Паутина лжи

– Скажем так – я не исключаю такой возможности.

– О боже! – застонав, Саша обхватил голову руками.

– Я долго колебался, сказать вам об этом или нет, – доверительно сообщил начальник охраны. – И решил, что вы все-таки должны знать.

– Да, ты решил все правильно… Вот что, Георгий… Оставь меня сейчас, хорошо? Мне нужно побыть одному.

Впрочем, в кабинете Саша долго не просидел, вскоре сорвался с места и поехал из центра по Садовому кольцу на проспект Мира, а по нему на север, вверх, как говорят те, кто привык ориентироваться в Москве по карте, – в Останкино.

Был далеко не самый удачный сезон для прогулок. Середина ноября, хмурый пасмурный день, тяжелое свинцовое небо, мрачно и словно бы как-то неохотно отражающееся в глади пруда. Морозов пока еще не было, и вода не успела покрыться льдом, на ее поверхности еще плавали то там, то тут последние бурые листья, но деревья уже сбросили свою одежку и стояли, готовые стойко перенести долгую и надоедливую московскую зиму – голые, печальные и торжественные, точно часовые на посту. Не берегах пруда было почти безлюдно – ни воркующих влюбленных парочек, утопающих в своем счастье и не замечающих никого и ничего вокруг, ни веселых детишек в ярких одежках, оглашающих всю округу топотом, звонкими голосами и задорным смехом, ни одиночек-философов обоего пола и самого разного возраста, размышляющих под собственный мерный шаг и тихий плеск воды о важных вопросах, на которые все равно никому из смертных не дано знать ответ. И уж конечно, здесь не было художников с этюдниками. Последний факт особенно расстроил Сашу. Он почему-то был уверен, что обязательно встретит сегодня на берегу этого пруда Марию. С лета, с их первой встречи, с того самого дня, когда она нарисовала его портрет, который он хранил у себя в офисе в сейфе, вместе с самыми важными документами и никому не показывал, Саша не бывал здесь. Но сегодня, когда жизнь столкнула его с такой сложной, казавшейся совершенно неразрешимой проблемой, он молил всей душой судьбу, чтобы Мария оказалась у пруда. Но ее не было. И разобраться со всем предстояло самому, в одиночку.

Что Саша и делал. Не обращая внимания на холодный ветер, на сырость, которой явственно тянуло от воды, он бродил по берегу и, кутаясь в модное, но совсем не подходящее для долгих осенних прогулок пальто, мучительно размышлял, как ему поступить. Сказать ли Юле, что их ребенок жив, что все ее предчувствия подтвердились? Уж кто-кто, а она, мать, должна была бы стать первым человеком, кто узнает об этом! Но нет, наверное, этого не стоит делать, по крайней мере, до тех пор, пока у него не будет достоверной, проверенной и подтвержденной информации. Если Юля узнает, а потом, сохрани, Господи, сведения не подтвердятся или, еще того хуже, ребенка не удастся найти, Юля этого просто не переживет. Решено – пока он будет держать все в тайне от жены. Но как быть со Стефаном? Маленький Стефан… Неужели именно он и есть тот самый сын, о котором Саша так страстно мечтал и которого столь горько оплакивал? Закрыв глаза, он пытался вызвать в памяти облик малыша. Есть ли какое-то сходство с ним или с Юлей? Да, пожалуй, на Юлю малыш был похож. Или даже не на Юлю, скорее, на Яську. Маленькой она выглядела почти так же. Да и носик у мальчишки – почти точная копия носа Сашиной мамы… Да, со Стефаном обязательно нужно встретиться как можно скорее, все ему рассказать и обо всем переговорить. В том числе раскрыть ему глаза на Лизу, на эту лгунью без всяких принципов и моральных устоев, под дудку которой он пляшет уже не первый год, словно кобра у факира.

На другое же утро Саша вылетел в Швейцарию.

А вечером они уже сидели с другом в одном из любимых ими обоими баров Лугано и болтали о разных пустяках. Саша все никак не мог осмелиться перейти к главной теме, к основной причине их встречи.

