Паутина лжи

– Мне нужно, чтобы вы рассказали всю правду о ваших махинациях с торговлей новорожденными детьми.

– Какой еще торговлей детьми? – очень натурально возмутилась Раиса. – Я вообще не понимаю, о чем вы говорите. Как вы смеете обвинять меня в чем-то подобном, как вам это вообще в голову пришло?! У человека, который вас нанял, действительно с психикой не все в порядке. Поверьте мне, я врач и знаю, о чем говорю.

– Значит, никаких продаж младенцев по установленной таксе в двести пятьдесят тысяч евро в вашей клинике не существует? – бесстрастно продолжал собеседник.

– Первый раз о таком слышу.

– А как вы объясните многочисленные смерти младенцев еще до рождения, отмеченные у ваших пациенток?

– Это обычное явление в медицинской практике. Мы работаем со сложными случаями. С такими, от которых многие врачи отказываются, предлагая сразу сделать аборт. А мы сохраняем беременность и ведем пациенток до последнего. И многие рожают более или менее благополучных детишек. Ну, а у кого-то и умирает плод, не без этого… Только я никак не возьму в толк, почему вас это интересует.

– Ну что ж… Не хотите по-хорошему, придется по-плохому, – проговорил собеседник.

– Вы что же, будете меня пытать? – Раиса изо всех сил постаралась, чтобы фраза прозвучала насмешливо, но вышло не очень хорошо, голос предательски дрогнул.

– Вас? Нет. Не вас. Но у нас здесь ваша дочь, и мы воздействуем на вас через нее. Это будет намного эффективнее.

Услышав такое, Раиса аж подскочила на месте.

– Что? Это неправда! Вы все врете, ее у вас нет! Я не верю! Вы просто блефуете!

Человек в маске сделал знак своим людям, и те втащили в комнату перепуганную упирающуюся Женьку. Руки девушки были связаны, рот заклеен пластырем, глаза от ужаса чуть ли не вылезали из орбит.

– Что вы с ней сделали?! Сволочи, подонки!!! – заорала Раиса.

– Пока еще ничего, – прозвучало в ответ. – Но если вы будете продолжать все отрицать, то сделаем. Несколько крайне неприятных вещей. Прямо у вас на глазах… Или нет, лучше в соседней комнате. Но дверь оставим открытой, чтобы вы могли слушать все, что там происходит.

– Не смейте! Сволочи, подонки, фашисты! Немедленно отпустите ее, сейчас же! Бог все видит, он вас накажет, жестоко накажет!!!

– Раиса Николаевна… – человек в маске, кажется, усмехнулся. – Вам ли говорить о Боге?

Рая хотела плюнуть ему в лицо, но сдержалась, бросив взгляд на Женьку.

– Отпустите ее! – проговорила она уже спокойно, без крика. – Отпустите, и я все скажу, но только после того, как буду убеждена, что она в полной безопасности.

– Раиса Николаевна, вы, видимо, до сих пор не поняли? Условия здесь диктую я. А вы или делаете, что вам скажут, или пеняете на себя. Последний раз спрашиваю: вы будете говорить? Или нам заняться вашей дочерью?

– Черт с вами, я все расскажу! Будьте вы прокляты! Только девочку не трогайте!

Человек в маске снова махнул своим подельникам, и те выволокли Женьку из комнаты.

– Давно бы так, Раиса Николаевна… Ну что же, я слушаю вас.

– Спрашивайте. Спрашивайте все, что вас интересует, – я отвечу, – она с ненавистью поглядела на него.

– Нас интересует ребенок господина Кравчука. Он ведь не умер, это так?

– Да, это так, – выдавила из себя Раиса, бросив взгляд на дверь, за которой исчезла Женя. – Мальчик жив и здоров. Его отдали другим родителям.

– Кому именно?

– Этого я не знаю. Правда не знаю, честное слово! Здоровьем дочери клянусь! Я знаю имена лишь небольшой части клиентов. Этой стороной бизнеса занимаюсь не я, мое дело – лишь подбирать доноров и наблюдать за ходом их беременности, чтобы у них все было в порядке.

– И много у вас таких доноров? Кому вы потом говорите, что их дети умерли, а сами продаете этих детей?

– Не так много, как вы думаете. Обычно мы обходимся добровольными матерями-донорами… У нас есть свои люди в других клиниках, в женских консультациях по всей Москве, которые, встретив подходящую беременную, присылают ее к нам. И если у нас есть соответственный заказ и данные сходятся…

– Какие данные? – перебил собеседник.

