К востоку и западу от Суэца: Закат колониализма и маневры неоколониализма на Арабском Востоке.

СССР предложил правительствам США, Англии и Франции принять совместную декларацию в отношении Ближнего Востока, в которой были бы зафиксированы четкие принципы, которые до сих пор являются основополагающими в ближневосточной политике СССР. Суть этих принципов сводилась к следующему: невмешательство во внутренние дела, уважение суверенитета и независимости стран Ближнего Востока; отказ от попыток вовлечения их в военные блоки с участием великих держав; ликвидация иностранных военных баз и вывод иностранных войск с их территорий; прекращение гонки вооружений в этом районе и содействие его экономическому развитию.

Однако вместо принятия этих предложений Вашингтон, который раньше из тактических соображений официально не присоединялся к Багдадскому пакту, в марте 1957 года после встречи Эйзенхауэра с английским премьер-министром Макмилланом на Бермудских островах, официально объявил о вступлении США в военный комитет этого блока [53].

Правительства ряда арабских стран отвергли попытки вмешательства США и других иностранных государств в дела стран Ближнего Востока. Сирия, отклонив «доктрину Эйзенхауэра», заявила, что она полна решимости отстаивать законное право на обеспечение независимости и территориальной целостности. В ответ США усилили нажим на эту арабскую страну. Проведение Сирией последовательного антиимпериалистического курса, развитие и расширение сотрудничества с социалистическими странами, осуществление в стране ряда прогрессивных социально-экономических реформ, укрепление позиций прогрессивных и демократических сил — все это было расценено империалистами как «потенциальный вакуум», который чреват «опасностью коммунизма».

Механизмы Багдадского пакта и «доктрины Эйзенхауэра» заработали на полную мощь. В ход были пущены заговоры, угрозы, провоцирование пограничных инцидентов, демонстрация военной силы и вооруженный шантаж. В течение 1957 года в Сирии были раскрыты два антиправительственных заговора. И в каждом из них были замешаны американские дипломаты и агенты ЦРУ. В августе из страны были выдворены по обвинению в организации антиправительственного заговора сотрудники посольства США в Дамаске, в октябре была задержана большая группа заговорщиков, переброшенных из-за границы в район Латакии и связанных с американской агентурой. Американские круги субсидировали наемников. В заговоры были вовлечены некоторые офицеры сирийской армии. Предполагалась организация антиправительственных выступлений воинских частей и с их помощью восстановление у власти реакционного режима.

Дипломатия США подогревала и поддерживала турецкие притязания на часть территории Сирии, участились пограничные инциденты, провоцировавшиеся турецкой военщиной. В Турции побывал помощник государственного секретаря США Гендерсон, после визита которого на сирийской границе были сконцентрированы крупные вооруженные силы. В турецкие порты начали прибывать американские корабли с военными грузами и вооружением. Участились вооруженные провокации на израильско-сирийской границе.

США явно взяли курс на подготовку нападения на Сирию. С целью оказания нажима на нее были приведены в боевую готовность 6-й флот США в восточной части Средиземного моря и американские ВВС в Европе. В конце октября на территории Турции и в Восточном Средиземноморье начались совместные учения войск НАТО. Все эти мероприятия носили характер демонстрации силы. Интервенцию, однако, замышлялось осуществить силами соседних стран, главным образом Турции и Израиля, поскольку Иордания и Ирак отказались участвовать в подготавливаемой вооруженной интервенции. Подобная авантюра была чревата слишком большими опасностями для монархов этих стран.

В эти трудные для Сирии дни Советский Союз занял решительную позицию поддержки ее борьбы против происков империалистов и их приспешников. Советское правительство предупредило США, Англию, Францию и Турцию об опасных последствиях их политики на Ближнем Востоке. В заявлении ТАСС, опубликованном 19 октября 1957 года, говорилось, что «в случае нападения на Сирию Советский Союз, руководствуясь целями и принципами Устава ООН и интересами своей безопасности, примет все необходимые меры к тому, чтобы оказать помощь жертве агрессии» [54].

На XII сессии Генеральной Ассамблеи ООН, несмотря на активное противодействие империалистов, по настоянию Советского Союза и других социалистических стран вопрос об угрозе агрессии против Сирии был поставлен на обсуждение и оказался в центре внимания мировой общественности. Готовившаяся агрессия была сорвана.

Не оправдалась ставка империалистов на противопоставление одних арабских стран другим, на раскол арабов. В условиях раздуваемой антисирийской кампании даже официально принявшие «доктрину Эйзенхауэра» арабские страны — Ирак и Ливан— вынуждены были отмежеваться от американского курса подготовки агрессии против Сирии. Более того, даже прозападные политические деятели Саудовской Аравии, Ирака, Ливана и Иордании заявили о «готовности помочь» Сирии в отражении агрессии Что касается Египта, то он на деле продемонстрировал эту готовность, направив в Латакию контингент египетских войск в соответствии с заключенным в октябре 1957 года сирийско-египетским соглашением о совместной обороне[55]. Империалистические происки против Сирии дали дополнительный импульс к консолидации арабских сил. Это нашло свое выражение в объединении Сирии с Египтом и создании Объединенной Арабской Республики в феврале 1958 года.

Нажим на Иорданию

В этих условиях Вашингтон сделал главную ставку на упрочение прозападных режимов для более активного их использования против прогрессивных арабских сил. Однако и зависимые от Запада арабские государства отнеслись одни — сдержанно, другие — настороженно к идеям, провозглашенным «доктриной Эйзенхауэра». И хотя специальный представитель президента США Дж. Ричардс приложил немало усилий, чтобы расширить круг сторонников «доктрины Эйзенхауэра», ему не удалось добиться официального ее принятия ни Саудовской Аравией, ни Иорданией. Лишь под большим нажимом американцы заставили Иорданию вступить в экономическую комиссию Багдадского пакта. Но позже король Хусейн в автобиографической книге «Трудно быть королем» и его английский биограф Питер Сноу вынуждены были признать, что этот шаг поставил иорданского монарха в изоляцию не только в арабском мире, но и в собственной стране[56].

