У стен Ленинграда

Главная оборонительная линия сооружалась в 9–12 км от города и представляла собой систему полевых оборонительных сооружений и заграждений. Вторая линия обороны возводилась на подходах к окраинам города. К строительству баррикад и заграждений на подходах к гаваням и причалам приступили лишь за 2–3 дня до оставления Таллина. Усиливались также оборонительные морские заграждения в шхерах и на подходах к Таллину с моря.

По данным разведки, в центральной и восточной частях Балтийского моря крейсировал отряд боевых кораблей германского флота. Разведка доносила также о появлении немецких подводных лодок на подходах к Финскому заливу и в самом заливе. Поэтому нашему морскому командованию приходилось держать в поле зрения и оборону Таллина с моря. 22 июля 12 торпедных катеров поставили ряд минных банок на выходах из шхерных фарватеров в районе Хапасари (торпедные катера на Балтике широко использовались советским командованием для минных постановок, чего не было ранее в практике других флотов).

Советские сторожевые корабли, катера-охотники и торпедные катера совершали дерзкие нападения на корабли противника в шхерах, в районе баз — Хельсинки, Ловиза, Котка и на подходах к полуострову Ханко. Не ослаблялся контроль и над водами Рижского залива. Торпедные катера под командованием капитан-лейтенанта С. А. Осипова и старшего лейтенанта В. П. Гуманенко потопили в Ирбенском проливе 2 немецких тральщика и повредили миноносец.

В конце июля по решению Военного совета Балтийского флота отряд военных моряков, сформированный из личного состава кораблей и частей береговой обороны под командованием полковника И. Г. Костикова, занял рубеж реки Казари — Раппа на фронте до 80 км. Успешно отражая атаки немецких разведывательных частей, действовавших со стороны Пярнуского шоссе, отряд обеспечил возможность развернуть вновь формируемые для обороны города части и создать в этом направлении необходимые инженерные препятствия.

Для прикрытия Таллина с юга, с пярнуского направления, к югу от населенного пункта Марьяма 1 августа был выставлен заслон в составе одного батальона отдельной бригады морской пехоты. Севернее его, на подступах к Таллину, была занята оборона тремя батальонами той же бригады. Район Палдиски прикрывался строительным батальоном.

Во второй половине дня 5 августа прервалась телефонная и телеграфная связь с Ленинградом вследствие перехвата противником шоссе Нарва — Таллин. 8 августа немецкие части прорвались к берегу Финского залива в районе бухты Хара-Лахт. С подходом к Таллину частей 10-го стрелкового корпуса намеченные флотом оборонительные работы в основном были закончены.

Решением Ставки Верховного Главнокомандования от 17 августа оборона Таллина возлагалась на командующего Краснознаменным Балтийским флотом вице-адмирала В. Ф. Трибуца с подчинением ему всех сухопутных войск в этом районе. Командир 10-го стрелкового корпуса генерал-майор И. Ф. Николаев назначался заместителем командующего по сухопутной обороне. Это, хотя и запоздалое, решение было очень важным, так как оно определяло лицо, ответственное за всю оборону.

Рубеж по дуге от залива Палдиски-Лахти до бухты Хара-Лахт был занят войсками 10-го стрелкового корпуса совместно с морской пехотой и другими частями, сформированными флотом. Общая численность войск, оборонявших Таллин, не превышала 20 тысяч человек. Сюда вошли и сформированные в период с 15 по 20 августа из личного состава флота 14 стрелковых частей и подразделений, в том числе сводный полк, особый отряд моряков, танковая рота (13 Т-26) и ряд других формирований. Эти войска должны были противостоять пяти немецким пехотным дивизиям 42-го армейского корпуса вермахта, усиленным артиллерией, танками и поддерживаемым авиацией.

Под Таллином противник пытался пробиться к городу с востока, вдоль морского побережья. Однако артиллерийский огонь кораблей, в частности канонерских лодок «Москва» и «Аргунь» (командир дивизиона капитан 2-го ранга Н. В. Антонов), сорвал замысел врага.

При обороне Таллина впервые с начала войны было достигнуто практическое взаимодействие сухопутных войск и артиллерии кораблей флота. В результате стойкой сухопутной обороны при поддержке огня корабельной артиллерии темп продвижения немецких частей к городу во второй половине августа резко снизился.

После некоторого затишья 19 августа противник начал артиллерийскую подготовку на восточном участке обороны, а утром 20 августа немецкие войска на всем фронте перешли в наступление. Главный удар наносился силами двух пехотных дивизий вдоль Нарвского шоссе в направлении населенных пунктов Кусалу-Кодасо. К этому времени общий фронт обороны базы флота имел протяжение до 180 км. Артиллерийская плотность обороны на основных направлениях составляла всего 2–3 орудия на один километр фронта. Боевыми порядками были заняты только наиболее важные направления и участки. Неприкрытые промежутки между ротами и батальонами доходили до 5–8 км. Полки оборонялись на фронте 25–30 км. Так, например, фронт обороны 156-го стрелкового полка достигал 28 км. В резерве у командиров соединений оставалось не более стрелковой роты, поэтому оказывать сколько-нибудь серьезное влияние на ход боя они не могли.

На всех участках обороны солдаты, матросы и рабочие боролись до конца. Особенно стойко удерживали рубежи обороны латышский полк, прошедший с боями от Риги, моряки отряда полковника Костикова и некоторые эстонские части. Но превосходство немецких войск в живой силе и боевой технике, особенно в артиллерии и авиации, дало им возможность к исходу дня вклиниться в оборону на восточном и юго-восточном участках.

