Карла Бруни. Тайная жизнь

Железная воля Карлы Бруни скрывается под нежным бархатом ее голоса. Первая леди предпочитает избегать жестких разговоров. А если такая необходимость все же возникает, она поручает это приближенным. Например, советнику Грегуару Вердо, одному из руководителей фонда Карлы Бруни-Саркози. Именно от него Коломба Прингль узнала о том, что первая леди пришла в ярость, когда «Пуан де Вю» рассказал о новой жизни бывшего министра юстиции Рашиды Дати и ее благотворительном фонде «C’est à vous».[117] «Да как ваша газетенка посмела сравнить фонды Дати и Бруни-Саркози! — возмущался Вердо. — Это непозволительно! У них нет ничего общего». Оскорбленная первая леди так и не смогла стерпеть обиду.

Ей стало еще труднее с тех пор, как в 2009 году ее покинул деятельный Пьер Шарон, который уже продумал второй этап создания нового образа Карлы. По его замыслу теперь она должна была стать супругой президента, которая сознавала, что ей повезло в жизни, и потому решила помочь многим другим людям, обделенным судьбой. Увы! Мадам Бруни-Саркози разуверилась в прозорливом Шароне. Теперь за ее имиджем следит Вероника Рампаццо — руководитель отдела в парижском модельном агентстве «Marilyn» и бывший «букер»[118] Карлы, которая знакома с первой леди уже двадцать пять лет. Когда супруга президента решила избавиться от советников из Елисейского дворца и лично занялась отбором персонала, она сразу предложила своей давней подруге должность советника. Так Вероника Рампаццо стала кем-то вроде управляющей: она занимается связями с прессой и с общественностью, составляет расписание президента и просматривает запросы от журналистов. Невозможно подступиться к первой леди без ее разрешения.

С ее помощью Карла надеется все удержать под контролем. И, возможно, избежать таких эпизодов, как тот случай в Африке, о котором в феврале 2009 года американская журналистка Элани Скьолино рассказала в газете «Нью-Йорк таймс». Первая леди лично предложила корреспондентке сопровождать ее во время официального визита в Буркина-Фасо по делам фонда. А Скьолино, не привыкшая к самоцензуре, принятой в некоторых французских СМИ, во всех подробностях рассказала об этой поездке и процитировала пару самых безобидных реплик первой леди. «Ой! Я же в джинсах! — воскликнула Бруни, едва ее самолет приземлился в стране, страдающей от нищеты. — Хорошо хоть это не бросается в глаза […]» Или еще: «Актер Дэниел Крейг — красавец, но Шон Коннери всегда будет самым сексуальным Джеймсом Бондом». Подобные реплики, несколько неуместные в промежутках между посещениями деревенских больниц, не позволяли воспринимать их автора всерьез. Конечно, эта статья мало упоминалась во французской прессе, но она окончательно убедила Карлу в том, что нужно любой ценой обезопасить себя от подобных неожиданностей.

* * *

С тех пор супруга президента дает интервью только тем журналистам, которые работают в «дружественных» изданиях или хорошо ей знакомы.

К ним принадлежит и Кристоф Барбье,[119] главный редактор «Экспресс». Он, один из немногих, не скрывает своей «дружбы» с первой леди. «Мы познакомились, когда она встречалась с Рафаэлем Энтховеном», — рассказывал нам журналист, который не расстается со своим красным шарфом — кстати, подарком от Карлы. В ту пору Барбье и Энтховен играли в одном театре. «Когда он впервые представил мне свою возлюбленную, я восхитился: красивая, знаменитая, очень милая — все было при ней. Но после того как они расстались, я больше ее не видел». Когда Карла Бруни вышла замуж за президента, журналист вновь вышел с ней на связь. «С тех пор она часто звонит мне, и я высказываю свое мнение по тем вопросам, в которых она не разбирается». И добавил: «Она пришла на мою свадьбу и прочитала отрывок из книги Уэльбека, которую очень любит моя жена».

Другие журналисты не признаются, что близко знакомы с бывшей моделью. Например, Людовик Перрен из газеты «Либерасьон», в которой он, кроме прочего, публикует серию портретных зарисовок об артистах. Он тоже один из «друзей» Карлы. В самом начале нашего телефонного разговора[120] журналист почему-то уточнил: «А какого рода портрет вы собираетесь написать?» Через пару минут он прервал беседу: «Что ж, я все уточню и сообщу свое решение на следующей неделе». Несколько дней спустя он ответил отказом: «Мне кажется, еще не время писать книгу о Карле». Самая строгая пресс-служба не справилась бы лучше. А ведь Людовик Перрен проработал в газете долгие годы, и в 2008 году именно он был в числе тех пяти журналистов, с которыми долго беседовала первая леди, наговорив на пять страниц. Он же принимал участие в редактировании автобиографии Франка Демюля, личного секретаря Карлы Бруни. В книге под названием «Небольшое путешествие в ад»[121] этот человек со сложной судьбой делится воспоминаниями о жизненных испытаниях, о наркотиках, тюрьме… и о надежде, которую ему подарила встреча с сестрами Бруни-Тедески, взявшими его под свое крылышко лет десять тому назад. Сейчас Франк Демюль помогает благодетельнице вести личный дневник в Интернете. А Людовик Перрен берет интервью у друзей Карлы для сайта ее фонда…

* * *

Как настоящий профессионал, Бруни сумела быстро прибрать к рукам прессу. Лорен Жоффрен,[122] главный редактор «Либерасьон», рассказал нам об интервью, которое Карла дала газете 21 июня 2008 года в связи с выходом ее третьего альбома.

«Эта идея возникла за ужином. В тот вечер я встретился с Патриком Зелником (владельцем студии „Naïve“, выпускающей диски мадам Саркози), и мы обсудили предстоящее интервью. Я предложил выдать ей карт-бланш, чтобы она стала главным редактором, как уже было с певицей Diam’s и группой „NTM“. Но потом мы отказались от этой мысли и решили просто напечатать большое интервью на первой полосе».

Карле Бруни это было только на руку. «Зелник радовался тому, что певица не будет ассоциироваться только с Николя Саркози и его партией UMP», — пояснил Жоффрен. Продажи «Либерасьон» выросли на 30 %, а на сайт издания пришло не меньше 1200 сообщений — настоящий рекорд. Хотя 80 % читателей были в шоке от того, что эта газета, трибуна левых сил, дала слово жене президента.

