Гавайская петля

Туманов повернул лодку на северо-восток, пошел в миле от побережья. Не так уж много на Хаве обитаемых точек. Если верить карте, следующим поселением будет Барабоа. Он должен пробраться в «Черепаху», забрать из тайника документы, билет на «волю», деньги – их вполне должно хватить на обретение приличного вида и безбедную жизнь в течение хотя бы нескольких дней.

Смущало лишь незнание о содержимом бензобака. Амун и братец знали, что в лодке есть бензин. Знали и количество – достаточно, чтобы добраться до Хавы. Но хватит ли горючки, чтобы совершить небольшое каботажное плавание?

Бензина хватило. На всякий случай он приблизился к берегу – чтобы не плыть потом «вручную» через все море. Сердце забилось, когда за мысом показались огни Барабоа. Павел повернул к берегу и через несколько минут уже вытягивал лодку на песчаный отлогий пляж, напевая под нос: «На Гавайи, на Гавайи ни автобусы не ходят, ни трамваи…»

В районе трех часов пополуночи на подгибающихся от усталости ногах он выбрался к истоку Калауа. Постоял несколько минут у закрытого продуктового магазинчика на пересечении с Вилидж-Секл. В городе было тихо. Предрассветный час. Спали уже неугомонные «совы». И шустрые «жаворонки» еще спали. А стало быть, полиция спала, преступный мир спал, и, хотелось надеяться, что и все остальные. Он шел по пустынному тротуару – мимо домов, окруженных буйной флорой, мимо решеток и газонов, мимо спящих автомобилей. Только раз по примыкающей улочке проехал автомобиль – напомнил, что он покуда в этом мире не один. Павел встал, дождался, пока затихнут звуки. В десять минут четвертого Туманов подошел к «Черепахе» и занял позицию у ограды. Не курил, не зевал – стоял и слушал. В «Черепахе» было тихо. Он просочился на центральную аллейку, ушел в сторону, прокрался к торцевой части здания. А здесь как всегда – воздух напоен приторными ароматами, их так много, что впору обзаводиться дополнительным носом… Он вскарабкался по угловой пилястре – кирпичная кладка, на радость скалолазам, представляла сплошную «гребенку». Добрался до карниза – символического выступа вдоль второго этажа. На выступе помещалась лишь часть ступни, но ему хватило, чтобы удержаться. Аналогичный выступ был сверху, на высоте поднятых рук. Туманов медленно перемещался, добрался до окна, попытался приподнять раму. Она не поддавалась. Подобное развитие событий он прогнозировал. Достал из кармана гнутую стальную скобу, найденную в лодке, вставил между окном и рамой, начал плавно расширять щель, двигая взад-вперед. Минуты через три шпингалет с обратной стороны вылез вместе с шурупами и почти без стука упал на подоконник. Туманов приподнял раму, пролез в санузел, совмещенный с ванной комнатой, спрыгнул с подоконника и закрыл окно. На цыпочках подкрался к двери, стал слушать. Самое смешное могло начаться после того, как выяснится, что за время его отсутствия номер сдан посторонним людям…

Он приоткрыл дверь. В номере было тихо. Шторы задернуты. Кровать, слава богу, заправлена. Никого… Облегченно вздохнул, перевел дыхание и пробрался в угол – к тайнику. Забрался за телевизор, втиснулся кое-как, присел на корточки, сдвинул колонку и отодрал плитку. Сунул руку в тайник. Похолодел. Тревога!

Приоткрылась входная дверь, и загорелся плафон над выключателем.

– В надежном месте ваши сокровища, Павел Игоревич, не переживайте, – прозвучал насмешливый голос с сильным прибалтийским акцентом. – Мы не могли допустить, чтобы у вас появилась даже теоретическая возможность покинуть Гавайи. О, у вас отличная новая прическа…

На пороге стоял бывший сосед по гостинице (впрочем, почему бывший?) Айвар. Он не улыбался – причин улыбаться у Айвара, наверное, не было. Он держал пистолет, увесистый, черный – надо думать, не газовый и не травматический. Посторонился, вошла его подруга Вия с таким же пистолетом.