Еще до развязывания «тройственной» агрессии против Египта США стремились, вытеснив Англию, укрепить свои позиции в Иордании. После высылки из страны в начале марта 1956 года английского генерала Глабб-паши и смещения с ключевых постов в армии других английских офицеров позиции Англии в Иордании в значительной мере оказались ослабленными[57].

В то же время это благотворно сказалось на дальнейшем развитии антиимпериалистических и демократических процессов в стране. В октябре 1956 года в результате победы патриотических сил на выборах к власти пришло правительство Сулеймана Набулси, заявившее о намерении проводить независимую внешнюю политику, отменить кабальный англо-иорданский договор 1948 года, ликвидировать английские военные базы и удалить английские войска с территории страны. Новое правительство выступило также против участия Иордании в Багдадском пакте.

С началом «тройственной» агрессии против Египта Иордания запретила использование своих аэродромов британскими самолетами, разорвала дипломатические отношения с Францией, объявила всеобщую мобилизацию в поддержку Египта и для защиты своей территории от возможного нападения Израиля. Все эти мероприятия правительства Набулси получили широкую поддержку народа. Поражение колонизаторов под Суэцем дало новый импульс движению демократических и патриотических сил страны.

Иорданское правительство настояло на возобновлении с Англией переговоров о расторжении договора 1948 года. Лондон был вынужден уступить. С 14 марта 1957 года этот кабальный договор был признан утратившим силу. Англия начала эвакуацию своих войск и военных баз с территории Иордании[58]. Правительство Иордании решительно выступило против «доктрины Эйзенхауэра», заявив, что будет пользоваться американской помощью лишь в том случае, если ее предоставят без всяких условий Планы империалистов, рассчитанные на вовлечение Иордании в военные группировки, оказались под угрозой. Вашингтон, не надеясь больше на Лондон решил взять инициативу в свои руки.

В апреле 1957 года империалисты с помощью своих ставленников организовали в Иордании государственный переворот. Показательно, что опиравшаяся на империалистов реакция не решилась сразу официально порвать с независимой политикой: слишком сильно было впечатление от суэцкого фиаско. Для вида «переходный» кабинет, просуществовавший всего две недели, провозгласил верность принципам позитивного нейтралитета

Сейчас доподлинно известно, что правительство Набулси, проводившее антиимпериалистический курс, было свергнуто в результате заговора, организованного американским послом в Иордании Мэллори и военным атташе Суини. Чтобы не допустить развития прогрессивных антиимпериалистических тенденций в Ливане и Иордании, США широко использовали и демонстрацию силы, и подкуп политических деятелей, и даже террористические акты.

После свержения правительства Набулси в Иордании был установлен фактически режим военной диктатуры.

США, стремившиеся занять место английских колонизаторов, применяли обычные методы нажима: отказ в экономической помощи, подрывную деятельность, дипломатическое давление. Под предлогом предотвращения «вмешательства» ОАР в дела Ливана и Иордании в Восточное Средиземноморье были подтянуты корабли 6-го флота США. Сразу же после переворота США предоставили Иордании субсидию в 10 миллионов долларов, в июне того же года — еще в 20 миллионов долларов, причем половину этой суммы — на военные цели. За два месяца для укрепления реакционного режима США выделили столько средств, сколько Иордания получила за предыдущие шесть лет.

Для борьбы с национально-освободительным движением в Иордании была использована Саудовская Аравия, которая оказала проимпериалистическим силам в этой стране военную и политическую поддержку. В распоряжение реакции были Переданы дислоцировавшиеся там две бригады саудовских войск. После переворота Саудовская Аравия оказала реакционному правительству Иордании также финансовую помощь на сумму в 30 миллионов долларов[59].

Англия, со своей стороны, стремясь восстановить собственное влияние в Иордании, возобновила платежи по соглашению о займе, заключенному еще в 1955 году, и даже согласилась завершить к 31 мая 1957 года эвакуацию своих войск и баз.

После образования ОАР англо-американская дипломатия предприняла меры по созданию так называемого военно-политического объединения королевств Иордании и Ирака. Предполагалось, что к этому объединению присоединится также Саудовская Аравия и, таким образом, ОАР окажется блокированной с востока и юго-востока ориентирующимися на США и Англию монархическими государствами.

В феврале 1958 года было объявлено о создании иракско-иорданской федерации, которая, по замыслу ее организаторов, должна была противодействовать процессу укрепления арабского единства. План создания этой федерации особенно устраивал Англию, которая добивалась сосредоточения фактической власти в руках своего верного ставленника в Ираке Нури Саида, ставшего главой федерального правительства. США тоже имели достаточно прочные военно-политические позиции в Ираке. Именно по инициативе американской дипломатии реакционное правительство Ирака сразу же выступило с планами присоединения к так называемой Арабской (иракско-иорданской) федерации других арабских монархических государств.

Ливан отвергает диктат

Оценивая роль «доктрины Эйзенхауэра», некоторые западные политики и ученые считают, что именно она «вовлекла Ближний Восток в «холодную войну». С этим можно согласиться, но с одной существенной оговоркой. Если такие арабские страны, как Сирия, ставшая объектом агрессивного курса американской политики, были вовлечены не только в «холодную», но и фактически подведены к грани «горячей» войны, то для Ливана «доктрина Эйзенхауэра» сыграла еще более зловещую роль. Можно сказать, что именно она, как орудие неоколониалистской политики, направленной на «арабизацию» функций подавления революционно-освободительного движения на Ближнем Востоке, превратила эту маленькую арабскую страну в 1958 году в арену кровопролитной гражданской войны, а затем в объект вооруженной интервенции американского империализма.

