Карла Бруни. Тайная жизнь

Значит, Карла Бруни совершенно точно прибегала к услугам пластических хирургов. Это серьезное открытие. Разумеется, достаточно зайти в Интернет, чтобы убедиться, что многие сделали похожий вывод, не дожидаясь подтверждений от врачей. Да только почему-то ни один журнал не осмелился об этом написать — по крайней мере, во Франции. На это отважился только еженедельник «Вуаси», в 1998 году перехватив почту Бруни. Зарубежная пресса, напротив, не стеснялась затрагивать эту тему: с того момента, как певица вышла замуж за президента, во многих изданиях вышли статьи о пластических операциях первой леди Франции. В 2008 году австрийские СМИ первыми заговорили о возможных изменениях во внешности бывшей модели. А в сентябре 2009 года журналисты немецкой газеты «Бильд», полагавшие, что «эти округлые щеки смотрятся неестественно», опросили несколько хирургов, которые подтвердили, что Карла Бруни скорее всего использовала ботокс, чтобы в сорок лет сохранить свежесть лица. Они также предположили, что она могла сделать подтяжку. А совсем недавно, 17 марта 2010 года, газета «Дейли мейл» произвела фурор в Англии, опубликовав необработанные фотографии Карлы Бруни. Согласно мнению экспертов, по просьбе издания сравнивших новые и старые фотографии первой леди, ее щеки, скулы, нос и верхняя губа подверглись хирургическому вмешательству. Как бы то ни было, эта статья обозначила переход на новый этап: никогда подобная информация не исходила из столь надежного источника. Даже бывшая жена Рафаэля Энтховена, писательница Жюстин Леви, изобразившая в книге безжалостный портрет первой леди, не рискнула высказать подозрения напрямую, вне рамок «романа». В своем провокационном и во многом автобиографическом произведении дочь Бернар-Анри Леви и супруга Рафаэля Энтховена, соблазненного Карлой Бруни, назвала соперницу «Терминатором» и описала ее так: «Когда мне было пятнадцать, я была очарована ее безупречным лицом. Позже я узнала, что оно ненастоящее. Вместе с хирургом она создавала его на компьютере: вот так, сделаем высокие скулы, сюда немного силикона, нос сделаем чуть покороче и немного добавим к подбородку, чтобы профиль стал гармоничнее, а с глазами все отлично, менять ничего не будем, только слегка вот тут надрежем, на висках, поднимем линию бровей, и несколько инъекций ботокса для закрепления, как вы считаете?.. Обсудите тогда подробнее с моим коллегой».

Жюстин Леви ошиблась только в одном: чтобы создать лицо мечты, можно обойтись без компьютера. Достаточно бумаги и карандаша. Но в целом все специалисты единодушны: они считают, что даже сомнений быть не может. Тем не менее Карла упорно отрицает какое бы то ни было хирургическое вмешательство. Эта тема проходит для нее под грифом «секретно», хотя в самом факте в наше время нет ничего удивительного. Но женщина, которая так гордится своей красотой, искренностью и свободой, просто не может публично признаться в том, что к ее лицу прикасался скальпель хирурга. Первая леди позволяет репортерам говорить все, что им вздумается, о ее прошлых любовных связях и не возмущается, по крайней мере публично, когда ей приписывают новые интрижки, но упрямится, когда речь заходит о ее самых серьезных проколах. За несколько месяцев до свадьбы журналист «Пари-матч» открыто задал ей вопрос о пластике, и она ответила ему без обиняков:[61] «Я никогда не переделывала себя. Видно же, правда? Для меня это не табу, но я не нахожу в этом ничего привлекательного. Я не осуждаю женщин, которые прибегают к пластике, но, на мой взгляд, результат выходит не очень убедительным, они не становятся моложе… После подтяжки женщины выглядят лет на двадцать. Как бы мне ни хотелось сохранить молодость, я не рискну ступить на этот путь».

Кто же прав? Вернемся в 1983 год. Карле Бруни было всего шестнадцать. По выходным, когда нет занятий в школе, она бесплатно позировала фотографу Тьерри Ле Гуэ,[62] который в ту пору работал ассистентом в парижской студии «Пин Ап». «Когда я впервые увидел ее в воскресный день в марте, Карла была прекрасна. У нее был нос как у современной топ-модели Жизель Бундхен». Иначе говоря, большой. Ничего общего с изящными чертами лица первой леди. К слову, Жизель Бундхен признавалась, что в ранней юности ей часто предлагали сделать пластику, но она всегда отказывалась. А Карла Бруни, очевидно, пошла на это. Ирен Сильвани,[63] бывшая глава журнала «Вог», знавшая Карлу еще подростком, подтвердила, что та ненавидела свой нос: «Ее фигура была невообразима, тело — само совершенство, настоящая бомба. Но Карле не нравилось собственное лицо и особенно нос. Она переделала его в ранней юности, и это никогда не было тайной». Подруга детства первой леди, не переставая петь ей дифирамбы, также вспомнила, что Карла терпеть не могла свой нос, считала его «слишком длинным». Этот выразительный нос, фамильная черта Бруни-Тедески, которую унаследовала и сестра Карлы Валерия, причинял младшенькой множество страданий.

Обращение к пластическим хирургам в таком нежном возрасте было тогда в духе времени. Макс Вадукул,[64] штатный фотограф авторитетного еженедельника «Нью-Йоркер», рассказывал: «Когда Карла была еще начинающей моделью, я снимал ее для немецкого журнала, который уже прекратил свое существование. Для той фотосессии она перевоплотилась в монашенку. Лицо Карлы тогда еще не было переделано. Позже, когда мы снова встретились, ее черты слегка изменились. Об этом часто забывают, но в 1980-е все отдавали дань скальпелю. Вспомните Майкла Джексона…» Жан-Жак Пикар[65] тоже признал, что Карла была в авангарде движения: «Когда в 1990-е она переделала грудь, об этом все говорили. Во Франции это было… ново».

* * *

Ведь Карла открыла проход, в который, годы спустя, ринулись тысячи молодых женщин. А тогда никто и не думал этого скрывать. Да и сама Бруни не всегда избегала разговоров о пластической хирургии. Более того, она легко шутила на эту тему, даже когда стала приобретать популярность. Когда она в лицах показывала друзьям свои диалоги с хирургами, все просто умирали со смеху. Вивиан Блассель,[66] бывшая журналистка TF1, бурно жестикулируя, рассказала нам, какой номер выдавала им тогда Карла: «Она со смехом описывала, как переворачивают глаз, чтобы переделать скулы». Но это было до того, как модель вырастила защитную раковину и закрылась в ней; до того, как первая леди переписала свою историю… Легко смеяться над собой, когда вам двадцать и вас все обожают. Легко быть без комплексов, пока вы не стали заложником тщательно выстроенного образа.