– Слушай, ну что мы с тобой сидим на сухую? Может, выпьем по бокалу коньяка? – предложил Стефан.

– Подожди, дружище, не сейчас, – решился наконец Саша. – У меня есть к тебе разговор, Стефан. Долгий, серьезный и очень важный, который надо вести только на трезвую голову. Сразу предупреждаю, этот разговор во многом будет неприятен для тебя… Но я должен, я просто обязан все тебе рассказать.

– Что случилось? – Стефан моргнул белесыми ресницами.

– Подожди, не перебивай. Я буду говорить по порядку, мне так легче. В общем, после того как у тебя ничего не вышло с походом в клинику, я, как ты понимаешь, не успокоился. А подключил к делу службу безопасности нашего холдинга. Ты знаешь Георгия – он профессионал высокого класса. Так вот, Георгий нанял людей, задействовал свои старые связи, и они собрали массу информации по интересующей нас клинике. Не спрашивай меня, как они это сделали, я в такие подробности не вдавался, да они меня и не интересуют. Проверку устроили, подкупили кого-то, чтобы документы украл, хакера нашли, который взломал базу данных… Не так важно. Важно, что все наши с тобой догадки подтвердились.

– То есть как это? В документах клиники содержалась информация о продаже детей? – казалось, брови Стефана готовы вылезти за пределы лба, на самую макушку.

– Нет, конечно. Это уж я так, рассказываю все заодно, чтобы не растягивать… Из документов клиники мы почерпнули только факты, наводящие на подозрения. О неоправданно высоких цифрах смертности неродившихся младенцев, например… И о том, что очень многие нити тянутся именно к врачу Раисе Дубаевой, которая вела мою жену всю беременность. Кстати, по удивительному стечению обстоятельств, роды у твоей Лизы тоже принимала именно она, она тогда как раз оказалась тут, в Швейцарии.

– И что же дальше?

– А дальше мы поговорили с этой Раисой по душам. И она все подтвердила – и факт торговли детьми, и то, что далеко не всегда от детей, которых они продают, матери отказались сами. Многих забирают обманом, сказав родителям, что ребенок умер, еще не родившись… Именно еще не родившись, это гораздо проще. Если бы детей подменяли после рождения, возникала бы куча сложностей… А так получается, что одна женщина просто не сумела выносить свое дитя, а другая родила хоть и недоношенного, но здорового ребенка.

– Постой-постой! – лицо Стефана исказилось от страшной догадки. – Но ты же не хочешь сказать, что ваш с Юлей ребенок…

– Да, к сожалению, именно это я и хочу сказать, – кивнул Саша. Он уже так давно и так бурно переживал этот факт, что уже мог говорить о нем почти спокойно. – Наш ребенок жив. И, как я надеюсь, благополучен. Судя по всему, он растет в семье, где его любят и заботятся о нем, только эта мысль помогает мне еще держаться и не перевернуть вверх дном всю Швейцарию, а может быть, и весь земной шар в поисках моего сына. Этим делом занимается Георгий. И я очень надеюсь, что у него оно получится быстрее и эффективнее, чем у меня.

– Ты меня просто убил этим сообщением, Сашка… – Стефан только руками развел. – До сих пор не могу прийти в себя…

– А ты, пожалуйста, приди. Потому что это не все новости. Есть еще одна, не менее серьезная. И я не сомневаюсь, что она произведет на тебя еще более сильное впечатление.

– Что такое? – Стефан взволновался не на шутку.

– Видишь ли, эта самая Раиса заявила, что она не занимается торговлей детьми и не владеет полной информацией о покупателях… Но кое-какие имена ей все же известны. Вот, – он вынул несколько листов бумаги и положил их на стол перед другом, – копия с того списка, который мы заставили ее написать. Просмотри его.

– Зачем? Сомневаюсь, что я знаю кого-либо из клиентов этой клиники. Если не считать того русского, Игоря Алаева, о котором ты мне рассказывал.

– А ты все-таки просмотри. Думаю, тебе будет интересно.

Стефан начал пробегать глазами текст и вдруг выронил лист. Лицо его побелело.

