Ангелы над Москвой

Восемнадцать разноплеменных солдат завтракали. Двое диэльцев, назначенных в охрану, лениво пережевывали ненавистное варево, когда на штабель драгоценной амдиэльской древесины вспрыгнула кошка.

— Мр-р-ры? — вопросительно произнесла она, задрала хвост и сделала несколько осторожных шажков к едящим. Диэльцы замерли.

— Мр-рау? — повторила бессловесный вопрос Нюша.

Белошкурые диэльцы переглянулись: живое животное — это настоящая еда для выходца с Диэля!

— Только попробуйте, — мрачно произнес командир-амдиэлец и взвел затвор, направив автомат на кошку. — Сожрете и отравитесь. Кашей давайте давитесь! Это — тяготы и лишения воинской службы!

— Застрелил бы ты эту тварь, — вполголоса проговорил сидевший рядом воин, знавший командира по прежним кампаниям. — Кто знает, что у нее на уме…

— Застрелил бы, — ответил командир, — да только пули доски в щепу разнесут. Где новые брать? И потом, скотинка жрать просит — не видишь разве, какая чахлая.

Солдаты оживились. Всем было интересно посмотреть на невиданного зверя. Который к тому же не испугался людей и ходил среди них, производя приятные, умиротворяющие звуки, да потираясь мягкими боками об их ноги.

— Эй! Диэльская гвардия! — крикнул командир, — вас все равно тошнит от нашей жрачки — а ну, угостите животное.

Один из диэльцев встал, сделал несколько шагов в сторону, и высыпал остаток своего завтрака на кусок упаковочного материала.

— Отойди, не пугай зверя, — приказал ему командир, но диэлец остался стоять, чтобы не потревожить кошку шагами. Нюша, сделав вид, что страшно голодна, абсолютно бесстрашна и изысканно деликатна, смело подошла к каше, тщательно обнюхала ее, после села и, охватив себя длинным хвостом, принялась есть. Диэлец осторожно отступил и сел, где и раньше.

— Слышь, командир, жрет нашу хавку! — восторженно заорал молодой эльмадец. — Зырьте, пацаны, жрет кирзу вонючую!

Ветеран, старый сослуживец командира, встал, сделал два шага к мальчишке и аккуратно взял его за шею. Поднял. И держа того на весу, тихонько проговорил на ухо:

— К командиру обращаться на вы. К пище относиться с уважением. Я молчу — ты молчишь. Я разрешаю — ты говоришь.

И опустил солдатика на место. Тот ошеломленно хлопал глазами, тер покрасневшую шею и хрипел, пытаясь сказать. Наконец к нему вернулся дар речи.

— Да я пулеметчик! Кто ты такой, чтоб мне приказывать? — почти прокричал он в спину удаляющемуся ветерану.

— Смотри, чтоб отстрочить не пришлось, пулеметчик, — сказал командир и сыто икнул, а пятнадцать человек грохнули хохотом. — Тебе рассказали, как себя вести — так поблагодари за науку и выполняй… А где зверь?

Нюша, наевшись, забралась на руки к диэльцу, отдавшему ей свой завтрак. Мурлыкая и потягиваясь, она терлась о его шею, обнимала лапами, заглядывала в глаза, и всем своим видом выказывала такое удовольствие и преданность, что все просто изумились.

Сам же диэлец стоял ни жив, ни мертв. Откуда этим грубым солдафонам, этим гнусным захватчикам свободного и холодного Диэля знать, что именно так ведут себя диэльские малыши, после того, как родители накормят их молоком. И размером маленький диэлец такой же — когда еще совсем несмышленыш. И шерстка у него такая же мягкая. И характер ласковый… Это уже потом грубеют шкуры, крепнут мышцы и пробуждаются по-звериному молниеносные инстинкты. Среда вынуждает…

Но в глубине души каждый житель Диэля навсегда остается таким, каким был в детстве — добрым, мягким, благодарным. Потому, кстати, диэльцы мгновенно убивают свою добычу — из милосердия. Потому, кстати, этим безмозглым лысым лучше не злить выходцев с Диэля — не помогут ведь ни автоматы, ни пулеметы. «Нас здесь всего двое, — думал солдат, держа на руках кошку, — а вас шестнадцать. Тридцать секунд охоты на вас, идиоты — это если с беготней да с криками. И два месяца отличной еды…»

— Командир, — сказал молчавший до тех пор второй диэлец. — Вы позволите нам этого зверя оставить и считать своим?

— Зверька оставьте, — ответил командир, — и можете считать его своим. Кроме того, до завтрашнего утра вы оба свободны от исполнения работ. Будете охотиться — о нас не забудьте…

И не успело прозвучать уставное «Да, командир!», как оба диэльца исчезли — словно их и не было.

— Господин командир, — проговорил молодой эльмадец, красные пятна на шее которого уже стали отдавать синевой. — Это несправедливо! А мы?