«Тяжело быть моделью, существовать только благодаря своей красоте, — говорит журналистка отдела моды Жани Саме.[67] — Карла, как и многие другие, гналась за молодостью. В двадцать четыре года становится уже тревожно». Карле было примерно столько, когда одна модель, пожелавшая остаться неизвестной, застала ее перед зеркалом: все ее лицо было покрыто маленькими кусочками японской бумаги. «Она объяснила, что хотела научиться управлять лицом — говорить так, чтобы ни один кусочек не упал, двигая только губами». «Никаких морщин» — навязчивая идея Карлы. Уже тогда она с удивительным упорством боролась с признаками времени. С тех пор она даже старается избегать солнечных лучей.

* * *

Желание в совершенстве контролировать свое лицо привело к тому, что Карла, по мнению некоторых специалистов, утратила некую изюминку, заключила себя в железную маску, которую сама и выковала с годами. Любопытно, что при этом Карла Бруни всегда была уверена, что красота — это не только черты лица, но и манеры. Шестнадцать лет назад она призналась одному журналисту: «В тринадцать[68] я была похожа на креветку, но оказалось, что соблазнительность не имеет ничего общего с красотой. Я поняла, что соблазн — сам по себе». Прекрасных манер и соблазнительности у бывшей модели было предостаточно. Но, похоже, этого все равно не хватало.

Глава 9

Мик Джаггер — желанный трофеи

Идеальная женщина. Ему нужна была идеальная женщина. С головы до ног, до кончиков ногтей, с маникюром, как ему нравилось, и, если можно, в костюме от Армани. Она была готова на все, чтобы завоевать его. Он — Мик Джаггер. Подруга детства Карлы вспоминала, как в шестнадцать лет та была страстно увлечена вокалистом «Rolling Stones»: настоящая фанатка благоговейно вырезала каждую фотографию звезды и прикрепляла их к картинам великих мастеров, украшавшим стены семейных апартаментов. То было время рок-н-ролла в жизни Карлы — девочки-подростка в линялых джинсах и кольцах с бирюзой, любительницы модных нарядов, готовой перекраситься в блондинку по первой прихоти. Уже тогда Бруни жадно вгрызалась в жизнь. Как все фанатки ее возраста, она была влюблена в своего кумира. Разница только в том, что она так и не отказалась от этого лакомого кусочка.

* * *

«Когда-нибудь я буду встречаться с Миком Джаггером», — в восемнадцать лет заявила она своему парню Кристоферу Томпсону, сыну сценаристки Даниэль Томпсон. Юношеское бахвальство или пророчество девушки, решившей во что бы то ни стало не упустить свидание с судьбой? Ведь Мик Джаггер — не просто сексуальный мужчина, при виде которого девчонки падают без чувств, а еще и знаменитость. «Мик был воплощением власти», — напоминает фотограф Жан-Мари Перье,[69] один из немногих, кому довелось снимать певца в 1966 году. «Он — звезда мирового масштаба, и не было места на земле, где бы его не узнали. Я видел, как у него просили автограф люди из заброшенной деревни в техасской глубинке! Мик мог получить все, что хотел, стоило ему щелкнуть пальцами. По сравнению с ним Николя Саркози — ничто…»

Власть… уже тогда она завораживала Карлу, желавшую покорить мир, уверенную в себе, убежденную, что именно она должна «стать знаменитой». Поэтому она выбирает своей целью Джаггера с его мировой аурой. «Стоило ему щелкнуть пальцами», и она получила бы от него то, к чему стремилась всей душой: славу… Ни ее парень Кристофер, ни подруги Джоанна, Рафа и Алексия не принимали ее намерения всерьез. «Когда она твердила, что будет встречаться с Миком Джаггером, все только смеялись», — призналась одна из них. Им и в голову не могло прийти, что их беззаботная Карлуша, начинающая манекенщица, которую пока никто не знает, однажды приберет к рукам этого рок-идола и закрутит с ним страстный роман.

* * *

Карла терпеливо ждала своего часа. Возможность проникнуть в наглухо закрытый круг общения британских рок-звезд представилась в 1988 году, на парижском концерте гитариста «Dire Straits», еще одной любимой группы Карлы. Как настоящая фанатка, она поработала локтями и прорвалась в первый ряд. Оказавшись возле сцены, она пустила в ход свои чары, тот самый взгляд, который, по словам ее близких, сводит с ума всех мужчин. И конечно, музыканты не могли не заметить красивую брюнетку, прожигавшую их голубыми глазами. «После концерта кто-то из технического персонала подошел к ней и сказал, что „Dire Straits“ приглашают ее за кулисы», — рассказывала нам Алексия Сильвани, подруга детства Карлы. В музыкальной среде это была распространенная практика: четырьмя годами раньше в клипе Брюса Спрингстина на популярную песню «Dancing in the dark» сам лидер группы заметил в толпе миловидную девушку и предложил ей подняться на сцену. Это была Кортни Кокс… красивая брюнетка с голубыми глазами.

Карле всего двадцать, и смелости ей не занимать. Сделав широкий жест, она привела друзей с собой за кулисы. Благодаря умению наводить мосты, она быстро очаровала музыкантов. Все сложилось удачно: гитарист группы Марк Нопфлер был близко знаком с Эриком Клэптоном, на разогреве у которого он выступал большую часть тура. Карла обожала Эрика Клэптона. Она завязала отношения с этим британским музыкантом, автором известной песни «Layla», который был старше Бруни на двадцать три года. Помимо звездного сердца он раскрыл для нее двери в мир рок-музыки. Клэптон дружил с Миком Джаггером и познакомил его с ней… Между юной итальянкой и монстром шоу-бизнеса тут же пробежала искра. Это было так заметно, что обеспокоенный Клэптон вынужден воззвать к великодушию Мика, во имя их дружбы: «Пожалуйста, оставь ее мне…» Поздно. Нахальство Карлы и ее томная красота сделали свое дело — Джаггер покорен. Но рокер женат на техасской модели Джерри Холл, и у них двое детей.

* * *

«Угадай, с кем я встречаюсь?» Рафа, Джоанна, Алексия и остальные по очереди узнавали новость, если не из уст самой Карлы, которая коварно старалась растянуть удовольствие, то от кого-то из их компании. «Как только мы узнали, то сразу позвонили остальным, чтобы поделиться». Все вскрикивают от радости, услышав три заветных слога: «Мик Джаггер? Да нууууу!» Карла ликует. Она ведь их предупреждала.