Силы защитников Таллина таяли. Стал ощущаться недостаток в оружии, боеприпасах и резервах. Предпринятые 21 августа армейскими и флотскими частями контратаки успеха не имели, и защитники базы снова были потеснены противником. Левофланговые подразделения 22-й мотострелковой дивизии НКВД, поддерживаемые усиленным огнем 12-дюймовой батареи острова Аэгна и канонерских лодок «Москва» и «Аргунь», к вечеру закрепились в районе бухты Колга-Лахт. Моряки отряда полковника Костикова за этот день отбили 5 атак противника, но к вечеру также были потеснены. Немецкие части медленно продвигались вперед и 22 августа достигли рубежа, расположенного в 12 км от Таллина. К полудню 23 августа бои уже шли на рубеже реки Пирита. Отряд Костикова оборонялся в 16 км от населенного пункта Палдиски. Когда противнику удалось полностью окружить отряд, тяжелораненый командир повел бойцов на прорыв. Все, в том числе и полковник Костиков, пали смертью храбрых, но не отступили. Чем ближе подходили немцы к Таллину, тем ожесточеннее сражались его защитники. Стойко и мужественно дрались бойцы 1-й бригады морской пехоты, которой командовал полковник Парафило. По несколько раз в день они переходили в контратаки, уничтожая в рукопашном бою наседавших немецких солдат. Значительный урон противнику наносили зенитчики огнем прямой наводки. Командир зенитно-пулеметной роты младший лейтенант Казбан, скрытно заняв огневые позиции, отбил «психические» атаки двух батальонов немцев, которые оставили на поле боя до 500 человек убитыми и ранеными. Корабли флота и береговая оборона провели более 500 стрельб из 80 орудий. Расход боеприпасов на кораблях и батареях за сутки достигал 2000 снарядов. 24 августа на фронт ушел последний резерв обороны — милиция Таллина, отряд матросов-добровольцев с кораблей и курсантов Высшего военно-морского училища им. М. В. Фрунзе. 25 августа немецкое командование подтянуло артиллерию и тяжелые минометы. Крупные силы люфтваффе непрерывно бомбили боевые порядки, город Таллин, береговую полосу Финского залива в районе гаваней и пирсов, а также суда и корабли флота. После артиллерийской и авиационной подготовки немецкие части прорвали позиции восточного сектора обороны и стали продвигаться к окраинам города. Защитники Таллина упорно оборонялись, однако силы были слишком неравными. Оборонявшиеся войска несли большие потери. Только за 14 дней обороны из Таллина было эвакуировано 6000 раненых, но их число непрерывно увеличивалось. Вечером артиллерийский снаряд попал в крейсер «Киров», разворотив палубу и кормовые помещения. Возникший пожар был ликвидирован, и крейсер не переставал вести огонь по противнику.

Обстрел кораблей немецкой полевой артиллерией заставлял их менять места стоянок и отходить дальше в море. Мелкие суда были выведены за полуостров Пальясар. Гавань и рейд непрерывно задымлялись с катеров. В течение всего дня корабли подвергались неоднократным налетам авиации, но бомбовых попаданий в них не было.

В ночь на 26 августа немецкие части мелкими группами стали просачиваться в предместья города. Интенсивный обстрел и бомбежки Таллина вызвали большие пожары в жилых кварталах и в гаванях. Защитники города сооружали заграждения и баррикады на улицах. Утром 26 августа было получено приказание Главнокомандующего Северо-Западным направлением маршала Советского Союза К. Е. Ворошилова, которому флот был оперативно подчинен, об эвакуации главной базы флота в Кронштадт. Войска предлагалось перевезти в Ленинград, а все военное имущество, которое не могло быть вывезено, уничтожить.

Для выполнения этого приказа командованию и штабу Балтийского флота менее чем за сутки нужно было организовать отход частей с фронта и посадку нескольких десятков тысяч защитников Таллина на транспорты. Необходимо было также обеспечить переход морем почти 200 боевых кораблей и судов вдоль узкого Финского залива, оба берега которого были уже в руках противника. Истребительная авиация флота не могла быть использована, так как радиус ее действия не обеспечивал прикрытия флота на переходе кораблей морем. Кроме того, она в этот период отражала натиск немецких войск непосредственно на Ленинград.

Посадка войск на транспорты планировалась в бухте Копли-Лахт (в Бекеровской гавани и гавани Русско-Балтийского завода), на островах Найссар и Аэгна, у полуострова Вимси, в Купеческой и Минной гаванях, а также в Палдиски.

Основное минное поле, выставленное немцами, было решено форсировать на меридиане мыса Юминда в светлое время суток. Поэтому выход транспортов планировался на 22.00 27 августа, а боевых кораблей — на 8.00 28 августа (с учетом разницы в скорости боевых и транспортных кораблей).

Транспортные и вспомогательные суда сводились в 4 конвоя. Боевые корабли составляли 3 отряда: главных сил, сил прикрытия и арьергарда. Для обеспечения тральной разведки и перехода семи групп кораблей и судов по узкому фарватеру требовалось не менее 100 тральщиков. В Таллине же имелось всего 10 базовых тральщиков, 17 тихоходных, переделанных из буксиров, и несколько катерных тральщиков, то есть четвертая часть от необходимого количества. В районах движения флота ожидалось до 4000 мин и минных защитников, выставленных немецким флотом.

К концу дня немецкие войска подошли вплотную к предместью города и утром 27 августа начали наступление с юго-запада на поселок Харку, с юга — на поселок Раудату, с востока — на северную оконечность озера Юлемисте и на населенный пункт Козе. Их подразделения стремились во что бы то ни стало ворваться в восточную часть города и отрезать защитникам Таллина пути отхода к пристаням.

Только благодаря стойкости бойцов 22-й мотострелковой дивизии НКВД, 1-й бригады морской пехоты и 54-го отдельного батальона связи противник не был допущен в этот день в город.

В 16.00 началась погрузка на транспорты раненых, женщин и детей. Германская артиллерия усилила огонь по причалам из орудий и минометов. Погрузка в Купеческой гавани из-за этого стала невозможной, и транспорты были переведены в Бекеровскую гавань. В порту горела нефть, здания пылали. Кругом разлилось огненное море. Повреждения от снарядов получили лидер «Минск» и эскадренный миноносец «Скорый», которые продолжали вести огонь по боевым порядкам противника.

Для обеспечения отхода войск и прикрытия их посадки на транспорты специально выделенные для этого части при поддержке всех батарей береговой обороны до 12-дюймовых включительно и всех орудий кораблей перешли по всему фронту в контратаки. Была создана сплошная огневая завеса. Расход снарядов с нашей стороны уже не ограничивался. Враг дрогнул и отошел на несколько километров от осажденного города.

С 21.00 войска начали сниматься с линии фронта и двигаться по указанным им маршрутам к местам погрузки. Дымовые завесы в гаванях надежно прикрывали причальную линию, поэтому посадка происходила без помех. 28–29 августа с 22.00 до 4.00 на суда было принято выше 20 тысяч бойцов и гражданского населения, а также около 15 тысяч тонн различных грузов.

В сумерках 27 августа на боевые корабли перешли члены правительства, Президиума Верховного Совета и Центрального Комитета Коммунистической партии Эстонии.

