Ангелы над Москвой

— На вид — очень, господин маршал.

— Тем не менее, никаких повреждений…

— Совершенно верно. Никаких повреждений на нем нет.

— Вот-вот. И самое главное: до вас на этот остров не ступал никто из личного состава наших войск.

— Возможно, господин маршал, он был построен кем-либо из местных жителей?

— Кем? В вашем рапорте значатся только представители местной фауны, более или менее крупные. Морской зверь даже пытался общаться с вами вербально.

— Так точно.

— Кто-либо из виденных вами существ мог воспользоваться строительным инструментом?

— Рыжий грызун сумел подсоединить кабель к аккумуляторной станции.

— А пила, топор, кувалда ему поддались бы?

— Едва ли…

— Тогда смотрим дальше. Вот ваша выгрузка. Вот складируются материалы. Ставятся палатки. Собирается техника. Вот, кстати, та полянка — теперь отчетливо видно, что на ней три скалистых образования, и нет никаких искусственных строений. Вот белые фигуры на берегу — это отпущенные вами в увольнение диэльцы. Еще живые.

— Живые?

— На тот момент, полковник. Вот утро следующего дня. Фигуры диэльцев на берегу. Вероятно, они уже мертвы: положение тел не меняется час за часом, и голова одного из них, похоже, отделена от туловища… Вот суматоха на стройплощадке и в лагере. Вот ваш караван выходит из бухточки, а на мостике находится то самое большое черное существо…

— И рядом с ним — маленький пестрый зверек, господин маршал.

— Возможно. Из космоса его почти не видно… Вот здесь — смотрите — вся ваша морская эпопея. Снимки сделаны с интервалом в полминуты. Спасательный экранолет уже вылетел, но он еще далеко от вас. Вот он на снимке. А вот он же, через тридцать секунд. Уже, судя по всему, заходит на посадку. Вы не находите, что такому летательному аппарату пройти несколько десятков километров за полминуты, да еще и выйти прямо на вас, даже при всех возможных допущениях — невозможно?

— А что говорит пилот?

— Пилот, как все летчики, человек суеверный. Отрицает что-либо аномальное… Боится, чтоб от полетов в связи с психическим нездоровьем не отстранили. Мы на него не давим: нам достаточно информации, записанной автоматически.

— Не знаю даже, что и сказать, господин маршал…

— Подождите, полковник, я вам еще не все показал. Вот снимки злополучного острова, сделаны в тот же день, вскоре после эвакуации вашей группы. Максимально высокая четкость, интервал — тридцать минут. Прокомментируйте то, что видите.

— Снимок первый. Здесь, кажется, все так, как мы и оставили… Котлован, техника, осветительно-пулеметная вышка, три палатки, корабль в бухте. Вот то самое черное существо, что изображало нам прощальный жест амдиэльской женщины. Лежит на пляже. Снимок второй. Та-ак… Корабля нет, котлована нет, вышки нет, заскладированных стройматериалов нет… На лугу возле трех скал — что это? Стол?

— Стол, полковник, стол. За столом — четверо человек, один из которых явно чернокожий.

— Да-да, господин маршал… Вот все то же черное существо, рядом с людьми…

— И обратите внимание, полковник, на среднюю скалу.

— Не очень похоже на скалу, господин маршал. Больше напоминает крышу дома. А нет снимков, сделанных в ином ракурсе?

— К сожалению, полковник, это фото — последнее. Сразу после того, как оно было сделано, вся аппаратура визуального слежения, расположенная на одном из наших кораблей, вышла из строя.

— Это не простая поломка?

— Можно ли назвать поломкой мгновенное расплавление нескольких сот килограммов металла и стекла?

— То есть, вы хотите сказать…

— Мне любопытно услышать ваше мнение, полковник.

— У меня лично сложилось впечатление, что наше вмешательство в жизнь острова — не планеты, я подчеркиваю, а именно острова — вызвало противодействие неких сил, которые, по всей вероятности, олицетворяют эти четверо.