Не впервые он давал себя провести. Но обидно, до слез обидно – столько усилий впустую. Мог в особняке сенатора помереть, в джунглях, от падения в воду с семидесятиметровой высоты. Так нет, выжил, добрался до Хавы… Стоять в углу за тумбочкой было страшно неудобно – извернувшись, на одной ноге.

– Можете выйти, – вник в его нелегкое положение Айвар. – И сядьте вот сюда, – он показал стволом на кушетку, – только не бросайтесь на нас с Вией, пожалуйста. Не забывайте, мы подготовлены так же, как и вы, но нас больше. А через несколько минут, – он посмотрел на часы, – будет еще больше. Подъедут люди, и вам придется с ними прогуляться.

– На кладбище? – вздохнул Туманов, присаживаясь на постель. Дергаться и вправду не имело смысла – два пистолета из разных концов комнаты смотрели ему в голову.

– Лично я бы с удовольствием отправил вас на кладбище. Но с вами хотят поработать влиятельные люди. Вы влезли в операцию, проводимую нашей организацией. Благодаря исключительно вам она провалилась.

– Ничего не понимаю, – Павел потер ладонями виски – в голове завертелась песчаная буря, она отказывалась проводить простейшие логические операции. – На кого бы вы ни работали, уважаемые Айвар с Вией, должны понимать, что сознательно я не встревал ни в чью операцию. Я давно ни на кого не работаю… Подождите. – Он очень плохо сегодня соображал. – «Наша организация» – это вы о чем?

Молодые люди переглянулись.

– Да ладно вам секретничать, – разозлился Туманов. – Вот он я – перед вами. Никуда не денусь. Говорите – хоть не так обидно будет.

– А больше нет секретов, – пожал плечами Айвар. – По крайней мере, для вас.

– Привет вам, кстати, от Петра Яковлевича, – коверкая русские слова, произнесла Вия. – Он умирает от нетерпения поскорее с вами встретиться.

– С Петром Яковлевичем?.. – Нет, он сегодня точно не мыслитель.

– Карагуев Петр Яковлевич, – напомнил Айвар, – один из разработчиков операции на Гавайях. Кстати, от других членов Капитула вам тоже привет. Ох, и злые они на вас…

– Понятно, – пробормотал Туманов. – Вы работаете на Орден. Ну что ж, я начинаю понимать отдельные вещи…

– Слава богу, – усмехнулась Вия. – А мы уж думали, что ваш ступор – явление постоянное.

– Нам было известно про происки ЦРУ, но и в голову не могло прийти, что ваши бывшие коллеги из «Бастиона» под шумок соберутся нас переиграть, – поджав губы, сообщил Айвар. – Вы сыграли на их стороне – понятно, что никто вас специально не готовил. Ордынкина и Кошкина готовили вслепую – без гарантии на успех. Интерпол действительно занимался поисками Вердиса, а «Бастион» просто изящно ввел свои клешни в чужую операцию, оставив с носом всех заинтересованных лиц и организации. Еще несколько дней назад мы ничего об этом не знали – сейчас знаем, но использовать уже эти знания…

– Ордену не впервые проигрывать, – пожал плечами Туманов.

– Как и «Бастиону», – ухмыльнулась Вия. – Не поверите, Павел Игоревич, временами начинаю сильно недоумевать, чем же наши организации отличаются одна от другой.

– Я сейчас тебе объясню, – сказал Айвар. – Нашей конторе нужно больше – и чтобы все это удовольствие не растянулось на три столетия. Мы амбициозны, верим в свою исключительность и в то, что можем переделать мир под наши запросы. А «Бастион» – просто кучка мстительных ренегатов, которые предают друг друга и грызутся за теплые места. Это не «Бастион» шестилетней давности – тогда действительно были офицеры, душой и телом преданные России и искренне считающие, что делают благое дело. Одни нынче разуверились, иных уж нет. Вот Павел Игоревич, например, относится к первым. Он разуверился. А был прекрасным исполнителем. Теперь картина становится ясна. Вердис все эти годы работал на нас, хотя усиленно делал вид, что работает на всех, кто может предложить работу. Все просто, Павел Игоревич. Большая политика решалась на Гавайях. Сенатор был нашим другом, но… как бы это выразиться, таким другом, которому никогда не поздно перековаться во врага. Слишком много было у него «серых референтов», склоняющих к отказу от сотрудничества с Россией, слишком много собственных комплексов, мешающих плодотворной работе. Выгодное для Кремля решение комиссии – и для России наступают благоприятные времена.