Интервью прошло в теплой обстановке. Только при входе в редакцию несколько сотрудников напугали первую леди криками «Бруни — на биржу труда!». «Она сказала, что пришла к нам сразу после того, как уложила сына спать», — продолжал Лорен Жоффрен. «На все вопросы она отвечала сама, без подсказок, и полностью контролировала ситуацию», — добавил он с восхищением.

Отточенные фразы, удивительная искренность и оживленный разговор — да, у мастера светских бесед есть все, что нужно, чтобы стать любимицей СМИ.

Карла Бруни, женщина умная и современная, трижды получала предложение стать ведущей или главным редактором выпуска.

Впервые это произошло в сентябре 2008 года. Тогда ее пригласили занять место Мишеля Денисо в передаче «Гран Журналь» на телеканале Canal+.

31 января 2010 года ей предложили провести выпуск программы «Журналь инаттандю» Гарри Розельмака на радио RTL. И говорить о чем угодно? Не совсем. Ей пришлось прокомментировать последствия дела «Clear-stream»[123] и, в частности, совещание, которое президент провел в Елисейском дворце вскоре после вынесения приговора. В эфире Карла была совершенно спокойна. Она сказала, что «удивлена тем, насколько Доминик де Вильпен и журналисты не уверены в независимости французского правосудия». Но во время рекламной паузы первая леди все же пригрозила покинуть студию, если ей и дальше будут задавать подобные вопросы…

О третьем предложении — стать редактором «Фигаро Мадам» — мы уже упоминали.

* * *

И все же ни одна первая леди до Карлы Бруни не соглашалась стать во главе журнала или передачи, пусть даже на один выпуск. Как бы то ни было, брак бывшей модели и президента вызвал бурную реакцию. Причем не только восторженную. Ведь есть и те, кто пишет исключительно о президенте. Или, говоря иначе, — ни слова о его знаменитой супруге. Политические журналисты сделали свой выбор. И правда, возможно, не стоит искушать судьбу.

Глава 13

Дорогой фонд

27 апреля 2010 года фонд Карлы Бруни-Саркози не отвечал на звонки. Ни одной живой души, нельзя ни с кем связаться. Офис по адресу 20 бис, улица Ля Боэси, 7-й округ Парижа, казалось, весь вымер. Тогда мы обратились в агентство «Ogilvy PR», которое отвечает за связи интернет-сайта первой леди с прессой. «Там никого нет, потому что в 14 часов все улетели в Китай», — пояснил нам глава агентства Эрик Майяр.[124] Президентская чета на три дня отправилась в Срединную империю с официальным визитом — значит, некоторые члены фонда последовали за ними. Но с какой целью? Какова их программа? Загадка… Несколько дней спустя на сайте www.carlabrunisarkozy.org появился подробный отчет о поездке. В нем можно было прочитать краткую историю Китая, с его неизбежной терракотовой армией, захороненной в городе Сиань, и мавзолеем Ханьянлин неподалеку. Именно они стали первым этапом путешествия четы Саркози. В общем, много туристической информации и ни слова об основной цели организации — борьбе с неграмотностью.

Определенно, фонд Карлы Бруни-Саркози выглядит малоубедительно. Спустя год после создания эта элегантная витрина по-прежнему кажется пустой скорлупкой, особенно если вспомнить о заявленных ею планах. А ведь первая леди наверняка на что-то рассчитывала, основывая фонд и объявляя его оплотом щедрости.

* * *

В начале 2008 года бывшая модель предупредила, что ей понадобится время. «Я пока только новичок», — скромно оправдывалась она в интервью «Пари-матч» на другой день после свадьбы.

Ее первой гуманитарной миссией стала борьба со СПИДом. «Этот выбор не случаен. Сейчас я продолжаю делать то, что уже начала вместе с семьей», — объявила во время пресс-конференции 1 декабря 2008 года новая посланница Глобального фонда для борьбы со СПИДом, туберкулезом и малярией. Именно в тот день она публично призналась, что ее брат Вирджинио, скончавшийся два года назад, был болен СПИДом. Еще в 2007 году мать Карлы, Мариза, создала фонд Вирджинио Бруни-Тедески для борьбы с этой болезнью. Известный концертный директор Фредерик Фарруджиа[125] рассказал нам о том, как несколько лет назад Карла Бруни и ее подруга, модель Карен Мюлдер, ухаживали за гримером Марком Шеффером, который заразился в 1990-е годы. «Они были с ним до конца, приносили ему больничные обеды, — вспоминал Фарруджиа. — Тогда этот недуг считался постыдным, и люди отворачивались от зараженных ВИЧ. Но только не Карла. Она даже взяла на себя часть затрат на похороны». Поэтому было совершенно естественно, что новая первая леди решила вступить в борьбу с этой болезнью, и в частности — обеспечить защиту женщинам и детям.

В феврале 2009 года именно с этой целью она отправилась на самолете президента в Буркина-Фасо, в сопровождении нескольких избранных журналистов. В этой западноафриканской стране более 130 000 человек, среди которых половина — женщины и дети, заражены ВИЧ. «Я собираюсь отнестись к обязанностям посланницы фонда не поверхностно, а со всей серьезностью, и буду лично общаться с людьми»,[126] — постоянно повторяла она во время поездки. К сожалению, многие участники этого путешествия испытали беспокойство и неловкость при виде того, как мало участия проявляла супруга президента. «Не стоит упоминать о ее навязчивой боязни микробов, о дезинфицирующих салфетках, с которыми она не расставалась, о ее жалобах „меня сожрали комары“ наутро после ночи, проведенной в посольстве Франции в Уагадугу», — рассказывал один из журналистов. Но больше всего удивляло ее отношение к больным. «Карла — это антиледи Ди, — считает другая свидетельница событий, которая уже не раз участвовала в официальных визитах. Ее очень удивило, что бывшая модель держалась „на расстоянии“ во время посещения деревенской больницы, где первая леди должна была встретиться с женщинами и детьми, зараженными ВИЧ. — Она разговаривала с пациентами, но почти не брала детей на руки». Это несколько чересчур для супруги президента, которая признавалась, что вдохновляется примером принцессы уэльской: «Она [леди Ди] обнимала больных СПИДом и показывала, что не стоит опасаться заражения, — говорила Бруни в интервью журналу „VSD“. — Она была замечательной женщиной». Конечно, Карла Бруни все же проявляла некоторую расположенность к благотворительности. Так она демонстрировала бесконечное терпение, с сумочкой от Prada в руках выдерживая все запланированные визиты. «Посещение медицинского центра Писси на расстоянии нескольких десятков километров от столицы отняло у нее полдня, хотя она могла сократить его до часа», — делится воспоминаниями еще один участник поездки. Но речь, которую она произнесла перед представителями Глобального фонда и членами Международной организации по борьбе против СПИДа, наглядно показала, что очаровательная посланница плохо готова к исполнению своих новых обязанностей: «Минут пять она ходила вокруг да около, повторялась, — рассказывает участник. — Мы все обеспокоенно переглядывались. Честно говоря, она явно не подготовилась». Зато на приеме у буркинийского президента Блэза Компаоре Карла Бруни вновь вернулась в свой привычный мир: «За весь день она позировала перед камерами всего однажды, когда фотографировалась с персоналом диспансера. А в обществе Компаоре она сразу оказалась в своей стихии и была безупречна».