– Но как же вы не понимаете? Мы подходим к своей работе очень скрупулезно. Нельзя же подсунуть заказчику первого попавшегося ребенка! Во-первых, у них тоже свои требования, иногда доходящие до абсурда. Понятно, когда хотят именно мальчика или именно девочку, но им часто бывает мало только пола, они требуют еще и многих других вещей. Мало, чтобы ребенок был здоровым и красивым, хотя это и необходимо, важно еще и внешнее сходство. Согласитесь, если у смуглых родителей восточного облика вдруг будет голубоглазая дочка-блондиночка, это будет выглядеть неправдоподобно. Но, кроме этого, они чего еще только не придумают! Недавно одни требовали, чтобы ребенок был непременно с абсолютным слухом и выдающимися музыкальными способностями – как, скажите на милость, такое обеспечить? Ну, а во-вторых, тут много и медицинских моментов. Хотя бы та же группа крови должна совпадать с одним из родителей…

– Все это, конечно, очень важно и, безусловно, будет интересно полицейским, которым вы это подробно расскажете, – перебил человек в маске. – Но давайте вернемся к сыну Кравчука.

– Там вышла неприятная история. У нас был заказ на мальчика с похожими данными…

– От кого заказ? Имя?

– Я не знаю! Правда не знаю! Знаю только, что за ребенка тогда дали задаток, очень большой задаток, практически всю сумму сразу, наличными. Но я не работала с той женщиной, которая дала задаток, она наблюдалась в Швейцарии. Я вела здесь девушку-донора, которая была на все согласна. И все шло хорошо, до последнего! Она уже должна была ехать в Швейцарию, мы сами оплачиваем всем донорам эти поездки. И вдруг – несчастный случай. Беременная ехала в маршрутке и попала в аварию. С ней ничего страшного не случилось, отделалась ушибами да переломом ключицы, но ребенка с перепугу выкинула. Когда мы обо всем этом узнали, было уже поздно… Клиентка в Швейцарии вот-вот должна «родить» – а у нас нет ребенка. А клиентка скандальная, договориться с ней невозможно… Пришлось срочно искать материал на замену. Самым подходящим оказался ребенок Кравчуков – и…

Она замолчала.

– Где сейчас ребенок? – жестко спросил человек в маске.

– Господи, да откуда же мне знать!

– Назовите имена всех людей, кто так или иначе причастен к этому делу.

– Вы имеете в виду врачей из других организаций, которые поставляли мне доноров, или моих коллег по клинике?

– И тех, и других. Но больше всего меня интересуют те, кто управляет этой машиной.

– Я их не знаю.

– Не лгите! Это невозможно. Хотя бы своего непосредственного руководителя вы обязаны знать. Кто-то должен был давать задания и инструкции.

– Со мной связывались по электронной почте, – начала было Рая, но собеседник резко прервал ее:

– Перестаньте врать! Вы действительно думаете, что я поверю в такую чушь? Вы что, за идиота меня держите? Имя! Имя – или вашей дочке не поздоровится. Ну! Имя!

– Леонид… – Раиса поняла, что деться ей некуда, ее окончательно приперли к стенке.

– Леонид Мишин, главврач швейцарского отделения клиники? Он всем руководил?

– Да! Больше я ничего не знаю! Клянусь вам – ничего!

– Ну что же, это мы проверим…

В комнате повисла тяжелая гнетущая пауза.

– Что теперь будет со мной и с Женей? – прервала молчание Раиса.

– Пока мы будем все проверять, посидите здесь. Не бойтесь, ни вас, ни девочку никто не обидит. Кстати, она что-нибудь знает?

– Ну что вы? Конечно же, нет.

– Что ж, тем лучше для вас… Значит, побудете пока здесь. Условий пятизвездочного отеля я вам не обещаю, но с голоду не умрете. Посидите, подумаете, пообщаетесь с дочерью. Сочините какую-нибудь историю – вам же надо будет объяснить Жене, почему вы оказались здесь? Хотя я бы советовал вам рассказать правду – меньше хлопот потом будет. Да, и еще одно – бежать даже не пытайтесь. Во-первых, мои люди не станут в этом случае церемониться ни с вами, ни, что самое важное, с девочкой. А во-вторых, после того как вы слили нам информацию, ваши подельники вряд ли встретят вас с распростертыми объятиями. Подозреваю, что прямо наоборот – они достанут вас из-под земли, и ни вам, ни вашей дочери житья не будет.