— А вы берете механические лопаты, роторные ямобуры — в том числе и на мою долю — и под моим чутким руководством отправляетесь копать котлован. Копаем от того места, где покажет наш инженер, и пока мне не надоест. И чтоб ты знал, сынок, наше оружие — это не мой пистолет, не автомат старого служаки, и даже не твой пулемет. Наше оружие — эти двое.

Строители — строят, охотники — охотятся

Механические лопаты стучали до заката. Молодой эльмадец взрыхлял твердую глину, а ветеран, едва трогая рычаги управления погрузчиком, удалял землю из быстро растущего котлована. Почти забыв об утреннем конфликте, эльмадец все расспрашивал и расспрашивал старого солдата, и тот — благо в двух шагах друг от друга связь работала прекрасно — рассказывал все, что знал.

— Если вы впятером окружили диэльца, все равно какого — молодого, старого, женщину, мужчину — и у каждого из вас скорострельное оружие, — говорил ветеран, — то самым лучшим для вас будет срочно застрелиться. Диэльца вы впятером все равно не достанете, а друг друга положите. Да и он вам скучать не даст. Хорошо если убьет на месте. А может и ранить… Если мясо сохранить нужно…

— Они едят людей? — спрашивал удивленный солдатик.

— Принято считать, что нет. Но лично мне кажется — да. То есть я уверен.

— Вы что, воевали с ними? Ну, против них?

— Приходилось… Нас было десятеро — вместе с нашим командиром — когда мы окружили одного диэльца. Хотели взять живым… Надо было стрелять всем вместе — авось, и попал бы кто… А так — только мы двое и остались. Собственно, остался один я, и то случайно: меня диэлец толкнул в лоб. А вот командиру кишки выворотил когтями, и поволок его к своим. На поживу…

— Толкнул в лоб… Что же тут опасного?

— При той скорости движения, которую развивают диэльцы, даже наши крепкие амдиэльские шеи переламываются.

— Хе-хе… У меня б, наверно, голова вообще отлетела бы?

— Точно. Только я накануне ударился сильно, и врач на меня корсет с ошейником до самого затылка надел. Это и спасло… Хотя в сознание я пришел, когда уже почти поздно было. Долго я целился. Но в голову диэльцу попал.

— Так, а командир как же? С распоротым брюхом?

— Да как… Прилетели за нами — а дышим только я и он. И то через раз… Ему вживили искусственный желудок, пересадили кишечник — не знаю подробностей. И мне шею подправили. Вот стой поры мы с ним и на «ты»…

— Наградили?

— Какой там… Но категорию оплаты повысили.

Скрывшись с начальственных глаз долой, диэльцы перешли на шаг. Ошеломленная немыслимой гонкой кошка сжалась в комок и застыла на руках у одного из них.

— Хочешь подержать? — спросил тот товарища.

— Давай…

Нюша перекочевала к другому. Он бережно подхватил кошку и водрузил ее себе на плечи. «Очень удобно, — подумала Нюша. — На человеке так не ляжешь, шея мешает. А у этих голова вперед растет: лежи — не хочу. И мех плотный…»

Вскоре вышли к морю. Посреди бухты едва заметно покачивался корабль, стоящий на якоре. Надутая лодка покоилась на берегу.

— Возьмем лодку?

— Думаешь, в далеком море добычу сыскать легче?

— Откуда мне знать… Давай сначала поныряем у берегов, а если ничего интересного не обнаружим — вернемся за лодкой.

— Вернемся?..

— Ну, да. Или ты собрался искать местную живность под этой мазутной лоханкой?

— Конечно, какая тут охота. Ты прав. Пошли вдоль берега, туда, где скалы. Там обязательно кто-нибудь живет.

Нюша тихонько мяукнула и показала, что хочет на землю. Диэлец бережно снял кошку с плеч.

— Ты ведь не убежишь, инопланетная животина?

Словно поняв вопрос (конечно же, поняв — но не выдав своего понимания), кошка обошла обоих диэльцев, потерлась об их ноги, доверчиво поглядела в глаза и скакнула в кусты.

— Как ты думаешь, — спросил первый из диэльцев, — она вкусная?

— По всем признакам, — ответил ему другой, усмехнувшись, — самый вкусный на этом острове командир. Мне еще дед рассказывал, что среди амдиэльцев особенно славятся светловолосые крепыши. Только перед едой их нужно сутки вымачивать в ледяной воде.

— А сбежит?

— Коленки да локти ему понадламывать, так и не сбежит…

— Так что, вернемся? Сделаем заготовки к ужину? — засмеялся первый глухо и отрывисто, и второй тоже улыбнулся.

— Не-е… Потом когда-нибудь. Может быть…

Они прошли уже достаточно, чтобы не видеть корабля и не ощущать его запахов, пугающе чужеродных для дичи. Под ногами захрустела галька. Линия берега стала перемежаться каменными глыбами, выступившими из береговых наносов и потихоньку размываемых прибоем.

— Следы смотри, — сказал первый. — Самое удобное место для лежбища…

— Ты в море глянь, — ответил второй. — Что там творится…

Море будто кипело. Дельфины собрались полукругом и гнали к берегу большую стаю крупной крапчатой макрели, в которую затесалось несколько тунцов. Чем ближе они подгоняли к берегу рыбу, тем плотнее становилась цепь морских хищников, и тем меньше возможностей оставалось у рыбы для побега.

