На двух тронах

– А что тогда? – поторопила меня Лика, которая то и дело бросала тревожные взгляды на радиопередатчик из детской комнаты, который звуком должен был известить о пробуждении после дневного сна Сонечки.

– Похоже, сообщником рейдеров была не Катя, или, вероятно, не только она…

– Она, конечно, кто же еще, – от возмущения Платова даже перебила меня.

– Помолчи, – рявкнул на нее муж.

– Да что же это такое?! – визгливо вскрикнула Лика, и лицо ее уже приняло плаксивое выражение, она открыла, было, рот, чтобы дать волю своему негодованию, как вдруг маленькая колоночка передатчика ожила, озвучив очаровательный сонный лепет пробуждающейся малышки. – Ну вот, разбудили! – неожиданно укорила нас Лика, шмыгнула носом и нехотя пошла на лестницу.

– Продолжайте! – требовательно обратился ко мне Максим.

– Похоже, Николай – вот главный предатель, а Катя – либо его сообщница, либо он и вовсе подставил ее, подсунув бумаги в стол, чтобы отвести от себя подозрения, – неуверенно предположила я.

– Признаться, я и сам уже о чем-то подобном думал, – задумчиво произнес Максим. – Но тогда как быть с похищением?

– А вот это вопрос, но и на него можно найти ответ. Например, рейдеры его обманули и, когда он добыл все нужные сведения, таким образом решили избавиться от ненужного свидетеля, и тогда Николай уже давно мертв… – Я трагично вздохнула. – Или все это организовал он и после получения денег скроется, вероятно, инсценируя свою гибель. В этом случае тело мы не найдем, скорей всего обнаружатся какие-нибудь личные вещи на месте какого-нибудь сгоревшего дотла строения, – предположила я и обернулась, многозначительно посмотрев на замешкавшуюся в дверях Лику.

– Малышка проснулась, – проследив за направлением моего взгляда, дрожащим от негодования голосом напомнил ей Максим.

– Да иду же, – раздраженно бросила Лика и, удаляясь, добавила так, чтобы мы непременно услышали: – Между прочим, у нее еще и папа есть, почему я должна?! – выдала она извечный вопрос всех обремененных детьми, издерганных домохозяек и, как и следовало ожидать, не получила ответа.

– Но что же нам предпринять? – нахмурился Максим, когда его жена, наконец, ушла в детскую.

– Обратиться в милицию, – не терпящим возражений голосом ответила я. – Тем более, что, по моим предположениям, в первом случае мы уже не поможем Николаю, а во втором – ему и вовсе не следует помогать.

– А деньги, я ведь снял половину требуемой суммы. Решил таким образом потянуть время.

– В этом есть логика, но она будет правильной, только если вы произведете передачу денег под контролем милиции. Я при всем желании не смогу вам помочь с ребенком на руках.

– Это да. А если мы ошибаемся, и они похитят девочку! – Взгляд Максима заметался по моему лицу в ожидании ответа, было видно, что даже при одной этой мысли Платов немедленно впадал в панику.

– Я буду находиться при девочке неотлучно. Но ваши опасения не напрасны. Судя по всему, преступники уже поняли, что они неправильно выбрали жертву и что приманка в лице Николая не работает. Что-то подсказывает мне, что наступает время решительных действий. Надо немедленно обратиться в милицию! – В тишине гостиной мои слова звучали как пророчество, и, словно в подтверждение этого, раздался телефонный звонок.

Максим вздрогнул и уставился на меня полным непонимания взглядом. Я же самообладания ничуть не потеряла, поэтому просто указала ему на беснующуюся от вибрации на стеклянном столе трубку.

– Алло, – голос Платова выдавал охватившее его волнение. – Да я. Платов Максим Леонидович, владелец сети «Астерра», – напрягшись, подтвердил он. – А в чем, собственно… – начал было он и вдруг осекся, весь побледнел и перевел на меня полные ужаса глаза. – Буду, – судорожно сглотнув, выдавил он и нажал отбой.

– Что? – Я решительно встряхнула его за плечи, так как взгляд его помутнел, словно он был на грани нервного срыва.

– Все, – глухо ответил он, словно горло его сдавил спазм.

– Что все? – громко выкрикнула я.

– Вы были правы, Евгения Михайловна, – тряхнув головой, чтобы хоть как-то прийти в себя, ответил Платов.

