты 20 января 2011 г. президент сообщил, что даже опрос в Twitter выявил 80% не верящих в возможность справедливых решений в суде. Дмитрий Медведев назвал это «тяжелейшим симптомом» и сообщил, что, размышляя о проблеме уважения к суду, пришел к выводу: «Мы зачастую сами на бытовом и на государственном уровне способствуем уменьшению авторитета суда». Причину Дмитрий Медведев нашел в «нашей очень тяжелой истории». Теперь же надо «предпринять очень серьезные усилия для того, чтобы суд приобрел надлежащее место в системе ценностей».

Президент также заявил: «Знаете, ко мне очень часто обращаются с предложениями, иногда с жесткими заявлениями: „Президент, ну-ка поправь-ка этот суд”. Неважно, кого он судит: предпринимателя, наркомана, еще кого-то. С этого-то болезнь и начинается. Кстати, ко мне обращаются с такими просьбами даже иностранные руководители, руководители иностранных государств. Это уму непостижимо!» Так же эмоционально президент объяснил: «Никакого правового государства у нас не будет, если руководители любого уровня, начиная от президента и заканчивая сельским старостой, будут поучать, требовать, давить на суд».

Затем досталось судьям: «Судьи – это не замкнутая корпорация. Мы что, не знаем, что судьи взятки берут?» Также на повышенных тонах он объяснил, что их фактически невозможно поймать за руку. «Судью пойдите поймайте! Корпоративная закрытость полная. Мы сами когда-то за это боролись, потому что советские судьи не обладали ни одним из необходимых иммунитетов. Но мы создали железобетонную корпорацию. И, к сожалению, эта корпорация не способна до полной степени к самоочищению. Если бы она могла сама изгонять тех, кто нарушил закон, то, может быть, это было бы нормально, но, к сожалению, она сегодня это делать не в состоянии»{157}.

Кара перевоспитанием

«Мы все знаем достаточно таких примеров: сначала сажают в зиндан по наводке конкурента, а потом выпускают оттуда за бабки. Рейдерству потворствуют правоохранительные структуры, которые разработали целые схемы».

Проводя заседание Президиума Госсовета 11 февраля 2009 г., Дмитрий Медведев особое внимание уделил системе исполнения наказаний. По его словам, она начала меняться после того, как «в течение многих десятилетий XX в. носила репрессивный характер». Положительно сказалось на функционировании системы то, что финансирование ее за 10 лет увеличилось более чем в 12 раз. Тем не менее, констатировал президент, «состояние уголовно-исполнительной системы не может нас удовлетворять».

Поэтому в числе первоочередных задач он назвал: улучшение условий содержания заключенных, замену ареста за менее тяжкие преступления на другие меры наказания – залог, домашний арест, штраф. На начало 2009 г. в стране было 890 000 заключенных, а это, как заметил президент, «очень много». Но если общая гуманизация исправительной системы – задача в основном федеральная, то региональная власть, по мнению президента, могла бы вводить специальные меры реабилитации для лиц, уже отбывших наказание. А таких, выходящих на свободу, в стране, напомнил он, до 300 000 человек ежегодно.

В частности, для гуманизации системы, по его мнению, следовало «реанимировать исправительные работы вместо лишения свободы», а также совершенствовать нормы по ограничению свободы и аресту.

Дмитрий Медведев подметил, что во всех прозвучавших на заседании Президиума Госсовета выступлениях сквозил один вопрос: «Наказание – это кара или перевоспитание?» У президента ответ был готов: «Это и то, и другое. Если система лишается одного элемента, то она неэффективна»{158}.

19 мая Дмитрий Медведев подписал указ о внесении изменений в указ 2001 г. «О комиссиях по вопросам помилования на территориях субъектов РФ». Документ предусматривал сокращение сроков рассмотрения ходатайств по помилованию осужденных, впервые совершивших преступление небольшой и средней тяжести. Сроки направления ходатайства о помиловании лица, впервые осужденного за преступление небольшой или средней тяжести, администрацией учреждения в территориальный орган уголовно-исполнительной системы снижались с 20 до 10 дней. Срок предоставления ходатайства в комиссию – с 7 до 5 дней. Срок внесения президенту представления высшим должностным лицом субъекта РФ – с 15 до 10 дней. Срок ответов на запросы – с 10 до 7 дней. Также президент внес дополнение к указу о порядке обращения с ходатайством о помиловании осужденных, содержащихся в следственных изоляторах{159}.

Следующим шагом президента стало принятие закона о введении нового вида наказания: «Ограничение свободы» – позволяющего виновным в некоторых преступлениях небольшой и средней тяжести отбывать наказание дома. Федеральный закон № 377 о внесении изменений в Уголовный кодекс и Уголовно-исполнительный кодекс РФ президент подписал 27 декабря 2009 г., а в силу этот закон вступил 10 января 2010 г. Осужденный, согласно этому закону, остается дома, но ему запрещено менять место жительства, равно как и место работы или учебы. Также он не может выезжать за пределы города или даже своего района и покидать дом в те часы, которые определит суд. Кроме того, осужденному нельзя организовывать и посещать массовые мероприятия. В случае «злостного нарушения» этих правил суд сможет заменить ограничение свободы на ее лишение, но из расчета 1 день лишения свободы за 2 дня ограничения{160}.

Дальнейшие шаги Дмитрия Медведева быстро назвали революционными. 29 декабря 2009 г. он утвердил поправки к УК, освобождающие от уголовной ответственности нарушителей, впервые уклонившихся от уплаты налогов, при условии полной уплаты недоимок, пеней и штрафов.

7 апреля 2010 г. президент утвердил поправки, заменяющие внесением залога заключение под стражу предпринимателей, подозреваемых в совершении экономических преступлений. Кроме того, в шесть раз были повышены минимальные суммы крупного и особо крупного ущерба от экономических преступлений, а из УК исключена статья «Лжепредпринимательство»{161}.