— Даже пятеро, если учитывать черное существо.

— Да, господин маршал, даже пятеро.

— Есть у вас какие-либо предположения насчет природы этой группы?

— Есть. Мне думается, что эти существа — потомки обитавших на планете людей. Вроде пауков в банке — все перегрызлись, и остался сильнейший.

— Интересная мысль, полковник. Продолжайте.

— Этим, кстати, и объясняется запредельная осторожность животных, обитающих на континентах. У них в наследственной памяти отложился страх перед человеком. Потому абсолютное большинство из них, исключая, возможно, лишь некоторых, мутировавших особей, нас сторонится.

— Знаете, очень похоже на правду, полковник. Не стану скрывать, эта мысль одной из первых пришла в светлые головы наших ученых экспертов. У меня есть и собственная точка зрения на… события последних дней. Сейчас я изложу ее вам, а после мы с вами обменяемся мнениями по разрешению проблемы.

— Боюсь, господин маршал, вне моей компетенции давать вам какие-либо советы.

— А вы не бойтесь. Мой младший сын, служивший под вашим началом с начала похода, и пребывавший с вами на этом острове, характеризует вас как человека, у которого разум густо замешан на глубокой порядочности. А он у меня, знаете ли, в мать удался. Его мама в людях не ошибалась — тому сотни примеров…

— Ваш сын, маршал?..

— Ну, да. Один из тех, кто спустился вместе с вами в котлован. Тот, который вылез из ямы без потерь. Четвертый от вас, если считать по часовой стрелке, в лодке. У вас, кстати, нет замечаний к нему как солдату?

— Образцовый солдат, достоин продвижения по службе… Я это отразил в рапорте.

— Спасибо за оценку. Я читал.

— Простите, маршал. Это несколько неожиданно…

— А вы, полковник, полагали, что я своих протащу по академиям и пристрою в штаб?

— В общем, да. Так весь генералитет поступает, насколько мне известно.

— Не весь, полковник, уверяю вас, не весь… Не только мои ребята служат под псевдонимами в войсках.

— У вас есть еще дети, господин маршал?

— Идемте-ка в комнату отдыха, полковник… Там у меня есть початая бутылочка элямского бальзама. Заодно и звание ваше обмоем.

— Позвольте мне самому организовать стол, господин маршал. Ближе к вечеру…

— Офицерские традиции мне известны, полковник. Но приглашения вашего я не приму, вы уж не обессудьте. Присаживайтесь в кресло. Сидите-сидите, я сам вам подам… Так вот, старший мой сын уже офицер, его подразделение дислоцировано в северной приполярной области. Младший выразил горячее желание и дальше служить под вашим началом, но я его отправляю в школу младшего комсостава. Ваше здоровье!

— Спасибо, господин маршал. Ваше здоровье! После обучения в школе, он, смею полагать, сможет претендовать на присвоение офицерского звания?

— Это зависит от результатов выпуска. Как вы понимаете, в школу он идет не под моей фамилией. И не под той, что находился в вашем подразделении. Но мы отвлеклись… Так вот: у меня есть не очень качественная видеозапись одного инцидента, случившегося в кают-компании флагманского корабля после офицерского собрания. Поясню: на записи отчетливо видны четверо чужаков. Один из них как будто чернокожий… Он обращается к нашему солдату, ставшему случайным свидетелем их общения, на амдиэльском языке. Один из присутствующих для устрашения солдата трансформирует свое тело самым чудовищным образом. Смею полагать, что четверо, сидящие за столом на острове, и четверо, попавшие в объектив корабельной видеокамеры — одни и те же.

— А черное существо?

— А черное существо, махавшее вам лапой с причала, это пятый субъект островного сообщества. Возможно, именно ему было поручено уничтожить или выдворить ваш отряд.

— Там фигурировал еще один зверек.

— И даже не один. Вполне вероятно, что все представители островной фауны являются исполнителями, а эти четверо им ставят задачи. Не столь важно. Главное, полковник, это то, что своими руками ни один из этих четверых не действует. Скорее всего потому, что эти существа — уязвимы… Улавливаете суть?