Журналисты, которые в конце визита в Буркина-Фасо поинтересовались, когда планируется следующая поездка, услышали от свиты первой леди: «Что вы! Карла так утомилась, это путешествие ее совершенно вымотало…»

* * *

Два месяца спустя, 23 апреля 2009 года, первая леди основала фонд Карлы Бруни-Саркози, решив при этом сосредоточиться на внутренних проблемах Франции. «Я посоветовал ей заняться деятельностью, результаты которой будут видны уже через два года, с первым выпуском учеников», — признается Кристоф Барбье,[127] главный редактор «Экспресс» и близкий друг Карлы. И Сесилия Сиганер, фонд которой занимается вопросами плохого обращения с женщинами, и Мишель Обама, чья организация борется с ожирением, первыми пошли по этому пути, посвятив себя важным внутренним проблемам своих стран. Для Карлы Бруни-Саркози такой целью стала борьба с безграмотностью.

Поиск места, достойного стать офисом фонда, занял некоторое время. Сначала внимание первой леди привлекла школа в 16-м округе Парижа, неподалеку от ее дома. Затем, по совету приближенных, супруга президента решила перенести резиденцию севернее, в Сен-Сен-Дени. Этот проект не удался, и тогда Карла наконец остановила свой выбор на улице Ля Боэси, в 8-м округе Парижа… в паре метров от штаб-квартиры UMP, партии Саркози. Так как у первой леди нет официального статуса, закрепленного в Конституции, ее фонд, находящийся под эгидой фонда Франции, — полностью частная организация без четкой юридической структуры и даже финансовой отчетности, подлежащей опубликованию.

Например, формально в штате фонда числятся всего двое служащих: «менеджер» Клеа Мартине, которая раньше работала у министра иностранных дел Мишеля Барнье, и секретарша. «У меня нет своей команды, со мной работает замечательная команда мужа», — сообщила Карла Бруни во время пресс-конференции 1 декабря 2008 года, когда стала посланницей Глобального фонда для борьбы со СПИДом. Так, Николя Саркози поручил Грегуару Вердо, своему советнику по гуманитарной деятельности и международному здравоохранению, помогать Карле. В команде первой леди также оказался Жюльен Сиванж, один из ее близких друзей. Он, в частности, разработал дизайн интернет-сайта организации и создал проморолики для компании «Born HIV Free» — европейской компании по привлечению внимания к проблеме передачи ВИЧ от матери к ребенку — в виде мультфильмов, которые часто крутят по телевизору. Интервью на сайте публикует Людовик Перрен. Кто же оплачивает все эти услуги? Неизвестно. Сами члены фонда уходят от ответа. «Зарплату получаем только мы двое, — неохотно призналась Клеа Мартине, — а больше я не могу вам ничего сказать. Обращайтесь к Вероник Рампаццо[128]». Грегуар Вердо тоже был не слишком разговорчив. В Фонде Франции нам смущенно ответили: «Это очень деликатная тема. Мы не имеем права разглашать подобную информацию, хотя счета организации проходят через нас, и мы их заверяем». Что от этого получает Фонд Франции? Не слишком много. Между тем в апреле прошлого года Николя Саркози наградил Ива Сабуре, президента фонда, орденом Почетного легиона.

* * *

Одно известно точно: счета организации Карлы Бруни не пустуют. Помимо личных средств первой леди, туда также поступили 50 000 евро, выделенных администрацией президента на создание части интернет-сайта, и 150 000 евро от Шейлы Джонсон, богатой американки, сделавшей состояние на телевидении.

Кроме того, марка Lancôme, принадлежащая компании «L’Oréal», обещала в течение трех лет передать в фонд 1,5 миллиона евро, как выяснилось в ходе расследования по «делу Бетанкур[129]». Словом, у фонда Карлы Бруни много щедрых друзей. Пусть даже некоторых из них раскидало по свету. Доказательство этому — однодневный визит первой леди, к которой чуть позднее присоединился ее супруг, в богатый эмират Катар в ноябре 2009 года. Официальная цель поездки — продвижение «французской системы образования». И действительно, Карла Бруни произнесла длинную речь о наших вузах, которые хотели открыть свои филиалы в этой стране: о престижной школе коммерции HEC, об институте Пастера, об IRCAD (Исследовательском институте по борьбе с раком органов пищеварения) и других. Затем первая леди, как обычно, произвела фурор во время торжественного приема, устроенного в ее честь. Она была в элегантном зеленом платье и бриллиантовом колье. Но никто не знает, что частью программы визита президентской четы был сбор средств для фонда Бруни-Саркози. Позже Карла призналась другу: «Эмир любезно пожелал презентовать нам роскошный автомобиль — „феррари“, кажется. Я сказала, что не могу забрать такой ценный подарок с собой и что предпочла бы вместо этого получить взнос в свой фонд на ту же сумму. Ну что ж, я до сих пор жду…»

К счастью, были и более надежные дарители. Например, 17 марта 2010 года Брюно Фризони, креативный директор дома моды Roger Vivier, и его представительница Инес де ля Фрессанж, подруга Дени Оливьена, владельца журнала «Нувель обсерватер», с размахом отмечали запуск новой совместной коллекции сумочек «Miss Viv». И в присутствии множества звездных гостей они объявили, что часть средств от продаж будет переведена на счет фонда Карлы Бруни-Саркози. «Скромные суммы», — пояснили нам в пресс-службе Брюно Фризони.[130]

Тогда же, в марте, первая леди сопровождала мужа в официальной поездке в Нью-Йорк и познакомилась там с еще одним щедрым филантропом Джоном Полсоном,[131] «королем кредита», который за несколько месяцев до того приобрел 2 % общего капитала «Renault». Размер взноса от американца составил 500 000 евро в течение… трех лет. Наметился конфликт интересов, но это не важно, ведь все ради благого дела…

* * *

В самом деле, можно предположить, что необходимы немалые средства, чтобы приблизиться к цели фонда, а именно «облегчить доступ к образованию, знаниям и культуре, чтобы таким образом препятствовать возникновению социального неравенства». Но, хотя первая леди не жалеет сил на поиски меценатов, она, похоже, не спешит воплощать в жизнь свои амбициозные планы. Некоторые члены ее команды утверждают, что она редко появляется на улице Ля Боэси, предпочитая проводить собрания в Елисейском дворце.