Командиры штаба, политического управления и учреждений флота погрузились на штабной корабль «Вирония». В 4.00 28 августа берег покинул Военный совет флота. На крейсере «Киров» был поднят флаг командующего Краснознаменным Балтийским флотом. В 7.00 на лидер «Минск» перешел начальник штаба флота контр-адмирал Ю. А. Пантелеев, назначенный командиром отряда прикрытия, и последним в 8.00 оставил таллинскую землю начальник тыла флота генерал-майор М. И. Москаленко.

Намеченные планом выходы конвоев вечером 27 августа не состоялись, так как мелкие корабли и катерные тральщики не могли из-за штормовой погоды выйти в море. Это привело к тому, что вражеские минные поля флоту пришлось преодолевать не днем, а ночью. Конвой № 1 начал выход только к полудню 28 августа. Он состоял из 27 крупных транспортов, боевых кораблей охранения и тихоходных тральщиков. Командовал конвоем капитан 2-го ранга Н. Г. Богданов.

В 14.00 вышел конвой № 4, состоявший из 20 вспомогательных кораблей с охранением под командованием капитана 3-го ранга С. А. Глуховцева.

В 15.00 стали сниматься с якорей корабли и суда конвоя № 2, которым командовал капитан 2-го ранга Н. В. Антонов. В состав этого конвоя входили транспорты и корабли охранения, всего 22 вымпела. Через 20 минут двинулся и последний — конвой № 3 — под командованием капитана 2-го ранга А. Ф. Янсона в составе 24 больших транспортов с охранением. Выход конвоев из Таллина вскоре был обнаружен разведывательной авиацией противника. Вслед за самолетами-разведчиками над конвоями появились группы бомбардировщиков, по 3–4 самолета в каждой. Налеты авиации продолжались в течение всего перехода. Благодаря близости аэродромов по обоим берегам Финского залива самолеты люфтваффе, сбросив бомбы на транспорты, успевали за короткий срок перезарядиться и вновь лететь на бомбардировку кораблей и судов. В 16.00 снялся с якоря отряд главных сил, который состоял из 25 кораблей различных классов, сопровождаемый спасательными и ледокольными судами. Построившись в походный ордер, корабли нагоняли конвои, прикрывая их зенитным огнем. Отряд главных сил должен был занять место в голове конвоев и прикрыть их огнем артиллерии в районе мыса Юминда — острова Гогланд. Через час вслед за пятью базовыми тральщиками вышел в море отряд прикрытия в составе 20 кораблей. Отряд должен был прикрыть транспорты в районе островов Кэри, Вайндло и идти за главными силами на дистанции 35 кабельтовых. После того как отряд прошел траверс острова Аэгна, находившиеся на острове 12-дюймовые батареи были подорваны, чтобы они не достались врагу. Вечером при очередном налете авиации противника прямым попаданием бомбы был потоплен ледокол «Волдемарс», команду которого подобрали катера охранения. В это же время открыла огонь с мыса Юминда береговая 10-дюймовая немецкая батарея. Корабли охранения поставили дымовые завесы. Крейсер «Киров» огнем главного калибра заставил германскую батарею замолчать. В 21.00 последними покинули Таллинскую бухту корабли арьергарда под командованием контр-адмирала Ю. Ф. Ралля, которые до этого производили последние минные постановки в бухте Копли-Лахт, в Суропском проливе, при входе на Таллинский рейд и в Купеческой гавани. В воротах гавани были затоплены старый минный заградитель «Амур» и 3 шхуны. Всего было выставлено более 100 различных мин, на которых после отхода советских частей из Таллина подорвалось несколько немецких кораблей. Налеты бомбардировщиков люфтваффе отражались огнем корабельной артиллерии, и бомбы вначале падали в стороне от конвоев. С наступлением сумерек от прямого попадания бомб погиб штабной корабль «Вирония». 6 немецких торпедных катеров, выйдя из финских шхер, атаковали лидер «Минск». Огнем орудий «Минска» и эскадренного миноносца «Скорый» 4 катера были уничтожены, а 2 скрылись. На меридиане мыса Юминда в тралах конвоя № 1 стали взрываться мины. Тралы приходилось менять, что задерживало общее движение конвоев. Корабли и суда шли без огней, им было трудно удерживаться в строю, и они выходили из протраленной полосы.

С крейсера «Киров» заметили, что правый параван подходит к мостику и всплывает вместе с миной. На ходу за борт спустились на лебедке старшина и матрос. Им удалось обрубить тралящую часть паравана; вместе с ней на дно моря ушла и мина. Лидер «Минск» обошел группу из пяти мин. Крейсер «Киров» отразил повторную атаку четырех торпедных катеров противника, которые при первых же разрывах снарядов поставили дымовую завесу и скрылись в темноте.

К вечеру была вытралена и подорвана 21 мина. Тральщики шли уже только с параванами; протраливаемая полоса сузилась с 3 до 1,5 кабельтовых.

В 22.00 параван лидера «Минск» подтащил к борту мину. Мина взорвалась позади мостика. На корабле образовалась пробоина, погас свет в помещениях, остановились машины, вышел из строя руль. Быстро нараставший на правый борт крен умелыми, четкими действиями личного состава был приостановлен. Всех раненых и пассажиров пересадили на посыльное судно «Пиккер», после чего эскадренный миноносец «Скорый» получил приказание подойти к левому борту лидера и взять его на буксир. Миноносец вышел в голову «Минску», но подорвался на мине и затонул. Часть его команды подобрали шлюпки с лидера.

Оценив обстановку, командующий флотом приказал всем кораблям и судам с наступлением темноты стать на якоря, чтобы избежать дальнейших ненужных потерь. В течение ночи матросы обмотанными шестами отталкивали подплывавшие к борту мины. Корабли спустили шлюпки с командами, также вооруженными отпорными шестами. Сплошь и рядом за плавающие мины держались люди с погибших судов. Прием этих людей на борт требовал особой осторожности, так как малейший толчок мог привести к взрыву мины.

К утру 29 августа на большинстве судов и кораблей, оставшихся на плаву, повреждения были ликвидированы, с рассветом флот снялся с якоря и продолжил движение к Кронштадту. Убедившись в безрезультатности атак по боевым кораблям, немецкие самолеты-бомбардировщики устремились за транспортами, и за островом Вайндло все внимание командиров кораблей и капитанов судов с противоминной защиты переключилось на противовоздушную. Зенитный огонь кораблей был малоэффективным. Приходилось маневрировать, уклоняясь от бомб. Однако при этом корабли и особенно транспорты часто выходили из протраленной полосы и подрывались на минах. При форсировании минных заграждений затонуло несколько эскадренных миноносцев, сторожевых кораблей и тральщиков.