— Не вполне, господин маршал.

— Это потому, что мы с вами мало выпили… Восполним пробел.

— Благодарю вас.

— Так вот. Вы в вашем рапорте высказывали желание участвовать в зачистке острова. Вынужден вам отказать. Никакого десантирования не будет. Мы не станем подвергать опасности личный состав Мы уничтожим остров целиком, вместе со всеми существами, которые тайно или явно населяют его. Вместе со всеми, кто живет в прибрежных водах.

— Будет атомная бомбардировка?

— Нет, полковник, полумеры тут не помогут. Мы переориентируем один из космических кораблей, и включим маршевый двигатель процентов на пять от мощности. Вместо острова сначала образуется яма, которая тут же заполнится магмой. Возникнет новый вулкан. Испарится несколько кубических километров воды, выгорит какая-то часть атмосферного столба. Образуется плазменный конус с вершиной в точке фокуса корабельного двигателя, и с основанием в несколько километров радиуса. Времени на это уйдет секунд десять. Все, кто тайно или явно обитают на острове, в острове, под островом, а также над островом, утонут в океане энергии. Все просто.

Маршал снова разлил темный тягучий бальзам, поставил бутылку, втянул аромат божественного напитка… Полковник покрутил в руке рюмку и спросил:

— Какова вероятность противодействия со стороны… этих существ?

— Браво, полковник! — маршал хлопнул в ладоши. — Я ждал этого вопроса. Мы не знаем, сумеет ли противник предпринять что-либо в ответ. Не знаем даже, какими возможностями он обладает. Судя по его прицельному уничтожению оптической системы — на некоторые усилия он способен.

— Это огромный риск для экипажа, — полувопросительно-полуутвердительно произнес полковник.

Маршал кивнул.

— Поставьте себя на мое место, полковник. Предлагайте смелее.

— Ну-у… Берем любой корабль. Экипируем его добровольцами в минимальном составе. И проводим акцию устрашения.

— Точнее, операцию по уничтожению противника, засевшего в неприступной крепости. А по ее результатам награждаем участников, возможно даже и посмертно. Так?

— Так, господин маршал.

— Ответ удовлетворительный. А теперь попробуйте предложить вариант получше.

Полковник немного помолчал.

— Мне известно, что вы не очень хотите отдавать земные океаны на откуп миэлянам. Поэтому было бы полезно для атаки использовать транспорт, перевозящий миэлян. И успех, и неуспех операции впоследствии можно было бы всяко обосновать с пользой для позиции Амдиэля. Экипаж…

— С экипажем понятно. Расформировать, перевести, отправить на переподготовку, назначить из подмены… В целом предложение хорошее, верное. Но вот что я вам хотел бы сказать… есть и третий вариант. Точнее, он мог бы быть — но мы поторопились высадить эльмадские семьи на Землю. Так вот, вместо транспорта с миэльскими хищниками нам было бы куда выгодней использовать транспорт с эльмадскими женщинами и детьми.

— Это бесчеловечно, маршал. В конце концов, мы существуем именно для того, чтобы защищать женщин и детей.

— Вне всякого сомнения, полковник. Именно бесчеловечно. И именно для защиты женщин и детей. Но тем и различаются обычный офицер, пусть и старший, пусть и военачальник высокого ранга, и по-настоящему крупный руководитель. Не званием и не чином. А умением выгоду общества поставить выше собственных принципов — хотя бы и высокоморальных.

— Извините, господин маршал, мне не очень понятно: в чем выгода уничтожения нескольких тысяч эльмадок и эльмадят? Что получает от этого Амдиэль?