Кроме того, Карла доверяет своим помощникам принимать членов фонда. Мари-Тереза Жеффрой, очень активный директор Национального агентства по борьбе с безграмотностью, рассказала нам, как за несколько месяцев до создания вышеупомянутого фонда с ней связался Грегуар Вердо, советник по гуманитарной деятельности. «Он сказал, что Карла хотела бы, чтобы мы с ней поработали вместе». В феврале 2010 года, то есть год спустя, первая леди и директор агентства отправились на поезде в отдаленную коммуну Мэн-ан-Луар, где им предстояло пообщаться с рабочими на деревообрабатывающей фабрике «Francepal». «В дороге она задавала мне множество вопросов, — продолжала Мари-Тереза Жеффрой. — Прибыв на место, мы встретились с рабочими, которые благодаря нашей программе учились читать и писать. Мадам Саркози поговорила с каждым и даже сфотографировалась со всеми желающими. Перед уходом она выписала чек на… 7000 евро». С тех пор, в общем-то, больше ничего. «Но у нас запланированы новые мероприятия, — убежденно говорит директор Агентства по борьбе с безграмотностью. — Я тесно сотрудничаю с ее командой». Ну, разумеется. Да только вот поездки в провинцию бывают раз в год по обещанию.

Стоит только взглянуть на интернет-сайт организации, как сразу становится понятно, что деятельность первой леди весьма скудна. В перерыве между съемками в передачах для каналов TV5 и BBC World и открытием выставки «Святая Русь» она выкроила время для того, чтобы посетить студию «Éducation» в рамках «Révélations Lancôme». Это единственная настоящая программа, организованная фондом Бруни-Саркози. Ее целью является поддержка неблагополучных учеников в их стремлении стать художниками и артистами, для чего к ним в класс приглашают разных выступающих, как это уже давно принято в других учреждениях во Франции. «Да, график очень плотный», — иронизирует депутат UMP.

В самом деле, Карла Бруни пока не может найти себя в благотворительности, которой традиционно занимаются первые леди. Даже миссия посланницы Глобального фонда для борьбы против СПИДа — дорогой ее сердцу цели — все же, похоже, мало ее вдохновляет. После Буркина-Фаса в феврале 2009 года прошел почти год, пока, наконец, 26 января 2010 года она снова поехала в Африку, на этот раз в Бенин, вместе с Мелиндой Гейтс, супругой основателя «Microsoft».

Поездкам в страны третьего мира первая леди предпочитает престижные акции. Так, Карла с радостью приняла участие в открытии «Born HIV free», состоявшемся 19 мая 2010 года в Театре Пьера Кардена, в двух шагах от Елисейского дворца. Супруга президента надела красивые очки и футболку с аббревиатурой компании и прокомментировала короткие мультфильмы авторства ее друга Жюльена Сиванжа. Фотографировать первую леди доверили еще одному ее другу, Венсану Пересу. И наконец, Аньес Кромбак, глава ювелирной фирмы «Tiffany France» и близкая знакомая президента, создала прекрасную брошь с логотипом компании. Фуршет после пресс-конференции, на которой нельзя было задавать Карле Бруни вопросы, был устроен владельцем «Traiteur du Marais».[132] Как написано на сайте фирмы, именно ей в 2007 году банк Barclays поручил организацию приема «в честь 150 самых важных клиентов, которым предложили аперитив в пассаже Жуффрой, а затем ужин в Салоне Зеркал». Разве не Карла Бруни публично заявила в день создания своего фонда: «Никакой пустой болтовни о филантропии»?

Глава 14

Женщина левых убеждений

Она сказала: «Вот увидишь, мой муж очень умный, он обязательно что-нибудь придумает».

Когда в декабре 2009 года Кристиан Лакруа[133] поднял трубку и услышал от Карлы Бруни эту странную фразу, поначалу он испытал облегчение. Лакруа давно ждал весточки от бывшей манекенщицы, которая участвовала в его показах много лет. Один из самых талантливых модельеров своего времени оказался на грани разорения и очень надеялся на помощь первой леди — ему нужно было спасать свою компанию, сто двадцать пять человек персонала, дело всей жизни. Долгие месяцы он жил в ожидании поддержки. Когда стало известно, что Лакруа грозит банкротство, его подручные сами взялись за перо и отправили письмо Карле Бруни в Елисейский дворец. Но ответа не последовало. Розин Делаплас,[134] бывшая главная швея Лакруа, не скрывала своего разочарования: «Когда я узнала, что наш Дом моды собираются закрыть, я подумала, что нам поможет Карла Бруни, которую я часто видела здесь, когда она работала моделью. Мне бы хотелось, чтобы она сделала для нас что-нибудь, замолвила хоть словечко… Но первая леди даже ни разу не появилась в платье от Лакруа на публике. И не пришла на последнее дефиле. Мы для нее остались в прошлом».

Вот почему этот звонок супруги президента показался модельеру настоящим чудом. Карла намекнула, что министр культуры Фредерик Миттеран возьмет это дело под свой контроль. «Мы увидимся с Фредериком в эти выходные, когда муж вернется из Копенгагена. Нет-нет, я с ним не поехала, для меня там слишком холодно», — добавила она сладким голосом. Конечно, после такого Лакруа воспрял духом. Наконец-то все уладится после долгого бесплодного противостояния двух министров: с одной стороны — Фредерика Миттерана, пригласившего Лакруа к себе еще несколько месяцев назад, вскоре после введения внешнего управления имуществом Дома моды, как несостоятельной компании. С другой — Кристиана Эстрози, министра промышленности, который тоже включился в борьбу и даже созвал прессу, чтобы рассказать о своих предложениях по выкупу компании. Увы! Едва Фредерик Миттеран узнал, какую шумиху вокруг этого дела поднял его коллега, он позвонил Кристиану Лакруа и возмутился. «Министр был в ярости, — вспоминал модельер. — Сказал, что больше не собирается заниматься этим делом и предоставляет другому почетное право спасти меня от разорения».