На подходе к острову Гогланд флот был встречен спасательным отрядом Кронштадтской военно-морской базы. Отряд возглавлял капитан 2-го ранга И. Г. Святов. К востоку от острова Гогланд фарватер был чист от мин. Теперь опасность грозила только с воздуха. Наша же истребительная авиация смогла прикрыть флот лишь у острова Лавенсари. Корабли Краснознаменного Балтийского флота 29 августа в 17.00 отдали якоря на Большом Кронштадтском рейде, совершив неслыханный в истории прорыв по узкому, заранее известному противнику пути в Финском заливе протяжением в 321 км. Почти на всем пути следования флот не имел воздушного прикрытия. Немецкое же командование вдоль всей трассы движения флота на северном и южном побережьях Финского залива имело сеть аэродромов, на которые заранее перебазировались из Германии специальные эскадрильи пикирующих бомбардировщиков.

На протяжении 250 км корабли и суда флота шли под непрерывным воздействием авиации и подводных лодок противника, а 125 км — по минному полю, прикрытому огнем немецкой береговой артиллерии, при наличии всего лишь четвертой части от необходимого количества тральщиков.

И все же, несмотря на все трудности, флот перебазировался из Таллина в Кронштадт, а войска 10-го стрелкового корпуса (10, 11, 16-я стрелковые, 22-я мотострелковая дивизии НКВД и 1-я особая бригада морской пехоты) были эвакуированы в Ленинград. 3-я отдельная стрелковая бригада и небольшое количество наших легких кораблей продолжали удерживать Моонзундские острова (до 20 октября), а 8-я отдельная стрелковая бригада — полуостров Ханко (до 5 декабря 1941 года). Немецкий план уничтожения советского флота в Таллине был сорван. Корабельная артиллерия начала громить врага у стен Ленинграда.

Кроме того, упорные оборонительные действия 8-й армии в Эстонии привлекли на себя 5 вражеских дивизий и этим облегчили боевые действия наших войск на ленинградском направлении. В этом состояло главное значение оборонительной операции 8-й армии в Эстонии.

На северных подступах к Ленинграду

На Крайнем Севере и на участке обороны 14, 7-й и 23-й армий боевые действия начались только в конце июня. 29 июня на мурманском направлении перешли в наступление левофланговые соединения немецкой армии «Норвегия». На другой день финские войска начали атаки на ухтинском направлении, а 1 июля немецкие и финские войска нанесли удар из района Куолаярви в сторону Кандалакши. В начальный период войны боевые действия на северном участке фронта носили локальный характер и существенного влияния на стратегическую обстановку на всем советско-германском фронте не оказывали. Вследствие особенностей местности боевые действия на этом направлении в основном велись стрелковыми частями. Танки применялись в составе небольших подразделений и действовали в основном вдоль дорог для поддержки пехотных частей. В результате ожесточенных боев 14-й армии генерал-лейтенанта В. А. Фролова советские войска, отойдя на отдельных участках от границы на 20–30 км, остановили врага на всех направлениях. Однако уже к середине июля обстановка на южном фланге Северного фронта, в Карелии, начала стремительно меняться в худшую сторону — немецко-финские войска, оттеснив 23-ю армию генерал-лейтенанта П. С. Пшенникова, вплотную подошли к Ленинграду, обстановка осложнилась также на петрозаводском и олонецком направлениях, где оборонялась 7-я армия.

Переход в наступление немецко-финских войск на северных подступах к Ленинграду и создание в связи с этим реальной угрозы захвата противником города потребовали от командования Северного фронта выделения дополнительных сил и средств на участок прорыва немецко-финских частей. Это неизбежно вело к распылению ударных танковых соединений и отвлечению наиболее боеспособных механизированных частей с Лужского — основного рубежа обороны. С началом наступления немецко-финских войск на усиление 14-й и 7-й армий были переброшены из района Пскова подразделения 1-й танковой дивизии 1-го механизированного корпуса, а для поддержки 23-й армии — части 21-й и 24-й танковых дивизий 10-го мехкорпуса.

Оборонительные действия войск Северного фронта на кандалакшском направлении. Оборону на кандалакшском направлении против наступающих немецко-финских войск 36-го корпуса вермахта вели части 42-го стрелкового корпуса (командир генерал-майор Р. И. Панин) 14-й армии Северного фронта — 122-я и 104-я (без одного полка) стрелковые дивизии. Действия пехотных частей поддерживали подразделения 1-й танковой дивизии из состава 1-го механизированного корпуса и отдельные разведывательные батальоны стрелковых дивизий.

С 23 июня 1-я танковая дивизия своими частями (1-м танковым и моторизованным полком) вела бои на рубеже — Салла, гора Кайнувара. Ей противостояли горная дивизия СС «Норд», 169-я пехотная дивизия немцев и 6-я пехотная дивизия финнов.

Немецко-финские войска на этом направлении имели 211-й отдельный батальон танков, укомплектованный легкими и средними танками французского производства и до роты немецких танков Pz. Kpfw.III. Применялись они небольшими группами по 3–5 танков. Основным противотанковым средством противника были крупнокалиберные (12-мм) пулеметы и 22, 37-мм противотанковые пушки. В районе Вуораярви против 2-го батальона 1-го полка 1-й танковой дивизии действовали части 6-й финской пехотной дивизии. Танки в этом направлении финнами почти не применялись, а в качестве противотанкового средства использовались компактные, носимые огнеметы, применяемые с деревьев на узких дорогах.

Согласно советским отчетам тактика немецко-финских войск в этот период была следующей.

Как правило, в период сосредоточения частей противника за активной «офицерской» разведкой с командных и наблюдательных пунктов, рекогносцировкой по рубежам и авиаразведкой финны выдвигали мелкие группы на различные направления, которые немедленно окапывались и строили оборонительные укрепления. За ними «следовали» артиллерийские обстрелы и «частная» разведка боем мелкими группами, оснащенными автоматическим оружием, действующими в целях обнаружения флангов и огневой системы обороны. Иногда по дорогам и тропам высылались мелкие группы велосипедистов (до 30–50 человек) и мотоциклистов (до 20–30 человек).

