Ангелы над Москвой

— Большое…

— Пейте, полковник, и пойдем. Оружие вам отдадут на вахте.

Именно такого внимания Моргенштерн и ждал. Его статью восхищался не кто-нибудь, а сам маршал. Время от времени военачальник приводил своих подчиненных — похвастаться дружбой с гордым животным, но в этих случаях Моргенштерн вел себя надменно, и всем своим видом показывал: к людям он — снисходит, но не ко всем. И не всегда. Однако никакой агрессивности конь старательно не проявлял. Люди намеренно создавали ситуации, когда животное должно было рассердиться, но Моргенштерн или игнорировал человеческие хитрости, или показательно пугался. Словом, вел себя как типичное травоядное, да еще и с поправкой на робость местных обитателей.

Не ударил он в грязь лицом ни разу. Маршал показывал его другим амдиэльцам, но чужакам даже погладить себя Моргенштерн не позволял. И прыти особой не выказывал. Благодаря этому держали коня на просторной площадке за символическим ограждением — заборчиком из колючей проволоки высотой в человеческий рост. Собственно, никто не ограничивал его в свободе — но неизбежный элемент непредсказуемости поведения животного мог огорчить маршала. А ну-ка, дозовись коня, который сдуру ускакать может на два десятка километров, пока слегка запыхается!

Конь и сам хотел привязать к себе маршала, и потому как только ему выпала возможность переночевать внутри периметра военного городка, он с удовольствием остался. Вскоре для него отгородили немалый участок земли.

Моргенштерн принимал на спину маршала и гордо возил его по кругу, даже не глядя в сторону воли. Когда маршал хотел, конь переходил на легкую рысь, но никогда не делал резких поворотов и уж тем более не срывался на галоп.

Сам бы Моргенштерн никогда не догадался до коварных игр в поддавки с врагом. Автором идеи был Кроу. Подслушивая разговоры солдат и офицеров, ворон узнал предпочтения маршала, а лишенные тел люди Ксора выведали план его поездок по гарнизонам. Прилетал Кроу время от времени и теперь, таскал у Моргенштерна из яслей зернышки и рассказывал тому все новости. Ворон и сейчас прятался под навесом, защищающим от непогоды стожок сена, кормушку и поилку.

Собственно новостей Кроу принес немного. Вооруженные силы Амдиэля все больше убеждаются, что Земля сдалась им без боя. Мужчины Эльмада приступили к строительству нескольких населенных пунктов. Охотники Диэля на суше не имеют себе равных. Плюх и Булька прогнали с острова строителей. Нюша, говорят, тоже отличилась. Ондатр и два десятка безымянных кроликов погибли. По другим сведениям, Ондатр выжил.

Моргенштерн выслушал ворона молча. Его горячая душа жаждала действий. Ему наскучило бродить по загону, катать маршала рысью, а ребятню — шагом. Он ждал команды к действию, но Кроу все чего-то выжидал. Конь уже собирался возмутиться и высказать самозваному командиру все свое недовольство, как вдруг внутренняя калитка загона открылась, и в нее вошли двое. Маршала Моргенштерн узнал сразу. Он оторвался от кормушки и, радостно потряхивая головой, приблизился к людям.

— Вот мой друг, полковник. Кушает травку и зерно. Обожает купаться. Не против прокатить на себе.

Полковник невольно залюбовался красивым животным.

— Знаете, господин маршал, если б там, на острове, у нас были такие животные, многих сложностей удалось бы избежать. Патрулирование территории, большая защищенность от диких и хищных зверей… Наверное, выгоды от обладания такими животными неисчислимы — только с высоты моей колоколенки они не видны полностью. Никакие черные страшилища не страшны, если передвигаешься на таком красавце. Думаю, что отправься двое солдат и сержант за пилой на корабль не пешком, а верхом, потери были бы меньше…

— Возможно, вы и правы, полковник. Предлагаю вам тщательно продумать использование животных этой породы в войсках Амдиэля, и представить подробный доклад штабу. Это и будет вашим вступительным экзаменом.

— Вот как? — улыбнулся полковник и вполголоса произнес:

— А я-то думал, что вступительным экзаменом был сценарий уничтожения этого злополучного острова.