В такой ситуации вмешательство Карлы оказалось чисто символическим — она была не слишком заинтересована в спасении персонала, и ее слова ничего не изменили. Фредерик Миттеран даже избегал встречи с Кристианом Лакруа во время банкета, организованного несколько месяцев спустя. А в мае 2010 года министр культуры удовольствовался тем, что, по его собственному выражению, «спас мебель»: когда имущество Дома моды уходило с молотка, он приобрел несколько предметов интерьера, чтобы затем разместить их в Музее декоративного искусства в Париже.

* * *

Да, небогатый улов достался единственному министру в кабинете Фийона, получившему свой пост во многом благодаря супруге президента. Именно она еще в июне 2008 года предложила сделать племянника Франсуа Миттерана директором Французской академии в Риме — знаменитой Виллы Медичи. А год спустя все та же первая леди подала Николя Саркози идею назначить Фредерика министром культуры и коммуникаций. 24 февраля 2009 года президент прибыл в Рим с официальным визитом и по случаю решил посетить Виллу Медичи в сопровождении действующего министра культуры, Кристин Альбанель. По словам ошеломленного очевидца, тогда и решилась ее судьба: «Николя Саркози даже не взглянул на сады. А когда ему показали фолиант, созданный в XVI веке, иными словами — на заре книгопечатания, президент лишь равнодушно бросил: „Да, красиво“. Кристин Альбанель была очень серьезна, возможно, даже слишком. Зато Фредерик Миттеран быстро понял, что все это не слишком интересно президенту, и принялся играть с телефоном. Саркози рассмеялся, и они с Миттераном быстро перешли на „ты“».

Похвалы Карлы довершили начатое, и бывший ведущий телепередачи «Permission de minuit»[135] стал министром. Один из советников описывает его так: «Он хороший рассказчик, увлеченный историей Второй мировой войны, человек старой закалки, который может быть чрезвычайно любезным с вами, пока вы ему нужны, и создавать впечатление привязанности к людям. Поразительно, что он обещал Оливье Пуавр д’Арвору, брату журналиста Патрика Пуавр д’Арвора, кресло директора Виллы Медичи, в то время как уже выбрал себе преемника — Эрика де Шассе… Миттеран умен и хитер, поэтому ему удалось очаровать президентскую чету».

И все же, почему именно он? «Карла Бруни пытается сделать из Николя Саркози эстета, — предположил высокопоставленный чиновник из министерства культуры. — Ей совершенно не нравится прежний образ президента, слушавшего только популярную музыку».

Вместе с тем тот факт, что Фредерик Миттеран обосновался в стенах кабинета, видавшего Андре Мальро и Жака Ланга, вызвал ропот среди его служащих. Они посмеивались над звонком, установленным возле ножки стула в столовой, и сожалели о том, что господин министр, погрузившись в раздумья, далеко не всегда изволит поздороваться со своими работниками. Еще они недоумевали, почему их начальник не захотел сообщить им напрямую о своих желаниях, и службе по связям пришлось настоять на том, чтобы он хотя бы записал обращение на камеру. Впрочем, дорогостоящие прихоти министра во времена суровой экономии также настроили немало работников против него. Злые языки поговаривали, что сразу после назначения Миттеран потребовал создать блог в Интернете, которым потом не пользовался, а счет за него выставили на 20 000 евро. Кроме того, министр учредил музыкальную награду «Барбара»: один глянцевый диплом лауреата этой премии обходился в 1000 евро. Фредерик Миттеран также окружил себя референтами с очень расплывчатым кругом обязанностей. «Он знает, что получил свою должность благодаря Карле Бруни, и поэтому чувствует себя неуязвимым», — с горечью в голосе пояснил один из чиновников министерства культуры.

Возможно, в этом Миттеран заблуждается… ведь Николя Саркози совершенно не оценил затеянную им полемику. После той шумихи, которая поднялась вокруг автобиографического романа министра и его высказываний в поддержку режиссера Полански, президент даже собирался отстранить чиновника от должности. Но добрая фея Карла «использовала все свое влияние, чтобы этому помешать», как нам рассказал источник в министерстве культуры.

* * *

Именно благодаря содействию первой леди Франсуа Бодо, крестный отец ее сына Орельена, в конце декабря 2009 года был назначен генеральным инспектором по делам культуры (IGAC), с окладом 5000 евро в месяц. Хотя 15 декабря 2009 года специальная комиссия вынесла отрицательное решение по его кандидатуре…

Вступив в должность, друг Карлы оказался в кабинете на четвертом этаже министерства, но не получил настоящих полномочий. Увы, этот своенравный человек, часто надевавший светлый плащ, так и не привык к новой должности. Чувствуя себя одиноким и несчастным, в мае 2010 года он отправил последнее письмо супруге президента и свел счеты с жизнью.

Его смерть вызвала шок в министерстве культуры. Ассистентка, разославшая сотрудникам сообщение о кончине Бодо, получила выговор от начальства из-за того, что информация не должна была выйти за пределы кабинета Миттерана. Организацией скромных похорон на улице Гужон, в 8-м округе Парижа, занималась лично первая леди.

* * *

Вероятно, также не без участия Карлы Бруни в мае прошлого года Фредерик Миттеран принял решение доверить актеру Шарлю Берлингу и его брату Филиппу руководство новым театром в Тулоне. Пикантная деталь: у первого из них когда-то был очень страстный роман с Карлой Бруни, и он до сих пор очень неприязненно относится к Саркози. Словом, первая леди не скрывает своего вмешательства в дела культуры и искусства. Она всегда готова подсобить другу, пусть даже совсем скромному. Например, одному преподавателю, за которого попросила ее мать Мариза, супруга президента помогла на год отсрочить выход на пенсию. А повару из резиденции Бруни в Лаванду советник Пьер Шарон, по настоянию первой леди, обеспечил на пару дней место помощника знаменитого шеф-повара.