– И… И что же?.. Что вы предлагаете?

– Ничего не предлагаю, я вам не клиент, чтобы что-то предлагать. Когда мы решим, что вы нам больше не нужны, то передадим вас в полицию. Там ваши показания оформят как явку с повинной. А дальше вашу судьбу будет решать суд. И Господь Бог. Надеюсь, я понятно выразился?

Вместо ответа Раиса закрыла лицо руками и разрыдалась. Слезы, так долго копившиеся в ней, наконец вырвались наружу, но не принесли женщине никакого облегчения.

Полная неизвестность

– А если она говорит неправду?! Что, если она на самом деле знает, где мой сын, но не захотела признаться в этом? – Саша внезапно поймал себя на том, что, расхаживая по кабинету, ломает пальцы, точно истеричная барышня.

Георгий только головой покачал.

– Не думаю, Александр Викторович… Какой ей резон? Наоборот, по-моему, она сделала все возможное, чтобы облегчить свою участь, а главное, спасти дочь. Оно и понятно – мать все-таки…

– Да какая она мать, эта тварь?! – чуть ли не взревел Саша. – Нормальная мать ни за что не стала бы торговать детьми и наживаться на горе других родителей! Стрелять таких «матерей» надо, на столбах вешать! Если бы она попалась ко мне в руки, я бы… Не знаю, что бы я с ней сделал! Признавайся, где, черт возьми, ты ее держишь?!

– Александр Викторович, ну вы опять начинаете? – вздохнул Георгий. – Сколько уже раз мы с вами говорили на эту тему? Нет, нет и еще раз нет. Что хотите со мной делайте, увольняйте, расстреливайте, режьте на куски, но я вас до нее не допущу и, где прячу, не скажу. Я вас слишком хорошо знаю, вы человек горячий… Наломаете дров, потом пожалеете – а уже поздно будет. А лишние ЧП мне тут не нужны. Нам с вами нужно быть, как чекисты, – с холодной головой и чистыми руками. Раз уж мы взялись за такое сложное дело, то действовать надо, не нарушая закона.

– А то, что ты похитил ее и дочь, – это что, не нарушение закона?

– Этого она никак не докажет. А вот если вы ей товарный вид попортите или, того хуже, покалечите сгоряча – тут уже совсем другое дело.

– Да, наверное, ты прав, – Саша присел на край кресла. Он чувствовал себя настолько усталым, будто целый день таскал мешки с углем.

– Самое главное, Александр Викторович, что теперь вы знаете, что ваш ребенок жив. А остальное уже решаемо.

– До сих пор не могу в это поверить! – Саша вновь поднялся и заходил по кабинету. – Значит, Юля права! Значит, все эти ее сны и предчувствия были недаром! А я-то грешным делом боялся, что она сходит с ума… А она просто чувствовала, интуитивно все чувствовала…

Он подошел к окну, потом к шкафу, машинально и явно не отдавая себе отчета в своих действиях, поправил книги на полке, выстраивая их в идеально ровную линию. А затем обернулся к начальнику охраны:

– Что делать дальше? Как мы будем искать моего сына?

– Вы уж позвольте, Александр Викторович, – Георгий по своей привычке весь подтянулся, хотя сидел в кресле, а не стоял навытяжку перед начальством, – но все-таки вашего ребенка буду искать я, а не вы. Давайте каждый будет заниматься своим делом. Есть такая поговорка: лечить, учить и убивать должны профессионалы… Впрочем, – добавил он, кашлянув, после паузы, – здесь она не вполне уместна. Очень надеюсь, что убивать нам никого не придется. Кроме того, в этой истории те, кто должен лечить, показали себя совсем не профессионалами, а напротив – нарушителями клятвы Гиппократа.

– Она назвала имена своих подельников? Тех, кто непосредственно занимался продажей детей?

– Нет, – не моргнув глазом, соврал Георгий. Он слишком хорошо знал своего шефа, чтобы понимать – преждевременно сообщать ему непроверенную информацию было бы ошибкой. Хватит с него одной вчерашней поездки Александра к врачихе, из-за которой чуть не сорвалась вся так тщательно спланированная и подготовленная операция. – Но она дала определенные наводки, и мы уже начали разматывать эти ниточки. С вашего позволения, я сегодня же вылетаю в Швейцарию.

– Я полечу с тобой!

– Как вам будет угодно. Хотя на самом деле в вашем присутствии там пока нет никакой необходимости.