– Да в чем, не тяните?

– Первый вариант, – после паузы, наконец, заговорил Максим. – Меня ждут в милиции на опознании тела Николая.

– А почему вас, а не его сестру? – было видно, что мой вопрос застал Платова врасплох.

– Мне сказали, что по имени, указанному в документах, найденных при… – запнулся, но все же выдавил из себя: – трупе, у Коротова Николая Петровича никаких родственников в Тарасове не проживает, а на меня они вышли по нашему рабочему пропуску. – Он подошел к серванту, достал бутылку виски и отпил большой глоток прямо из горлышка. – Вот такие дела, – выдавил он, когда смог перевести дух.

– Ясно, – коротко ответила я на это.

– Но все-таки, как это возможно, как это нет родственников? – вдруг спохватился он, видимо, до него только сейчас стал доходить смысл сказанного милиционером.

– Мне надо кое-что уточнить, тогда картина станет ясной, и все встанет на свои места, – не стала торопиться я с поспешными выводами, основанными исключительно на моих предположениях. В делах я предпочитала апеллировать достоверными фактами, а таковые, увы, у нас пока были в большом дефиците. В моей голове мысли заметались, как в лихорадке. Максим перевел на меня удивленный взгляд.

– Но я просто не понимаю, вы так спокойны, как будто вам только что не о смерти сообщили, а о скидках на одежду! – возмутился он моей реакцией.

– Давайте каждый оставит свои выводы при себе, – беззлобно порекомендовала я, так как состояние Платова было мне понятно, и время для выяснения отношений явно было не самым удачным.

– Вы правы, извините, – он весь как-то сник, видимо, алкоголь возымел действие. – Так каковы наши дальнейшие действия? – В его взгляде, обращенном на меня, читалась полная покорность и даже какая-то безысходная тоска, как у чрезмерно уставшего и напуганного человека. Но если он надеялся получить утешение у меня, то это было напрасным. Я не склонна к сентиментальности, а уж жалеть мужиков и вовсе не научилась, тем более, что с ростом уровня собственного профессионализма я просто не могла допустить такую роскошь в общении с клиентами. Хватит с них и того, что я им или их родным жизни спасаю, причем ценой собственного здоровья, а уж поплачут пусть на плече у таких же слабаков, как и они. В конце концов, для чего-то же они обзаводятся семьями, вполне логично предположить, что хотя бы для поддержки в минуты слабости. Видимо, мои мысли как-то отразились на моем лице, так как Платов решительно выдохнул и весь подобрался, и глаза его загорелись по-новому, по крайней мере, ничто во взгляде владельца сети клиник не напоминало о недавней растерянности.

– Вы едете в милицию, опознаете или нет тело, пишите заявление, а дальше делаете все, как вам скажет следователь, естественно, поставив меня в известность, – быстро произнесла я, подловив перемену в настроении Максима. Потом на секунду задумалась, взвешивая сказанное, чтобы ничего не пропустить. – И, кстати, Лике пока ни слова, нечего ее волновать раньше времени, по крайней мере, пока мы точно не знаем всех фактов…

– То есть? – не понял Максим.

– Ну, пока труп не опознан, и мы точно не знаем, Николай это или нет.

– Ааа… – догадался Платов. – Да, я и сам хотел повременить, даже не представляю, что с нею будет, когда она узнает обо всем. – Он схватился за голову. – Просто кошмар какой-то, никак не могу поверить! – он потянулся, было, за бутылкой, но так и не взял ее под действием моего тяжелого взгляда. – Вы правы, мне сегодня понадобится свежая голова, а так хочется забыть обо всем, – он с сожалением вернул бутылку в сервант. – Ладно, надо ехать. Ох, я же отпустил Ивана, придется забрать Антона, но как же вы тут без машины?

– Все будет в порядке, в конце концов, есть же автомобиль, на котором вас возит Иван. Если что, я легко разберусь в особенностях вождения этой модели, – заверила я.

– Вот ключи, – он протянул мне черный брелок с единственным длинным ключом на нем. – Но все же лучше вам оставаться дома, здесь, мне кажется, будет безопаснее всего.