Впрочем, к чести мадам Саркози, надо сказать, что она помогает и тем, с кем лично не знакома. Так, юная французская шляпница Беттина Тома,[136] которая в Риме поделилась с нами воспоминаниями о невероятном событии: «Когда я была проездом в Париже, то пришла в Елисейский дворец и попросила передать первой леди одну из моих шляп. Вернувшись в Рим, я обнаружила в почтовом ящике письмо: Карла поблагодарила меня за прекрасный подарок». Несколько дней спустя Беттина получила еще одно послание, на этот раз от Маризы, матери Карлы: «Ей так понравился мой подарок, полученный от дочери, что она даже была в нем на приеме в саду Елисейского дворца в честь Дня Французской Республики. Мариза Бруни поблагодарила меня и выслала фотографию, на которой она в моей шляпке».

Ну и разумеется, первая леди не забывает помогать своим именитым друзьям. Одному из них она позвонила сразу, едва прибыв в Елисейский дворец, и сказала напрямик: «Лео, если тебе что-нибудь будет нужно — обращайся ко мне, не стесняйся». С Лео Караксом, пресловутым автором фильма «Любовники с Нового моста», у Карлы был роман в 1990-х. Режиссер, который с тех пор не снял ни одной картины, отверг ее предложение, но другие отказываться не стали.

В 2010 году социалист Жорж Фреш, президент регионального совета Лангедок-Руссильон, утвердил кандидатуру вездесущего постановщика Жан-Поля Скарпитта, завсегдатая светских хроник и хорошего приятеля Карлы Бруни, на должность главного режиссера оперного театра в Монпелье (он займет этот пост в 2012 году). Узнав об этом, первая леди сразу же отправила чиновнику записку со словами благодарности и своим новым диском, в то время как Жоржа Фреша высмеивали в прессе за его оскорбительные замечания («похоже, с ним что-то нечисто») в адрес Лорана Фабиуса, еще одного друга Карлы.

На что только первая леди не пойдет ради своих приятелей-артистов! Она совершенно открыто демонстрирует свои отношения с людьми искусства, порой даже на грани дозволенного. Так, в августе 2009 года на веранде «Каза Бини», шикарного ресторана по улице Грегуар-де-Тур в 6-м округе Парижа, Карла ужинала с журналистом и музыкантом Филиппом Валем, всего через два месяца после того, как он был назначен директором радиостанции France Inter. В тот раз Николя Саркози, возмущенный бестактностью супруги, не сдержал недовольства и лично попросил ее по телефону больше не допускать таких публичных выходок.

* * *

При этом президент, кажется, был абсолютно спокоен, когда принимал на работу в дипломатический отдел администрации стажерку Консуэло Реммер, сводную сестру Карлы. С тех пор двадцатипятилетняя девушка занимает пост советника «по проблеме мирового голода» при дипломатическом советнике Жан-Давиде Левитт!

Семейственность Карлы распространилась и на родственников мужа. Николя Саркози как-то раз признался своему другу: «Это она раскрыла мне глаза на политические амбиции Жана». «Знаешь, — сказала первая леди супругу после долгих бесед с его сыновьями, — Жан не решается тебе об этом сказать, но он действительно хочет попробовать себя в политике. Он очень увлечен этим и надеется сделать такую же блестящую карьеру, как и ты». Результат нам известен: головокружительный дебют старшего сына президента — и столь же молниеносное падение из-за дела EPAD,[137] печально сказавшегося на результатах региональных выборов. Ну и что! Николя Саркози продолжает свято верить в политический гений супруги. «Он не слабовольный, — считает депутат от партии Новый центр Жан-Кристоф Лагард,[138] — но он может передумать».

Вместе с тем президенту отлично удается использовать Карлу, когда ему это нужно. Хотя, например, Мартин Хирш — бывший президент благотворительной ассоциации «Emmaüs France», также в течение трех лет возглавлявший Высший комиссариат по делам солидарности и против бедности, не попался на удочку первой леди в сентябре 2008 года. Тогда Карла Бруни-Саркози (в ту пору главный редактор телепередачи «Гран Журналь» на Canal+) предложила ему принять участие в программе вместе со своими друзьями, моделями и музыкантами. «Я действительно был удивлен, — признался Хирш, которого прозвали „любимчиком“ Карлы. — Мы почти не были знакомы: только однажды встретились на приеме в Объединенном социальном еврейском фонде. Очень любезно с ее стороны, что она вспомнила обо мне. Но не стоит забывать, что в тот момент мы с ее супругом вместе боролись за то, чтобы законопроект о новом социальном пособии RSA выставили на голосование в Национальной ассамблее». После той передачи бывший госсекретарь «больше не получал от нее вестей — только однажды она поинтересовалась, что я думаю о гуманитарной ассоциации „Coup de pouce“[139]».

* * *

Так что же, Карла Бруни действительно придерживается левых взглядов? «Да, но ее убеждения поверхностны», — уточнил Лорен Жоффрен,[140] директор «Либерасьон». Мартин Хирш, в свою очередь, признал, что миллионерша никогда не была в числе спонсоров «Эммауса».[141] «Она много отдавала на борьбу со СПИДом», — добавил он.

Проблема СПИДа была близка первой леди, ведь ее брат умер от этой болезни. Свое влияние Карла использует только в тех целях, которые интересуют ее лично. Так, она решила помочь фотографу Жан-Мари Перье, звезде журнала «Эль» и автору книги «Проваливай»[142] — сборника историй юных гомосексуалистов, которых выгнали из дома родители. «Несколько месяцев назад мадам Саркози прочла мою книгу, — рассказывал Перье.[143] — Она позвонила мне и предложила зайти к ней вместе с двумя представителями центра „Refuge“[144] — приюта для юных гомосексуалистов в Монпелье. Мы пришли, она выслушала нас, и, могу заверить, меры были приняты…» Действительно, сначала представителей центра официально принял Клод Геан, генеральный секретарь Елисейского дворца, а затем — Надин Морано, госсекретарь по делам семьи и солидарности, которая даже навестила обитателей приюта 17 мая 2010 года, по случаю Всемирного дня борьбы против гомофобии. Впрочем, оказать им поддержку она не спешила: месяцем ранее Морано выступила против трансляции на канале CM2 мультфильма «Поцелуй Луны» — истории любви двух однополых рыбок.