И в последующем каждый раз, когда империализм делал главную ставку на неоколониалистские методы раскола общеарабского антиимпериалистического фронта, на разжигание межарабских конфликтов, Ливан становился одним из наиболее горячих точек и опасных очагов напряженности на Ближнем Востоке. Так было вскоре после окончания израильской агрессии в 1967 году. Так произошло и в середине 70-х годов, после окончания октябрьской войны 1973 года. Разница между событиями

1955

и последующих годов была лишь в том, что обострение внутриполитической борьбы в 50-х годах привело к непосредственному вооруженному вмешательству США, а в 60-х и 70-х годах внутриполитические кризисы в стране сопровождались военными провокациями и агрессивными вылазками Израиля.

Эти кровавые события разыгрывались в Ливане, хотя он был единственной арабской страной, граничащей с Израилем, которая не принимала непосредственного участия в последних арабо- израильских ройнах, несмотря на то, что эта страна исторически и традиционно считалась экономической и политической опорой Запада на Арабском Вортоке, его торговым контрагентом и посредником, финансистом и в определенной степени проводником западной политики.

Эту роль Ливан играет благодаря своему географическому положению и исторически сложившимся религиозным, этническим и социальным особенностям состава населения. И дело не только в том, что Ливан — единственная страна, около половины населения которой немусульмане. Более важно то, что именно эта немусульманская часть занимает наиболее сильные экономические, торговые и финансовые позиции, ее представители имеют тесные и прочные связи с западным капиталом и занимают ключевые позиции в политическом и военном руководстве страны. Ливанские феодалы и богачи, как мусульмане, так и христиане, компрадорская торговая буржуазия и банкиры всегда были и остаются не только проводниками, но и защитниками интересов Запада. Однако они не могут абстрагироваться от той реальности, что Ливан все же относится к арабскому миру, С ним он связан кровно — и в экономической, и в культурной, и в политической сферах. В этой сложной ситуации правящая правохристианская верхушка страны старалась придерживаться принципа, сформулированного одним из ее лидеров: «Нам надо прислушиваться к Западу, но не забывая присматриваться к арабскому миру».

Руководствуясь этой формулой, ливанские правящие круги старались в ближневосточных делах придерживаться курса своеобразного нейтралитета с креном на Запад. Но всякий раз, когда этот крен становился слишком явным и заметным, ливанский народ, считающий себя органической частью общеарабского антиимпериалистического фронта, поднимался на борьбу против агентов и ставленников империализма. Так получилось и в конце 50-х годов, когда механизм «доктрины Эйзенхауэра» был впервые полностью использован именно в Ливане.

Правящая верхушка Ливана в лице прозападных лидеров — президента К. Шамуна и министра иностранных дел Ш. Малика сразу откликнулась на призыв присоединиться к «доктрине Эйзенхауэра».

Однако, прислушавшись к Западу и заверив его в послушании, Шамун и Малик пренебрегли общественным мнением страны. Вопрос о присоединении к доктрине был вынесен на обсуждение парламента. В канун заседания парламента ранним апрельским утром на рейде Бейрутского порта появился американский авианосец «Форрестол». Поднявшиеся с его палубы реактивные истребители с воем проносились над Бейрутом.

Взрывы от преодолеваемых ими воздушных барьеров угрожающе ухали и над Иорданией, где в этот момент завершался организованный американскими дипломатами переворот против законного национально-патриотического правительства Набулси Министры правительства и депутаты парламента Ливана, прежде чем отправиться на заседание, были приглашены посетить американский авианосец Нажим возымел действие: парламент одобрил присоединение к доктрине.

Но на следующий день многие бейрутские газеты вышли с большими красными аншлагами через всю первую полосу: «Парламент говорит «да», но народ говорит «нет»!» По всей стране развернулось массовое движение протеста против проимпериалисгического правительства, которое, нарушив конституцию, с помощью фальсификации сумело на парламентских выборах в июне 1957 года добиться победы и продления полномочий президента Шамуна.

Как отмечают американские буржуазные исследователи Э. Фишер и М. Шериф Бассиоуни, «Даллес очень желал, чтобы Шамун остался на своем посту, ибо в арабском мире не было другого лидера, столь охотно поддающегося американским амбициям»[60]. В дни выборов на рейде Бейрутского порта снова появились кораблк 6-го флота США, а над крышами домов с ревом проносились американские реактивные самолеты

Империализм и реакция не гнушались методами террора и запугивания. Они организовали 7 мая 1958 года убийство редактора и владельца газеты «Телеграф» Насиба Метни. Этот выстрел в прогрессивного ливанского журналиста послужил сигналом к народному вооруженному выступлению против прозападного правительства и американского вмешательства. Религиозная рознь, раздуваемая империалистами, оказалась на этот раз ненадежным барьером. Мусульмане вместе с христианами поднялись на вооруженную борьбу против слуг империализма, за свободу и независимость своей родины

Во втором по величине городе страны — Триполи началось вооруженное восстание против реакционного режима Шамуна. Отсюда восстание быстро распространилось на весь Северный и Северо-Восточный Ливан К повстанцам присоединилось трудовое население южных и горных районов страны, а также трудящиеся Бейрута, где выросли баррикады. «Народный гнев,— пишут Э Фишера и М. Бассиоуни,— превратился в ярость. Толпы народа и полиция вели бои 1958 год не предвещал ничего хорошего для «доктрины Эйзенхауэра»[61].