Законодательные новации президента были направлены на то, чтобы «сидело меньше». Так, вступивший в силу закон № 383-ФЗ говорит, что подвергаться аресту и заключению в СИЗО подозреваемый в налоговых преступлениях может лишь в четырех случаях: если он не имеет постоянного места жительства на территории РФ, если его личность не установлена, если им была нарушена ранее избранная мера пресечения и если он скрылся от органов предварительного расследования или суда. Во всех остальных случаях должны применяться более мягкие меры пресечения: домашний арест, освобождение под подписку о невыезде, под залог.

Аналогичные нормы содержатся и во втором законе. И они распространяются на все виды экономических преступлений. Также во многих случаях смягчается ответственность за нетяжкие экономические преступления (например, за работу без лицензии). Вместо тюремных сроков предпринимателей ожидают штрафы, хотя и довольно крупные – в ряде случае до 500 000 руб. и выше.

«Мы все знаем достаточно таких примеров: сначала сажают в зиндан по наводке конкурента, а потом выпускают оттуда за бабки», – говорил президент{162}. «Рейдерству потворствуют правоохранительные структуры, которые разработали целые схемы», – заметил Дмитрий Медведев. В сторону Рашида Нургалиева он при этом не посмотрел, но глава МВД заметно помрачнел после этих слов{163}.

В июне Дмитрий Медведев на встрече с министром юстиции Александром Коноваловым снова заговорил о порочности досудебных арестов: «Есть масса нетяжких преступлений, где точно никакого резона отправлять человека за решетку нет. Его там только испортят, или он, извините, заболеет чем-нибудь»{164}. 29 декабря 2010 г. был принят президентский законопроект, позволяющий освобождать из-под стражи тяжелобольных обвиняемых, заменяя им арест более мягкой мерой пресечения. О том, что заключать под стражу до суда можно только тех граждан, которые подозреваются в совершении «тяжких, насильственных преступлений», Дмитрий Медведев в очередной раз напомнил 25 января 2011 г. во время совещания по судебной реформе.

Открывая это заседание, он заявил, что «количество досудебных арестов подозреваемых в совершении экономических преступлений сократилось почти на треть». Но такая ситуация его не устраивала. Тем более что на практике, как сообщил Дмитрий Медведев, «заочным арестам» подвергались часто даже те, кто подозревался «в совершении преступления, не являющегося уголовным». А это «входит в противоречие не только с новым законодательством, но и с общепризнанными тенденциями в развитии правовых государств».

На совещание были приглашены председатели всех трех главных судов страны: Конституционного суда – Валерий Зорькин, Верховного – Вячеслав Лебедев и Высшего арбитражного – Антон Иванов. Кроме них в резиденцию Дмитрия Медведева в Горках прибыли генпрокурор Юрий Чайка, министр юстиции Александр Коновалов и глава следственного комитета Александр Бастрыкин. То есть все те, кого в 2010 г. называли чуть не главными «саботажниками» президентских инициатив по либерализации уголовного законодательства в сфере экономических преступлений{165}.

Еще раньше, в конце 2010 г., в послании Федеральному собранию Дмитрий Медведев презентовал целый пакет поправок в УК. Тогда он указал: «Законодательство должно быть жестким, но в то же время современным и гуманным в разумном смысле этого слова, а восстановление справедливости посредством правосудия и защита прав потерпевших не должны приводить к пополнению преступного мира большим количеством новых кадров»{166}. В рамках либерализации уголовного законодательства президент предложил отменить нижний порог санкций в виде лишения свободы по 68 составам преступлений, арест и исправительные работы – по 115 составам (среди них – причинение вреда здоровью, незаконное предпринимательство и др.), а также предлагал изменить порядок отмены условного осуждения (ст. 74) и условно-досрочного освобождения (ст. 79). Соответствующий закон президент подписал 7 марта 2011 г. По 12 составам преступлений был введен дополнительный, более мягкий нижний предел в виде исправительных работ, а по 11 – штраф.

В ноябре 2010 г. Дмитрий Медведев впервые воспользовался правом вето, отклонив закон, который одобрили Госдума и Совет Федерации. Президент не согласился ужесточать санкции за нарушения законодательства о митингах и не подписал поправки к Закону «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях». С точки зрения президента, этот закон содержал «положения, затрудняющие свободную реализацию конституционного права граждан проводить собрания, митинги, демонстрации, шествия и пикетирования». Как объяснил тогда глава государства в письме, направленном спикеру Госдумы Борису Грызлову и главе СФ Сергею Миронову, публичные мероприятия нужны для «выражения и формирования мнений» и являются «одной из наиболее эффективных форм воздействия на деятельность органов государственной власти и органов местного самоуправления». «Право на проведение публичных мероприятий непосредственно связано с правами граждан на участие в управлении делами государства, свободу мнений и другими конституционными правами», – отметил он. – Причем ограничение таких прав возможно только в исключительных случаях»{167}.

7 февраля 2011 г. были приняты поправки, запрещающие помещать заключенных в одиночные камеры и штрафные изоляторы без медицинского заключения{168}.

В марте на совещании по вопросам судебной системы президент объявил о новых шагах по оптимизации уголовного законодательства. Переставали квалифицироваться как уголовные преступления: оскорбление, клевета, причинение имущественного вреда без признаков хищения, а также уход от пошлин при провозе не запрещенных товаров через таможню. А уголовное наказание по ряду экономических составов предлагалось заменить кратными штрафами{169}.

26 июля 2011 г. на совещании президента с представителями судейского сообщества председатель Верховного суда (ВС) Вячеслав Лебедев предложил немедленно прекращать уголовные дела в отношении раскаявшихся и возместивших ущерб предпринимателей, а также запретить обжаловать решения судов, решивших не привлекать предпринимателей к ответственности. Тогда же Вячеслав Лебедев отчитался и по результатам уже проведенной за два года по инициативе президента гуманизации уголовного законодательства по экономическим преступлениям. По его словам, за 1-е полугодие 2011 г. по сравнению с 1-м полугодием 2010 г. в тюрьму попало на 1000 меньше бизнесменов; на 10 000 (или в 3 раза) меньше предпринимателей были взяты под стражу на стадии досудебного расследования. При этом такая участь настигла 90% обвиняемых других категорий. В целом число осужденных к лишению свободы предпринимателей за год снизилось на 18 000 человек. «Это очень серьезные, радикальные изменения в судебной практике», – заявил глава ВС. Реже суды стали рассматривать дела, связанные с взысканием небольших задолженностей по налогам и за услуги ЖКХ. Раньше суды ежегодно рассматривали около 2 млн подобных дел. После введения запрета рассматривать дела на сумму менее 1500 руб. количество таковых снизилось на 350 000 дел{170}.