– Для России? – удивился Туманов, – или для людей, считающих себя новыми благодетелями человечества?

– Пустое жонглирование словами, – пожала плечами Вия.

– Вот именно, дорогая, – поддержал Айвар. – Все, что требовалось – жалкие десять минут в компании человека, способного проникнуть в психику, не нанеся ей существенного вреда, и утвердить в сознании рабочую установку. Всего каких-то десять минут. И сделать это мог только Вердис. Других специалистов подобного уровня нет.

– Не верю, – фыркнул Туманов.

– Но это так, – нахмурился Айвар. – Мы же не имеем в виду работу с оборудованием, со всевозможными препаратами вроде знаменитого А-1 или, скажем, многоступенчатый гипноз, подразумевающий как минимум час работы и тяжелые последствия для испытуемого. Много вы в этом понимаете? Работа требовалась ювелирная, точная и быстрая. В этих деталях и прятался дьявол. Не было иных возможностей, кроме вечеринки на вилле сенатора. Все пьяные, внимание притуплено, а многие функции службы безопасности перехвачены мордоворотами Крэйга, которого, как известно, купили, гарантировав, что со Стэнхиллом ничего ужасного не случится – напротив, добрее станет. Вам же неинтересно, как именно уломали Крэйга?

– Совсем нет, – покачал головой Туманов.

– Вот и славно. Но вам, конечно же, любопытно, кто такая Сьюзан Эмерсон? Не поверите, Павел Игоревич. Это жена Тоби Эмерсона. Ни больше, ни меньше. Даме сделали предложение, от которого она не смогла отказаться. У нее пусто за душой – ни дома, ни счета в банке. Всю жизнь – на содержании у эгоистичного Тоби. А с тех пор, как он сменил ориентацию, ей просто противно было существовать с ним под одной крышей. Тоби подобное положение дел устраивало, Сьюзан – решительно нет. Ей предложили поработать, а в случае успеха – дом в Санта-Барбаре и шестьсот тысяч на счету в банке. Условия неплохие, согласитесь. К тому же работа непыльная, творческая, а Сьюзан по натуре авантюристка – просто жизнь, исполненная унижений, заставила превратиться в эдакую безропотную серую мышку.

– Она такая глупая? И впрямь поверила, что получит дом и деньги?

– А почему бы и нет? – удивилась Вия. – У вас превратные представления о нашей работе, господин Туманов. Мы не собирались обманывать или убивать Сьюзан. Для нее был списан с баланса нашей организации дом в Санта-Барбаре и приготовлен счет в банке. Мы не «Бастион», не избавляемся от людей, которые хорошо выполняют свою работу. Сьюзан можно было использовать и в дальнейшем.

– Тоби подловили на незаконных махинациях с ценными бумагами… у нашей организации, кстати, пухлое досье на многих представителей американского истеблишмента. Пришлось Тоби смириться с навязанной «прислугой». Дергался, скандалил… но смирился. В нужный час Отто Вердис был представлен семейству Эмерсонов. Вердис прибыл на Гавайи – мы пока еще не знали, что за ним следует Интерпол. Информация пришла лишь на следующий день в районе обеда – Вердису об этом сообщил по поручению старших товарищей один из местных парней на подхвате. Если вы следили за Вердисом, то должны помнить эту встречу недалеко от Каваки Бич. Сообщили о МИ-6, о Кошкине с Ордынкиным. Вердис по плану должен был прожить в «Ахабе» несколько дней, а за день до вечеринки отправиться к Эмерсонам на остров Манаун – что он, собственно, и сделал. О возможных происках мы были предупреждены, поэтому во всех отелях Барабоа, в том числе в кондоминиуме, сидели наши люди. Врага в лицо мы не знали, и даже вы вначале не показались подозрительным. Информация о вашей персоне пришла значительно позднее.

– Как же вы проморгали Кошкина и Ордынкина?