— Ничего, кроме безраздельного господства в Содружестве Миров, а вместе с этим — и в освоенной части вселенной. Смотрите: злобные инопланетяне уничтожают транспорт с женщинами и детьми. Будущее эльмадской нации под угрозой. Сердобольные и милосердные власти Амдиэля — на сей раз в моем лице, но вообще-то личность руководителя не важна — принимают решение об эвакуации эльмадского народа. Лучшие пилоты Эльмада ведут корабли с женщинами и детьми в безопасное место. Подальше отсюда. В другой рукав галактики. Или даже вообще в другую галактику. Здесь идет война. Герои Эльмада гибнут. Корабли приходят в негодность — или интенсивно используются в военных целях. Словом, сообщество граждан Эльмада распадается. Но достижения эльмадских ученых остаются в наших руках. И потом, интеграция Лидмаха в общество Амдиэля проходит настолько успешно, что мы смело можем говорить о долгожданном появлении на Амдиэле настоящей интеллектуальной элиты. Через годы и годы подросшие эльмадцы, столь внезапно оказавшиеся в изоляции (связь с ними, разумеется, будет утеряна скоро и надежно), вновь предстанут пред светлые очи Содружества Миров. И, конечно же, будут приняты с распростертыми объятьями. Но только на правах… бедных родственников, скажем так. Амдиэль к тому времени будет властвовать безраздельно, от Лидмаха не останется и следов, а всякие особо боеспособные расы — типа диэльцев или миэлян — либо будут ограниченно использоваться в интересах Амдиэля, либо исчезнут. Чего я от вас жду, полковник. Мне бы хотелось, чтобы вы без выжидания и лишних раздумий заглянули к себе в душу и решили: согласны ли вы время от времени насиловать свои моральные принципы во славу Амдиэля? Или же предпочитаете честно служить родине в том же ключе, в коем действовали до сих пор?

На сей раз полковник молчал недолго.

— Мне кажется, я бы смог интересы общества поставить выше личных моральных принципов.

— И отправили бы десять тысяч женщин и детей на верную смерть?

— Да. Отправил бы. Но рука моя, боюсь, дрожала бы при визировании приказа.

— Бросьте, полковник! Какие подписи, какие приказы… О чем вы говорите? Мы же не дети, чтоб создавать улики против самих себя. Преодолевать нам приходится только муки собственной совести. Оснований к юридическому рассмотрению дела мы не закладываем… А дрожание рук вы преодолеете быстро. Смею уверить вас. Пожалуй, я зачислю вас в штабной резерв. Вы не против?

— Не могу сказать, чтобы я с детства мечтал попасть в штабисты, господин маршал.

— Спрашивая, не против ли вы, полковник, я имел в виду наполнение наших бокалов, — улыбнулся маршал. — В штабной резерв мы зачисляем офицеров без их ведома. И все равно четыре пятых служащих в штабе — карьеристы… Представляете, что было бы, если б подбор велся гласно? Ну, штаб штабом, а на моем месте вы бы как поступили с островом? Учитывая, что печься — прежде всего — нужно об интересах всего Содружества Миров?

— Не знаю, господин маршал. У меня недостаточно знаний для принятия таких решений.

— Н-да… Ну, ладно. Действительно, пристал я к вам не на шутку. Вы уж простите — живых людей вокруг меня мало, и поговорить-то не с кем. Чтобы компенсировать вам доставленное неудовольствие — хотите, я вам покажу своего нового друга? Это как раз тот случай, который вы назвали мутацией.

— Речь идет о представителе местной фауны?

— Да, полковник.

— Вы позволите мне сначала получить свое штатное оружие у вашего секретаря?

Показ

Маршал рассмеялся.

— Это животное — травоядное, полковник. А его нрав мы проверяли эльмадскими ребятишками. Держа всю компанию под прицелом, естественно…

— Ого! — вскричал полковник. — Эльмадские детки? Это нешуточное испытание даже для кадрового психолога!

— Для психолога! Скажете тоже, полковник! — смеялся маршал. — Да любое исправительно-воспитательное учреждение строем вешаться пойдет, если при нем организовать эльмадский детсад! Но это травоядное, знаете ли, ничего — не раздражалось. В худшем случае брало чадо за шиворот и относило к проходной.

— Оно крупное? — поинтересовался полковник.

— Весом — с десяток средних амдиэльцев.