– Не может быть… Тут значится имя Елизаветы Эггер… Неужели один из заказчиков – моя жена?

– Да. Именно это я и хотел тебе рассказать. Поверь мне, я не хотел в это лезть, но я, как твой друг, обязан был все тебе рассказать, чтобы ты знал – женщина, которая называется твоей женой, нечестна с тобой и, скорее всего, честной никогда и не была. Она живет с тобой и опутывает тебя паутиной лжи.

– Так вот оно что… – бормотал Стефан, приложив ладонь ко лбу, вмиг покрывшемуся испариной. – Вот куда делись мои двести пятьдесят тысяч евро… А я еще гадал, куда она могла так быстро потратить такую сумму? Конечно же! Ведь этот твой знакомый, Игорь, говорил именно о двухстах пятидесяти тысячах… Но как же так? Зачем Лиза это сделала?

– Ну, тут все просто. Видимо, она испугалась, что ты расстанешься с ней и уйдешь к Микаэле. Согласись, у вас все к этому шло.

– Да, ты прав… Но как же так? – повторил Стефан. – Как она могла?!

Саша пожал плечами.

– Лиза относится к определенной категории людей… Помнишь, в дни нашей юности их еще называли «лимитой», а ты еще не мог понять значения этого слова? Теперь, надеюсь, понял? Такие ни перед чем не останавливаются, когда идут к своей цели. У них нет души, вообще нет, понимаешь? Для Лизы все существующие в жизни ценности сводятся к ценникам на витрине с брендами.

– Прости, Сашка, но я должен выпить, – пробормотал Стефан. – Мне сейчас это просто необходимо.

Он поднял палец, подзывая официанта, и, когда тот появился перед ними, заказал бутылку коньяка. Друзьям разлили по бокалам ароматный коричневый напиток, и они выпили – молча, не чокаясь, точно на похоронах.

Опустошив свой бокал, Стефан тотчас снова потянулся к бутылке, но вдруг его рука замерла в воздухе.

– Постой, Сашка… Маленький Стефан родился в тот же день, когда якобы умер ваш сын… Это что же получается – твой ребенок у нас?

– Я не могу утверждать этого с уверенностью, – Саша опустил взгляд. – Но мне кажется, что да. Все именно так.

Настал самый тяжелый момент в его разговоре с другом. Именно этой минуты он так боялся, потому что понятия не имел, как разрешить абсолютно тупиковую, с его точки зрения, ситуацию. Как они смогут разделить ребенка, если один из них приходится ему отцом, а второй растил его полгода и успел всей душой прикипеть к нему? Но, к Сашиному величайшему изумлению, Стефан не стал драматизировать эту ситуацию.

– Но это-то как раз легко проверить, – спокойно проговорил он. – Сделаем генетическую экспертизу, дождемся результатов – тогда и будем что-то решать.

– Согласен, – кивнул Саша. – Мы оба сдадим анализы.

– Но Лиза-то, Лиза какова! – все не мог успокоиться Стефан. – Ума не приложу, как мне теперь вести себя с ней…

– Ты не хочешь пока говорить с ней? – понял Саша.

– Не сейчас. Подожду хотя бы до тех пор, пока не будет данных экспертизы. Но Микаэле расскажу уже прямо сейчас.

– Будь осторожен, ведь ее это все тоже касается напрямую! Весьма вероятно, что ее ребенок тоже жив. Но удастся ли его найти? Все-таки прошло уже много лет… Может, подождешь с рассказом?

Стефан подумал некоторое время и покачал головой.

– Нет, все-таки расскажу. Она должна это знать. Микаэла все поймет и воспримет правильно. Она замечательная женщина, просто ангел…

– Ангел… – усмехнулся Саша. – Знаешь, дружище, по моей жизни тоже недавно пролетел ангел. Именно он помог мне поднять собственные крылья и вновь обрести чувства – радости, нежности, любви. Я так и не могу понять, было это видение, прекрасный сон, или девушка, которая нарисовала мой портрет, действительно была реальной девушкой. Человеком, одарившим меня своим азартом жить, не поддаваясь горю, и любить, не страшась потерь. Она была одновременно такой настоящей и такой… волшебной! В один вечер она исчезла в темноте, вот так просто, взяла и исчезла. То ли отправилась домой, на облака… То ли навстречу другим людям, которым она нужна так же, как мне. Ее звали Мария… Но я прекрасно понимаю, что это была мимолетность, чудесная мимолетность… И что именно она вернула мне Юлю. Знаешь что? Давай еще выпьем с тобой, что ли… За то, чтобы все разрешилось так, как оно должно разрешиться.