Восстание приняло форму гражданской войны, но- не между мусульманами и христианами. Оно носило ярко выраженный антиимпериалистический характер и имело уже тогда тенденцию перерасти в социальную революцию против реакционной социальной структуры, за ликвидацию остатков колониализма, засилья феодализма, компрадорства и клерикализма.

Майские события в Ливане вызвали тревогу в правящих кругах США и Англии. Сразу после начала восстания американский посол в Бейруте созвал секретное совещание € представителями реакционных сил в правительстве в целях принятия срочных мер в защиту Шамуна, Был усилен 6-й флот, в Восточное Средиземноморье переброшены дополнительные части морской пехоты. Из США в ФРГ в середине мая было переброшено авиационное соединение в составе 13 транспортных самолетов, каждый из которых мог принять на борт до 200 солдат, По сообщению «Нью-Йорк тайме», армейская группа США, дислоцировавшаяся в Западной Германии, была приведена в состояние боевой готовности для «возможных действий на Ближнем Востоке»[62]. Таким образом, уже в тот момент правящие круги США планировали проведение прямой вооруженной интервенции.

Однако на первых порах в Вашингтоне решили пустить в ход дипломатические методы и подрывные действия, рассчитанные на разобщение ливанских прогрессивных сил. В этих целях американская реакционная печать и пропаганда, пытаясь замаскировать вмешательство США во внутренние дела Ливана, пустила в оборот версию о якобы «коммунистической угрозе» этой стране, изображая народное восстание в качестве результата действий «международного коммунизма» и вмешательства ОАР.

Одновременно США постарались укрепить внутренние реакционные силы в Ливане. На самолетах в Ливан доставлялись оружие, бомбы со слезоточивым газом и другие боеприпасы. Представитель госдепартамента откровенно заявил, что дополнительные поставки оружия имеют целью укрепить позиции Шамуна.

Однако ливанская армия не желала выступать в неприглядной роли карателей.

Тогда прибегли к разжиганию межобщинной розни, к использованию правохристианских реакционных сил. Вмешательство во внутриливанские дела проводилось под видом «посредничества». Эта политика сочетала приемы традиционного колониализма с элементами неоколониализма, военный, экономический и политический нажим.

Эти же методы с некоторыми коррективами неоколониализм использовал в полной мере в 70-х годах под предлогом той же «коммунистической угрозы» и борьбы против «палестинской оккупации Ливана». США на деле в широких масштабах осуществляли подрывную деятельность против Ливана и внутри самой страны, добиваясь установления и сохранения Марионеточного режима. Американская политика вмешательства в гражданскую войну на стороне реакции вела к затягиванию конфликта, к поощрению сепаратистских тенденций в ущерб социальному прогрессу и развитию страны. Впоследствии империалисты, варьируя различные комбинации, не раз прибегали к военно-политическим методам колониальной экспансии в Ливан, стремясь при этом осуществлять враждебные арабам замыслы руками самих арабов и используя в своих целях правохристианскую реакционную верхушку.

Серьезные успехи повстанцев, получивших повсеместную поддержку трудового населения, вскоре показали, что ливанская реакция не сможет с ними справиться собственными силами Поэтому уже 17 мая на совещании военного комитета Багдадского пакта было принято решение об оказании поддержки режиму Шамуна. В течение второй половины мая и в июне в Ливан на самолетах перебрасывались иракские солдаты и офицеры. Правительство Ирака выделило Шамуну крупную субсидию, а также оружие и боеприпасы. Однако всего этого оказалось недостаточно для подавления восстания, и сторонники Шамуна на протяжении всего этого времени неоднократно обращались за помощью к Арабской федерации.

Англия положительно отнеслась к планам интервенции в Ливан, поскольку рассчитывала таким образом укрепить свое влияние в этой стране. Вопрос о вторжении в Ливан «арабской армии» обсуждали в госдепартаменте США во время визитов в Вашингтон ведущих деятелей иракско-иорданской федерации. Для маскировки этих планов американская пропаганда развязала кампанию против Объединенной Арабской Республики, обвинив ее во «вмешательстве в дела Ливана». Несмотря на то, что с опровержением этой версии выступили видные ливанские деятели, правительство Шамуна обратилось в Совет Безопасности с жалобой на вмешательство ОАР. Между тем наблюдатели ООН, находившиеся на ливано-сирийской границе, и генеральный секретарь ООН должны были констатировать, что обвинение во вмешательстве ОАР не соответствует действительности.

В защиту суверенных прав ливанского народа с первых же дней обострения обстановки вокруг Ливана выступил Советский Союз. В опубликованном 19 мая 1958 года заявлении ТАСС говорилось, что «решение вопросов, касающихся ливанского государства, есть неотъемлемое право ливанского народа, и никакое другое государство не имеет права вмешиваться в эти дела»[63].

Тем не менее колонизаторы не хотели отказываться от своих планов. Империалисты рассчитывали, что им удастся подавить восстание, используя арабские наемные войска, в первую очередь иракскую армию. Однако в середине июля повстанцы контролировали примерно две трети территории Ливана [64]. Ход гражданской войны предвещал полную победу антиимпериалистических сил. В правящих кругах США и Англии видели, что им нужно торопиться, если они хотят предотвратить окончательное падение режима Шамуна. В штабах Багдадского пакта и иракско-иорданской федерации завершали подготовку военного вторжения в Ливан. Восстание в Ливане побудило империалистов впервые ввести в действие военный механизм «доктрины Эйзенхауэра» и Багдадского пакта. Шамун официально обратился к Ираку с просьбой о военной помощи, ссылаясь именно на Багдадский пакт. При активном участии американцев иракско-иорданские войска готовились к вступлению в Ливан, американские самолеты уже ожидали их для переброски по воздуху.