Слухи об этом романе быстро распространились в профессиональном окружении Карлы, которая то и дело упоминала своего нового возлюбленного. «Она без умолку болтала про Мика, — вспоминала дизайнер Шанталь Томасс.[70] — За кулисами показов она была единственной, кто говорил по-французски, поэтому нам нравилось ее слушать. А Карла рассказывала о том, как они проводили вместе выходные». У Мика Джаггера был замок «Фуршетт», названный так в честь маленькой коммуны в Долине Луары, за 220 километров от Парижа, где он располагался. Туда он приглашал свою новую возлюбленную: «Он часто присылал за ней машину, которая ждала ее на выходе с показа, — продолжала Шанталь Томасс. — Карла говорила: „Пусть подождет, я еще не закончила“. Она не торопилась, заставляя его изнывать, и приговаривала: „Я молода и красива, так что он подождет“».

Знаменитый фотограф моды Макс Вадукул[71] точно вспомнил, как будущая первая леди впервые упомянула при нем о своем романе с Миком Джаггером. Дело было в 1994 году, в аэропорту. «Там проходила фотосессия Карлы для Max Mara, — рассказывал он. — Вдруг мы услышали шум самолета, заходящего на посадку. Карла спросила: „Знаешь, кто сидит в этом „Конкорде“?“ Я ответил: „Нет“. Тогда она сказала: „Мик Джаггер. Он прилетел только ради меня. Что-бы…“» Ничуть не смутившись, модель лукаво улыбнулась и оставила нескромную мысль незаконченной.

* * *

Определенно, Карле не надоедала реакция окружающих на «name dropping»,[72] и она добивалась ее ото всех, с кем ей доводилось общаться по работе. Теперь все знали о том, что модель околдовала рок-звезду. Мик Джаггер даже становится надоедливым. Тот, кто соблазнял всех женщин мира одним прикосновением к струне, кто думал, что может обвести вокруг пальца любую поклонницу, теперь пал жертвой девушки с характером посильнее, чем у него самого. «Hello, it’s Mick, may I speak to Carla?[73]» Сколько раз стилисты, костюмеры и ассистенты по залу слышали эту фразу по телефону. Тогда еще не было мобильных, поэтому все знали, кто спрашивал манекенщицу. «Однажды он позвонил раз восемь за один сеанс, — рассказывал Жан-Жак Пикар.[74] — Это было безумие! Я отвечал: „Она еще не закончила“, и через полчаса он звонил снова. Тогда я подошел к Карле и попросил позвонить ему, чтобы покончить с этим наконец-то. Но она сказала: „Нет, пока рано, мы еще не закончили работать“».

Так был захвачен тот, кто привык брать в плен. Мик Джаггер полагал, что в его сети попалась скромная сирена. Он думал, что сможет контролировать девушку, которая младше его на двадцать пять лет, безвестную манекенщицу, одну из многих, кто пытается завоевать место в жестоком мире моды. Он же — опытный соблазнитель, посвященный в рыцари самой королевой Англии, правда ведь? Ошибочка.

* * *

Джаггер не подозревал, что в любовной игре та, которую он, казалось, уже покорил, сможет его превзойти. Больше того, она станет экспертом по обращению с ним и будет точно знать, как поддержать в нем огонь. «Что ты хочешь, он постоянно волочится за мной, — услышала от нее однажды Одиль Саррон,[75] бывший директор по кастингу журнала „Эль“ и в то время одна из самых влиятельных женщин мира. — Все время трезвонит из Америки, чтобы сказать, что хочет меня видеть. И что мне делать?» Фотограф Жан-Мари Перье[76] пошел еще дальше: «Он был без ума от нее! И был готов развестись, чтобы жениться на ней. Это она не захотела». «А в это время, — вспоминает Одиль Саррон, — Джерри Холл повсюду искала мужа…»

Бедная Джерри Холл. Она тоже была моделью и вращалась в том же кругу, что и Карла. И тем не менее довольно долго она была единственной, кто не знал о похождениях ее мужа. Кстати, ни один папарацци не опубликовал ни единого совместного снимка Карлы и Мика. «В отношениях с прессой ты еще любитель, — скажет она Николя Саркози пятнадцать лет спустя. — Мой роман с Миком восемь лет оставался в тайне. Мы побывали с ним во всех столицах мира, и ни один фотограф нас так и не поймал». Незаметная Карла? Она умеет, когда надо, замести следы. Ведь она правда испытывает к рокеру сильные чувства, и собственнические тоже — ей совсем не хочется делить его с законной супругой, с которой он между тем успел завести третьего ребенка. Постепенно смелея, Карла с подругой снимает дом на острове Мюстик, куда Мик Джаггер часто приезжает отдохнуть с семьей в своем поместье.

Когда Джерри Холл в конце концов узнала об измене мужа, она была раздавлена. У нее трое детей, она старше Карлы на несколько лет… Такая борьба казалась ей бесчестной. В ярости она позвонила сопернице, требуя объяснений. Подруга ранней юности Бруни рассказала, что Карла с достоинством все опровергла, затем осторожно отняла трубку от уха и… положила ее. Карла победила. Все это жалкое барахтанье уже не имело смысла. Бруни создала трещину, которая потом, уже после их разрыва с Джаггером, расширится и приведет к разводу. Благодаря ему известность Карлы стала мировой. Шел 1997 год.

Глава 10

Многочисленные «бывшие»

Двухэтажные апартаменты в 700 квадратных метров были прекрасны: раньше в этой квартире жил Ив Сен-Лоран. Роскошный дом располагался очень удачно: недалеко от магазина «Бон Марше» в богатом 7-м округе Парижа. Да и цена вполне разумная — не больше 9 миллионов евро. На первый взгляд все было отлично. Мадам Бруни-Саркози сразу же влюбилась в это место и уже собиралась его приобрести, чтобы переехать туда с мужем. Увы, шикарная квартира имела один небольшой недостаток, который для Николя Саркози стал решающим: президент не желал жить двумя этажами выше… Мика Джаггера. Правда, рок-музыкант бывал в этом доме наездами, и все же. Конечно, Саркози — человек широких взглядов, но не настолько.

История Карлы и ее бывших возлюбленных — это настоящая сага, бесконечный список имен, раскрученных в прессе. И их тени, без сомнения, продолжают витать над семейной жизнью Николя Саркози. А порой не только тени. С тех пор как президент женился на женщине, которую многие считают «пожирательницей мужчин», ему приходится постоянно сталкиваться с ее многочисленными мужчинами. Певцы, философы, адвокаты, известные журналисты и политики: область увлечений Карлы довольно обширна. Конечно, вращаясь в тесном парижском кругу, трудно избежать встречи с бывшими возлюбленными красавицы. Например, с Рафаэлем Энтховеном, отцом Орельена, Карла осталась в очень хороших отношениях — да что там, она даже помогла ему найти квартиру! «Карла очень семейственная, — доброжелательно пояснил советник президента Пьер Шарон.[77] — По воскресеньям Карла устраивает в Елисейском дворце большие обеды с родственниками Николя, его детьми, дядями, тетями… А иногда, тоже по воскресеньям, Рафаэль заходит проведать сына и пропустить с ней по стаканчику». Самого Рафаэля ничуть не беспокоило то, что Мик Джаггер заходил к ним в дом в квартале Сен-Жермен-де-Пре, где они с Карлой жили в начале 2000-х. «Карла жила как амазонка, — рассказывал фотограф Жан-Даниэль Лорьё,[78] их бывший сосед по дому и… бывший жених Сесилии. — Однажды я застал Джаггера в комнате одного из моих детей: он выводил свои инициалы на футболке с эмблемой „Rolling Stones“!»