Иногда и отрицательный результат бывает положительным

Саше почему-то казалось, что генетическая экспертиза установления отцовства (да и не только отцовства, и материнства тоже) – это сложная процедура, длительный и муторный процесс, требующий множества анализов, серьезных исследований и долгого ожидания результата. Но оказалось, что это уже давно не так. От них потребовалось сдать лишь обычный анализ крови – и в скором времени было готово заключение эксперта. В обоих случаях, и у Стефана, и у Саши, результат получился отрицательным.

– Стало быть, ни один из нас не приходится отцом маленькому Стефану… – Саша не знал, как относиться к этой новости, радоваться ей или огорчаться. С одной стороны, у него упал камень с души – не придется делить сына с другом и мучительно решать, как же быть с карапузом дальше. А с другой – заключение эксперта породило массу сложностей. Где же его настоящий сын, как его искать? Георгий продолжал рыть землю и собирал информацию о швейцарском отделении клиники, но упорно отказывался делиться чем-либо с Сашей, мотивируя свой отказ тем, что отчитываться пока не о чем. Саша уже и орал на него, и умолял, и грозил уволить – все бесполезно. Пока и место нахождения их с Юлей ребенка, и то, кто были его приемные родители, оставались неизвестными. Как оставалось неизвестным и то, кто были настоящие родители Эггера-младшего. А вдруг они тоже стали жертвой изощренного обмана? Вдруг и их убедили, что долгожданный младенец умер, и они до сих пор оплакивают его мнимую смерть? Стефан все чаще поднимал в разговоре эту тревожную тему. Он по-настоящему привязался к этому щекастому карапузу, который так смешно фыркал во время купания, а, едва завидев его, улыбался и тянул к нему ручки, радостно лепеча что-то свое, детское. В его лепете явно различались звуки «па-па-па», и Стефан готов был поклясться, что малыш произносит их вполне осознанно, называя его по-русски – папой. И что же, теперь расстаться с ним? Отдать его другим, чужим людям, пусть даже они и имеют на это право по закону? Нет, это было выше его сил! Это представлялось несусветным горем, которое он, скорее всего, просто не сумеет одолеть…

В отчаянии Стефан поделился своими переживаниями с Микаэлой. Та выслушала его, призадумалась на время, а потом вдруг спросила:

– Скажи, а у Лизы брали кровь на анализ?

– У Лизы? – удивился Стефан. – Нет. А зачем?

Микаэла вздохнула.

– Мне трудно говорить с тобой об этом… Все-таки она твоя жена.

– Да какая она мне жена? – возмутился Стефан. – Моя жена – это ты. Да, конечно, юридически все выглядит иначе… Но это чисто временно. С тех пор как Саша раскрыл мне глаза на ее обман, мне неприятно даже находиться с ней в одной комнате. Я бываю в том доме только для того, чтобы побыть с малышом. Видишь, даже о собственном доме я не говорю «дома», я говорю «в том доме». Потому что там я не ощущаю себя дома. Мой дом здесь, – он жестом обвел уютную гостиную с видом на маленький сад, в котором Джулия играла с веселым щенком, карликовым шпицем, недавним подарком Стефана. То-то было восторга, когда он преподнес ей на день рождения этот пушистый рыжий комок!

– Я знаю, – кивнула Микаэла. – Но я хотела сейчас поговорить с тобой не об этом. Видишь ли, есть шанс, что Лиза… Что ребенок… Ну, словом, что Стефана-младшего родила все-таки Елизавета. Но родила не от тебя, а, прости меня, от другого мужчины… Этот шанс невелик, но он существует, ты уж извини меня за прямоту.