– Их считали сотрудниками Интерпола, – поджал губы Айвар. – Если уж на то пошло, они и были сотрудниками Интерпола, но… как бы это помягче сказать… с «будильником» в головах, настроенным на конкретную ситуацию. Простые симпатичные парни, вы же знаете. Провели, как детей… А так безоблачно начиналось. Вердис с определенного момента знал про слежку, но постоянно имел связь с нашими людьми и был в курсе, что с кондачка брать не будут. Поэтому вел себя непринужденно. О прибытии группы МИ-6 стало известно заранее. Подрядили Крэйга. Кто же знал, что этот пахан спустит с цепи таких живодеров? Мог бы не будить лихо. А Кошкин с Ордынкиным ни о чем в то время не подозревали, они считали себя сотрудниками международной уголовной полиции.

– Почему ваши люди их не устранили после событий в «Черепахе»? Оставлять что-то на самотек…

– Лишние трупы? – поморщился Айвар. – Безвредные парни, у них же никаких полномочий, кроме ведения слежки, – так мы поначалу считали. И исчезли они в ту же ночь, вы забыли? Исчезли вместе с вами. А тут еще ЦРУ в лице своих «неофитов» Левица и Горгулина, которые знали много лишнего. За ними следили с самого начала. Устранили их людей, потом от самих начали избавляться. Ну об этом вы знаете. О технике работы живодеров Крэйга даже вспоминать не хочется. Ну кому, спрашивается, помешали мирно обедающие в ресторане люди? Ладно, пристрелили Горгулина. Номерной знак машины Левица был известен. При обгоне на ночной дороге его заметили, сообщили по связи. Хотели пристроиться за развилкой, да он так удачно подставился…

– Почему нас не тронули? Мы были вместе с Левицем в ту ночь.

– В машине Левица вас не было. А местные «экзекуторы», получившие приказ об устранении, не были информированы насчет вас. А потом вы окончательно пропали. Никто не думал, что вы собираетесь ставить палки в колеса. Операция началась удачно, а кончилась провалом. Вы пробрались на виллу сенатора. Сьюзан вас впервые видела. Вердис в ожидании сигнала отсиживался в комнате, которую выделили Эмерсонам. Мы держали с ним контакт по телефону. Потом контакт пропал…

– Погибли все, – пробормотал Туманов. – Не хочу перед вами оправдываться, Айвар, но то, что случилось, лишь добавило седин в мою голову. Мне нужен был только Вердис. Вы знаете почему.

– Можем вас поздравить, – мрачно бросила Вия. – Ваша мечта осуществилась. Вердис мертв. Спите спокойно. Если сможете, конечно. – Они переглянулись и обменялись улыбочками.

«Тебе готовят некий сюрприз», – сообразил Туманов.

– Зачем «Бастиону» такое море трупов? В частности, труп сенатора и всех его близких друзей и партнеров?

– А вы еще не поняли? – скрипнул зубами Айвар. – Дискредитировать в глазах мировой общественности руководство России…

– Какое отношение к случившемуся имеет руководство России?

– Всем известно, что Власов – марионетка. Сказано: объявить либерализм – объявит либерализм. Скажут: новый тридцать седьмой – будет новый тридцать седьмой. Серьезный партнер для Запада – нынешний премьер-министр Струцкий Илья Павлович. В мировой прессе к настоящему дню уже вовсю муссируются умело запущенные слухи, что структуры комитета Стэнхилла, проверяющие благонадежность ряда подконтрольных правительству России компаний, в том числе и «Росгаза», обнаружили не просто махинации с производимым продуктом, но и ряд серьезных должностных преступлений, связанных в первую очередь с отмывкой грязных денег в банках Шанхая и Сингапура. Самое противное, что некоторые члены комиссии Стэнхилла эту информацию подтверждают. Остается только догадываться, сколько денег им заплатили ваши бывшие коллеги. У них, очевидно, объявились неплохие спонсоры. Дискутируется тема: не причастно ли правительство Струцкого к ликвидации сенатора и его окружения, располагающего информацией? Не решился ли Струцкий в плане собственной безопасности пожертвовать безопасностью государства? Уверен, на днях всплывут подтверждения этой версии, а завершающим этапом – о причастности самого председателя правительства к устранению влиятельных американских граждан. Войны, конечно, не будет, но последуют такие чудовищные эмбарго, такой зажим России на мировой арене… Отзовись, душа моя, – покосился Айвар на Вию, у которой в поясном чехле завибрировал телефон. – Это Габриель, они, наверное, подъезжают…