В наступлении артиллерийская подготовка проводилась 75, 105-мм орудиями до шести дивизионов на глубину до 15 км. Орудийную стрельбу сменяли усиленные атаки пикирующих бомбардировщиков, действующих исключительно по позициям переднего края. Затем следовал бросок пехоты, поддерживаемый всеми огневыми средствами и мелкими по 2–3 танка группами, стремящимися обойти оборону советских войск или обнаружить в ней наиболее уязвимые места.

При действиях в глубине обороны на рубеж выхода «просачивающихся» групп немедленно выдвигались противотанковые огневые средства и оружие ближнего боя, создающие противопехотную и противотанковую огневые завесы. Авиация препятствовала советским частям в это время атаковать прорвавшегося противника. Одновременно на флангах финских войск действовали отдельные мелкие группы прорыва с целью создания впечатления обхода и окружения. Танки противника, ощутив огневое противодействие обороны и встретив советские танки, уклонялись от боя, часто «превращаясь» в неподвижные огневые точки, ведущие огонь из укрытия.

К 28 июня 1-я танковая дивизия (30 Т-28, 199 БТ-5–7, 4 КВ-1, 2 КВ-2 на 1 июля 1941 года, из них часть прибыла с заводов)[6] в основном закончила сосредоточение из города Пскова в район станции Алакуртти, озера Сари-ярви, восточных скатов горы Кустовара, где поступила в распоряжение командующего 14-й армии для совместных действий с частями 42-го стрелкового корпуса. Части дивизии на основании приказа начальника штаба корпуса использовались в ударной группе 42-го стрелкового корпуса, главными силами находясь в районе станции Алакуртти. Одновременно из состава дивизии для совместных действий с частями 122-й стрелковой дивизии для обороны укреплений в районе населенных пунктов Сала, Корья, Вуориярви было выделено от одного батальона до танкового полка. Кроме того, на части дивизии (1-й мотопехотный полк) была возложена задача прикрытия левого фланга частей корпуса, которые занимали оборону в районе населенных пунктов Вуориярви, Ран-Йоки и реки Сулаха. Начиная с 7 июля на основании боевого приказа штаба корпуса 1-я танковая дивизия, выполняя ранее поставленную задачу, одним танковым полком с двумя батальонами мотострелкового полка совместно с частями 122-й стрелковой дивизии обороняли полосу в районе населенных пунктов Юнааиванселька, Витхарью, Кусизара.

В период отхода частей 122-й стрелковой дивизии с занимаемого района обороны на заранее подготовленный рубеж под действием превосходящих сил немцев и финнов, когда 715-й стрелковый полк был окружен, части 1-й танковой дивизии обеспечили прикрытие огнем танков отход частей 122-й стрелковой дивизии и спасли 715-й стрелковый полк от гибели.

За неделю боев на этом направлении части 1-й танковой дивизии (30 Т-28, 199 БТ, 65 Т-26 на 4 июля 1941 года)[7] совместно с частями 122-й стрелковой дивизии уничтожили более 60 % личного состава дивизии «Норд» и почти 30 % личного состава 169-й немецкой пехотной дивизии. Однако и танковая дивизия за это время понесла тяжелые потери. Огнем противотанковой артиллерии было подбито 63 танка БТ-7, более половины из них сгорели и были оставлены на поле боя. Погибло 28 человек (из них 4 средних командира), было ранено 58 человек (из них 10 средних командиров), пропало без вести 30 человек (из них 2 средних командира).

Возложенные на танковые подразделения задачи в основном выполнялись совместно с частями 122-й стрелковой дивизии действиями мелких засад (от 2–3 танков до танкового взвода), без перехода в контратаку, а если последние и имели место, то только как исключение.

Так, для соединения с частями 104-й стрелковой дивизии (ее левым флангом) и прочесывания леса 8 июля была выслана рота от 1-го полка, которая возвратилась после ожесточенного боя, имея потери: 1 бронеавтомобиль БА-10 сгоревшим, 2 подбитыми и 2 человека ранеными. У противника уничтожено до 20 человек и захвачено 1150 патронов. Аналогичные группы от 1-го полка высылались ежедневно до 14 июля, и ими было уничтожено до 100 человек противника.

В тот же день по приказу командира дивизии 1-й танковый полк был выдвинут к 11.00 в районе урочища Исукумпи, озера Нурми-ярви, где был рассредоточен по направлениям вероятного наступления противника: 1-й танковый батальон с ротой 2-го батальона — урочище Исукумпи, 3-й танковый батальон с ротой 4-го батальона — гора Куоривара, остальные части — у озера Нурми-ярви.

Противник силою до 2 батальонов к утру 10 июля обошел левый фланг 104-й стрелковой дивизии и занял безымянную гору южнее населенного пункта Куористы Бзензара. Командир полка в район этой высоты выдвинул танковую группу в составе взвода танков БТ-7 и 2 танков Т-28 с задачей, действуя совместно с частями 104, 122-й стрелковых дивизий и первым батальоном 1-го полка, окружить и уничтожить прорвавшегося противника. В 15.30 пикирующие бомбардировщики произвели налет на танки, в результате чего одна машина Т-28 была выведена из строя. Воспользовавшись этим, противник попытался вырваться из окружения, но, атаковав его, танки полка уничтожили огневые точки финнов на высоте и содействовали их окружению и уничтожению. В результате боя были взяты в плен 4 солдата 12-го финского егерского полка и захвачены оперативные документы и карты противника.

На следующий день с 11.00 в районе высоты Безымянной пехота вновь перешла в наступление. Танки, создавая впереди пехоты огневой вал, обеспечили успех ее наступления. К утру 12 июля противник был уничтожен, и безымянная высота взята. В этой атаке танки без значительных потерь для себя блестяще справились с задачей. Совместно с действующими пехотными частями было уничтожено и закопано гусеницами 223 человека финской пехоты. На поле боя были брошены крупнокалиберные пулеметы, автоматы, 2 малокалиберные противотанковые пушки и большое количество боеприпасов.

12 июля распоряжением командира дивизии в распоряжение командира 73-го пехотного полка было выделено 7 танков Т-28, которые сосредоточились в 23 км западнее Алакуртти. Кроме того, взвод 2-го танкового батальона и одна машина Т-28 сосредоточились в районе безымянной высоты в готовности к действию по отражению противника, где и находились до 14 июля.