– Вот как? Признаюсь, мне такое даже не пришло в голову… – Стефан развел руками. – Хотя ты права, проверить необходимо. Вот только что делать, если твоя версия подтвердится, – я просто ума не приложу.

– Стефан, – Микаэла похлопала его по ладони, – когда я была в России, то услышала замечательную фразу, Юля мне ее перевела… Она звучит примерно так: «Переживать неприятности надо по мере их поступления». После того, как что-то уже случилось, понимаешь? А не расстраиваться заранее из-за того, что может и вовсе не произойти.

– Да, конечно, ты, как всегда, права. Но, дорогая, если бы ты знала, с каким волнением я жду развязки этой истории! – снова вздохнул он.

– Стефан, я это понимаю, – она горько улыбнулась. – Ведь эта история и меня касается напрямую. Кто знает, что на самом деле случилось девять лет назад с моей дочкой? Вдруг и она на самом деле жива? Сохранилась ли в клинике информация такой давности? Есть ли хоть небольшая вероятность, что я когда-нибудь увижу свою девочку? Где она сейчас, что с ней? Едва я начинаю думать об этом, так сразу чувствую, что готова сойти с ума. Запрещаю себе думать – и не могу этого не делать…

Из ее груди вырвался вздох, похожий на всхлип, и Микаэла закрыла лицо руками.

– Прости, – Стефан нежно обнял ее. – Меньше всего я хотел разбередить твою рану. Какой же я, в сущности, эгоист – вечно думаю и говорю только о себе, о своих проблемах и переживаниях…

– Глупости! – Микаэла ласково закрыла ему рот легким прикосновением ладони. – Никакой ты не эгоист – уж мне ли этого не знать?

Некоторое, довольно долгое время они сидели молча. А потом Микаэла проговорила:

– В связи с этой историей мне почему-то часто вспоминается притча о царе Соломоне. Помнишь, как он определил, кто настоящая мать младенца?

– Нет, – честно признался Стефан. – Я что-то запамятовал. А может, и не знал никогда.

– Но как же? Это известная легенда. Однажды к царю пришли две женщины, которые только что родили детей. Но один из родившихся детей был жив, а второй умер. И каждая женщина настаивала на том, что живой ребенок – ее. Тогда Соломон сказал: «Разрежьте младенца пополам и отдайте каждой по половине». И первая женщина обрадовалась и заявила: «Вот и хорошо, пусть он не достанется ни мне, ни ей». А вторая воскликнула: «Нет, только не это! Уж лучше отдайте ребенка ей, только чтобы он был жив!» Тогда Соломон указал на нее и произнес: «Вот она – настоящая мать! Отдайте младенца ей».

– Да уж… – покачал головой Стефан. – История прямо про нас. Чувствую, каждому из нас вскоре придется побывать на таком суде. И дай бог, чтобы все разрешилось столь же благополучно… Значит, ты считаешь, что Лизе тоже надо сделать анализ?

– Обязательно, – кивнула Микаэла.

Раскрывать карты перед женой (пока еще женой!) у Стефана не было никакого желания. И он, немного поколебавшись, решился на еще один обман, на этот раз, впрочем, довольно безобидный. За небольшое вознаграждение медсестра из клиники, где проводили экспертизу, согласилась уговорить Лизу и Галину пройти проверку на наличие инфекционного заболевания, эпидемия которого якобы может начаться в Лугано. Она же сообщила потом обеим женщинам, что беспокоиться им не о чем, они абсолютно здоровы. А Стефан и Саша получили подтверждение тому, что версия Микаэлы оказалась ошибочной. С точки зрения генетики Елизавета Эггер стопроцентно не имела никакого отношения к маленькому Стефану.

– Значит, малыш действительно не является сыном никого из нас, – подытожил Саша.

– Да, но…

– Что – но? Что ты хочешь сказать, дружище?

– Видишь ли, Саша… Ты только не подумай ничего такого… Но, как мне кажется, для полноты картины необходимо проверить и Юлю. Чтобы окончательно во всем убедиться.