— Давай живо в воду, — скомандовал первый, и только тогда увидел, что второй уже беззвучно и быстро погрузился в волны, безошибочно найдя самое удобное для этого место на скалистом берегу.

Не медля ни секунды, он последовал за собратом.

Под водой зрелище казалось фантастическим. Выпуская пузыри воздуха и крича на все голоса, десятка два длинных бутылконосых зверей оттесняло рыбу от моря к берегу. Обезумевшая рыба бросалась из стороны в сторону, билась о камни. Хуже всего приходилось увальням-тунцам. Каждый из диэльцев сумел поймать двух, и выбросить их в этой суматохе на камни. Потом первый молниеносным движением схватил зазевавшуюся макрель и показал второму: «Вылезаем!»

Выбрались они в той же заводи, где и спускались в воду. Улов был не плох: четыре рыбины огромных, и одна просто большая. При желании можно наловить еще, но куда столько? И потом, съедобна ли она, эта рыба…

— Где наш зверь? — спросил первый. — Дали бы попробовать, что ли…

— Мряу? — словно спрашивая «Вы меня звали?», из-за камня вышла Нюша.

— О, туземный зверь, как ты кстати… — проговорил второй. — Ты ешь такое?

И он оторвал плавник у тунца и хвост у макрели, швырнул кошке. Деловито поджав хвост и помогая себе лапами, Нюша быстро сгрызла один кусок и принялась за другой.

— Попробуем? — спросил первый и разорвал рыбину пополам. Несколько минут оба молча жевали.

— Неплохо, — наконец сказал второй.

— Уж получше каши, — согласился первый. — Но знаешь, эти холоднокровные — совсем не так хороши, как хотелось бы… Как ты смотришь на то, чтобы поймать одно из тех животных, что загоняют рыбью стаю в береговые камни?

— Большие они, — засомневался второй. — И плавают быстрее нас с тобой…

— Не все там большие, — заметил первый. — Есть такие же как ты или я. Молодняк, наверное…

— Молодняк — это хорошо, — убежденно заметил второй. — Мяконько… Как ты думаешь, когда они снова охотиться будут?

Первый посмотрел на море. Охота окончилась, и поверхность воды украшалась лишь пенистыми шапочками волн.

— Самое позднее — через сутки. Но плавание отнимает много сил, и вода холоднее тела. Так что скорее всего — на закате все повторится. Давай отнесем лысым рыбу — они любят рыбу больше нашего — и вернемся сюда.

Диэльцы взяли улов и осторожно зашагали вдоль берега. Нюша скакала по камням, стараясь поспеть за широкими шагами прирожденных охотников, покрытых белоснежным мехом, вооруженных немыслимой реакцией и острыми когтями.

Первая кровь

Солнце клонилось к закату, когда оба они, неслышно ступая с камня на камень, вернулись к месту утренней рыбалки. Нюша ехала на плечах у одного из них.

— Подождем? — спросил первый. — Или нырнем, осмотримся?

— Ты ныряй, а я тут подожду. Не чувствуешь, пахнет как-то не так?

— Чувствую. Более того, зверем пахнет. Наверное, тоже ходит сюда за рыбой. Или ты думаешь, одни мы такие умные?

— Хотелось бы, чтоб одни…

— Кого тебе бояться, диэлец? Ты видел существ, рожденных в нескольких мирах. Был ли среди них кто-либо быстрее тебя?

— Нет.

— Ну, так и сиди… Гладь малышку. Если появятся эти, что рыбу гоняют, спускайся сразу ко мне. Ловить будем вместе, самого мелкого из тех, что к нам подплывет. Один пугает, другой хватает… В общем, все как обычно на Диэле.

— Как на Диэле… — с сомнением отозвался второй. — Только жарко.

— В воде нормально, — резюмировал первый и без всплеска погрузился в маслянисто-тихую волну.

Солнце приблизилось к горизонту. Волнение утихло полностью. Второй сидел на все еще неостывшем песке и наблюдал, как то там, то здесь выныривает, чтоб набрать воздуха, первый. Вдруг откуда-то справа, как раз со стороны бухточки с заякоренным кораблем, послышались всплески. Второй осторожно отложил кошку, мурлыкавшую у него на коленях, и укрылся за высоким камнем. Рядом из воды беззвучно высунулась голова первого.

— Ты видел? — шепотом спросил второй.

— Я слышал, — вполголоса ответил первый. — И можешь говорить громче: они так горланят, что сами себя не слышат, наверное.

— Но они не рыбу загоняют?

— Похоже, нет. Мне кажется, они просто играют перед сном.

— Будем ждать, пока они уснут?

— С чего ты взял, что спать они вылезают на берег? Похоже, из воды они ни ногой…

— Ну, да — по причине отсутствия ног, — пошутил второй, и оба диэльца тихонько рассмеялись.