На этом же направлении еще 28 июня был сосредоточен в лесу в 1,5 км южнее станции Алакуртти и 2-й танковый полк 1-й танковой дивизии, за исключением 3-го батальона, который поступил в резерв штаба 14-й армии и был направлен в район города Кандалакша. До 5 июля подразделения полка занимались боевой подготовкой, а затем саперная рота и 6-я рота 2-го батальона получили приказ выйти в район населенного пункта Сулахаран Ноки и совместно с 3-м батальоном 1-го полка оборонять указанный участок. На следующий день распоряжением начальника штаба 1-й танковой дивизии 6-я рота 2-го батальона убыла в район сосредоточения 1-го полка, а танковый полк получил задачу — быть в готовности к погрузке в эшелоны. В тот же день приказ был отменен, а 6-я и саперная роты убыли в район сосредоточения 3-го батальона 1-го моторизованного полка.

7 июля 2 танка БТ-5 6-й роты с 3 танками Т-26, 2 бронемашинами и взводом пехоты были высланы для связи с 4-й ротой, оборонявшейся в районе населенного пункта Кукурилампи. К вечеру сведений от этой группы не поступило, и командиром 3-го батальона 1-го полка было отдано приказание командиру 6-й роты — выслать дополнительно 4 танка БТ-5 и Т-26 и взвод пехоты с задачей поддержать отход 4-й роты. Одновременно была выслана 8-я рота и взвод 6-й роты в направлении населенного пункта Хайскало с задачей — ударить во фланг наступающему на 4-ю роту противнику. Атака 8-й роты и взвода танков успеха не имела, и они отошли на прежний рубеж. Высланная дополнительно группа встретила подразделение, отправленное для связи с 4-й ротой, и стала поддерживать ее отход. При отходе был подбит 1 танк и 2 танка выведены из строя минами.

8 июля 6-я рота совместно с 3-м батальоном продолжала вести бой в районе населенного пункта Вуорви-Ярви. К вечеру к озеру Илимянен был выслан взвод 6-й роты с задачей — поддержать начавшую отход 4-ю роту.

14 июля 2-й танковый полк занимался боевой подготовкой, а к вечеру получил приказ, по которому 1-я рота полка совместно с 1-м батальоном и тремя ротами 3-го батальона готовилась нанести удар по противнику в направлении урочища Хангаселька. Предполагалось ударом во фланг и тыл уничтожить группировку противника и овладеть рубежом Коорд, высота 1270, гора Куставара.

Однако уже вечером 15 июля был получен новый приказ — подготовить часть к погрузке на железнодорожный транспорт для переброски на участок обороны 7 А, вследствие чего задача 1-й роты была отменена.

Рано утром 16 июля первый эшелон был погружен на станции Алакуртти и отправлен к станции назначения.

К тому времени стало совершенно очевидным, что применение танковой дивизии в районе населенных пунктов Алакуртти, Кайрала, Салла, Вуоло-Ярви является совершенно нецелесообразным и малоэффективным в силу отсутствия возможностей маневра для танковых подразделений. Данный район характерен озерно-болотистой местностью с большим сплошным массивом каменных валунов, то есть естественных противотанковых препятствий. Кроме того, противник на этом направлении обладал большим количеством автоматического противотанкового оружия.

Действующий совместно с танковыми частями 42-й стрелковый корпус вел бои в основном оборонительного характера, и возможности танковой дивизии были не использованы, а основные ее силы не были применены.

15 июля с утра по распоряжению командующего фронтом дивизия (без 3-го батальона 2-го танкового полка, 1-го мотополка и 3-го батальона 1-го танкового полка) начала производить погрузку на станции Алакуртти в эшелоны для передислокации по железной дороге в район поселка Рошаля (Корпиково, Пролетарская слобода), где к тому времени обстановка серьезно обострилась. 1 тд оставила по техническим неисправностям в Алакуртти 2 KB, 23 БТ-7, 10 Т-26 и в Кандалакше 30 танков БТ. За время боев безвозвратные потери 1 тд составили 33 БТ, 1 Т-26, 3 БА-10 и гусеничный тягач «Коминтерн».

Боевые действия на петрозаводском и олонецком направлениях. Оборонительная операция 7-й армии Северного фронта на петрозаводском и олонецком направлениях началась 10 июля в 15 часов.

Согласно приказу главнокомандующего армией Финляндии Маннергейма «Карельской» армии финнов ставилась задача изолировать друг от друга и разбить части Красной Армии, оперирующие на северо-западном и северо-восточном побережьях Ладожского озера и озера Янис-ярви, чтобы развить далее наступление в направлении Олонца и Лодейного Поля.

Главный удар финны наносили из района населенного пункта Вяртсиля на Лоймола в стык 71-й и 168-й стрелковых дивизий, вспомогательный — из района Лонгонвара на Кудом Губа. 7-я армия (командующий генерал-лейтенант Ф. Д. Гореленко), растянутая на очень широком фронте (500 км), не смогла отразить наступление превосходящих немецко-финских войск и вынуждена была, ведя ожесточенные бой, изматывая и обескровливая войска противника, отходить в восточном и юго-восточном направлениях. Финны, прорвав оборону 7-й армии на направлении главного удара, стали выдвигаться на Лоймола и далее на Ведло-озеро.

Семь дней шли ожесточенные бои. 16 июля противнику удалось прорваться к северо-восточному побережью Ладожского озера, расчленив при этом 7-ю армию на две части. Перед финскими войсками открывались возможности быстро выйти к Вуоксинской водной системе и нанести удар с тыла по Выборгской группировке Красной Армии. Обстановка на Карельском перешейке серьезно осложнилась.

Учитывая сложившуюся обстановку, главнокомандующий войсками Северо-Западного направления перебросил с Карельского перешейка отдельные части (полк 198-й моторизованной дивизии, полк 36-й противотанковой бригады, два горнострелковых батальона, танковые части, бронепоезд, 65-й штурмовой авиационный полк, 119-ю разведывательную эскадрилью) на усиление 7-й армии и образовал на петрозаводском и олонецком направлениях 2 оперативные группы: Петрозаводскую (командующий генерал М. А. Антонюк) и Южную (командующий генерал В. Д. Цветаев) с задачей прикрыть эти важнейшие направления. Через день обе группы перешли в наступление. Петрозаводская группа наносила удар по центру «Карельской» армии в направлении Ведло-озеро, Колатсельта, а Южная — по правому флангу армии противника в направлении Сальми, Питкяранта. Тяжелые бои здесь шли в течение трех недель. Упорным сопротивлением войска 7-й армии только к 30 июля остановили наступление «Карельской» армии финнов на рубеже западнее населенного пункта Кудом Губа, Шот-озеро и южнее до Ладожского озера. В ходе оборонительных боев войска 7-й армии хотя и отступили на 140–150 км в глубь нашей территории, но все же измотали противника, нанесли ему значительные потери и в конечном итоге вынудили его перейти к обороне.