— Ну, что вы! — усмехнулся маршал. — Это было лишь предварительное собеседование… Настоящие экзамены, если вы войдете в руководство вооруженными силами Амдиэля, куда сложнее, и сдавать их приходится чуть не ежедневно, всегда в самый неподходящий момент.

От неожиданности Моргенштерн замедлил шаг. О каком острове они говорят? Черное страшилище — это не Плюх ли? О каком таком сценарии идет речь? Эти люди — они хотят уничтожить остров? Ставший Моргенштерну второй родиной?

Конь остановился и повернул голову к стоявшему. Внимательно посмотрел. Потом дотянулся головой до маршальского колена, схватил его зубами и сдернул человека наземь.

Полковник схватился за пустую кобуру. Конь сделал шажок назад и лягнул человека в живот. Отлетев, полковник повис на заграждении.

Моргенштерн наклонился к маршалу.

— О каком острове вы говорили?

Ошеломленный маршал молчал. Страшно, до крика, до визга болела нога. На бледном маршальском лбу выступили бисеринки пота.

Моргенштерн поставил ногу на кисть руки лежащего человека.

— Я задал вопрос. Отвечай.

— Моргенштерн! — каркнул ворон, вылетая из-под навеса, — Беги!

Конь рванулся вперед, в несколько прыжков разогнался и перемахнул через ограду. С вышки донесся раскатистый звук выстрела. Из двери сторожки выскочил охранник. Он прицелился было в быстро удалявшееся пыльное облачко, но тут громко застонал маршал, и солдат, забросив винтовку на спину, бросился на помощь.

Вдаль от военного городка улетал ворон. С каждым взмахом крыльев он уносился все выше, все дальше, и скоро превратился в маленькую точку, почти незаметную в прозрачной сини неба. Вслед птице смотрел солдат, успевший выстрелить со сторожевой вышки. Кровь из разорванной мощным клювом артерии била прямо в ладонь, приложенную к ране, стекала на пол площадки, просачивалась в щели между досками и густыми лужицами собиралась на сухой африканской земле. И если первая кровь, пролитая на далеком островке была почти случайной и малозначительной для Амдиэля, то эта означала одно: началась война.

Трудное решение

— Все равно Моргенштерн молодец, — настаивал Плюх, для убедительности порыкивая. — Не побоялся в логово врага внедриться. Получил пулю…

— … в задницу, когда смывался, — фыркнула Нюша. — А если б не Кроу, то и в голову мог бы кусок железа схлопотать…

— Ого! — воскликнул Ондатр. — Уже, значит, не грязный комок вонючих перьев?

— Да! — подтвердила кошка, — Ворон — смелый и умный, это я вам всем говорю! Он сумел с солдатом справиться. А конь — не сумел! Хотя мог бы уничтожить не меньше десятка. И самое главное — убил бы их маршала.

— Тут бы и застрелили Моргенштерна, — резонно заметил Плюх.

— Я вас не узнаю, — удивилась Оля. — Вы стали… прямо как звери!

— А мы и есть звери, — проворчал Ондатр.

— Причем глупые. Корчите из себя диверсантов и цареубийц… Ну, убил бы Моргенштерн маршала. Дальше что?

Звери, сидевшие и лежавшие вокруг кресла, в котором покачивалась Оля, примолкли. Кроме нее на острове ангелов не было. Каждый нашел себе дело — и улетел. Хамдиэль заинтересовался делами в Содружестве Миров. Дима отправился посмотреть, как идет захват земных территорий, и как его разумные звери этому сопротивляются. А Ксора, как отца нации, истребовали его подданные.

— А дальше, — продолжила Оля, — даже без минутного промедления все управление войсками перешло бы к одному из его заместителей. Вот если бы от главнокомандующего зависело нечто особо срочное и важное, и все бы ждали его решения, а он бы взял, да и гикнулся внезапно, тогда да. Тогда можно было бы предполагать, что диверсионная операция прошла хоть сколько-нибудь успешно. И маленький перевес на стороне наших — есть. Моргенштерн, между прочим, под руководством Кроу и ждал такого момента. Но в силу собственной горячности потерял власть над собой, когда услышал, что вас всех собираются уничтожить. Вместе с нашим прекрасным островом.