Не все инициативы президента были направлены на смягчение законов или расширение «представительского судопроизводства». Дмитрий Медведев серьезно ограничил компетенции суда присяжных.

В ходе коллегии Генпрокуратуры 25 февраля 2009 г. Дмитрий Медведев снова высказался по вопросу о суде присяжных, частично поддержав главу тогда еще следственного комитета при Генпрокуратуре Александра Бастрыкина, предложившего менять территориальную подсудность по уголовным, в первую очередь террористическим и экстремистским, делам. «Мы должны в максимальной степени исключить факторы грубого давления на суд, на присяжных, – заявил президент. – У нас в стране ситуация в этом смысле не стерильная, мы знаем, что и запугивают, и деньги дают. Поэтому такого рода изменение в законодательстве, может быть, пошло бы на пользу»{171}. То есть исходил президент вроде бы из иных посылок, чем думские «безопасники», – заботился о том, чтобы обеспечить независимость судопроизводства, – но первый шаг в сторону ограничений суда присяжных им уже был сделан.

При этом Дмитрий Медведев рекомендовал сотрудникам правоохранительных органов и прокурорским, которые занимаются предварительным расследованием, «учиться работать в условиях существования суда присяжных»: «Пора уже научиться это делать, а не просто рассуждать о том, как хорошо было в условиях, когда этот правовой институт отсутствовал, или о том, что там масса людей, которые получили деньги за вынесение оправдательного приговора»{172}.

После теракта в Назрани 17 августа 2009 г. президент высказался в еще более глобальном смысле, увязав теракты, коррупцию и судопроизводство в единое целое. «Необходимы меры по пресечению клановости, борьбе с платежами за должности и другими формами коррупции», – заявил он, заметив, что на Северном Кавказе воровство из бюджета приобрело огромные размеры, а коррупция поразила властные структуры больше, чем в других регионах.

В качестве конкретных мер Дмитрий Медведев предложил изменить в законодательстве порядок территориальной подсудности «по делам экстремистского и террористического характера, чтобы террорист и бандиты не могли оказывать давление на суды»: «Если мы качественно не можем привлекать бандитов здесь, то будем делать это в Москве, Санкт-Петербурге»{173}. Также он предложил изъять у присяжных еще «ряд составов» преступления. «Прежде всего я имею в виду преступные сообщества и организованные преступные группы, – уточнил президент. – К сожалению, наш суд присяжных пока не справляется с этой задачей ввиду самых разных причин. Я полагаю, что нужно подумать о том, чтобы такого рода дела, дела по таким преступлениям рассматривались коллегией из профессиональных судей»{174}. Соответствующие законопроекты Дмитрий Медведев внес в Госдуму 4 сентября 2009 г., предложив передавать дела из регионального суда в вышестоящую судебную инстанцию.

В 2011 г. Дмитрий Медведев продолжил наступление на присяжных. «С одной стороны, я понимаю, что нам, безусловно, нужно развивать этот институт. С другой стороны, я не открою вам, что называется, здесь глаз на какие-то проблемы, но вы все знаете уязвимость наших присяжных… к сожалению. Это не значит, что нам нужно захлопнуть данный институт, хотя, на мой взгляд, еще раз оговорюсь, в 90-е годы мы все-таки в известной степени подверглись воздействию определенных иллюзий по поводу универсальности конструкции суда присяжных», – сказал Медведев 1 февраля на заседании Совета по развитию гражданского общества и правам человека.

«Может быть, это не вызовет у вас одобрения, но я тем не менее скажу: я не уверен, что суд присяжных – это хорошая форма рассмотрения дел, скажем, о взяточничестве», – заявил президент{175}.

16 февраля 2011 г. Дмитрий Медведев внес в Госдуму поправки к Уголовному кодексу (УК) и Кодексу об административных правонарушениях (КоАП) РФ, многократно увеличивающие штрафы и сроки отсидки за коммерческий подкуп, получение и дачу взятки{176}.

Так же последовательно, как с террористами, некомпетентными присяжными и коррупционерами, Дмитрий Медведев боролся и с педофилами. В июле 2010 г. он внес в Госдуму проект закона, вводящего запрет на работу с детьми для тех, кто имел судимость или подвергался уголовному преследованию за педофилию. Аналогичный запрет распространялся и на предпринимателей, которые занимаются оказанием услуг для детей. К работе с несовершеннолетними допускались только те, кто представит справку из милиции о том, что никогда не подвергался уголовному преследованию за педофилию. Совет Федерации пообещал принять законопроект в приоритетном порядке{177}. Следующим шагом президента стали поправки в Уголовный кодекс и другие законы, ужесточающие ответственность за преступления сексуального характера в отношении несовершеннолетних. В числе предложений – введение добровольной химической кастрации. Такие поправки Дмитрий Медведев внес в Госдуму 12 июля 2011 г.{178}

Президент последовательно рекомендовал правоохранителям сначала доводить дело до суда, а уж потом «пиариться»{179}.

О том же президент заявил на координационном совещании правоохранительных органов в конце февраля 2011 г.: «Ни в коем случае нельзя делать выводы о виновности или невиновности людей до объявления приговора суда», – комментируя громкое дело о подпольных казино в Мособласти, вылившееся в противостояние двух ведомств. Как отметил президент, «давить на следствие, привлекая средства массовой информации, – это недопустимо. Тот, кто будет в этом замечен, будет уволен, независимо от чинов и званий». Дмитрий Медведев дал сторонам понять, что разбирательство «должно идти строго в рамках закона и при соблюдении всех надзорных процедур, но идти тихо, спокойно». Вслед за этим был отправлен в отставку за нарушение служебной этики замдиректора ФСБ генерал-полковник Вячеслав Ушаков, санкционировавший распространение центром общественных связей ведомства сообщения о том, что именно прокуроры крышевали незаконный игорный бизнес{180}.