– Да и мы пока никуда не собираемся, я дождусь некоторых сведений, после коих, уверена, все встанет на свои места, думаю, с этого момента мы начнем действовать, как говорится, рука об руку с милицией. – Я поднялась, Платов сделал то же самое, неловко напялил пиджак, взял портфель, оделся и вышел в морозные сумерки.

Дело приняло очень серьезный оборот, мысли в моей голове наскакивали одна на другую.

– Скорей бы Астахов ответил, – взмолилась я, – слишком много пробелов!

Хотя уже сейчас многое вставало на места, но некоторые звенья в цепи были лишь моими догадками, а я без доказательств не могла на них полагаться, пусть даже моя интуиция и кричала об обратном.

Раздумья мои прервал громкий вскрик Лики и последовавший за ним протяжный плач Сонечки. Не теряя ни секунды, я бросилась в детскую, на ходу выхватывая пистолет, скрытый от окружающих блузкой. Первым я отметила, что в комнате посторонних нет, оглядев окно, я не заметила никаких следов проникновения. Лика сидела на коленях на полу около пеленального столика и прижимала к груди отчаянно рыдающую девочку. Я сразу же подскочила к ним.

– Что?! – громко выкрикнула я так, чтобы мой вопрос дошел до сознания истерично взвизгивающей сквозь слезы Лики. Женщина подняла на меня полубезумный взгляд, размытый мутной пеленой слез, с трудом наведя резкость, она завопила:

– Упала! Она упала со столика, я на секунду отвернулась за влажной салфеткой, и тут… – Она трагически закатила глаза. – Боже, я никогда не забуду этот ужасный звук. – Она еще сильнее прижала девочку к груди. – Прости меня, прости свою нерадивую маму, – с новой силой завыла она, неистово обцеловывая девочку.

– Хватит, успокойтесь, прекратите ее так сжимать! – не стала поддаваться всеобщему настроению я, понимая, что сантименты следует оставить на потом. – Положите ее на пол, на ровную поверхность, нам следует осмотреть ее, чтобы оценить урон здоровью, любое неосторожное движение может привести к усугублению последствий падения. – Мой приказной тон подействовал на Лику. Продолжая всхлипывать, она опустила малышку на пушистый розовый ковер детской. Я наклонилась, но Платова вдруг остановила меня, когда я протянула руки к одежде девочки:

– Не трогайте, вы же не врач!

– Не врач, – спокойно подтвердила я. – Но любой телохранитель, если, конечно, он профессионал, знает все об оказании первой помощи, а я, без всяких сомнений, абсолютный знаток в своей профессии, – веско добавила я, однако на Лику мои слова не произвели ожидаемого эффекта.

– Нет, не трогайте ее! – истерически выкрикнула она, когда я повторно переключила свое внимание на девочку. – Мы едем в больницу, – она схватила телефон, – я не доверю здоровье девочки никому, кроме Льва Давидовича.

– А Лев Давидович это?..

– Это наш семейный педиатр, – гордо ответила Лика и, посчитав, что вопрос решен, быстро набрала номер.

– Алло, здравствуйте, да это я, – быстро затараторила она в трубку, отвернувшись от меня. – Сонечка, она упала… – Дальше она полностью переключила внимание на разговор и принялась в красках описывать произошедшее с девочкой несчастье, я попыталась вклиниться между ее вздохами, но она словно ослепла и не видела моей активной жестикуляции.

– Лика, дай мне, – я тронула ее за плечо, видя, что она не реагирует на мой настойчивый взгляд и слова. – Лучше вызвать «Скорую», чтобы не повредить позвоночник девочки неправильной перевозкой.

– Едем, – в это время провозгласила Лика в трубку и нажала отбой.

– Постой, – выхватила я телефон, но было поздно, абонент уже тоже отключился. – Вызови «Скорую», девочку нельзя везти самим! – Несмотря на решительный тон моего голоса, Лика открыто игнорировала мои слова и в каком-то диком порыве вырвала у меня трубку из рук.

– Она ударилась головой, лучше мы поторопимся, чем ждать, пока они доедут. Доктор же ясно сказал, что надо немедленно ехать к нему! – Лика решительно поджала губы.

– Набери его номер еще раз, я поговорю, – я протянула руку за трубкой, но Платова, заметив это, убрала ее в карман.

– Я мама и лучше знаю, что делать, а ваша обязанность – везде следовать за мной! Так что делайте, что вам говорят, и не лезьте не в свои дела! – Лика поднялась, оставив дочку на полу, и решительно вынула из шкафа необходимую одежду.