– Ты на что это намекаешь? – вскинулся было Саша, но тут же взял себя в руки. Помолчал, подумал, пожал плечами: – А похоже, ты прав… Это действительно надо сделать. Но тогда получается что же? Придется ей все рассказать?

– Почему бы и нет? Все равно когда-нибудь придется это сделать.

– Может, и не придется. Я решил для себя, что посвящу Юлю во всю эту историю только в том случае, если все закончится хорошо. Если наш сын найдется…

– Что же, раз так – тогда не говори ей ничего, – решил Стефан. – Придумай какую-нибудь отговорку вроде той, которую я использовал с Лизой. Или просто попроси сдать анализ, без всяких объяснений.

– Нет, так будет еще хуже, – покачал головой Саша. – Она подумает невесть что, будет волноваться… Ладно, я поразмыслю над этим.

Он начал с того, что позвонил жене и попросил приехать в Швейцарию. Услышав такое предложение, Юля тут же перепугалась не на шутку:

– Саша, что-то случилось, да? Только скажи мне честно, не скрывай от меня ничего! Что-то с девочками? С которой? С обеими? Они больны?

– Да что ты, котенок, успокойся! – заверил Саша. – Ничего страшного не случилось. У девчонок все благополучно, я только вчера опять ездил к ним в школу. Обе в порядке, обе цветут и благоухают, и обе вполне довольны жизнью. Самая большая проблема – Настя получила плохую отметку по истории. Говорит, зачиталась накануне интересной книгой, не выучила урок, а ее – раз! – и спросили.

– Ну, это не велика беда, – с облегчением рассмеялась Юля. – А как дела у Ярославны?

– О, Яська у нас теперь звезда! Она получила роль, чуть ли не главную, в школьном рождественском спектакле, который покажут родителям перед каникулами. Кажется, у них это называется мистерия… Там и петь надо, и танцевать, и стихи декламировать – и у нее все хорошо получается. Педагог ее очень хвалит, говорит – отличные способности. Ума не приложу, в кого она у нас такая талантливая. Вроде артистов в роду не было…

– Вот я как раз и хотела приехать перед Рождеством, – торопливо проговорила Юля. – Забрать девочек и увезти домой на каникулы.

– Да, я помню о твоих планах. Но мне очень нужно, чтобы ты сделала кое-что… В принципе, ты можешь сделать это и в Москве…

– Сашка, ну что ты мямлишь? Ты можешь конкретно сказать, в чем дело?

– Котенок, нужно, чтобы ты сделала анализ крови, – чтобы легче было говорить, он поднялся с широченной кровати, на которой лежал, и прошелся по номеру.

Некоторое время трубка молчала. Потом раздался взволнованный голос Юли:

– О господи! Саша… Ты… Что у тебя подозревают? Скажи мне! Это СПИД? Гепатит? Какой именно?

– Да что ты, котенок, бог с тобой! – Он даже рукой замахал, как будто Юля могла это видеть. – Совсем не то, что ты подумала! Я здоров, как бык! Тут другое…

– Что другое?! Сашка, я с ума с тобой сегодня сойду! Ты мне скажешь, в чем дело, наконец?

– Юля, давай сделаем так, – попросил он. – Ты все-таки приедешь сейчас. Можно ненадолго, на несколько дней. Повидаешься с девочками и заодно сделаешь анализ. Я пока не могу тебе ничего рассказать, правда, не могу! Но как только хоть что-то выяснится, я тебе обещаю – ты будешь первым человеком, который все узнает. Согласна?

– Ты меня просто измучил своими загадками… – вздохнула Юля. – Поклянись, что ни с кем из вас не случилось ничего страшного.

– Клянусь! – радостно отвечал он. – Всем, чем хочешь, могу поклясться. Мы в порядке. Я просто… Ну давай считать, что я просто готовлю тебе сюрприз.

– Надеюсь, хоть приятный? – Даже по телефону Саша догадался, что она улыбается. А значит, самый трудный этап этого непростого для него разговора уже позади.

– Очень!

– Ладно. Тогда я прямо сегодня возьму билет.