С одной стороны, Дмитрий Медведев делал многое для того, чтобы сократить поток жалоб россиян в Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) чисто казуистическими методами – россияне были главными поставщиками дел в Европейский суд по правам человека (по статистике, около двух третей их жалоб в ЕСПЧ касаются нарушения сроков судопроизводства, а также неисполнения уже вынесенных решений) и довольно часто их выигрывали.

В 2008 г. власти, которым победы граждан в ЕСПЧ били как по имиджу, так и по карману (отсуженные компенсации выплачивает Министерство финансов), решили сократить поток обращений в Страсбург. Верховный суд внес в Госдуму два законопроекта. Первый из них – увеличивающий сроки рассмотрения в Верховном суде заявлений об оспаривании нормативно-правовых актов (с 1 до 3 месяцев) и решений органов власти и чиновников (с 10 дней до 2 месяцев) – президент подписал 28 июня (он пусть и незначительно, но удлинял путь граждан в Евросуд). И второй законопроект, определяющий порядок возмещения гражданам вреда, причиненного нарушением права на судопроизводство.

С другой стороны – президент активно настаивал на полном присоединении России к Европейской конвенции по правам человека. В частности, на ратификации 14-го протокола к конвенции «О защите прав человека и основных свобод».

«Этот документ достаточно важен, – настаивал Дмитрий Медведев на совещании в Кремле 17 декабря 2009 г. – Он был открыт к подписанию в 2004 г. Цель его состояла в том, чтобы повысить эффективность работы Европейского суда по правам человека в связи с увеличением количества жалоб, поступающих в адрес этого суда». Россия «как ответственный участник всех европейских процессов и конвенции», по его словам, считает необходимым дальнейшее совершенствование работы этого «важного» института. Президент напомнил, что Россия – единственная страна, которая этот протокол не ратифицировала. «Был ряд противоречий, которые мы достаточно активно обсуждали с нашими партнерами на протяжении нескольких лет», – пояснил он{181}.

Когда же Госдума все-таки ратифицировала этот протокол, Дмитрий Медведев не без удовлетворения отметил, что национальное законодательство для него все же превыше международного.

11 декабря 2010 г. Дмитрий Медведев провел традиционную встречу с судьями Конституционного суда накануне Дня Конституции. Задачей № 1 для КС Дмитрий Медведев назвал укрепление не международной, а национальной защиты в соответствии с доктриной государственного суверенитета: «Мы никогда не передавали такую часть своего суверенитета России, которая позволяла бы любому международному или иностранному суду выносить решения, изменяющие наше национальное законодательство»{182}.

Да и заблуждаться по поводу «мягкости» Дмитрия Медведева, пожалуй, не стоит.

С момента вступления в должность президента в мае 2008 г. и по 1 июля 2011 г. Дмитрий Медведев помиловал всего 168 осужденных – в среднем по 4,4 человека в месяц, или по 52,8 в год. Для сравнения – Владимир Путин за 8 лет работы главой государства помиловал 13 532 осужденного: в среднем по 141 человеку в месяц, или по 1691,5 в год. Точной статистики за 8,5 лет правления Бориса Ельцина нет, но, как утверждал глава комиссии по помилованию Анатолий Приставкин, первый президент России помиловал около 50 000 осужденных: по 490,2 человека в месяц, или по 5882,4 в год. Следовательно, в вопросе помилования Медведев, инициировавший кампанию по гуманизации системы наказаний, в 1,6 раза консервативнее исповедующего силовой стиль Путина (сравнивались данные без учета 2000 г., в котором Владимир Путин произвел львиную долю помилований – даже в этом случае Владимир Путин выглядит милосерднее: средние цифры будут выглядеть так: 7,2 человека в месяц, или 86,1 в год). С Ельциным разница составила 111,4 раза{183}.

Сквозь губернский строй

Кадровую работу в регионах Дмитрий Медведев считает своим крупным успехом: «Я сменил не два десятка губернаторов, а практически половину губернаторского корпуса».

Первой громкой серийной отставкой стало увольнение сразу четырех губернаторов. В феврале 2009 г. свои посты покинули орловский губернатор Егор Строев, воронежский – Владимир Кулаков, псковский – Михаил Кузнецов, а также глава Ненецкого автономного округа Валерий Потапенко. Все, кроме Владимира Кулакова, – «в связи с заявлением об отставке по собственному желанию»{184}.

Замена сразу четырех глав регионов в один день стала абсолютным рекордом с момента введения в 2005 г. нового порядка назначения губернаторов. Прямые губернаторские выборы в России были отменены в декабре 2004 г. Тогдашний президент РФ Владимир Путин внес соответствующие поправки в законы, определяющие основные принципы формирования региональной власти в стране. В мае 2011 г. Дмитрий Медведев на пресс-конференции признался, что авторство идеи о назначении губернаторов принадлежит в том числе и ему. «Не буду скрывать, я был одним из авторов этого решения, хотя принималось оно моим предшественником», – заявил он, дав понять, что этот порядок при его президентстве не изменится{185}.

В ноябре 2009 г. в отставку был отправлен глава Свердловской области Эдуард Россель.

После того как президентом стал Дмитрий Медведев, дела одного из самых заметных региональных политиков в России пошли из рук вон плохо: отношения с «Единой Россией» стали портиться, а у его соратников возникли проблемы с законом. В сентябре 2007 г. Эдуард Россель объявил, что мечтает руководить регионом до 2015 г. «От Бога, конечно, зависит и от президента, но я хочу доработать до 2015 г., для того чтобы реализовать ту программу, которую мы утвердили, – утроить мощности области, а потом уже оставить все другому человеку», – заявил он на пресс-конференции. Однако в начале ноября 2009 г. стало ясно, что следить за реализацией своей программы бывшему свердловскому губернатору придется со стороны{186}.