Словом, ясно одно: любить Карлу — значит соглашаться иногда видеться с ее бывшими. Красавица итальянка обожает теоретизировать и однажды выдала фразу, которая очень точно отражает ее неспособность решительно порвать с теми, кто когда-то вошел в ее жизнь: «Я никогда не расстаюсь окончательно, как и не бываю полностью с кем-то. Я не любитель строить отношения, но те, что уже построены, стараюсь сохранить».[79]

* * *

Однажды вечером 2004 года, после концерта Карлы в театре «Буф дю Нор», Венсан Перес, еще один ее «экс», пригласил друзей к себе домой. Так в роскошных апартаментах на улице Монтень, помимо самого хозяина квартиры и его жены Карин Силла, собрались Шарль Берлинг, Луи Бертиньяк и Рафаэль Энтховен. То есть из двадцати гостей как минимум четверо когда-то жили с Карлой. «Самое забавное, — делилась воспоминаниями одна из приглашенных, — что атмосфера вечера была весьма благостная, ну точно детский утренник. А я-то воображала, что начнется какое-то безумие. Нет, все было очень чинно, разве что несколько гостей выкурили немного травки, как на школьной вечеринке, да еще пара человек обещала принести „space cakes“[80]».

Тогда Николя Саркози еще не знал, что скоро присоединится к этой веселой компании. А французы тем более. Они познакомятся с новой «семьей» президента в 2009 году, когда он отправится отдохнуть на Черный Мыс. В роскошных владениях родственников его жены он встретился с Рафаэлем Энтховеном, Венсаном Пересом и Луи Бертиньяком. Их всех пригласила в гости Карла. Французы с удивлением смотрели на то, как их президент, едва оправившись от нервного срыва, колесит по пригородам на велосипеде вместе с Пересом и обедает с Бертиньяком, болтая с ним, как со старым другом, будто в этом нет ничего странного.

Но жители Лаванду и окрестностей уже ничему не удивляются. Больше двадцати лет перед их взором проходит этот парад звезд. «Знаете, мы здесь уже перевидали всех ее приятелей…» — ухмыляясь, признавались торговцы из деревеньки в департаменте Вар. Они даже вспомнили, как один очень известный певец целыми днями безвылазно сидел в четырехзвездочном отеле «Клуб де Кавальер» и выходил оттуда только по ночам в обнимку с Карлой. Вместе с тем местные жители признавали, что теперь все было иначе. Их беспокоила шумиха, которая поднималась, когда приезжал президент: повсюду спецслужбы, полицейские автомобили, перекрывающие центральную улицу Лаванду, огромные пробки… Но не считая этих мелких неудобств, они совершенно не удивились при виде Николя Саркози на велосипеде. Разве что вот эти двое остановились, увидев его в местной пиццерии. «Ах да, — сказал один другому, — он же новый приятель Карлы…»

* * *

Нужно признать, что у первой леди есть дар собирать вокруг себя мужчин, которых она бросила. Даже тех несчастных, которые изнывали от страсти к этой неистовой итальянке и были просто раздавлены, когда она уходила от них. Адвокат Арно Кларсфелд? Подробности их бурных отношений со вкусом обсуждали в прессе: «Когда они ссорятся, тарелки летают по квартире!» Директор по кастингу Одиль Саррон вспомнила один из таких печальных эпизодов: «Однажды мы с ней обедали, а Кларсфелд в это время носился по всему Парижу в поисках Карлы». Когда адвокат узнал, что она выходит замуж за президента, то в сердцах признался Жаку Лангу:[81]«Знаешь, это настоящая тигрица…» И при этом Карлсфелд, ныне один из советников премьер-министра Франсуа Фийона, был в числе приглашенных на прием, устроенный Карлой в честь Шимона Переса. Журналист Ален Шуффан[82] рассказывал: «Однажды я встретился с Карлой Бруни-Саркози на банкете и сказал: „Завтра я ужинаю с Арно“. „Обними его за меня“, — попросила она». Кроме того, по словам Шуффана, «Николя Саркози очень умен. Он понял, что Карла — женщина свободная, и если он хочет ее удержать, то должен предоставить ей независимость». Актер Шарль Берлинг? После их разрыва он долго был безутешен. Один из его близких рассказал нам о деловом приеме в честь представителей фирмы «Сузуки», лицом которой Карла была в 1999 году. «Она пришла под руку с Шарлем Берлингом. На том банкете нас было всего шестеро. За весь вечер актер не проронил ни слова, только зачарованно смотрел на Карлу пламенным взглядом. Мы поняли, что он будет страдать». Но Берлинг не держал на нее зла, и потому девять лет спустя легко получил право целый день снимать в Елисейском дворце свой телефильм о Робере Бадинтере. «Карла пригласила меня на чай, — поделился он с журналистами „Фигаро Мадам“,[83] — но в это время они с мужем отправились в Марокко на уик-энд».

Издатель Жан-Поль Энтховен? Он был оскорблен, когда она ушла от него к его собственному сыну Рафаэлю. Этот плевок в душу по-своему описала в автобиографическом романе Жюстин Леви, бывшая жена того же Рафаэля. Близкие друзья писательницы рассказали нам, как Бруни соблазнила Рафаэля в бассейне во владениях писателя Бернар-Анри Леви в Марракеше: «Они целый день провели в воде. Все на них смотрели. Напрасно Ариэль Домбасль кричала „к столу!“ — влюбленные так и не вылезли из бассейна». И при этом на вечеринке, организованной Итальянским культурным центром в Париже 27 сентября 2008 года, можно было увидеть Николя Саркози с супругой, чуть дальше — Жан-Поля Энтховена, его сына Рафаэля и Бернар-Анри Леви, отца Жюстин. А в следующем месяце те же присутствовали на свадьбе Кристофа Барбье, главного редактора еженедельника «Экспресс». Не было только Николя Саркози. Но Барбье пояснил: «Президент получил приглашение, но в этот момент был в официальной поездке. Он любезно поздравил меня по телефону».