– Не стоит сейчас упихивать ее в комбинезон, пока мы точно не знаем, что именно травмировано, – остановила я ее, пытаясь хотя бы по внешним признакам определить нанесенный падением ущерб здоровью Сонечки, но на открытых участках тела никаких ссадин видно не было. Хотя я не спешила делать поспешные выводы, скрытые травмы бывают более опасны, чем заметные. Не зря же врачи считают образование шишки в области ушиба положительной динамикой в деле выздоровления.

– Но тогда как? Там же холодно?! – Отложив, к моей радости, комбинезон в сторону, перевела на меня Лика сердитый взгляд.

– Завернем в теплое одеяло, – провозгласила я так, словно изо дня в день только и делала, что пеленала детей.

– Ой, может, лучше в конверт из коляски, он цигейковый, – сообразила Платова и, не дожидаясь моего согласия, понеслась в коридор за ним. Она вернулась так быстро, что я только и успела, что осмотреть голову девочки, на которой не нашла никаких ссадин или других следов падения.

– Отойдите от девочки! – увидев меня на коленях рядом с вновь улыбающейся Сонечкой, заголосила Лика, чем напугала девочку, и та опять принялась рыдать. – Ну вот, вы сделали ей больно, она же упала, ударилась! – напустилась на меня хозяйка дома, причем кричала так, словно я была виновата в несчастном случае.

– Да тише, ты же ее пугаешь, поэтому она и плачет! – Я схватила Платову за запястья и несколько раз встряхнула, как тряпичную куклу. Лика совершенно этого не ожидала, поэтому, когда я ее отпустила, она несколько секунд смотрела на меня во все глаза и лишь, как рыба, ловила ртом воздух. Поняв, что она подбирает слова для новой порции нападок, я быстро проговорила, пристально глядя ей в глаза. – Послушай… те… сюда, дамочка. В твоих интересах сейчас быстро собраться и молча отправиться вместе со мной в больницу. Я не твой муж, со мной играть не надо. Просто не мешай мне делать свою работу и не вынуждай меня нейтрализовать тебя, как надоедливую помеху. – Я смерила ее грозным взглядом и отступила на шаг. Если она не законченная дура, то мои слова должны привести к правильному результату, в противном же случае, придется осуществить мою угрозу, и мне плевать, как это отразится на моем гонораре.

– Хорошо, мы будем готовы через пять минут, – наконец кротко проговорила Лика, выбрав-таки правильный ответ, хотя глаза ее метали преисполненные ненависти взгляды в мою сторону, но это меня заботило в данную минуту меньше всего. – Только на чем мы поедем? Я видела, что Максим забрал Антона, а Ивана вроде как он еще раньше отпустил? Кстати, а куда это мой муж на ночь глядя поехал? – как бы невзначай спросила Лика, на ходу запихивая в сумку вещи, причем, на мой взгляд, гораздо большее количество, чем могло понадобиться девочке.

– Это не мое дело, а машину поведу я! – отрезала я и спросила: – А вы уверены, что девочке все это понадобится? – Я бросила красноречивый взгляд на довольно объемную, туго набитую вещами сумку, из которой торчал малиновый рукав детского комбинезона.

– Да, – без тени сомнения в голосе ответила Лика. – Ведь, если травма не опасная, надо же в чем-то ехать домой, а если ей придется побыть в больнице, то не голой же она будет лежать, и уж тем более не в ужасной казенной пижамке! – посчитала нужным объяснить Платова, с вызовом взглянув на меня. – Да и кашку мы же делаем из специальной французской смеси на отборном козьем молоке, а там, – она презрительно скривила губы, – там же казенная манка, как застывшая летающая тарелка, – лицо ее сморщилось от омерзения, что дополнило картину.

– Как скажите, – равнодушно пожала плечами я, хотя то ли из неожиданного патриотизма, то ли из простого чувства противоречия, усугубленного присутствием откровенно раздражающей меня Лики, успела подумать, что наши козы вряд ли дают худшее молоко, нежели французские, но озвучивать свой скептицизм не стала, а просто отошла к двери ожидать окончания сборов.