К 2010 г. эксперты уже могли оценивать принципы региональной политики при новом президенте РФ. Рисуя портрет идеального кандидата в губернаторы, они пришли, в общем-то, к ожидаемым выводам: это человек, имеющий опыт работы в исполнительной власти и бизнесе, лично знакомый с Дмитрием Медведевым или Владимиром Путиным{187}.

К числу наиболее эффективных губернаторов на конец 2009-го – начало 2010 г. эксперты отнесли Анатолия Артамонова (Калужская область), Рамзана Кадырова (Чечня), Виктора Кресса (Томская область), Юрия Лужкова (Москва), Евгения Савченко (Белгородская область), Александра Ткачева (Краснодарский край), Александра Хлопонина (Красноярский край), Олега Чиркунова (Пермский край), Минтимера Шаймиева (Татария) и Валерия Шанцева (Нижегородская область). Эксперты отмечают, что большинство из них прошли через прямые выборы. Пока подводились итоги опроса, президент прекратил полномочия еще двух из наиболее эффективных региональных руководителей – М. Шаймиева и А. Хлопонина{188}.

И если последний отправился на повышение, став полпредом президента на Кавказе, то верно понявший тенденцию глава Татарии мирно ушел на покой. 22 января 2010 г. 73-летний Шаймиев за два месяца до истечения его полномочий объявил о самоотводе своей кандидатуры из списка трех претендентов на наделение полномочиями руководителя республики, внесенных в конце 2009 г. правящей партией «Единая Россия». «Минтимер Шаймиев обратился с просьбой к президенту России не рассматривать его кандидатуру», – сообщила пресс-секретарь президента РФ Наталья Тимакова{189}.

Тем же региональным главам, которые должной понятливости не проявляли, Кремль делал совершенно недвусмысленные намеки. Как, например, президенту Башкирии Муртазе Рахимову в июле 2010 г. Для начала на него неожиданно с критикой и разоблачениями обрушился канал НТВ. М. Рахимов подал было на НТВ в суд, но как только те же обвинения повторил «Первый канал», башкирский президент намек понял и подписал заявление о досрочной отставке{190}. Он встретился в сочинской резиденции «Бочаров Ручей» с Дмитрием Медведевым 15 июля, и президент проинформировал гостя, что удовлетворил его заявление об отставке, поблагодарил за многолетнюю работу и порадовал указом о награждении высшим российским орденом – «За заслуги перед Отечеством» I степени. А еще через полчаса кремлевская пресс-служба сообщила, что временно исполняющим обязанности президента Башкирии (то есть почти наверняка и будущим главой региона) назначен бывший министр республиканского правительства, а ныне зампред правления ОАО «РусГидро» Рустэм Хамитов, которого ранее многие СМИ называли в числе кандидатов в преемники, более или менее устраивающих уходящего руководителя Башкирии{191}.

А вот случай с московским градоначальником Юрием Лужковым, отправленным в отставку президентским указом, был исключительным. Хотя бы потому, что с другими отставниками, сопоставимыми по политическому весу с мэром Лужковым (тот же президент Чувашии Николай Федоров добровольно-принудительно ушел в отставку всего за месяц до московского мэра), все условия и обстоятельства отставок обговаривались в Кремле заранее. Согласие Юрия Лужкова на отставку оставило бы Кремлю время для маневра с определением даты ухода мэра Москвы и согласования списка кандидатов на самом высоком уровне. Однако в Москве администрация президента столкнулась с открытым сопротивлением{192}.

Увольнение московского градоначальника посеяло среди региональных лидеров настоящую панику. «Я просто не знаю ни одного политика, который не был бы сейчас в замешательстве. Я здесь вижу параллели с Горбачевым и Ельциным, которые атаковали свою собственную бюрократию, а лишившись ее поддержки, не могли потом устоять. Они выбивали стул, на котором сидят. Общество требует от Медведева наступления на бюрократию. Оно считает бюрократию одним из внутренних врагов. Президент снизил возраст при назначении на ключевые посты, пропустив целое поколение. Средний возраст губернаторов – 63 года, а средний возраст назначенцев Медведева – 46 лет. Слишком резкий перепад. Понятно, что он хотел молодых и энергичных, но элита – это люди от 50 до 60 лет. Им кажется, что они не нужны», – поясняла журналу «Огонёк» известный российский политолог Ольга Крыштановская в сентябре 2010 г.{193}

С 2010 г. изменился и стиль общения Центра с губернаторами. Постепенно президент от констатации проблем и постановки задач перешел к оценкам и угрозам (срыв разработки программ по поддержке моногородов в феврале 2010 г. Дмитрий Медведев назвал «признаком профессиональной непригодности» и прямо пригрозил уволить тех губернаторов, кто не выполнит его поручений в ближайшее время){194}.

Кадровую работу в регионах Дмитрий Медведев считает своим крупным успехом. «Я сменил не два десятка губернаторов, а практически половину губернаторского корпуса», – заявил президент в мае 2011 г. на пресс-конференции в Сколкове. А 17 июня, выступая на Петербургском международном экономическом форуме, Дмитрий Медведев оценил и качество перемен: «Губернаторами стали новые амбициозные лидеры. И это уже сказывается на бизнес-климате»{195}.

С момента вступления в должность президента весной 2008 г. Дмитрий Медведев досрочно прекратил полномочия 17 глав регионов{196}, назначил 62 руководителя субъектов Федерации, 38 из них были назначены впервые{197}. Со своих мест были удалены практически все «политические тяжеловесы» ельцинских времен.

Поскольку, несмотря на то что внешне региональные лидеры сумели встроиться в суверенную демократию эпохи Путина (Лужков и Шаймиев и вовсе были сопредседателями «Единой России»), они по-прежнему олицетворяли парад суверенитетов 90-х.

Во «втором эшелоне» отставников оказались главы регионов, работавшие два-три срока подряд. Это челябинский губернатор Петр Сумин, оренбургский – Алексей Чернышов, глава Ямало-Ненецкого АО Юрий Неелов, Ростовской области – Владимир Чуб, Ханты-Мансийского АО – Александр Филипенко, Мурманской области – Юрий Евдокимов и т.д.