* * *

«Карла — настоящий Дон Жуан в юбке, — подвела итог Одиль Саррон. — Я еще не встречала настолько соблазнительной женщины». Папарацци Паскаль Ростен отстаивал искренность чувств своей Карлуши: «Я видел Карлу с Арно, Рафаэлем и с Николя (Саркози) — она всегда была такой влюбленной, совершенно влюбленной. Поцелуи, воркование, все эти „обожаю тебя, любовь моя“. Карла окружала их нежностью. Она так романтична».

И все же многие удивлены тем, что все эти мужчины до сих пор находятся в сфере общения Бруни. Некоторые, как Шарль Берлинг, ее простили. Другие даже не скупятся на похвалы или, как Венсан Перес, делают песню Карлы саундтреком своего фильма или, как Люк Ферри,[84] дают советы Николя Саркози.

Карла и правда залечила их раны. В волшебном мире Бруни после неудачи улыбаются, надевают броню и остаются хорошими друзьями, что бы ни случилось. И показывают пример, расшаркиваясь с бывшей женой вашего мужа. Пьер Шарон вспомнил поразительную сцену, которой стал свидетелем на празднике в саду 14 июля 2009 года: «На моих глазах Карла подошла к Сесилии, пожала руку и поздравила с отличным интервью. Я был поражен ее уверенностью в себе. Потом Карла повернулась ко мне и шепнула: „Вот так и надо поступать, Пьер“». Несколько лет спустя Карла проявила то же хладнокровие с долей юмора, когда оказалась за одним столом с юной топ-моделью, новой звездой подиумов, которая пробовалась в кино, и с режиссером, у которого та хотела сниматься, — кстати, это был один из бывших возлюбленных первой леди. Девушка попросила Карлу замолвить за нее словечко перед ним. Когда через несколько дней Карле попалось на глаза письмо, которое она забыла передать, первая леди произнесла: «Так вот как, мы обедаем с глупышками?» Она имела в виду себя и всех моделей в целом. Николя Саркози, взяв с нее пример, тоже предпринял некоторые шаги. Он без тени сомнений пригласил в Елисейский дворец Жиля Бенсимона,[85] фотографа, с которым у его жены был короткий роман в 1990-е.

«Президент был очень мил», — радостно вспоминал Бенсимон. «Карла показала мне твои работы, — сказал ему Николя Саркози. — Они впечатляют. Почему бы тебе не сфотографировать нас вдвоем?» Определенно, он не из ревнивых. Для Пьера Шарона все очевидно: «Это Карла придала ему уверенности. Не то что „старушка“ (Сесилия), которая могла пропадать целыми днями, не подавая признаков жизни. Карла внушает доверие».

* * *

Менее утешительными для президента стали постоянные сравнения с бывшими возлюбленными супруги. Особенно с Рафаэлем Энтховеном, молодым философом широких взглядов и своего рода темным ангелом. Его идеальное сложение часто сопоставляют с внешностью президента. Однажды Рафаэль пришел на вечер в ЮНИСЕФ, организованный в пользу Фонда Вирджинио Бруни-Тедески, покойного брата Карлы. «Какой же он красивый», — подумала тогда Тереза Белло,[86] бывшая няня первой леди. Она не видела свою маленькую Карлу целых тридцать лет, и первое, что ей пришло в голову, это: «Вот, совсем другое дело, чем президент Саркози…»

Рафаэль по-прежнему приезжает отдохнуть на Черном Мысе. Местная торговка,[87] которая продавала журналы всем возлюбленным Карлы, мечтательно вспоминает об этом обаятельном молодом человеке: «По-моему, он из них самый приятный. Как-то раз попытался убедить меня слушать радио France Culture, спросив: „Вам понравилась моя передача?“ Он всегда такой культурный, обходительный…»

Действительно, чтобы выдержать все насмешки и намеки, супругу красавицы нужно быть очень уверенным в себе. «Со мной тебе нечего бояться…» — шепнул мэр Парижа Бертран Деланоэ президенту. Не меньше уверенности нужно и для того, чтобы не реагировать на бесконечные слухи об очередных «экс-возлюбленных» первой леди. «Дени Оливьен лично сказал мне, что у него никогда не было отношений с Карлой Бруни, — пытался оправдать его Жак Ланг. — А я даже не знал о подобных слухах». А вот Франсуа Байру в разговоре с несколькими журналистами 2 декабря 2000 года упомянул, что будущая первая леди флиртовала с ним на выходе из телестудии. Обычное желание приписать себе лишние заслуги и дать повод для сплетен?

Ясно одно: если вы женились на известной сердцеедке, вам стоит опасаться стать очередным номером в ее списке. Однажды на ужине у Жан-Люка и Бетти Лагардьер Жиль Бенсимон стал свидетелем такого разговора: «Мы с Жан-Люком смотрели футбол, как вдруг к нам подошла Бетти: „Звонил Жан-Поль (Энтховен). На следующей неделе он придет к нам, и угадайте — с кем? С Карлой Бруни!“ Жан-Люк ответил довольно резко: „А его не смущает, что он не первый и не последний, кто с ней встречается?“» Какая разница, что о ней подумают — Карла никогда не скрывала своей ветрености. «Нужно быть верной… самой себе», — выдала она как-то с озорной улыбкой. Когда издатель Сильви Делассю сказала Карле, что уже двадцать пять лет живет в браке с Лореном Жоффреном, главным редактором газеты «Либерасьон», Карла воскликнула: «Двадцать пять лет с одним мужчиной? Я не представляю, как можно прожить с одним человеком дольше трех лет!» Значит, часы главы государства сочтены? Возможно, что и нет. Как напомнил нам Лорен Жоффрен,[88] «каждый может со временем измениться».

Глава 11

Певица, или Кто-то мне… написал

«Очень сильно». Модельер Жан-Поль Готье[89] не нашел других слов, чтобы прокомментировать ошеломительный успех его бывшей модели на музыкальной сцене. Надо сказать, что с дебютным альбомом «Quelqu’un m’a dit»,[90] вышедшим в 2002 году, Карле удалось совершить невозможное — поразить три цели одним выстрелом. Во Франции и за границей диск разошелся тиражом в два миллиона экземпляров, а певица получила признание широкой публики и была принята в ряды французской интеллигенции. В тридцать пять бывшая модель, которая пятнадцать лет назад так же стремительно взлетела на вершину мирового подиума, добилась еще одной цели в жизни: блистательно сменила профессию. И ее успех выглядел еще более убедительно оттого, что поначалу мало кто в него верил.

«Она пришла к этому потихоньку, маленькими шажками», — объяснил нам журналист Жиль Медиони,[91] специальный корреспондент отдела культуры газеты «Экспресс». «Мир музыки во Франции суров и неприступен, — продолжал он. — Все модели, которые пытались в нем пробиться, не выдержали и сдались, как Карен Мюльдер. А Карла держалась скромно и пробиралась на цыпочках».