* * *

Борьба с гомофобией — цель благородная. Но она отходит на второй план, если задуматься о том, какими важными насущными проблемами могла бы заняться Карла Бруни: все помнят, как Бернадетт Ширак организовала движение «Желтые монетки», чтобы создать комфортные условия для детей в больницах. Увы, нынешняя первая леди плохо сознает возможности и обязанности, присущие ее новому статусу, и совершенно не разбирается в государственных задачах. Поэтому она действует как дилетант, используя свое влияние зачастую необдуманно и только чтобы помочь — угодить? — своим близким и друзьям, а уж никак не изменить направление политики президента.

Глава 15

Черный мыс

Стать частью жизни Карлы значит — невольно — войти в особняк Бруни на Черном мысе, который хранит семейные предания и тайны. Вот почему летом 2008 года, сразу после свадьбы, президентская чета отправилась в Лаванду — на три недели, по настоянию новобрачной. Где же еще отдохнешь так здорово, как в роскошных владениях семейства Бруни-Тедески на берегу реки Вар, в нескольких километрах от Тулона? Особняк, который местные жители прозвали «Замок Фараги», стоит на высоком скалистом обрыве, в пределах «Черного мыса» — закрытой общины, куда входят все местные землевладельцы. Эта тихая гавань для миллионеров расположена в прекрасном сосновом бору, откуда можно полюбоваться панорамой Средиземного моря, вода из которого плещется в бассейнах имения. Ничего общего с той виллой площадью 1200 квадратных метров на берегу озера Уиннипесоки в штате Нью-Гемпшир, где глава государства отдыхал прошлым летом с Сесилией. Аренду особняка тогда оплатили друзья президента, Кромбэк и Агостинелли.

* * *

На этот раз теща Саркози, Мариза, позаботилась обо всем, включая утилизацию сточных вод.

Впрочем, она сразу взяла Николя в оборот, попросив его пойти с ней на соседский сход по поводу системы канализации. Сорок четыре члена общины собрались в сторожке, чтобы обсудить эту важную тему. Патрисия Мулен-Лемуан, наследница Галереи Лафайет и глава «комитета», как называют его участники, была предупреждена о визите президента, поэтому предусмотрительно заняла для него стул, ведь в тот день свободных мест в домике сторожа не было.

Выставленный на обсуждение вопрос уже несколько недель волновал умы землевладельцев, которые разделились на два лагеря: сторонников и противников выгребных ям. Первые, заручившись поддержкой мэра Лаванду и префекта департамента Вар, хотели убрать выгребные ямы и присоединиться к муниципальной системе канализации. Вторые же не видели в этом необходимости.

Мариза убедила зятя примкнуть к первой «партии», повторяя ему снова и снова: «Николя, теперь вы — глава семьи». Поэтому, как только собрание было объявлено открытым, президент сразу ринулся в бой, ощущая груз ответственности за семью. Итальянский адвокат Паоло Калоиро[145] и его супруга-датчанка, владельцы прекрасного поместья на Черном мысе, приводят слова Саркози: «На календаре сейчас 2008 год. Поймите, модернизация необходима. Да, те суммы, которые стоят на кону, — это серьезный аргумент против. Но я могу вам помочь. Государство может вам помочь. Я знаю, о чем говорю, — я создал Средиземноморский союз! Так давайте найдем решение вместе».

Эту «предвыборную речь» президента участники собрания встретили одобрительными возгласами и аплодисментами. Польщенный овацией, Саркози облегченно вздохнул. Мариза Бруни не сводила с него восхищенного взгляда.

* * *

Но затишье было недолгим. Непримиримые борцы за Черный мыс решили испортить праздник и отказались от любезно предложенной помощи. В числе ретроградов были восьмидесятилетние пенсионеры Магдалена и Жак Хюц, в прошлом — участники Сопротивления, а позже сотрудники Национального центра научных исследований. Они любили природу, поэтому купили участок в этих краях — тогда, в 1957 году, земля продавалась по 8,6 франка за квадратный метр. «Мы там были самыми скромными хозяевами, дети даже называли нас „бедняками с Черного мыса“, — с улыбкой вспоминала Мадлен.[146] Итак, Паоло, Ида, Жак и Магдалена выступали против канализации. Их аргументы в основном касались экологии. „Земля в этом регионе очень сухая, — объясняет Ида, — и сточные воды смягчают, удобряют ее. Без выгребных ям здесь не будет такой потрясающей растительности. Не говоря уже о том, что наши сточные воды не загрязняют море, а очищаются, проходя сквозь почву“.

По словам советника президента Пьера Шарона,[147] проблема куда банальнее: „Некоторые жители „Черного мыса“ не желают расставаться со своими деньгами“. Шарон в курсе дела: он, как и Ксавье Даркос, один из немногих приближенных Саркози, приглашенных в имение Бруни-Тедески — обычно здесь бывают только люди из окружения Карлы. Даже такие близкие друзья главы государства, как Балкани, не удостоились этой чести». «Я все равно не выдержала бы там и трех дней, — проворчала Изабель Балкани,[148] пожимая плечами. — К тому же я не слишком люблю ходить в гости».

А вот Пьер Шарон съездил в имение. «Знаете, — вздохнул он, — особняк очень красивый, но уже далеко не новый: трубы шумят, напор в кране и в душе слабый». Уж не из-за этого ли напора президент решил вмешаться в жизнь «Черного мыса»? «Николя Саркози нравится убеждать своих оппонентов, — рассуждает Жан-Кристоф Лагард,[149] депутат от департамента Сен-Сен-Дени. — Он ринулся разбираться с этим делом, не осознавая серьезности своего вмешательства. Президент действовал как зять, а не как глава государства».

Противники канализации, которых обвинили в том, что для них все упирается в деньги, в ответ заявили, что поражены: неужели президент действительно хочет заплатить за них… или скорее за нее, Маризу Бруни-Тедески. Ведь из всех землевладельцев в общине только она страдает от неприятных запахов в своем имении: ее особняк стоит там с 1937 года, поэтому в нем нет современной выгребной ямы, в отличие от других домов, построенных в 1950-1970-е годы. Так что, по словам противников Маризы, «если у мадам Бруни такой чувствительный нос — ей никто не мешает провести работы за свой счет». Магдалена Хюц даже уточнила: «Семейство Бруни построило дом на самом берегу, чтобы он выходил на их частный пляж. Но так как их санитарное оборудование разболталось, то сточные воды сливаются прямо в море».