«Третий эшелон» отставников – губернаторы новой волны, пришедшие к руководству регионом по новой схеме назначения или незадолго до ее утверждения. Среди них были и те, кто уходил досрочно, с заявлением «по собственному желанию». Самый свежий пример подобной отставки – губернатор Тверской области Дмитрий Зеленин{198}.

Все началось с того, что Дмитрий Зеленин опубликовал в своем микроблоге в «Твиттере» фотографию тарелки с салатом, на краю который был запечатлен дождевой червь. «Такое случается и в Александровском зале Кремля», – заметил губернатор. В тот день (12 октября) в Александровском зале проходил прием в честь приезда президента ФРГ Кристиана Вульфа, и запись Дмитрия Зеленина вызвала жесткую реакцию кремлевских чиновников.

Помощник президента Сергей Приходько заявил, что рекомендовал бы «ввести в формулировки по оценке деятельности губернаторов такую статью, как „увольнение по слабоумию“». Управделами президента и ФСО начали проверку и установили, что фотография из микроблога Дмитрия Зеленина не соответствует месту проведения приема и сервировке стола. А глава управделами Виктор Хреков не исключил, что за информацию, порочащую деловую репутацию, губернатору придется «понести ответственность в порядке, предусмотренном законом». 27 ноября Дмитрий Медведев обратился к Дмитрию Зеленину в своем «Твиттере»: «Поздравляю DZelenin с днем рождения! Желаю хорошо отметить и заморить червячка ;-)»{199}.

После этого на своем посту губернатор Зеленин продержался довольно долго – 247 дней. Дмитрий Медведев принял его отставку 16 июня 2011 г. По общему мнению, из хорошего бизнесмена Зеленина получился далеко не лучший губернатор. Руководить регионом он приехал из Москвы в 2003 г., но за прошедшее с тех пор время не сумел найти общий язык с местными элитами, по социально-экономическому положению область так и не выбралась из списка аутсайдеров, а популярность губернатора у населения в последние годы была небольшой. За 8 лет правления Зеленин запомнился в основном тем, что неизменно входил в рейтинги богатейших региональных лидеров (по итогам 2010 г. он занял четвертое место с доходом 74 млн руб.){200}.

С начала президентства Дмитрия Медведева губернаторы трижды уходили досрочно на повышение. Виктор Ишаев (Хабаровский край) стал полпредом президента в Дальневосточном округе, Виктор Толоконский (Новосибирская область) – в Сибирском, а Александр Хлопонин (Красноярский край) – в Северо-Кавказском федеральных округах. Четвертой стала губернатор Санкт-Петербурга Валентина Матвиенко.

Над предложением, поступившим от группы региональных лидеров и одобренным президентом (24 июня на встрече Дмитрия Медведева с группой губернаторов последние заочно предложили главе Санкт-Петербурга Валентине Матвиенко возглавить Совет Федерации, а президент это предложение горячо поддержал), она размышляла 5 дней. Ее душевные терзания были вполне понятны: формально спикера верхней палаты принято считать третьим человеком в государстве после президента и премьера, но фактически он не руководит ничем, кроме своего аппарата. А уж для губернатора второго по значению города страны такое «повышение» и вовсе выглядит как почетная ссылка. К тому же, чтобы выполнить требования закона, Матвиенко приходилось сначала спуститься по служебной лестнице до уровня депутата муниципального совета – ниже самой первой ступени, с которой в 1972 г. в одном из комсомольских райкомов Ленинграда началась ее политическая карьера{201}.

Валентине Матвиенко оставалось согласиться с переводом на новую должность. Что она и сделала после тяжелых раздумий и личной встречи с главой государства, который заявил: «Я считаю, что для государства было бы благо, если бы вы возглавили верхнюю палату парламента»{202}.

К особой категории кандидатов на увольнение относятся те губернаторы, чьи полномочия истекают в ближайшее время. Отдельная тема – как быть с теми из глав регионов, кто назначен сравнительно недавно, но пока особых успехов не снискал. Февральская отставка не доработавших до конца первого срока глав Камчатки и Карачаево-Черкесии (последний был назначен уже Дмитрием Медведевым) показала остроту этой проблемы для федеральной власти. Но мощным импульсом для губернаторов-«новобранцев» не стала. Между тем среди «медведевских» назначений наряду с успешными (Михаил Юревич в Челябинской области, Рустам Минниханов в Татарии) есть и очевидно «проблемные» (Наталья Комарова в Ханты-Мансийском АО, Дмитрий Мезенцев в Иркутской области, Андрей Нелидов в Карелии, Анатолий Бровко в Волгограде и др.){203}.

При этом Дмитрий Медведев умел удивлять публику не только неожиданными увольнениями губернаторов, но и неожиданными заявлениями на эту тему. Так, в июне 2011 г. в интервью Financial Times президент объявил о готовности обсудить прямые выборы глав регионов (в принципе, этот тезис он озвучил еще месяцем раньше, в Сколкове). Он признал, что у него «по этому вопросу точка зрения тоже находится в движении». «Еще несколько лет назад, когда мне такой вопрос задали, я довольно безапелляционно заявил, что это не нужно нашей стране и даже через 100 лет, – отметил Дмитрий Медведев. – Сейчас, пожалуй, я так бы не сказал. Когда этим заниматься, это уже вопрос политической практики. Я не думаю, что это вопрос сегодняшнего и завтрашнего дня. Но данная тема, конечно, не закрыта»{204}.

Глава 4

Модернизатор

«Вы часто… делали вложения в иностранный бизнес, передовые иностранные компании – промышленные, финансовые, торговые, медийные, даже спортивные. И, в общем, это неплохо. Теперь и государство, и российское общество вправе ожидать такой же активности на внутреннем рынке», – напутствовал отечественных предпринимателей президент.

«Поколение М»

Наиболее радикальные реформаторские предложения заочно высказал заключенный Михаил Ходорковский, предложивший Дмитрию Медведеву создать в России модернизационный класс – «поколение М», не связанный с нынешней бюрократией, коррупцией и вертикалью власти.