Действия пехотных частей 7-й армии (71-й и 168-й стрелковых дивизий) на этом направлении активно поддерживали подразделения 2-го танкового полка 1-й танковой дивизии из состава 1-го мехкорпуса с частями усиления.

Первоначально распоряжением командующего СФ было приказано оставить в 7-й армии одну роту БТ и роту Т-26. Однако на станции Петрозаводск 18 июля был остановлен 1-й эшелон 1 тд (3-й батальон 2-го танкового полка — 3 роты танков БТ). Сначала для 7 А из него предполагалось выделить только 1 танковую роту БТ, но уже 19 июля было дано распоряжение об отправке в состав 7 А всего 2-го танкового полка. Для этого 1-й и 2-й батальоны должны были вновь вернуться в Петрозаводск из Красногвардейска, а 3-й батальон приступил к выполнению боевой задачи. Он был поротно подчинен командирам пехотных полков.

20 июля 2-й танковый полк (без 3-го батальона) с 4 приданными танками KB и 1-м дивизионом 1-го артиллерийского полка, разгрузившись на станции Зосоула, сосредоточился в лесу в 2 км южнее населенного пункта Книшкойда, где поступил в распоряжение Петрозаводской группы генерал-лейтенанта Антонюка. На 22 июля 1941 года численность 2 тп составляла: 4 KB, 13 Т-28, 29 БТ-7, 57 БТ-5, 10 Т-26, 32 огнеметных Т-26, 14 БА-10, 5 БА-20. Всего 2 тп имели 155 танков, 19 бронемашин при поддержке 1-го дивизиона артиллерийского полка[8].

Наличие боевых машин в танковых частях 7-й армии[9]

Марка машин	Наличие на 22.06.41 г.	Потери с 22.06 по 1.08.41 г.				Боеспособны на 1.08.41 г.
		Отправлено на ремонт	Безвозвратные потери	Подбиты
				Требуют капитального ремонта	Требуют текущего ремонта
KB	4	—	—	1	—	3
Т-34	—	—	—	—	—	—
Т-28	13	—	2	12	—	—
БТ-7	29	—	8	4	—	17
БТ-5	54	—	24	12	—	18
БТ-2	—	—	—	—	—	—
Т-26	17	—	7	3	—	7
Т-50	1	—	1	—	—	—
Огнеметн. танки	32	—	6	3	—	23
БА-10	14	—	3	1	—	10
БА-20	5	—	—	2	—	3
Итого	169	—	51	28	—	81

Вечером 22 июля было получено распоряжение: 1-му батальону с танками KB из занимаемого района перейти в село Красная Пряжа, остальным подразделениям полка в район населенного пункта Нижняя Салма, отметка 162,7.

К 10.00 25 июля 1-й танковый батальон и танки KB сосредоточились и вступили в бой. В результате боя танки вышли на рубеж Кук-Озера, озеро Кудари.

Здесь для уточнения обстановки была сформирована разведгруппа в составе 4 броневиков БА-20 и БА-10, которую лично возглавил генерал-лейтенант Антонюк.

При подходе разведки к озеру Сари-Ламби послышались одиночные выстрелы из леса. Когда машины подошли к Кук-Озера на 600 метров, противник открыл сильный огонь из противотанковых орудий, но огнем, открытым из бронемашин, был отбит. С целью преградить путь отхода броневикам по дороге один из финских офицеров пытался подложить мину под колеса заднего броневика, но был убит в упор из револьвера точным выстрелом нашего генерала. Для выяснения обстановки и выявления огневых точек из машин вышли старший лейтенант Кухтин, генерал-лейтенант Антонюк, батальонный комиссар Белов и начальник штаба майор Дударь.

Было принято решение: ворваться в деревню Кук-озера, и там развернуться, так как дорога, где стояли броневики, не позволяла им изменить направление движения. При подходе к населенному пункту Кук-озера по бронемашинам был открыт сильный артиллерийско-минометный и пулеметный огонь. Первая машина, к тому времени ворвавшаяся в деревню, повернула назад, но идти дальше не смогла, так как дорога была закрыта последующими броневиками. Задний броневик дал задний ход, чтобы открыть проход остальным, но накренился в сторону оврага. Попытки вытащить машину не удались. Первая машина, в которую сел генерал, стала отходить, ведя огонь назад. Вторая машина также развернулась и, двигаясь в обратном направлении, попала в опасное положение у оврага, но положение было исправлено майором Дударем. Третья машина была сожжена противником. В ней сгорел адъютант генерала, а башенный стрелок получил ожоги, вылез из машины и отошел с общей группой.

Разведка выяснила, что деревня была занята крупной частью противника. К 23.00 подошедшие танки и пехота были сориентированы в обстановке и им была поставлена задача — выбить противника из Кук-озера. С началом наступления огонь противника усилился со всех сторон, особенно со стороны Кук-озера. К утру 26 июля обозначилось полное окружение наших частей, а их атака на Кук-озера была отражена с большими потерями для обеих сторон. В 11.00 было решено выходить из окружения, подготовив 8 машин Т-26 и взяв на них пулеметы и раненых. Группа начала отход, имея впереди разведотряд под командованием капитана В. Я. Леонтьева.

Выход начался под сильным огнем противника и продолжался до вечера. Командир 2-го стрелкового батальона был ранен, управление между подразделениями было утеряно, и пехота несла большие потери. Для наведения порядка и установления связи распоряжением командира группы был выделен капитан Бородин. Дав возможность отойти нашим частям, сдерживая противника на определенном рубеже, капитан Бородин решил оторваться от наседавшего противника путем отхода в лес. Главные силы вышли из окружения, а отряд прикрытия, уклонившись в лес, столкновений с противником не имел.

26 июля группа в составе 6 танков БТ-7 и одного танка БТ-5 с посаженной на броню пехотой 9-го стрелкового полка пошла в атаку в направлении отметки 165,4, Ефимова Сельга. Отбросив противника в районе населенного пункта Ефимова Сельга, группа вышла к Хлеб-озеру, однако ее дальнейшее движение было приостановлено.