В течение мая — июня около тысячи иракских солдат и офицеров воздушным путем были доставлены в Ливан. Но этого было недостаточно для подавления восстания. В середине июля положение западных ставленников настолько ухудшилось, что в Вашингтоне и Лондоне сочли необходимым прибегнуть к вооруженной интервенции.

В роли главных интервентов должны были выступить войска Арабской федерации, то есть Ирака и Иордании. Империалисты обещали военное, политическое и экономическое обеспечение готовящейся операции. Израиль выразил также готовность оказать содействие в подавлении народного восстания в Ливане. Однако, памятуя уроки суэцкого кризиса, от его услуг решили воздержаться. Тем не менее от Тель-Авива было получено согласие на использование его воздушного пространства в экстренном случае. Таким образом, вооруженная интервенция в Ливан замышлялась как кульминация закулисного тройственного заговора империализма, реакции и сионизма, направленного не только против Ливана, но и против арабского революционного освободительного движения в целом.

«Доктрина Эйзенхауэра», являясь выражением пресловутой неоколониалистской политики «кнута и пряника», предусматривала под предлогом борьбы с «международным коммунизмом» применение военной силы США против некоторых «радикальных» арабских государств и предоставление американской военной и экономической «помощи» наиболее реакционным прозападным режимам. Идеальным для Вашингтона казался такой вариант, когда «кнут» оказался бы в руках тех, кто изъявил готовность получить американский «пряник» в качестве довеска к обязательствам, вытекавшим из принятия ими «доктрины Эйзенхауэра».

Однако тот, кто пытается повернуть колесо истории вспять, сам оказывается под ним. Так получилось и на этот раз. Империалистам снова пришлось взять «кнут» в свои руки, но его понадобилось пустить в ход не для наказания «радикальных», а для спасения именно тех реакционных правительств и режимов, которые согласились принять «доктрину Эйзенхауэра». Однако ее военный механизм был приведен в действие с опозданием, когда из создававшейся с таким трудом цепи Багдадского пакта выпало главное и единственное арабское звено, которое сказалось империалистам самым надежным на Ближнем Востоке.

«Суэц позвал Багдад»

В Стамбуле готовилась пышная встреча иракского монарха. В июле 1958 года здесь должны были состояться с его участием два важных события: открытие сессии Багдадского пакта и женитьба молодого короля Фейсала на турецкой принцессе Фазиле, ведущей свою родословную, как утверждали стамбульские газеты, от османских султанов. Белоснежная королевская яхта, бросившая якорь в бухте Флорья на Босфоре, вечерами сияла разноцветными огнями. Оттуда доносилась музыка, вокруг нее сновали катера и лодки, доставлявшие все необходимое для готовившегося бала. В те дни турецкая печать предрекала, что предстоящее бракосочетание будет символизировать прочность военно-политического союза, окрещенного по месту его рождения Багдадским пактом, которому, как таинственно намекали тогда некоторые турецкие журналисты, предстояло этим летом выдержать серьезное испытание.

Прогнозы турецкой печати оказались отчасти пророческими. Это «серьезное испытание» Багдадский пакт не сумел выдержать, а намечавшийся брак не состоялся. Принцесса Фазиле и турецкие государственные деятели, выехавшие утром 14 июля на аэродром Ешилькей для встречи иракского монарха и его премьер-министра Нури Саида, так и не дождались высокопоставленных гостей.

Лишь к полудню стало известно, что короля Фейсала, его дяди регента Абдул Иляха и Нури Саида нет в живых. Иракского Хашимитского королевства больше не существовало. Багдадский пакт остался без Багдада.

Назначенная на 14—15 июля в Стамбуле сессия Багдадского пакта была отменена. Между тем лменно она должна была установить точную дату вооруженного вторжения в Ливан, план которого уже детально был обсужден Нури Саидом в Вашингтоне и Лондоне Империалисты не сомневались, что этот план будет утвержден. У Вашингтона для этого были достаточно действенные рычаги, ведь к тому времени США являлись членами трех основных комитетов Багдадского пакта — экономического, по борьбе с «подрывной деятельностью» и военного. Со вступлением в военный комитет США, по существу, стали одним из главных участников пакта и хотя официально не входили в его руководящий орган — Постоянный совет, играли в нем ведущую роль. Кроме того, Вашингтон оказывал непосредственное влияние на каждого участника пакта, используя двусторонние соглашения в рамках «доктрины Эйзенхауэра».

Еще до начала суэцкого кризиса США начали активно осуществлять военно-политическую экспансию в Ирак на основе подписанных в апреле и июле 1954 года американо-иракских соглашений, предусматривавших предоставление Ираку американской военной помощи Королевское правительство Ирака обязалось быть верным союзником США и Англии, которая к тому времени все еще имела там наиболее прочные позиции Посольство Великобритании в Багдаде определяло политику Ирака. Экономика страны в значительной степени также зависела от английского капитала, контролировавшего через «Ирак петролеум компании (ИПК) и другие иностранные компании нефтяную промышленность Ирака Специальная британская военная миссия держала под своим контролем иракские вооруженные силы. В апреле 1955 года правительство Нури Саида подписало с Англией соглашение, которое фактически передавало иракскую армию под командование британских военных инструкторов, Англия обязалась также предоставить по требованию иракское правительства в его распоряжение свои вооруженные силы для защиты от «агрессии». Хотя формально британские военные базы в Хаббании и Шуайбе были переданы правительству Ирака, английские военно-воздушные силы получили право пользоваться ими и совершать полеты над всей территорией страны