В июне 2009 г. на первом заседании комиссии по модернизации и технологическому развитию экономики России (созданной президентским указом 20 мая 2009 г.) Дмитрий Медведев перечислил приоритетные направления работы. Первым делом он приказал повышать энергоэффективность экономики для повышения конкурентоспособности производства. Для того чтобы вдохновить комиссию на подвиги, местом для проведения заседания президент выбрал «Лабораторию Касперского» – вполне конкурентоспособную российскую антивирусную компанию.

На заседание в офис Евгения Касперского, которого 12 июня президент наградил Госпремией за достижения в области науки и технологий, собрались члены комиссии и приглашенные. В их числе были первый вице-премьер Игорь Шувалов, помощник президента Аркадий Дворкович, глава Минэкономики Эльвира Набиуллина, глава Сбербанка Герман Греф, главы госкорпораций «Росатом» Сергей Кириенко, «Ростехнологии» Сергей Чемезов, «Роснано» Анатолий Чубайс, директор Курчатовского института Михаил Ковальчук и президент группы ОНЭКСИМ Михаил Прохоров.

Президент сообщил, что комиссия должна будет в «ручном режиме» запустить процесс модернизации с «помощью вполне конкретных проектов», используя «интеллект и способность к новаторству» российских ученых и инженеров. Будущий технологический прорыв, по словам президента, должен проходить там, «где у нас уже есть значимый задел» и «не погибли признаки конкурентоспособности», – в секторах экономики, которые послужат «катализатором движения модернизации в смежных отраслях», и по тем направлениям, где «разработки российских исследований сопоставимы с мировым уровнем». При сотворении технологического прорыва должны обязательно учитываться нужды обороны и вопросы безопасности государства, а также социальная отдача проектов.

Затем президент перечислил конкретные приоритеты – ядерные технологии, космические, телекоммуникацонные (включая ГЛОНАСС и программу развития наземной инфраструктуры), медицинские (диагностическое оборудование и лекарственные средства) и, наконец, стратегические информационные технологии, «включая вопросы создания суперкомпьютеров и разработки программного обеспечения». По каждому приоритету президент приказал задействовать пока почти не работающие инструменты – венчурные фонды, особые экономические зоны, технопарки.

Базовым направлением для модернизации президент назвал энергоэффективность и ресурсосбережение. При этом он посетовал: «С проблемой энергоэффективности у нас в стране пока очень плохо: одна болтовня идет на эту тему и ничего не происходит. Причем даже кризис, на который все уповали, пока абсолютно не помог: никто энергоэффективностью не занимается. Себестоимость не падает, хотя зачастую и производство останавливается, и конкурентоспособность резко снизилась».

Заседание проходило при закрытых дверях. Позже на вопросы журналистов о каких-либо конкретных проектах Сергей Кириенко ответил, что ядерщики могут внести свой вклад в разработку термоядерных и водородных источников энергии. Первый опытный реактор будет сдан не раньше 2015 г. Евгений Касперский как истинный специалист по защите информации рассказывать о деталях дискуссии отказался. Он заявил, что у него сейчас лишь одно желание – «выпить виски», и удалился{205}.

В июле 2009 г. Дмитрий Медведев продолжил заниматься проблемами модернизации и технологического развития экономики в целом и оборонного комплекса в частности. В Северодвинске он проинспектировал производство атомных подводных лодок и нефтяных платформ. А затем в Архангельске провел Президиум Госсовета по проблеме повышения энергоэффективности экономики.

Открывая заседание, Дмитрий Медведев заявил, что антикризисная помощь предприятиям будет выделяться только при наличии плана снижения энергетических издержек. «Надо подтолкнуть бизнес заниматься энергоэффективностью, простимулировать материально и под угрозой санкций», – заявил Дмитрий Медведев. Но самая «безобразная» ситуация, по мнению президента, сложилась в ЖКХ. «Это черная дыра, где бесследно исчезают наши ресурсы», – заявил президент. Бюджетные учреждения, по его словам, так же как и собственники предприятий, тоже не заботятся об энергосбережении. Президент, в частности, предложил запретить в перспективе оборот ламп накаливания свыше 100 Вт (эту норму предлагало Минэкономразвития). В ходе обсуждения он со вздохом объявил, что в вопросах энергосбережения мы «очень и очень отстали» от западных стран и еще немного – «и наверстать этот разрыв не удастся»{206}.

Следующее заседание комиссии по модернизации, посвященное решениям проблем энергосбережения, прошло в научном центре «Курчатовский институт» – там ведется разработка новых источников энергии и энергоэффективных систем. Директор института Михаил Ковальчук с гордостью показал президенту самые перспективные, по его словам, энергосистемы – биологические, построенные на принципах выработки и сохранения энергии живыми организмами. Разработками занимается созданный в институте один из первых в мире центр нанобиоинфокогнитивных технологий.

Президенту продемонстрировали настоящие чудеса, имеющие отношение к разработке таких систем энергосбережения. В том числе процесс визуализации мысли. В пробирке и на экране светился мозг мыши с вживленными флуоресцентными добавками. Михаил Ковальчук объяснил, что вспыхивают участки мозга, в которых движутся нейроны, когда мышь думает. О чем думал проспиртованный мозг мыши, Михаил Ковальчук не пояснил: наука до таких высот еще не дошла. Зато уже дошла очередь до создания человека-невидимки: воображение президента поразили составом, который сделал мозг мыши абсолютно прозрачным. Сквозь него Дмитрию Медведеву предложили прочесть фрагмент его статьи «Россия, вперед!». Мозг мыши смысл статьи не исказил. Президенту также показали «чистую комнату», в которой изготавливаются приборы, совмещающие органические и неорганические материалы.

Более понятными оказались продемонстрированные новые источники энергии. Например, макет электростанции на древесных отходах. Как сообщил Михаил Ковальчук, из ежегодно образующихся в стране 175 млн т древесных отходов можно извлечь энергию, эквивалентную энергии всего потребляемого в стране за год бензина (кстати, такие мини-ТЭЦ на Западе очень популярны). «Что нам мешает это сделать, кроме отсутствия денег?» – поинтересовался президент. Михаил Ковальчук сослался на недостаток необходимых механизмов, которые должны сочетать административные методы регулирования экономики с рыночными.