И отнеслась к новой профессии так же серьезно, как и к своей карьере в жестоком мире моды. Карла прилагала все усилия, понимая, что для того, чтобы стать настоящей артисткой, мало быть просто дочерью музыкантов и поигрывать на гитаре с девяти лет. Шестнадцать лет назад в телепередаче «Фрекенстар» она призналась ведущему Лорену Бойе, что певица она посредственная и поэтому не планирует заниматься этим серьезно. Теперь же Карла поступила как настоящий профессионал: завершив карьеру модели, она первым делом стала брать уроки вокала, дважды в неделю — и продолжает до сих пор. Остальное сделали ее смелость, упорство и чутье — прекрасно развитое умение сводить знакомство с нужными людьми.

* * *

Своим музыкальным успехом Карла Бруни во многом обязана мужчинам. Еще в восемнадцать лет, учась в лицее, она познакомилась с Луи Бертиньяком, гитаристом группы «Téléphone». «Она как-то узнала, где я живу», — рассказал он нам. Но музыкант к тому времени уже съехал с той квартиры. «Тогда она подкупила консьержку, и та дала ей мой новый адрес… Я сразу же влюбился в Карлу, мне она показалась очень красивой, умной и, главное, скромной».[92]

Благодаря ему перед «скромной» школьницей открылись двери, через которые она проникла в закрытый мир рок-звезд. Именно Бертиньяк позже напишет аранжировки для первых двух альбомов Карлы. «Мы прожили вместе год, — продолжал музыкант. — А через несколько месяцев после нашего разрыва она уже встречалась с Эриком Клэптоном».

С тех пор их было немало, артистов, с которыми Карла жила или дружила. Эрик Клэптон, Мик Джаггер… все они стали хорошим подспорьем для будущей певицы.

* * *

Благодаря знакомству с Гольдманом Карла Бруни принимала участие в концертах «Лез Анфуаре»[93] с 1995 по 1997 год. «Тогда петь для „Ресто дю Кер“[94] было почетно. Это открывало вам двери в шоу-бизнес и доступ к знаменитым артистам», — пояснил журналист Кристоф Конт, автор многочисленных публикаций о французской популярной музыке.

Словом, если вас принимали в команду «Лез Анфуаре» — это давало определенные привилегии. «Некоторых талантливых певцов отвергали, — продолжал Кристоф Конт. — Например, Венсана Делерма. У него, по мнению Жан-Жака Гольдмана, был „слабый голос“. Этьен Дао сам отказался присоединиться к огромной семье „Ресто дю Кер“, и в итоге его карьера была разрушена. Карла все это отлично понимала».

* * *

В 1999 году, когда Карла наконец решилась сделать первый шаг, она обратилась к Жюльену Клерку, музыканту из команды «Лез Анфуаре». Когда они вместе обедали в Париже, она призналась, что уже много лет пишет песни в стол. Певец предложил ей встретиться со своим агентом, Бертраном де Лаббей. Через несколько недель Жюльен Клерк получил по факсу неподписанный текст песни «Si j’étais elle».[95] Стихи очаровали его. Он положил их на музыку и выпустил альбом с одноименным названием. На этом диске помимо заглавной было еще пять песен, написанных Карлой. Так Бруни раскрыла себя в качестве поэта-песенника.

«Я всегда ищу поддержки, реальной или символической»,[96] — скажет она годы спустя. Поддержки… или близости? Очевидец тех лет говорил, что видел, как Жюльен и Карла держались за руки весь вечер в гостях у знаменитого квебекского продюсера.[97] Клерк был тогда в мировом турне. Через несколько месяцев именно он подтолкнул Карлу к написанию песен, но теперь уже для нее самой.

* * *

Источником ее вдохновения стал Рафаэль Энтховен, герой одноименной песни с дебютного альбома певицы. «Если бы не он, этот диск не появился бы на свет. Я знаю, что в этом и его заслуга», — призналась она в интервью «Пари-матч».[98] Ведь философ и ведущий передачи на радио France Culture очень помог ей с написанием песен. «Когда она записывала альбом, то часто звонила Рафаэлю, спрашивала его мнение обо всем», — рассказывал Кристоф Барбье,[99] главный редактор «Экспресс» и близкий друг Энтховена-младшего.

Возлюбленный также познакомил Карлу с большинством журналистов, с которыми она общается сейчас: с Кристофом Барбье, с Филиппом Валом, главой телеканала France Inter, или, скажем, с Лореном Жоффреном из «Либерасьон». Благодаря новым связям Карла Бруни, которую раньше не воспринимали всерьез в этой среде, победно вступила в тесный круг парижской интеллигенции, в один миг перейдя из фривольных манекенщиц в разряд авторов-композиторов и интеллектуалов с определенной гражданской позицией. «Именно тогда она стала говорить, что придерживается левых взглядов», — мимоходом заметил один бывший продюсер. В прошлом осталась миллионерша и светская львица, открыто признавшаяся в интервью газете «Паризьен», что «счастлива жить в Монако — безопасном городе, где столько полицейских». На смену ей пришла новая Карла Бруни, без декольте, но в кофтах с высоким горлом.

* * *

«Сила Карлы в том, что она сумела точно и быстро вычислить тех людей, которые имели вес в той среде, где она хотела продвинуться, — анализирует музыкальный критик Пьер Сианковски, один из журналистов еженедельника „Лез Анрокуптибль“. — Она отлично видит, на какие рычаги нужно надавить, и молниеносно перенимает правила игры. Грубо говоря, она знает, кого соблазнять».

Кристоф Конт,[100] в те времена — глава раздела «World-Jazz-Chanson» в том же «Лез Анрокуптибль», вспомнил, как один из главных редакторов ворвался в кабинет, размахивая диском Карлы: «Это отличный альбом. И к тому же — независимый проект, который наверняка не пойдет, но было бы правда здорово, если бы мы отвели под него обложку». «А я, — поясняет Кристоф Конт, — отдал предпочтение нигерийскому артисту Фела Кути. Он же один из самых влиятельных людей на африканской сцене, и на его счету больше пятидесяти альбомов». Ставка была высока, ведь «Лез Анрокуптибль» — из тех журналов, что делают погоду в музыкальном мире. «Мы и правда создаем ажиотаж, — продолжал Пьер Сианковски.[101] — Для артиста статья в нашем журнале — как правило, гарантия того, что о нем напишут „Либерасьон“ и „Телерама“, и наоборот». В итоге певице пришлось удовольствоваться врезкой на обложке, посвященной мэтру нигерийского афробита.[102]

Но это был всего лишь вопрос времени. Шесть месяцев спустя Карла Бруни и ее сестра, режиссер Валерия Бруни-Тедески, появились на обложке «Лез Анрокуптибль».[103] Карла даже удостоилась подписи «талантливое юное дарование». Невероятная удача для начинающей певицы.