Дрогнули оба пистолета. Туманов долго ждал такой оказии. Подлетел с кровати – давно уже сидел, сжавшись в пружину, – ударил Вию сверху по руке. Пистолет запрыгал по полу. Он двинул резко и точно – в солнечное сплетение, в самое средоточие нервных элементов, схватил ее, обмякшую, в охапку, сдавил предплечьем горло. Нехорошо, конечно, бить женщин, да еще и прикрываться ими, как живым щитом, но кому сейчас хорошо? Эти женщины – они и взвод спецназа в угол задвинут… Она сопротивлялась из последних сил, стукнула пяткой, но такие женские приемчики он знал наизусть – сам когда-то обучал им Динку. Подсек ногу, а чтобы больше такого не делала, слегка ударил по почке. Вия задохнулась, повисла на нем, как старый халат. Айвар растерянно сучил стволом – он бы выстрелил, кабы был уверен в успехе.

– Стреляй, Айвар! – прохрипела Вия.

Но Туманов грамотно прятался за ширококостным женским телом, толкал Вию вперед и шел за ней. Как поступают голливудские парни в таких ситуациях? Стреляют по заложнику! А дальше варианты – можно ранить, можно убить. Зависит от отношения стреляющего к данному заложнику. В глазах у Айвара уже мелькало нечто эдакое: дескать, работа – это свято, а девушки потом… Павел не дал ему времени принять решение – с силой оттолкнул от себя Вию. Служители Ордена повалились на пол, Айвар треснулся головой. Эх, с каким бы удовольствием Павел измолотил их в кровавый фарш! Но некогда, дела, Габриель уже на подходе… Вия норовила привстать. Он хлестнул ее по щеке, женщина завертелась юлой, вонзилась головой в стену. Айвар тянулся к пистолету – Туманов пнул его по руке и явственно услышал, как хрустнула кость. Второй пинок – по челюсти, а третий уже излишество. Павел подобрал оба пистолета (какие мы эстеты, любим итальянские «бернарделли», стреляющие патронами «парабеллум» девятого калибра), кинулся к двери. Темно в коридоре. Шел по памяти. Двенадцать шагов – и где-то рядом лестница. Черт бы их побрал, почему такая темнота в отеле?! Поздно сообразил – уходить надо было тем же путем – через душевую. Ладно, возвращаться – к неудаче. Он отыскал на ощупь первую ступень, начал спускаться, придерживая перила подушечкой кулака. Приятно, когда в каждой руке по пистолету, но… неудобно.

Он въехал во что-то мягкое, трепетное, живое. Темнота сдавленно ойкнула… и выругалась на великом и могучем! Человек, идущий навстречу, попятился.

– Какого хрена?!

Голос был женским. Павел справился с собой, сунул пистолет в карман и сцапал женщину за плечо.

– А ну стоять! Ты кто такая?

– Угадай, блин… – Она вырвалась. – Эй-эй, постой, знакомый что-то голос… Виталик, ты, пропащий?

– Виктория? – Туманов растерялся. О существовании проститутки он уже как-то подзабыл. Виталик? Ах, ну да, по текущим документам он Виталий Дариус, счастливый обладатель украинского паспорта…

– Вот так встреча. – Девушка тоже была растеряна, но хихикнула. – А ты чего тут в темноте крадешься, как вор? Ты куда пропал? Я тут, понимаешь, сплю с кем попало…

– Заткнись, – оборвал Павел. Притянул ее к себе и шустро ощупал. Хрустящая блузочка, бюстгальтер не носим и правильно делаем, юбочка – одно название, колготки, по фактуре максимально приближенные к человеческой коже. Или это… кожа? Сумочка на плече, волосы собраны в затылок, цепь златая на тонкой шейке.

– Эй, Виталя, ты чего?.. Да я это… Не веришь? Слушай, Виталя, ты какой-то… Что-то происходит, нет? Запашок от тебя… Ты не бомжевал эти дни, нет? – Она провела ему рукой по груди. – Ты в чем, Виталя?