– То есть как это нет? Что ты несешь? Ты вообще соображаешь, что говоришь? Ты будешь искать в Швейцарии моего сына, а мне предлагаешь сидеть в Москве сложа руки и ждать?

– Простите меня, конечно, Александр Викторович… Но как вы себе представляете свою роль в этом деле?

– Да очень просто! Я лично займусь теми, кто продавал детей, наизнанку их выверну, но выбью из них, кто купил моего мальчика!

– Хорошо. Предположим, у вас это получилось. Дальше?

– Дальше? Да дальше уже вообще пара пустяков! Я приду к этим людям и…

– И что вы им скажете? Немедленно верните мне моего ребенка? Так они вас и послушались.

– И это говоришь мне ты, человек, столько лет проработавший в силовых структурах? – Саша готов был рвать и метать. – Это я тебе должен объяснять, какие способы воздействия тут можно использовать? Да я их заставлю отдать мне моего сына, силой заставлю! Украду его, в конце концов!

– И тут же отправитесь за решетку, – рассудительно пояснил Георгий. – Потому что юридически вы этому мальчику – никто. А они – законные родители, на что у них имеется полный комплект документов. Пусть подложных документов, но это еще надо доказать.

– У меня есть деньги, а они решают любую проблему!

– У этих людей тоже есть деньги, раз они позволили себе потратить такую сумму на приобретение ребенка. Но дело даже не в этом, Александр Викторович. Я могу допустить, что вы сумеете выкрасть ребенка или найдете какие-то аргументы и убедите родителей отдать его вам, хотя это все совершенно из области фантастики. Но самое главное – а что вы будете делать дальше? Как перевезете малыша через границу без документов? Как объясните здесь, в России, откуда у вас вдруг ни с того ни с сего взялся ребенок?

– Любые документы можно подделать, были бы деньги, – парировал Саша, но в его голосе уже не звучало прежней уверенности.

– Да, можно. Но это – нарушение закона. Подделав документы, вы обрекаете себя на жизнь в постоянном страхе, в вечном опасении, что обман вот-вот вскроется. И это, кстати, коснется не только вас, но и ваших близких – супруги и сына. Нет, Александр Викторович, вам придется признать, что все ваши планы никуда не годятся.

– А что ты предлагаешь? – буркнул Саша.

– Я предлагаю единственно возможный в этой ситуации путь – законный. Мы должны обратиться к властям. В этом случае преступники будут наказаны, а справедливость восстановлена – в том смысле, что детей вернут их настоящим родителям. Да, при таком варианте развития событий дело потребует много времени и доставит массу хлопот… Но зато сделано это будет именно законным путем, с надлежащим оформлением документов и все такое прочее. Мы со своей стороны можем лишь помочь полиции, предоставив им как можно больше собранной нами информации.

– Сколько еще ждать? – В голосе Саши звучало почти отчаяние.

– Не знаю, – жестко отвечал Георгий. – Но наберитесь терпения. Следствие и, самое главное, канитель с установлением истинных родителей могут продлиться очень долго. И да, Александр Викторович… Есть еще один важный момент, который мы с вами упустили.

– Что именно? – Саша тотчас сделал стойку, словно охотничья собака, почуявшая дичь. – Это касается моего сына?

– Нет. Хотя… Хотя, признаюсь, я в этом не уверен. Вряд ли, конечно, но…

– Да говори же ты скорей! Что у тебя за манера вечно тянуть резину?

– Как бы вам это сказать, Александр Викторович… Вы, наверное, в курсе, что в той же клинике рожала жена вашего швейцарского партнера Стефана Эггера?

– Да, конечно, я знаю об этом. И что?

– Видите ли… Я потребовал, чтобы эта врачиха, ну, Дубаева, написала мне список всех тех клиентов, о которых она знала, что они покупают детей. С фамилиями и датами покупки – чтобы мы потом могли сверить эти данные с базой всех клиентов клиники. Так вот, в этом списке фигурирует госпожа Елизавета Эггер.

– Что? Лиза не сама… Ребенок Лизы… Сын Стефана… Тьфу ты, пропасть! – Саша окончательно запутался в словах.

– Да, это именно так. Госпожа Эггер – одна из покупателей. И, что особенно интересно, дата мнимого появления на свет ее сына совпадает с датой мнимой гибели вашего ребенка. Кажется, я не совсем удачно выразился… Но, надеюсь, вы меня поняли.

– То есть их сын… Маленький Стефан… Он может оказаться моим собственным сыном? Моим и Юли?