«А вы еще и наблюдательны, мадам Платова, – тем временем отметила я еще одно качество Лики, вспомнив ее якобы вскользь оброненные вопросы об отъезде мужа и наличии транспорта. – Уж не шпионите ли вы за собственным супругом? – мысленно предположила я, хотя все это в данную минуту было не существенным. – Господи, Астахов?!» – Спохватилась я и метнулась к своему компьютеру.

Старый товарищ не подвел, и в нашей с ним закодированной почте висело послание от него, но я, к сожалению, не успела прочесть текст. Сгорая от любопытства, я запихала ноутбук в сумку, решив, что ознакомлюсь с содержимым письма в больнице, пока Лика будет с девочкой на приеме. Свои сборы я, как обычно, закончила за несколько секунд, все необходимое для обеспечения безопасности своих клиенток я всегда имела под рукой, а личных нужд в рабочее время у меня не было, точнее, я не могла их себе позволить.

Наш Тарасов выучить не сложно, а уж его основные дороги – тем более. Вот почему я уверенно направила машину к детской больнице, не дожидаясь подсказок Лики.

– Вы связались с Максимом? – напомнила я, следя за Платовой в зеркало заднего вида.

– Да, то есть нет, – замялась она. – В общем, я звонила, но у него отключен телефон.

«Все верно», – подумала я, вспомнив, куда направился владелец «Астерры», а вслух сказала:

– Ну, а с водителем его связались, чтобы он сразу передал, как только Максим вернется в машину?

– Нет, – растерянно протянула Лика, – я как-то не подумала.

– А я не сомневалась, – буркнула я себе под нос, но озвучивать бессмысленные укоры не стала, просто перевела полный возмущения взгляд на дорогу. Определенно, жизненным кредо этой дамочки было доставить как можно больше неудобств окружающим, причем всем, как ближайшему кругу, так и случайным прохожим, чему, разумеется, вовсю способствовал аляпистый стиль расцветки выбранных ею абсолютно несочетаемых нарядов. Даже в этот трагический вечер Лика успела перед выходом из дома натянуть несусветные кружевные колготки вкупе с ядовито-желтыми шортами и мандаринового цвета пальто. Ноги же она то ли от рассеянности, то ли, наоборот, придерживаясь своего инопланетного стиля, сунула в бежевые сапожки-угги – этакий заморский прототип наших покрытых нафталиновой пылью валенок.

«Ладно, – мысленно прикинула я. – В конце концов, Антон нам вряд ли чем поможет, а Максим пока занят, наберу ему из больницы».

В больнице, вопреки моим ожиданиям, никто не кинулся к нам с порога, чтобы немедленно отвезти девочку на обследование. Игнорируя вопросы женщины из регистратуры, Лика уверенно двинулась в сторону лестницы, пихнув мне сумку с вещами. Тюк был таким огромным, что мне приходилось выглядывать из-за него, чтобы не упустить Платову из вида. Вот почему я только и успела заметить дверь, в которую почти бегом юркнула Лика, передав Сонечку на руки высокому мужчине с большим прибором, закрывающим половину его лица. Точно такой же я встречала у врача отделения лор-терапии, которое посещала на последней диспансеризации.

«Странно, что это за универсальный врач такой, интересно, сколько специалистов он замещает, если Лика утверждала, что этот Лев Давидович легко сможет диагностировать состояние здоровья девочки, буквально все – от головы до последнего пальца на ноге, и даже позвоночник…» – задумалась я, чувствуя, как внутри начинает нарастать беспокойство – верный предвестник приближающейся развязки.

Дверь в кабинет оставалась приоткрытой, в образовавшуюся щелку я могла наблюдать спину долговязого доктора, периодически саму Сонечку и даже слышать причитания Лики по поводу случившегося. Решив не терять ни минуты, я сразу же открыла сохраненное письмо в ноутбуке и с жадным любопытством уставилась в текст послания.

Что ж, едва я пробежала глазами первые строчки, как многое расставилось по местам, словно утерянные звенья объемного пазла. Иван – охранник и водитель Платова – на самом деле унаследовал квартиру и уже продал ее, его жена, словно по волшебству, почти одновременно с ним стала владелицей отличного жилья недалеко от центра. Но об этом я уже и сама имела более-менее четкое представление, вспоминая визит Марии. И с автосервисом дела обстояли именно так, как рассказывал мне Иван. Эта информация меня обрадовала, Иван мне понравился, и те искренность и воодушевление, что сверкали в его глазах, когда он говорил о грядущих изменениях в жизни, просто не могли оказаться ложными.