Во время «тройственной» агрессии против Египта правительство Нури Саида в соответствии со своими обязательствами не препятствовало использованию иракских аэродромов английскими боевыми самолетами

После провала «тройственной» агрессии США усилили свое проникновение в Ирак. С помощью заключенного в 1955 году соглашения о предоставлении Ираку американской военной помощи США сумели значительно укрепить свои военные и политические позиции в стране. Группа американских военных советников в Ираке к 1958 году насчитывала 85 человек и находилась в непосредственном подчинении у главнокомандующего американскими вооруженными силами в Европе. С принятием Ираком «доктрины Эйзенхауэра» возросла и роль американской дипломатии в определении внутренней и внешней политики страны. Если англичане использовали Ирак для укрепления своих пошатнувшихся позиций в Иордании, то США использовали для усиления своего влияния в Ираке Саудовскую Аравию, добиваясь сближения в своих интересах Багдада и Эр-Рияда.

После потери Англией Суэца Багдад стал оплотом империалистической политики на всем Ближнем и Среднем Востоке. В Багдаде размещались все постоянно действующие органы пакта, в том числе его военный комитет. В Ираке, а также в других странах — участницах пакта во время маневров и в случае «резкого обострения обстановки» могли приземляться и базироваться эскадрильи американских бомбардировщиков.

Поскольку интервенция против Ливана была предрешена и оставалось лишь назначить дату, а точнее, санкционировать ее, то начальник генштаба иракской армии уже заранее получил приказ направить две бригады в Иорданию и подготовить их для переброски в Ливан. Такова была схема сценария империалистов, которую, однако, им не удалось реализовать.

В Ираке уже в течение длительного времени назревала революционная ситуация. Еще в октябре — ноябре 1956 года, в период суэцкого кризиса и «тройственной» агрессии, по всей стране прокатились манифестации протеста против политики колонизаторов и их прислужников. В ответ на кровавый террор Нури Саида иракский народ поднялся на восстание, которое продолжалось около двух недель. Хотя оно и было подавлено войсками и полицией, но не прошло бесследно. В результате переговоров между представителями Иракской коммунистической партии, Национально-демократической, Баас и Партии независимости в феврале 1957 года был образован фронт национального единства.

Социальная база оппозиции реакционному режиму была весьма широкая: трудящиеся города и деревни, учащаяся молодежь, интеллигенция, национальная буржуазия. В Ираке создались объективные предпосылки для буржуазно-демократической революции. События ускорили назревание революционного процесса. С помощью Багдада империалисты хотели взять реванш за Суэц, сделать его оплотом арабской контрреволюции. Но Багдад, подняв знамя революции 14 июля 1958 года, стал, по выражению французского публициста Росси, «вторым Суэцем». Иракские войска, получившие приказ двигаться в Иорданию, а затем в Ливан для подавления народного движения, направились в Багдад и свергли монархию. Выступление армии встретило широкую поддержку народных масс.

«Суэц позвал Багдад» — так назвал Пьер Ро.сси посвященную этим событиям главу своей книги «Ирак повстанцев». «Два года физической жизни, которые были им (монархии и ее прислужникам — Л. М. ) еще отпущены,— пишет Росси,— оказались лишь отсрочкой для тщетной суеты... Уже к концу 1956 года королевский режим оказался в полной изоляции. Даже иракская буржуазия, которую он обогатил, не решалась афишировать свою верность. В шикарных салонах деловых людей на самом видном месте устанавливались портреты египетского президента подполковника Насера, который превратился в подлинного кумира Ирака. Над Хашимитами (королевской семьей) открыто насмехались. Армия чувствовала себя морально подавленной. Генерал Касем позднее признался, что именно с того момента он стал серьезно думать о революции и начал устанавливать контакты не только с единомышленниками в армии, но и с представителями гражданской оппозиции»[65].

Багдадский пакт лишился самого важного для империалистов звена. В результате оказалась разорванной вся цепь военных союзов на Ближнем и Среднем Востоке, иракско-иорданская федерация рухнула. Позиции феодализма как важнейшей социальной опоры колонизаторов пошатнулись во всем этом регионе. Это было второе после национализации Суэцкого канала тягчайшее поражение империализма и колониализма на Арабском Востоке.

Революция в Ираке явилась, по признанию западных авторов, полной неожиданностью для империалистов. Подъем национально-освободительного движения в Египте, в странах Магриба, в Сирии, Иордании и даже в Ливане еще можно было объяснить тем, что все эти страны представляют собою слабые звенья, уязвимые места колониальной системы. Но Ирак был тогда главной опорой колонизаторов, считался самым прочным и надежным звеном колониальной системы на Ближнем и Среднем Востоке. Именно поэтому иракская революция оказалась для империалистических кругов особенно ощутимым ударом и в политическом, и в экономическом, и в военном отношениях. События наглядно показали, что американский курс в этом регионе, основанный на «доктрине Эйзенхауэра», в такой же степени мало отвечает реальности и бессилен изменить ее, как и колониалистская англофранцузская политика.

Возрождение «дипломатии канонерок»

Июльская революция в Ираке означала для империалистов крах их попыток остановить революционно-освободительный процесс в арабском мире с помощью местной реакции. Но они не хотели мириться с поражением. Пренебрегая свежими и, казалось, столь наглядными уроками суэцкого кризиса, империалисты снова прибегли к обанкротившимся военным методам колониализма — к «дипломатии канонерок». То, чего им не удалось добиться в 1956 году с помощью операций «Мушкетер» и «Кадеш», они в июле 1958 года попытались осуществить, начав почти одновременно в Ливане и в Иордании операции «Синие летучие мыши» и «Золотая рыбка»

Романтические названия этих операций никак не соответствовали их коварным замыслам и агрессивным целям. В течение трех дней после революции в Багдаде под дулами американских кораблей, вплотную подошедших к берегам Ливана, и прикрытием сотен самолетов в Ливане были высажены морские десанты. Их общая численность — около 17 тысяч — превышала численность всей ливанской армии. Утром 17 июля английская парашютная бригада «Красные дьяволы» была десантирована в Иордании.