* * *

Выбрав для записи альбома маленькую независимую студию «Naïve», Карла опять не прогадала. «Они были просто счастливы, что заполучили знаменитую девушку, у которой есть связи по всему миру, — рассказывал нам один музыкант. — Карла была звездой „Naïve“, и они обращались с ней как с королевой. В большой звукозаписывающей компании она стала бы просто певицей, одной из многих».

Окрыленная невероятным успехом первого альбома, Карла Бруни решила сделать ставку на образ молодой певицы, простой и неброской. В то же время она продолжала расставлять свои сети. Ее новая жертва? Артист Жан-Луи Мюрат. Но его нельзя было встретить на светском рауте — большую часть года он жил отшельником в коммуне Рошфор-Монтань, в департаменте Пюи-де-Дом. Поэтому только когда она отправилась к нему за кулисы после одного из концертов, ей удалось наконец подцепить его на крючок. Исключительно как артиста: мрачный брюнет с самого начала очертил границы их сотрудничества. «Дорогая Карла, — сказал он ей во время их первого разговора по телефону, — вы, конечно, хищница, но на мне ведь не написано „дикий кролик“».[104] Закрыв этот вопрос, Жан-Луи Мюрат не только написал для нее песню «Ce que tu desires»,[105] но и предложил ей спеть своим бархатным голоском три песни для его альбома «Mockba», который вышел в 2005 году.

* * *

Определенно, Карла Бруни никогда не была одинокой артисткой. Спустя два года после их разрыва с Рафаэлем злые языки стали шептаться о том, что именно из-за его ухода провалился второй альбом Бруни «No Promises», вышедший в 2007 году. Конечно, Бертиньяк по-прежнему помогал ей с записью, но самим песням, по ее собственному признанию, недоставало вдохновения. В результате она просто положила на музыку английские стихи.

Еще год спустя ее третий диск «Comme si de rien n’était»[106] разошелся чуть лучше, в основном благодаря широкому освещению в СМИ по всему миру. Это и понятно, ведь к тому времени она вышла замуж за президента Франции.

На этот раз она обошлась без помощи Бертиньяка. Судя по колкостям, которыми старые знакомые обменивались в прессе, между ними произошла ссора. Доказательство тому — саркастические замечания гитариста «Téléphone» по поводу ее брака, опубликованные в «Паризьен» через четыре дня после выхода нового альбома Карлы: «Она в восторге от этой ситуации, потому что ей так интересней. (…) Есть много доказательств тому, что она хотела бы стать самой известной женщиной в мире».[107] Позже Карла и Луи помирились.

Но он был не единственным артистом, отдалившимся от новой мадам Саркози. Так же поступил и Бенжамен Бьоле, сын рабочего, никогда не скрывавший своих левых взглядов. «Бьоле — самый радикальный из музыкантов, и он обожает политику, — рассказывает Кристоф Конт, журналист „Лез Анрокуптибль“. — Он был удивлен тем, что Карла вышла замуж за главу государства, явного правоцентриста. Раньше она часто бывала в гостях у Марианны Фэйтфул… Поэтому немного странно видеть ее теперь в обществе Балкани. По сути, только Бьоле решился высказать вслух то, что думают многие из окружения Карлы». В интервью одному журналу, которое так и не было опубликовано, Бьоле даже признался без диктофона, что не решился сказать ей в лицо о том, что «ее муж — полное г…». В беседе с журналистом испанского издания «Мундо» он все же выразился точнее, назвав политику Николя Саркози «ужасной катастрофой» и «настоящим позором», а Карлу Бруни — «оппортунистом из песни Жака Дютронка».

* * *

Речи завистников? Отнюдь. Сейчас Карла снимается в кино. 20 июня 2009 года, когда Вуди Аллену в Елисейском дворце вручали орден Почетного легиона, первая леди воспользовалась случаем и выбила у режиссера обещание снять ее в своем новом фильме. Тот долго сомневался, но в конце концов нашел для нее малюсенькую роль.

И вот летом 2010 года Вуди Аллен приехал со съемочной группой в Париж. Увы, первый актерский опыт Карлы Бруни был крайне неубедителен: понадобилось тридцать пять дублей, чтобы снять одну-единственную сцену, в которой у первой леди даже не было слов. Казалось, она не могла отвести взгляд от камеры. Вызванная этим задержка в графике возмутила многих актеров. Так, Марийон Котийяр была вынуждена сдвинуть сроки своего отпуска. Карла Бруни даже направила ей письмо с извинениями. «Я очень сожалею, — говорилось в нем. — Актерское ремесло — это профессия, а я в ней только новичок». И если бы на этом все и кончилось… В полночь Николя Саркози со своими телохранителями прибыл на съемочную площадку и спровоцировал небольшой скандал, после чего решил пустить в ход кулаки против особо надоедливых папарацци. Сама Карла Бруни была вынуждена усмирять супруга. Вуди Аллен был крайне взволнован, для него это стало настоящей катастрофой.

«Карла дошла до состояния артистки, которая хочет попробовать сразу все — и у нее не выходит ничего, — заключает Кристоф Конт. — В этом плане Бенжамен Бьоле — ее полная противоположность, ведь он прекрасный актер, музыкант и певец». Бывшая модель, безусловно, доказала свою состоятельность в музыке, но ее обучение актерскому мастерству лишь начинается. Впрочем, она не унывает и планирует сняться в американском сериале «Эксперты».[108] И по крайней мере это название наверняка понравится ее мужу.

Глава 12

Карла и журналисты

Не секрет, что в отношениях со СМИ, особенно французскими, президент бывает эмоциональным, обаятельным и авторитарным. А вот связи его супруги с прессой вызывают вопросы. Все, кому довелось пообщаться с бывшей моделью, отмечали ее умение устроить спектакль. В их восхищенных воспоминаниях она была очаровательна и неуловима. Те же, кто брал интервью у первой леди, хвалили ее за «непринужденность[109]», «свободные высказывания[110]», «чистосердечные ответы[111]» и за то, что «для нее нет запретных тем[112]». Но по секрету все говорили о том, что она — искусная соблазнительница, выверяющая каждый взмах ресниц и демонстрирующая мнимое спокойствие, которому ее вспыльчивый муж мог бы у нее поучиться. «Карла соблазнительна как кошка, хитра как лиса и холодна как змея», — заключил Жан-Жак Пикар, очень точно описав то, как первая леди общается со СМИ.

* * *

Действительно, Карла — эксперт в области управления информацией. Она читает все, что о ней пишут, и способна впечатлить даже самых стойких журналистов. С самого начала их обезоруживает ее непосредственность. Один молодой репортер, которого первая леди пригласила к себе, не заподозрил никакого подвоха, когда Карла грациозно поднялась по ступенькам приставной лестницы, чтобы достать книгу из своей библиотеки, где в основном стояли тома классиков… как вдруг он заметил краешек ее белья.