— Как собираются? — возмутился Ондатр. — До сих пор? Расправа, которую учинил Моргенштерн, для них не урок?

— Какой там урок, — вздохнула Оля. — Для амдиэдьцев это был сигнал к началу полномасштабной войны. И от планов по уничтожению нашего острова они не отказались.

— Что же теперь нам делать? — растерялся ондатр.

— Воюйте, — просто сказала Оля. — Старайтесь победить врага. Выгоняйте и уничтожайте захватчиков. Или сидите, ждите смерти. Умирать же не страшно? А, Ондатр?

— Умирать — страшно, — сказал Ондатр. — Быть мертвым не страшно.

— Страшно — не страшно, — раздраженно прокаркал, слетев с ивовой ветки, молчавший до той поры Кроу. — Ерунда какая… Что с островом сделать собираются?

— Друзья мои, — мягко сказала Оля. — Честно говоря, я не имела права даже Моргенштерна сюда переносить и лечить. А служить вам источником информации да координатором действий точно не могу. Хотя и хочу… Одно скажу: вам, как и людям, нужен верховный главнокомандующий.

— Предлагаю Моргенштерна! — громко проговорил Плюх.

— Ты еще себя предложи, крокодил волосатый, — зашипела на него Нюша. — Я вон поумнее вас обоих, и то молчу. Кроу пусть командует всеми звериными силами Земли.

— Ты умнее меня, когтистая селедка? — возмутился Плюх. — А ну, давай в крестики-нолики сыграем!

Все рассмеялись, только ворон остался серьезен, и когда смех стих, предложил:

— В южном полушарии воронов мало, зато много попугаев, и они очень не глупые птицы. В море живут киты, которые гораздо разумней всех нас, вместе взятых. Однако на моей стороне — спокойствие и мобильность. Поэтому я принимаю командование на себя. Обязуясь консультироваться со всеми, кто может предложить решение тех или иных проблем. Согласны?

— Согласны, — высказался за всех Плюх, и никто не возразил.

— Тогда, — продолжил Кроу, — Ондатр, сбегай к морю, перескажи Бульке и всей дельфиньей компании наше решение. Попроси его держать связь с китами. И кто мне подскажет, как увидеться с людьми Ксора?

— Никак, если мы бесплотны… — еле слышно прошелестело в тишине.

— И очень даже запросто, если мы во плоти! — радостно прокричал кентавр, со смехом выскакивая на поляну.

— Одной коняки мало… — поморщилась Нюша.

— Как зовут тебя, странное существо? — прорычал Плюх, и всем стало заметно, что под его вздыбленной шерстью играют, перекатываясь, мощные мускулы.

— Дайте мне имя сами, — миролюбиво попросил кентавр. — Во мне две живых души. Об имени мы между собой никак не договоримся.

— Андрогиппус, — предложила Оля. — Был такой язык, греческий…

— Андрюха, то есть. Если по-свойски, — упростил Плюх.

Ворон дождался всеобщего успокоения и спросил:

— Что тебе известно, странное существо, о космических кораблях пришельцев?

— Сейчас у своих спрошу! — все так же весело прокричал кентавр и на минуту сосредоточенно замолчал. — Ну, теперь, пожалуй, все известно.

— Как они летают? — поинтересовался Кроу.

— Главный двигатель корабля, — принялся рассказывать кентавр, — это огромное изогнутое зеркало, в фокус которого подается вещество, превращаемое в энергию. Практически вся образующаяся энергия отбрасывается зеркалом в одну сторону. Так получается реактивный эффект…

— Как может вещество выдержать напор энергии? — спросил Кроу.

— Вещество не может. Вещество — само есть «сгущенная» энергия, — объяснял кентавр. — Зеркало только обозначено веществом, а на самом деле оно состоит из чужеродного для нас пространства.

— Как это? — изумился ворон.

— Подожди минутку, — попросил его кентавр, — я у своих спрошу…

— Ну, вот, — продолжил он после немого диалога с кем-то невидимым, — в нашем пространстве три измерения: длина, ширина и высота. А в пространстве, образующем зеркало, их четыре: длина, ширина, высота — как у нас, и еще глубина.