Одновременно подкрепления английских войск прибыли в Аден, Кувейт, Оман, на Бахрейн. Всего в этот период на Ближнем Востоке США и Англия сосредоточили сухопутные войска численностью около 70 тысяч человек. На военно-воздушных базах, а также на авианосцах находилось в общей сложности около тысячи самолетов, а в военно-морских силах — до 120 боевых и десантных кораблей. Американские самолеты и корабли были снабжены атомным оружием[66]. Масштабы военных акций и приготовлений были на этот раз еще более широкими, чем во время «тройственной» агрессии против Египта в 1956 году.

Оккупировав, по существу, Ливан и Иорданию, англо-американские интервенты собирались двинуться на Ирак, а затем, возможно, и на Сирию. Высадка десантов в Ливане и Иордании должна была стать лишь прелюдией к более широкой агрессии, преследовавшей цель задушить иракскую революцию и остановить арабское национально-освободительное движение Западная печать не скрывала тогда этих целей. О них цинично говорили сами интервенты. «Мы здесь затем, чтобы закончить та, что мы начали в Суэце»,— заявил американскому корреспонденту командир одного из подразделений английской парашютной бригады, высадившейся в Иордании.

Впервые после суэцкого кризиса США и Англия выступили на Ближнем Востоке сообща. Общие интересы колонизаторов по подавлению арабского национально-освободительного движения возобладали над их соперничеством:. Правительства обеих этих держав стремились с помощью чисто колониальных методов обеспечить нефтяные интересы монополий, удержать политические и военные позиции неоколониализма. По существу же это был обновленный вариант «тройственной» агрессии, поскольку Израиль тоже был ее косвенным соучастником.

Из ставшего известным позднее официального документа — телеграммы представителя монархического Ирака в ООН — выяснилось, что еще в конце июня Израиль выразил согласие на проход через его территорию иракской дивизии в Ливан. А накануне революции в Ираке на закрытом заседании израильского кабинета министров было принято решение об участии Израиля в запланированном в рамках Багдадского пакта вторжении в Ливан. В американских штабах, очевидно, считали, что Израиль тогда еще не был готов к «большой войне», но, видимо, допускали его соучастие в подавлении национально-освободительного движения вместе с силами арабской реакции. После начала англо-американской интервенции через территорию Израиля перебрасывались войска и оружие агрессоров в Иорданию.

С самого начала интервенции проявлялось стремление западных держав придать ей широкие масштабы. США, не ограничиваясь выступлением против Ливана, имели в виду распространить свое вооруженное вмешательство и на Иорданию Командующий 6-м флотом США откровенно заявил тогда, что американские военно-морские силы готовы оказать Иордании такую же «помощь», как и Ливану Этот рецидив «дипломатии канонерок» наглядно раскрывал действительные цели «доктрины Эйзенхауэра» как орудия неоколониализма.

Как США, так и Англия всячески старались использовать. пребывание своих войск на ливанской и иорданской территории для подавления прогрессивных сил и укрепления своих позиций, для самого бесцеремонного вмешательства во внутренние дела этих стран. В условиях английской оккупации в тюрьмы и концлагеря были посажены сотни иорданских патриотов. Британская военная миссия снова поставила под свой контроль иорданскую армию.

В Ливане американские оккупационные войска открыто поддержали реакцию. Представители США осуществляли прямое вмешательство в выборы нового президента, что делал, в частности, эмиссар госдепартамента Мэрфи, прибывший с этой целью в Ливан. Поддерживая реакционные группировки, США. фактически разжигали в своих интересах гражданскую войну в стране.

В этой исключительно острой, можно сказать, переломной для судеб всех арабских народов ситуации, как и в период «тройственной» агрессии, с особой силой и эффективностью проявилась принципиальная внешняя политика Советского Союза. В заявлении Советского правительства от 16 июля 1958 года было указано, что истинной причиной вооруженной интервенции США в Ливане является желание сохранить колониальную систему в странах Ближнего и Среднего Востока Правительство СССР высказалось за то, чтобы в рамках ООН были приняты незамедлительные и решительные меры для пресечения интервенции и для защиты национальных интересов арабских государств, подвергшихся неспровоцированной дгрессии Советское правительство подчеркнуло, что Советский Союз не может оставаться безучастным к событиям, создающим серьезную угрозу миру в районе, прилегающем к его границам, и оставляет за собой право принять необходимые меры, диктуемые интересами мира и безопасности.

Аналогичное заявление было сделано Советским Союзом 18 июля в связи с английской интервенцией в Иордании. Эти

акции внешней политики СССР имели самое серьезное значение. 19 июля Советское правительство выдвинуло предложение о созыве совещания глав правительств СССР, США, Англии, Франции, Индии при участии генерального секретаря ООН для обсуждения действий США и Англии и скорейшего вывода их войск с территории Ливана и Иордании. Англо-американскую интервенцию решительно осудили также другие страны социализма. Выступая в Совете Безопасности ООН, представитель СССР показал, что вторжение английских войск в Иорданию, последовавшее за американской интервенцией в Ливане, свидетельствует о сговоре между США и Англией с целью подавления национально-освободительного движения в арабских странах.