– Черт, прости… – Павел облегченно вздохнул. – Долго повествовать, подруга. Гонятся за мной. Ты здесь какими судьбами?

– Да живу я тут, – она нервно хихикнула, – уже два дня. Номер за холлом – двадцать девятый. Как полиция рассосалась, так и переехала. Год на съемной хате жила, срок аренды истек, а пролонгировать эта чучундра почему-то не хочет. Я договорилась с Санчесом – он тут за менеджера, – пока жилье не найду, могу пожить в «Черепахе» за сорок баксов в сутки. У него все равно клиентов хрен. Как пошел слушок, что в «Черепахе» уйму народа зарезали, так никто не хочет здесь селиться. Санчес парень нормальный, только предъяву выкатил – в отеле не гадить. Вот и приходится работать где угодно, только не в «Черепахе»…

– От клиента идешь?

– Да, – фыркнула она. – Подцепила борова в кафе у кондоминиума. Полночи пыталась расшевелить – вроде и хочет боров, да не может. Ну ты же знаешь, я девушка деликатная, умелая, в моих руках и лежачий полицейский встанет – особенно если вперед заплатит.

– Ты кого-нибудь видела на улице?

– Ага, – ее глаза испуганно заблестели, – я как раз к отелю топала – меня фургон обогнал и встал напротив «Черепахи». Фары потухли, мотор заглох… и все. Я думала, кто-нибудь выйдет, но никто не вышел. Ну я пулей мимо него – и сюда… Послушай…

– Помолчи, Виктория, – Павел лихорадочно раздумывал. Решился: – Веди к себе. Отсижусь в твоих хоромах.

– Странный ты какой-то… – Она помедлила. – И в тот раз – отправил меня за машиной, а сам пропал. Я подъезжаю, а у «Черепахи» никого. Как дура, стояла, ждала тебя…

– Прости за прошлое, – он ухмыльнулся, – веди в свои апартаменты, Викуля. Обещаю не приставать.

– Да приставай, жалко, что ли.

Имелся риск, что двое в номере уже очнулись. Туманов схватил Викторию за руку, шепнул, чтобы шла на цыпочках. В темноте они перебежали холл.

– Еще немного, – пискнула путана, – дверь в конце, слева.

Павел подпрыгивал от нетерпения под запертой дверью, а она, чертыхаясь, за его спиной рылась в сумочке, выискивая ключ.

– Викуль, давай быстрее, – изнемогал Туманов.

– Да подожди ты, видишь, ищу, – огрызалась она, – у меня тут в ясный день-то ни хрена не найдешь… А, все, нашла.

Последние слова она произнесла каким-то другим тоном. Он отметил это, но не заострил внимания. Вспыхнул фонарик за спиной, и спина вдруг стала деревянной.

– А вот теперь можете обернуться, Туманов, – сказала Виктория спокойным насмешливым голосом. – Отличная, кстати, прическа.

А вот не хотелось ему оборачиваться! Он прыгнул назад, махнул рукой, в которой был зажат пистолет. И застыл, ослепленный, куда стрелять? Ловкий удар по запястью – и пистолет выпал, ударился о мягкую ковровую дорожку. Виктория светила ему в лицо, в другой руке держала пистолет. Или убедить его хотела, что это пистолет… Павел сделал шаг навстречу и отшатнулся. Негромко хлопнуло, свистнуло над головой, и, чмокнув, пуля воткнулась в стену.

– Чмоки-чмоки, – холодно рассмеялась Виктория. – Пушка самая настоящая, Павел Игоревич. Обидно, да? Не повезло, бывает. Вам не трудно отойти на несколько шагов? И давайте без глупостей – стреляю я так же хорошо, как трахаюсь.

Он отошел. Девушка присела на корточки, продолжая светить ему в лицо, опустила руку с пистолетом, зацепила мизинчиком спусковую скобу лежащего на полу «бернарделли» и переправила его в сумочку. При этом дуло пистолета ни на мгновение не оставило в покое переносицу Туманова.

– Проституткой ты мне нравилась больше, – проворчал он.