За 2 дня боев группа потеряла убитыми 31 человека, ранеными — 18, пропавшими без вести — 3. Кроме того, в ходе боев было сожжено 4 танка БТ-5, БТ-7 — 1, БА-10 — 2, не вышли из окружения 8 танков Т-26, подбито и эвакуировано с поля боя 6 танков Т-26 и 3 бронеавтомобиля БА-10.

27 июля правая группа занимала оборону на рубеже у населенных пунктов Сысойла, Нехпойла и Савиново. Одновременно велась разведка в направлении деревень Черная Ломба и Гарголовая Сельга. 1-й танковый батальон ночью занимался эвакуацией и восстановлением материальной части. В течение ночи эвакуировано с поля боя 2 танка Т-26, при этом один человек был убит, 5 — ранено, подбито и эвакуировано с поля боя 2 танка Т-26.

Утром 28 июля был получен приказ произвести перегруппировку подразделений. 2-й танковый батальон был отправлен севернее в 200 метрах от развилки дорог в деревню Текгельская, огнеметный батальон — западнее 200 метров от отметки 160,0, 2-й батальон 24-го моторизованного полка — к безымянному озеру, что в 400 метрах северо-западнее озера Белое и в 500 метрах юго-восточнее перекрестка дорог на Текгельскую. В 11.00 был получен приказ: 4 танкам 2-го танкового батальона с 6 танками огнеметного батальона с 2 ротами 2-го батальона 24-го моторизованного полка наступать в направлении населенных пунктов Текгельское и Хлеб-озеро и соединиться с 6-й ротой 2-го танкового батальона и подразделениями 9-го стрелкового полка. По занятии указанных населенных пунктов предполагалось закрепиться на рубеже южнее берега озера Микельское, озеро Безымянное, Савиново, Тельки и развивать удар на высоты 156,9 и 189,9.

Однако, выйдя на рубеж Савиново, безымянная высота в 500 метрах севернее Савиново, танки были задержаны сильным артиллерийско-минометным огнем. Для наступающих частей возникла угроза окружения, так как на высоте 136,5, что в 1,5 км южнее Нехпойла, было установлено скопление пехоты противника и установление им минометов на огневые позиции.

Немецко-финские войска имели цель захватить переправу, ведущую в район боевых действий. У населенных пунктов Пунгейла и Сысойла находилось не менее роты финнов, усиленной противотанковыми орудиями и артиллерией. В районе Хлеб-озеро была создана развитая система обороны. К тому времени танков, способных к активным действиям, осталось всего 8, а пехота была сильно измотана и обороняться в лесистой местности на фронте шириной 8 км уже не могла. Потери среди личного состава составили: убитыми — 4 человека, ранеными — 14 и один пропал без вести. Кроме того, в результате боя были безвозвратно потеряны 3 танка (БТ-5, Т-26 и Т-28), и один танк Т-28 был подбит, а затем эвакуирован с поля боя.

Группа танков БТ-7 под командой лейтенанта Макарова вышла в район Лешки в распоряжение командира группы южного направления майора Стоцкого.

29 июля 2-й танковый батальон, огнеметный батальон, разведрота, взвод связи и комендантский взвод со штабом сосредоточились в районе отметки 118,9, что в 3 км юго-восточнее Спиридон-Наволок. Ремонтная рота — в районе леса, в 2 км севернее озера Лиги-Ламби, АТБ — в районе населенного пункта Маньга. 1-й танковый батальон вел бой на западном берегу озера Куч-Мук. За день боев батальон потерял убитыми — 11 человек, ранеными — 1. Огнем противотанковой артиллерии противника был подбит и к вечеру эвакуирован с поля боя 1 танк КВ.

На следующий день 2-й танковый полк без 1-го танкового батальона и 2-й батальон 24-го стрелкового полка занимались осмотром и восстановлением матчасти и вооружения, приводя их в боевую готовность. На участке, где действовал 1-й танковый батальон, финны с утра начали артиллерийскую подготовку, а в 5.00, ведя автоматический и ружейный огонь, просочились вдоль дороги от озера Куч на Крон-озеро. Однако подразделения батальона сумели остановить дальнейшее продвижение противника. Из состава 1-го танкового батальона в бою участвовали 1 танк KB и 3 танка Т-28. Один танк Т-28 был противником подбит и эвакуирован с поля боя и один боец получил ранение.

31 июля группа танков в количестве 4 машин с 5-й ротой 2-го батальона 24-го стрелкового полка, вышедшая для выполнения задачи в район отметки 165,4, в районе Сар, что в 3 км юго-восточнее населенного пункта Ефимова Сельга, встретила противника. В результате боя финские части были отброшены от дороги в направлении деревни Тельки, 2 финских солдата были взяты в плен, а также нашими войсками было захвачено 2 крупнокалиберных пулемета.

Однако все 4 танка группы в ходе боя были подбиты противником. Наши войска потеряли убитыми 6 человек, ранеными — 3. К вечеру все подбитые танки были эвакуированы с поля боя. Группа под командованием лейтенанта Макарова возвратилась из района Лешки в район расположения своей части.

В этот же день по приказанию штаба группы были созданы 2 разведгруппы в составе 3 машин БТ, 1 машины БА-10 и 3 транспортных автомобилей. Было приказано держать их наготове и ждать дальнейших распоряжений. На участке обороны 24-го стрелкового полка были выведены из боя в резерв танк KB и 5 танков БТ-5.

В районе населенного пункта Суоярви активно действовал 3-й батальон 2-го танкового полка.

17 июля 3-й танковый батальон полка прибыл на станцию Суоярви, разгрузился и сосредоточился в 6 км севернее станции и в ночь на 18 июля приводил себя в боевую готовность.

18 июля рота лейтенанта Вешникова получила задачу выйти на соединение с 9-м моторизованным полком, который находился западнее населенного пункта Палалахта, и войти в подчинение командира этого полка. К вечеру рота в количестве 11 машин (один танк из-за неисправности отстал) благополучно переправилась через реку Жуя и продолжила движение в соответствии с поставленной задачей.

В 21.20 рота старшего лейтенанта Мячкова выступила в направлении станции Лейкула с задачей — восстановить положение нашей пехоты, отступающей под натиском превосходящего противника. Вступив в бой, танковая рота в количестве 9 машин с боем продвинулась вперед и отбросила финнов на старые позиции, нанеся им ощутимые потери. Однако и в роте один танк БТ-5 сгорел, получив пробоины от 22-мм финского противотанкового орудия «Бофорс», второй БТ-5 получил пробоину корпуса и бензобака. Обе машины были эвакуированы с поля боя, но командир танка и башенный стрелок погибли.