В те дни американская дипломатия сбросила с себя маску дружелюбия, прикрываясь которой США еще совсем недавно заверяли арабские страны в своем «бескорыстном» отношении к ним. США отклонили советское предложение провести в Женеве или в ином любом месте совещание глав правительств пяти государств при участии генерального секретаря ООН. Под специальной декларацией участников лондонской сессии Багдадского пакта, одобрявшей агрессию, стояла подпись государственного секретаря США Даллеса.

На чрезвычайной специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН в августе 1958 года столкнулись два диаметрально противоположных курса политики на Ближнем Востоке. Делегация СССР выступила с программой разрядки международной напряженности в этом регионе и потребовала немедленного вывода войск интервентов из Ливана и Иордании. Западные державы всячески стремились отвлечь внимание от этого главного вопроса. США и Англия хотели* провести через Совет Безопасности решение о создании «Вооруженных сил ООН по поддержанию мира на Ближнем Востоке» и тем самым подвести юридическое оправдание под агрессию. Однако этот маневр не удалось осуществить.

Попытки США оправдать свои агрессивные действия не нашли поддержки в ООН. Генеральная Ассамблея единогласно одобрила внесенный 21 августа десятью арабскими государствами проект резолюции, в котором генеральному секретарю ООН было поручено предпринять практические шаги по поддержанию целей и принципов ООН в отношении Иордании и Ливана. За эту резолюцию вынуждены были голосовать и делегации стран-агрессоров, которые оказались в полной изоляции.

В конце сентября, воспользовавшись новым (Обострением внутриполитической обстановки в Ливане, США предложили свое «посредничество» в переговорах между законным ливанским правительством и заговорщиками-реакционерами. Ливанская общественность расценила эти действия США как открытое нарушение суверенитета страны. В начале октября реакционные силы спровоцировали вооруженные столкновения с ливанской армией и пытались организовать антиправительственный путч.

Этой ситуации США и добивались, для того чтобы, вопреки резолюции Генеральной Ассамблеи ООН, продолжить агрессию.

9

октября в Бейрут были введены американские войска, практически поддержавшие реакционные силы. Под давлением США и их ставленников законное правительство вынуждено было подать в отставку. Однако и в новом кабинете при поддержке американской дипломатии реакционные круги сохранили определенные позиции. Таким образом, американская интервенция и оккупация, проходившие под предлогом «помощи» Ливану, на деле служили интересам колонизаторов и их ставленников. Ту же роль сыграли британская интервенция и оккупация Иордании.

Но оставить свои войска в этих арабских странах США и Англии не удалось. Дело интервентов было проиграно. Требования ливанских и иорданских народных масс, поддержанные всей мировой прогрессивной общественностью, вынудили империалистов выполнить решение ООН. 25 октября США завершили вывод войск из Ливана, а 2 ноября последние английские солдаты покинули территорию Иордании. Планы США и Англии по удушению национально-освободительного движения в этих странах и расширению агрессии против Ирака и Сирии были сорваны.

Крах англо-американской интервенции еще раз показал, что после Суэца военные методы империализма бессильны остановить арабское национально-освободительное движение. Это нашло свое выражение и в бесславной участи Багдадского пакта, на руинах которого год спустя была создана Организация центрального договора (СЕНТО). В последующий период попытки вовлечь в нее арабские государства также оказались тщетными. Выявилось и полное банкротство «доктрины Эйзенхауэра». Показательно, что уже 10 декабря 1958 года правительство Ливана официально отказалось от нее. Это был как бы финальный аккорд провалившейся интервенции

Попытка британского империализма взять реванш за Суэц оказалась тщетной, даже несмотря на совместные действия с империализмом США. Слова английского офицера-оккупанта о том, что интервенты высадились в 1958 году для того, чтобы завершить начатое в Суэце дело, обернулись совсем не тем смыслом, который вкладывали в них империалисты. Крах их новой авантюры, можно сказать, ознаменовал закат военного и политического колониализма в арабском мире от. Атлантического океана до Персидского залива. Вслед за ликвидацией английских военных баз в Ираке после расторжения им в марте 1959 года соглашения о «военной помощи» с Англией были ликвидированы в 1961 году английский протекторат и военные базы в Кувейте, в 1962 году после продолжительной кровопролитной борьбы завоевал свободу народ Алжира, несколько ранее получили независимость Тунис и Марокко, где также вскоре были ликвидированы иностранные военные базы

Вместе с тем вывод англо-французских и израильских войск из Египта, вынужденный уход американских и английских интервентов из Ливана и Иордании, а также срыв планов организации вооруженной интервенции против Иракской Республики и Сирии еще раз подтвердили роль Советского Союза как надежного и прочного оплота в борьбе арабских народов за их свободу и независимость.

«Империализм в дворцах буржуазии»

После провала попыток неоколониализма укрепить свои позиции на Ближнем Востоке при помощи методов военного колониализма империалисты не сразу дали «зеленый свет» Тель-Авиву для развязывания новой, по сути дела, тоже колониальной агрессии против арабов К этому крайнему средству они вынуждены были прибегнуть, убедившись в том, что их неоколониалистские ставки на использование антикоммунизма и антисоветизма, межарабских конфликтов и противоречий, а также реакционных заговоров оказались несостоятельными

Хотя объединение Египта и Сирии в 1958 году объективно было продиктовано прежде всего мотивами совместной антиимпериалистической борьбы против происков неоколониализма, крупная египетская буржуазия рассматривала создание ОАР прежде всего как средство завоевании нового рынка и подчинения сирийской экономики Уже в тот период наглядно проявилась реакционность и антисоветизм крупной египетской буржуазии и ее неспособность возглавить движение арабского единства на антиимпериалистической основе