– Да я и сама себе проституткой нравилась больше, – покладисто отозвалась Виктория, – а что делать? Совмещаю работу с удовольствием. Только не спрашивайте, кто я такая и как докатилась до такой жизни… А вот левую руку оставьте в покое, куда это вы вдруг потянулись? Давайте так, расслабьте ее, встряхните… теперь осторожно, двумя пальчиками выньте пистолет из левого кармана.

– Какой пистолет? – прохрипел Туманов.

– Последняя надежда, да? – сообразила Виктория. – Простите, что отняла ее у вас. Пистолет у вас в левом кармане. Доставайте – не грубо так, двумя пальчиками.

Павел достал, положил на пол, отошел. И этот экземпляр стрелкового оружия перебрался в безразмерную дамскую сумочку.

– А теперь я буду пятиться, а вы – идти за мной, – сказала Виктория. – Только не обгоняйте меня, хорошо?

Туманов был связан по рукам и ногам. Любое отклонение от траектории – и эта ведьма спустила бы курок. Она допятилась до его номера – такое ощущение, что у нее глаза на затылке.

– Входите, Павел Игоревич. Входите, входите. Посмотрим, что вы там натворили. Вы же у нас такой неугомонный.

Двое в номере уже очнулись. Вия, бледная, как привидение, с фиолетовым синяком на скуле, стояла на коленях перед стонущим Айваром, а тот пытался приподняться, придерживая здоровой рукой сломанное запястье.

– Возвращение блудного попугая, – объявила Виктория. – Все живы, все здравствуют… да уж, порезвились вы тут без меня, Павел Игоревич.

– В твоем присутствии бы, конечно, такого не произошло, – огрызнулся Айвар, бросая на Туманова злобный взгляд.

– Исключено, – сказала Виктория. – Не припомню, чтобы когда-нибудь выпускала ситуацию из-под контроля. Вы сами виноваты, коллеги, не бейте Туманова. Он дрался за свою жизнь. Пройдите, пожалуйста, в угол, Павел Игоревич – да-да, именно туда, где у вас тайничок. Там тесно, и вы не сможете махать своими конечностями. А если вздумается свалить телевизор, то не стесняйтесь. Если считаете, что это вам поможет.

Она была необычайно умна, эта чертовка. Павел забрался, куда было сказано, и почувствовал себя бытовым агрегатом, упакованным в пенопласт и картонную коробку.

– Разбирайте свое барахло, – Виктория вытряхнула из сумочки на кровать пистолеты.

Он исподлобья наблюдал, как они бродят по комнате. Айвар присел на край кровати, Вия опустилась перед ним на колени, связала два носовых платка и принялась сооружать примитивную перевязь для руки. Виктория села в кресло, поставила на колени сумочку, на нее пристроила пистолет и с усмешкой на них смотрела. Туманов не мог оторвать от Виктории глаз. До чего же хороша, зараза. И почему она на чужой стороне? Одни ножки, ладно пристроенные одна на другую, чего стоили. Высокий лоб (и почему он раньше не замечал?), притягательные глаза, привлекательные округлости – на лице и ниже.

– Почему вы сразу меня не прибрали? – проворчал Туманов, – как только я поселился в этой гостинице?

– Повторяем для плохо соображающих, – огрызнулась Вия, – первое время вас считали туристом. То, что вы русский, вызывало определенные подозрения, но не больше того.

– Ага, – согласилась Виктория. – А позднее выяснилось, что вы контактируете с людьми из Интерпола. Сигнал поступил от купленного офицера из полиции Барабоа. Ликвидаторам группы МИ-6 было поручено пристрелить и вас, но комната оказалась пуста. А потом отель наводнила полиция, затем вы смылись – я перехватила вас внизу, оружия при себе в тот день не имела – ведь полиция всех обшаривала, сказала, что сбегаю за машиной, а сама сбегала за угол, чтобы связаться с людьми… А вас уже и след простыл – какой же вы непостоянный, Павел Игоревич. А впоследствии вы и вовсе пропали. Нам сообщили о случившемся на Патикае, о том, как хорошо вы там провели время и что ваше тело не нашли. А если не нашли, то рано или поздно вы появитесь в гостинице, чтобы забрать свои бумаги и деньги.