По второму вопросу, к сожалению, все обстояло не так радужно. Коротов Николай не состоял ни в каком родстве с Ликой, хотя родственники у него были, точнее родственница, но не кровная – его бывшая жена, которую он бросил накануне переезда в Тарасов, едва промотал доставшиеся ей от родителей деньги. Да и причина развода была до скверного неприятна – мнения супругов разошлись на почве размена жилплощади. Бедной влюбленной женщине хватило ума не прописывать альфонса-муженька и уж тем более не менять квартиру на меньшую с доплатой, на сумму которой, как я сразу догадалась, претендовал Николай. Во время чтения мое лицо самопроизвольно скривилось в гримасе омерзения.

– Что с вами и почему вы в верхней одежде? – Остановилась рядом со мной дама средних лет в медицинском халате и с уложенными в элегантную прическу тщательно покрашенными в каштановый цвет волосами.

– Э… Ничего, со мной все в порядке, – догадавшись, что ее удивило мое выражение лица, быстро ответила я.

– Здесь не интернет-кафе, а больница, – она неодобрительно кивнула на ноутбук в моих руках.

– Я понимаю, – я торопливо убрала его.

– Что это за тюк, это абсолютно запрещено, есть же инструкции! – Только сейчас она заметила огромную сумку у моих ног, или скорее дошла очередь до выговора по этому поводу. – Вы вообще к кому? Кто вас пустил?

– Лев Давидович, – без труда вспомнила я имя доктора, ожидая, что стоит мне его озвучить, как конфликт сойдет на нет, ведь Лика говорила о педиатре, как о величайшем из врачей.

– Кто? Кто? – недоуменно сдвинула брови дама. – Из какого отделения?

– Из детского, – неуверенно ответила я, заметив, как непонимание сходит с лица грозной служительницы больницы. – Или лор-отделения, – обрадованно добавила я, вспомнив, как выглядел Лев Давидович.

– Отделение отоларингологии в противоположном крыле, а детский корпус – номер три, а вы в первом, – дама сверлила меня негодующим взглядом. – Вот что я вам скажу, – она наклонилась надо мной, как готовящийся сорваться камень со скалы.

– Елизавета Андреевна! – позвала ее какая-то девушка с противоположной стороны коридора, – вас срочно главврач зовет, там двое поступили в тяжелом после аварии… – Голос медсестры звонко разнесся по всему коридору.

– Сейчас! – бросила ей моя разоблачительница и опять повернулась ко мне.

– Он сказал: «Немедленно», – голос девушки дрогнул, видимо, от страха, что ей приходится перечить суровой Елизавете Андреевне.

– Иду, – окинув меня тяжелым взглядом, согласилась дама. – А вы потрудитесь покинуть отделение, здесь больные, а не балаган или… – Она многозначительно посмотрела на тюк с вещами у моих ног, – уж тем более не базар. Ходят тут целыми днями со своим шмотьем, совсем уже стыд потеряли, здесь люди лечиться должны, а не о тряпках думать, – зло проговорила она, идя навстречу медсестре.

«Похоже, она решила, что я торгую вещами и с этой целью прокралась в помещение», – догадалась я, но не это напрягло меня, гораздо сильнее удивила реакция дамы на имя Льва Давидовича. Судя по всему, этот знаменитейший ас врачебного дела ей совершенно незнаком.

В этот момент, будто в подтверждение моих слов, дверь в кабинет доктора неожиданно тихо защелкнулась, словно кто-то не хотел привлекать к этому эпизоду внимания. Но, хоть я и была всецело увлечена беседой с грозной Елизаветой Андреевной, моя профессиональная бдительность никуда не делась и такое положение вещей меня не устраивало.

Не став дожидаться приглашения, я дернула ручку двери кабинета и нос к носу столкнулась с Ликой, которая посмотрела на меня странным взглядом, потом вырвала сумку из моих рук и решительно захлопнула дверь, оставив меня в коридоре. Ее поведение меня удивило, поэтому я решительно постучала в кабинет. Лика не заставила себя ждать и опять возникла на пороге, но приглашать меня внутрь не стала, а двинулась на меня всем телом, тем самым оказавшись вместе со мной в коридоре.