— Глубина — это куда? — не понял Плюх.

— Это куда-то внутрь, — ответил кентавр, — но как — я и сам не могу в толк взять. В общем, зеркало отражает энергию. Корабль, получая энергетический толчок, летит.

— Спроси там, — попросил Кроу, — нет ли возможности объяснить попонятнее, как это «чужое» пространство угнездилось в «нашем» пространстве?

— Понятней будет, — продолжил Андрогиппус после минутного промедления, — если представить, что наше пространство не трехмерное, а двумерное. То есть живем мы на плоскости.

— Вроде как на листке бумажки нарисованные, — уточнил Плюх.

— Именно, — согласился кентавр. — И вот представь, что в нашу плоскость глубоко врезался шар.

— Надо говорить — сфера, — поправил Андрюху Плюх.

— Хорошо, пусть будет сфера. Что случится, если сфера и плоскость пересекутся?

— На нашей плоскости сфера изобразится в виде круга, — ответил сообразительный Кроу.

— Верно, — согласился кентавр. — А теперь скажи, нарисованный на бумаге ворон, если ты попытаешься пересечь образовавшуюся окружность, у тебя это получится?

— Не знаю…

— Не получится. Потому что ты упрешься в поверхность сферы. И увидеть ты эту округлую поверхность не увидишь, потому что видишь ты только то, что находится в твоем пространстве, то есть на плоскости.

А на плоскости ты увидишь только замкнутую изогнутую линию, не пускающую тебя непостижимо волшебным образом…

— Почти понятно, — сказал ворон. — Но вот скажи мне, Андрогиппус, как нам, двумерным «плоскатикам», избавиться от этой противной трехмерной сферы? Которая нам жить не дает?

— Извини, Кроу, этого я не знаю.

— Да что там знать, — воскликнул раздосадованный сложностями Плюх. — Если плоскость — это лист, а сфера — это мячик, нужно дернуть лист посильнее, мячик и укатится!

— Вообще-то, да, — кивнул Кроу с непомерно умным видом. — Если только сечение плоскости не приходится на геометрический экватор сферы, любое приложенное к ней усилие заставит векторы сил складываться в отличную от нуля равнодействующую, заставляя тем самым мячик скатываться с листка.

Оля представила ворона в очках и галстуке, с мелком в крыле вещающим с кафедры ученого собрания, и чуть не прыснула смехом.

— А еще, — предложила Нюша, — мячик можно подопнуть с другой стороны.

— Кстати, — оживился призадумавшийся Кроу, — эти двигательные зеркала — они же выпуклые?

— Конечно, — ответил кентавр.

— И очень напоминают сферу, попытавшуюся пересечь плоскость?

— Похоже на то, — согласился кентавр.

— Тогда нам нужно просто как следует дернуть наше трехмерное пространство, и чужеродное четырехмерное вылетит из продавленной им дырки.

— А что, очень может быть… Подожди-ка, ворон, я своим передам твою идею… — и кентавр снова ненадолго умолк.

— И как ты думаешь тряхнуть пространство? — поинтересовалась Нюша, с интересом глядя на Кроу.

— Ну, я не знаю, — глухо ответил ворон. — Пусть люди Ксора чего предложат, они все ж таки умная цивилизация, запросто между галактиками летают.

— Мы как раз об этом и говорили, — подал голос кентавр. — Способов несколько. Первый — устроить на выпуклой поверхности большой взрыв. Но это нереально, так как на ней нет свободного места: выпуклая поверхность зеркала лежит в основании корабля. Способ второй: расположить одно зеркало в фокусе другого…

— Ага, ага, — раньше всех сообразил Плюх. — Потом его как включить, оно как даст разрядом по выпуклости, и вышибет его…

— Эй, вышибалы, вы поторопитесь, — как ни в чем не бывало улыбнулась Оля. — Амдиэль выводит свой корабль на орбиту, одновременно фокусируя его зеркало на нашем острове. Если пилотам не очень повезет, возиться с переориентацией они будут часа полтора. А если дело пойдет как по маслу, времени нашей с вами жизни остается максимум полчаса.

Отец и сын