Президент увидел и энергоустановки, использующие технологию полной утилизации попутного газа, и мощные солнечные батареи, аккумулирующие энергию с помощью водорода, и сверхпроводники, которые существенно снижают потери электроэнергии, и, наконец, российско-европейский проект по созданию рентгеновского лазера на свободных электронах стоимостью €1 млрд.

Увиденное впечатлило президента. Открывая заседание, он заявил, что разработки «выглядят весьма вдохновляюще, но основная беда заключается в том, что их пока нигде нет». Он предложил определить приоритеты для господдержки проектов и «без всякого стеснения» объявил, что «главная задача комиссии – продавливать сложные решения». Поэтому, по его словам, комиссия «должна реализовать несколько проектов, которые должны реально показать, как внедрять энергоэффективные технологии».

Вновь говоря об энергосбережении, Дмитрий Медведев назвал его состояние «удручающим»: «Энергоемкость ВВП в России в разы превышает показатели развитых стран, а потери в системе теплоснабжения – более 50%». Он напомнил, что одним из первых указов он поручил повысить энергоэффективность и снизить энергоемкость на 40%, и попросил «ответственных лиц» доложить о ходе рассмотрения в Госдуме во втором чтении законопроекта об энергосбережении и о разработке подзаконных актов к нему, которые должны быть готовы к 1 декабря{207}.

В октябре 2009 г. президент России Дмитрий Медведев встретился с представителями крупного бизнеса. Президент начал встречу с мрачного пророчества: «Дальше так жить не следует. Если сами себя не изменим, новый кризис многие из компаний, которые сегодня здесь представлены, похоронит». Бизнес, однако, грядущей гибели не испугался. А идеи инновационного развития традиционно горячо поддержал.

Правда, когда дело дошло до конкретных предложений, ничего особенно инновационного от представителей бизнеса не последовало. «Ведущие российские бизнесмены подчеркнули необходимость создания конкретных стимулов для инноваций. Речь идет, в частности, об изменениях законодательства – бюджетного, таможенного, налогового и т.д.», – говорится в сообщении о встрече. Такого рода предложения бизнес высказывает уже лет десять. Их актуальность говорит о том, что воз и ныне там.

Наиболее радикальные реформаторские предложения заочно высказал бывший член бюро правления РСПП Михаил Ходорковский, в очередной встрече с президентом РФ по понятным причинам не участвовавший. Через СМИ он предлагает создать в России модернизационный класс – «поколение М», то есть завербовать в союзники президента Медведева тех, кто, с одной стороны, обладает необходимой квалификацией, а с другой – не связан с нынешней бюрократией, коррупцией и вертикалью власти. «Для осуществления настоящей модернизации необходим целый социальный слой, полноценный модернизационный класс. Для которого модернизация страны есть… вопрос выживания… и, если угодно, вопрос постепенного прихода к власти», – утверждает Михаил Ходорковский. «Президент, естественно, прочитал отзыв Ходорковского. Но о реакции президента на предложения Ходорковского мне, к сожалению, ничего не известно», – сообщила пресс-секретарь главы государства Наталья Тимакова.

А из уст Дмитрия Медведева бизнес услышал другие предложения. «Вы часто… делали вложения в иностранный бизнес, передовые иностранные компании – промышленные, финансовые, торговые, медийные, даже спортивные. И, в общем, это неплохо. Теперь и государство, и российское общество вправе ожидать такой же активности на внутреннем рынке», – напутствовал предпринимателей президент{208}.

Между тем прорыв возможен лишь при безупречном действующем инновационном конвейере – от фундаментальных исследований до выпуска конкретного товара. Пройтись по все звеньям этого конвейера и предложил Дмитрий Медведев членам комиссии. Ее заседание проходило в МГУ, где Дмитрий Медведев смог увидеть конечное звено одного из пяти приоритетов. Ректор МГУ Виктор Садовничий продемонстрировал президенту второй отечественный суперкомпьютер. «Но пока безымянный», – уточнил президент, напомнив, что первый суперкомпьютер в Сарове носит имя «Чебышев». В связи с этим президент предложил назвать второй «Ломоносовым». Члены комиссии, включая ректора Садовничего, возражать не стали. Дмитрий Медведев поставил перед комиссией задачу создать условия, при которых стала бы возможной «синергия государственных программ, государственных институтов развития и частного финансирования»{209}.

В январе 2010 г. президент в ходе поездки в Липецк на заседании комиссии по модернизации и технологическому развитию экономики поручил правительству ускорить проведение в стране реформы техрегулирования, без которой невозможно провести модернизацию. А инвесторам промышленных особых экономических зон (ОЭЗ) как локомотивам модернизации он пообещал новые налоговые преференции.

Перед заседанием комиссии Дмитрий Медведев вместе с вице-премьерами Игорем Сечиным и Сергеем Ивановым и главой Минпромторга Виктором Христенко посетил Новолипецкий металлургический комбинат (НЛМК), на долю которого приходится производство 15% российской стали, и предприятие особой зоны «Липецк». Председатель совета директоров НЛМК Владимир Лисин и губернатор Олег Королев показали президенту одну из самых мощных в Европе доменных печей № 6, которая выплавляет 2,8 млн т чугуна в год (8 тыс. т в сутки). Строящаяся доменная печь № 7 с производительностью 3,4 млн т чугуна в год, которая требует 280 человек обслуживающего персонала, еще больше поразила президента. Он даже признался, что впервые видит вблизи такой объект. А Владимир Лисин на примере этого строительства в схемах и таблицах объяснил сложности модернизации предприятий, в том числе и связанные с проблемами буксующей реформы техрегулирования{210}.

В июне 2010 г. Дмитрий Медведев открыл Петербургский международный экономический форум выступлением «Мы изменились». Изменения были очевидны: в 5 раз сокращается список стратегических предприятий, создается частно-государственный инвестиционный фонд, начинается финансирование обучения студентов за пределами России.