Карлу Бруни ситуация с выгребными ямами во всей общине беспокоит по причинам… более приземленным. «И речи быть не может о том, чтобы мой сын купался в д…», — возмутилась первая леди. Не она ли однажды отчитала владельца одного из роскошных отелей сети «Барьер» в Довиле за то, что в их бассейне слишком много хлора, вредного для кожи ее ребенка? Только здесь, в Лаванду, ее личные проблемы мало кого волнуют. Магдалена наносит решающий удар: «Если санитарные нормы здесь и нарушены, то это все из-за Маризы». Да уж, нелегко призвать к ответу хозяйку дома, в котором гостит президент, его телохранители и личный врач.

* * *

Жиль Бернадини, мэр Лаванду, желая примирить противников, предложил профинансировать часть работ по присоединению общины к городской системе канализации, если землевладельцы откроют местным жителям вход в «Черный мыс». «Ни в коем случае! — по словам очевидцев, взвилась Карла. — Если вход станет свободным, я велю построить крепостные стены и сторожевые вышки».

Сторожевые вышки? Было бы забавно. И полезно, учитывая идеальную систему безопасности в поместье Бруни-Тедески, которое из-за визитов президента превратилось в настоящий Форт-Нокс.[150] Четверо полицейских дежурят там круглый год. Когда мы были еще в десяти метрах от ворот, то уже увидели форменную фуражку. На обрывистом побережье, по которому когда-то гуляли местные жители, теперь тоже кругом охрана и камеры слежения.

А уж когда Карла и Николя приезжают сюда, к этому впечатляющему арсеналу прибавляется еще несколько полицейских, военных и даже водолазов, которые постоянно прочесывают дно залива. Кто же живет по соседству? «Управляющий торговой сети „Carrefour“, банкир Ротшильда и бывший генерального директора компании „Alcatel“ Серж Чурук… да уж, очень опасные элементы», — усмехается один из жителей «Черного мыса». Даже небо здесь под контролем: министерским постановлением полеты над Черным мысом с 27 июля по 31 августа запрещены «по соображениям безопасности высокопоставленных лиц». На самом деле этот запрет действует обычно с 7 июля до 15 сентября, чтобы подстроиться под расписание визитов президента с семьей.

* * *

Закончились те времена, когда клан Бруни жил в гармонии с соседями. «Вирджинио, брат Карлы, был членом „комитета“ землевладельцев. Он обожал гулять в тени сосен, — вспоминал Паоло Калоиро. — Вирджинио был очень скромным, как и его сестра Валерия».

В Лаванду все знали семейство Бруни. Там до сих пор вспоминают, как Карла с грохотом въезжала в деревню на своем «проклятом пьяджо»[151] и совершала набег на местную аптеку, чтобы запастись косметикой. Именно в парусном клубе Лаванду ее сын Орельен учился плавать. А продавщица в киоске до сих пор откладывает для Маризы журналы со статьями о ее дочери, которые мать аккуратно вырезает.

Но сейчас, по мнению местных жителей, вокруг семьи президента раздувают слишком много шума. Только мэр Лаванду продолжает расшаркиваться перед супругами Саркози. По словам некоторых соседей, первая леди и чиновник высоко ценят друг друга. Жиль Бернадини не упускал возможности сделать комплимент супруге президента: «Ах, Карла, вы восхитительны!», «Дорогая Карла, я принес вам лангуста!»… И конечно, благодаря этому добился благосклонности первой леди. Напрасный труд. 16 августа 2010 года Жереми Ассу,[152] адвокат нескольких землевладельцев, выступающих против канализации, сумел найти управу на мэра Лаванду, а значит, косвенно и на семью Бруни: «Думая, что поступает правильно, и желая угодить президенту, мэр дал нам возможность подать иск в суд Тулона. В постановлении, которое господин Бернадини принял в спешке, обнаружилась юридическая ошибка. Теперь, как я уже уведомил совладельцев „Черного мыса“ на общем собрании 14 августа прошлого года, мы сможем еще лет пять-шесть затягивать это дело, подавая одну апелляцию за другой». Мариза Бруни не пришла на это собрание. Нескольким непримиримым гражданам удалось — на время — взять верх над ее зятем. Но префекту Тулона Жаку Лазине повезло куда меньше: он был жестко отстранен от должности в июне 2009 года, после того как на протяжении года затягивал дело. «Он был на нашей стороне», — объяснил нам один из противников канализации.

Пока наше такси ехало по дороге через Лаваду, водитель с горечью в голосе рассказывал: «Мне очень нравился наш президент, когда он говорил, что собирается зачистить пригороды пылесосом. Но заставлять нас, налогоплательщиков, оплачивать систему очистки воды только потому, что у него в доме из крана идет холодная вода, а жена боится, что ее сын заболеет, купаясь в нашем море три недели в году…»

Три недели: это и много, и мало. В этом году по соображениям безопасности выход к морю с Черного мыса был закрыт с июня, официально — из-за «возможности обвалов». Поэтому, чтобы искупаться, туристам и местным жителям пришлось тесниться на крошечном общественном пляже.

Глава 16

Карла Бруни — помеха для правых?

В пятницу, 26 февраля 2010 года, на Черном мысе царило оживление, странное для этого времени года. Местные жители завороженно наблюдали за вереницей автомобилей сопровождения: это означало, что к ним внезапно приехал президент. Но разве он не должен быть завтра в Париже, на открытии Международной сельскохозяйственной выставки? Похоже, глава государства в последний момент подвел представителей сельского хозяйства, большинство которых придерживаются правых взглядов. А заодно и упустил возможность загладить ужасную оплошность, которую допустил там же два года назад: Саркози до сих пор припоминают то, как у него вырвалось «исчезни, придурок», когда один из участников выставки не захотел пожать ему руку. А теперь и сторонники президента были оскорблены тем, что их лидер, и без того стремительно теряющий голоса, за две недели до региональных выборов предпочел поехать в Лаванду, а не в центр Порт-де-Версай…

Чтобы Николя Саркози решился на подобный риск, нужна была серьезная причина. И имя ей — Карла. В то время как Париж полнился слухами о трудном периоде в семейной жизни президентской четы, Карла и Николя должны были непременно встретиться, побыть вместе. И ну их к черту, всех этих коров и поросят. Только 6 марта, накануне закрытия ярмарки, глава государства наконец приехал, чтобы пожать несколько рук и похвалить прекрасных лошадей.

Конечно, тогда же он объявил об увеличении суммы льготного кредита до 800 миллионов евро. Но оправдываться было поздно: Николя Саркози вновь принес разочарование. Причем на этот раз не только фермерам: среди правых тоже стали поговаривать о том, что президент явно зашел слишком далеко.