Куда более опытный журналист из солидного журнала тоже был сражен во время первого интервью с певицей по поводу ее дебютного альбома: «Она назначила мне встречу у себя дома, в 16-м округе Парижа. В тот день там было людно, поэтому Карла пригласила меня в свою комнату, чтобы мы могли поговорить спокойно. И я брал у нее интервью, сидя на краю кровати, а она лежала рядом». И по сей день он мурлычет от удовольствия, вспоминая эту сцену.

Даже когда интервью проходит не у нее дома, Карла умеет создать интимную атмосферу. Когда специальный корреспондент «Нувель обсерватер» встретился с первой леди в знаменитом кафе «Флор» в парижском Сен-Жермен-де-Пре, Бруни покорила его с первого взгляда: «Она посмотрела на меня своими голубыми глазами и заговорила нежным голосом. Вскоре она уже рассказывала мне что-то глубоко личное. Призналась, что ее биологический отец живет в Бразилии».

* * *

Такая искренность в сочетании с невероятным обаянием подкупает. «Карла умеет мгновенно создать ощущение близости, — рассказывал человек из ее окружения. — Эта богатая и знаменитая дама легко доверяется вам и даже дает свой номер мобильного. Она всегда относится к собеседнику очень внимательно». Внимательно, даже по-дружески — настолько, что может позвонить главному редактору журнала и попросить его нанять «прекрасного журналиста, у которого, к сожалению, до сих пор нет постоянной работы…». Но Карла не так наивна, как может показаться: она хорошо изучила правила мира СМИ. Как нам рассказал Фредерик Аллари,[113] бывший финансовый директор журнала «Лез Анрокуптибль», в 2005 году Карла Бруни выписала Ассоциации друзей «Лез Анрокуптибль» чек на сумму около 40 000 евро: «Тогда мы собирали 1 миллион евро для поддержания капитала журнала. Карла Бруни, стилист Аньес B и Дени Оливьен, тогда владелец сети „FNAC“, сказали „ладно“. Все они были восторженными поклонниками журнала, и, конечно, предложили нам свою помощь. Но Карла пожелала, чтобы это оставалось в тайне. То, что она не хотела, чтобы все об этом знали, делает ей честь». Такие безвозмездные пожертвования в пользу журнала, который поддерживал певицу с самого начала ее карьеры, доказывают, что она прекрасно разбирается в СМИ, которые имеют вес.

И в журналистах тоже. Франсуа Фийон с нежностью вспоминал о том искреннем ощущении близости, которое Карла создает, общаясь с репортерами. Этот тезка премьер-министра — на самом деле молодой главный редактор газеты «Макадам», которую бездомные продают в метро. «Один из наших добровольных корреспондентов, который хорошо знаком с Карлой Саркози — он делает репортажи из Елисейского дворца для журнала „Ле Пуан“, — предложил посодействовать, чтобы я смог с ней встретиться, — рассказывал журналист. — Она согласилась довольно быстро, и мы отправились к ней домой. Один из ее работников открыл нам дверь и проводил в гостиную, где нас ждала Карла Бруни-Саркози. Она хотела узнать все про „Макадам“. Когда во время разговора у нее зазвонил телефон, она не стала брать трубку, что было весьма любезно с ее стороны. Мадам Саркози рассказала нам об одном знакомом бездомном, и все интервью прошло в этом ключе».

Так в декабре 2009 года первая леди появилась на обложке «Макадам». Радуясь такому удачному издательскому ходу, Франсуа Фийон велел напечатать 20 000 экземпляров газеты. Увы, раскупили только 10 000 — обычный тираж.

* * *

Искренняя, непосредственная, заинтересованная: этот образ певица продолжала оттачивать и перебравшись в Елисейский дворец. На первых порах в этом ей помогал Пьер Шарон, советник Николя Саркози по вопросам информационной политики.

Зная о скандальной репутации и вольных высказываниях бывшей модели, Шарон постоянно контролировал ее, не давая допустить оплошность. Он отклонял запросы об интервью от тех изданий, в которых Карла Бруни обычно не появлялась, и сопровождал ее во время первых встреч с политическими журналистами.

Словом, первый этап создания образа первой леди — тихой, тактичной дамы из хорошей семьи — это полностью заслуга Шарона. Именно ему мы обязаны заголовком «Скромная» на первой полосе «Фигаро Мадам» от 28 марта 2008 года. «Эту идею мы разработали вместе с Алексисом Брезе, главным редактором журнала, — рассказывал Пьер Шарон.[114] — Карла предупредила меня: „Может быть, ты в курсе, но обо мне, о моем прошлом наверняка станут говорить всякое, найдут старые снимки“. Поэтому нужно было помочь ей изменить общественное мнение, создать для нее новый образ. Например, скромной молодой дамы…»

* * *

Искусство президентского общения давалось Карле не без труда. Порой она принимала некоторые публикации слишком близко к сердцу и, не сдержавшись, реагировала очень бурно. Фотограф Паскаль Ростен,[115] сопровождавший Карлу во время официальной поездки в Нью-Йорк в сентябре 2008 года, вспомнил, как она побледнела от ярости, читая статью в «Либерасьон». В репортаже говорилось, что в перерыве между визитами в ООН первая леди бегала по магазинам (на самом деле она только купила сыну игрушку). «Карла позвонила журналисту и обвинила в том, что в этой возмутительной статье он выставил ее на посмешище». И никто бы ничего об этом не узнал, если бы чуть позже, на пресс-конференции, Николя Саркози не прожигал взглядом этого репортера.

С тех пор первая леди научилась держать себя в руках. Правда, она по-прежнему может бросить трубку, выражая недовольство нескромными вопросами журналиста — например из газеты «Паризьен», — но теперь она ведет себя более дипломатично. Коломба Прингль,[116] главный редактор еженедельника «Пуан де Вю», со смехом вспоминает об ее уловках. Эта элегантная брюнетка с задорной улыбкой, бывший спецкор «Экспресс» и главный редактор «Вог», знает Бруни еще с тех пор, когда та покоряла подиумы. Выйдя замуж за президента, Карла стала часто позванивать ей: «Поначалу мы просто болтали, но однажды она стала укорять меня за то, как ее освещали в нашем журнале, продолжая при этом щебетать тем же очаровательным голоском: „Дорогая Коломба, мне очень нравится раздел „Культура“, по-моему, он самый интересный в вашем журнале“». Намек был недвусмысленным. «Карла любит прибегать к аллюзиям, — пояснила Коломба Прингль. — Таким образом она давала понять, что мы должны были довольствоваться рассуждениями о дворцах и королевах. Ей не нравились мои редакционные статьи — она считала их чересчур критическими — и еще некоторые публикации, например та, где ее сравнивали с Марией Антуанеттой».

* * *