Ангелы над Москвой

— Ну, да, понятно… — подал голос Ксор. — Если хоть один из нас, тем не менее, станет вдохновлять и воодушевлять свой народ, это будет уже ни чем иным как прямым участием в военных действиях.

— Следствием чего, — продолжила Оля, — обязательно явится возникновение необходимости ангельского вмешательства в той или иной ситуации вопиющего свойства. А там и до прямых боевых действий недалеко.

— Тем более, — подхватил Дима, — что я понял визит Малахиэля как официальное разрешение на непосредственное участие любого из нас в войне.

— То есть нам пора бы заняться изобретением оружия, способного поражать ангелов, и потихоньку начинать овладение приемами его применения, — сказал Ксор.

— Именно так, — заключил Хамдиэль.

— Разве такое возможно? — тихо спросил Дима, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Теоретически, да и технологически — очень даже, — заверил его Ксор. — Выдели некий объем пространства, в котором находится ангел, и вышвырни его из вселенной. Из этой вселенной…

— А что там?.. За пределами этой вселенной? — поинтересовался Дима.

— Вернешься — расскажешь, — проговорил Хамдиэль и повернулся к окну, — если найдешь обратный путь… Технически много чего можно сделать… Вопрос носит скорее этический характер. Возможно ли, чтобы ангел желал погибели другому ангелу?

— Откуда? — возмутился Дима, — Все ж в курсе ангельской кротости!

За окном испуганно заржал Моргенштерн и удивленно залаял Плюх.

Медленно поднимаясь все выше, конь парил в воздухе брюхом кверху. Струи дождя лупили по его тугому животу, как по барабану. Длинные и мускулистые ноги беспомощно и невпопад дергались, намокшая грива мотылялась из стороны в сторону, словно измочаленная тряпка. Конь ржал не переставая, от испуга позабыв слова.

— Кто это? — воскликнул Дима. — Ты, Ксор? Поставь Моргенштерна на место!

Ксор молча помотал головой.

— Ты, Хамдиэль? Верни коня на землю!

— Не верну, — спокойно ответил Хамдиэль. — Вот двинешь мне по зубам, тогда поставлю, как было. И можешь не напрягаться: сила Орэс не больше силы Борэа. Чтобы ты мог применить свои усилия, я должен сначала закончить свои. А я еще не закончил… — добавил Хамдиэль и поднял испуганного коня еще выше. Моргенштерн ржал все громче и все тоньше.

Плюх перестал всматриваться вверх, разбежался, прыгнул, влетел в окно, чуть не сшибив Нюшу, и ткнул носом Диму так, что тот отлетел в сторону.

— Опусти Моргенштерна! — прорычал Плюх.

— Не могу… — прошептал Дима.

— Можешь, — твердо сказал Хамдиэль. — Ударь меня.

Дима стоял недвижимо. Тогда Плюх поднялся на задние лапы, лизнул негра и проговорил:

— Опусти Моргенштерна, черная морда. Пожалуйста!

— Пожалуйста, черная морда. Опускаю, — ответил Хамдиэль, и конь тут же встал на ноги, заметался, озираясь по сторонам в поисках лизучего Плюха, и не находя его. Конь явно не помнил ничего, только что с ним случившегося, и исчезновение собаки для него выглядело невероятным.

— Агррр-рау! — зарычал Плюх во весь голос и перемахнул через подоконник, сорвав с окна занавеску и снова едва не смахнув кошку.

— Что ты чувствовал? — спросил Диму Ксор.

Дима вздохнул.

— Дать по морде — рука чесалась…

— Вот видишь, — улыбнулся Хамдиэль. — Точно так же рука зачешется нажать на спусковой крючок — ежели чего… А ты говоришь — кротость! Ладно. Никакого вреда твоему коню я не причинил. И даже в памяти у него следов не осталось. Плюх ему расскажет — то-то будет удивлений…

— Не расскажет, — уверила Оля. — Плюх понимает больше, чем выказывает понимания… Но о нашем собственном неучастии в войне, наверное, нужно договориться немедля и конкретно.

— Или об участии… — тихонько сказал Хамдиэль. — О чем бы мы ни договаривались, правил нам не установлено, и никто из нас ничего не нарушит, если станет своевольничать.

— В общем, так, — резюмировал Дима, миролюбиво улыбаясь. — Предлагаю не разлучаться. То есть и своих, и чужих посещать всем вместе, вчетвером. По крайней мере, в первое время… Решения о помощи станем принимать коллегиально, при полном единогласии. А кто станет нарушать, того станем бить по хитрой морде…

В окно с шумом ввалился замызганный Плюх, вывалил язык и, отдуваясь, поинтересовался:

— Ты звал меня, хозяин?

Все рассмеялись, и пес снова исчез, оставив после себя лужи грязной воды и комья глины, отлетевшие от лап.

Кроу, стащивший вместо кусочка сыра серебряную кофейную ложечку, предпочел блестящую игрушку бросить, и полететь на поиски удобного дуба. Пролетая над резвившейся парой, Кроу спланировал пониже, и, оказавшись над самой головой коня, каркнул настолько гнусно, насколько был способен. Моргенштерн инстинктивно опустил голову к земле. Пес тут же изловчился и шлепнул языком по лошадиной морде.

— Нечестно! — заржал конь.

— Теперь ты водишь, — радостно прорычал Плюх и отпрыгнул.

— Что у них за игры такие? — поинтересовался Хамдиэль.

— Лизки-помордасы, — ответила Оля.

— Фф-фу-у-у… — выговорила кошка. Как ни в чем не бывало, колыхалась на окне тоненькая занавеска, будто и не сорванная Плюхом, блистал чистотой свежего дерева пол. В доме вновь воцарился уют и покой.

Маршалы тоже боятся

Командующий отвел взгляд от экрана и задумался. Думать, собственно, было не о чем — но подчиненные должны быть уверены, что главнокомандующий в раздумьях, а не поддался минутной слабости.

На деле же этому немолодому человеку вдруг стало страшно. Он пытался понять, что нужно Амдиэлю, посланной им могущественной флотилии, а также лично ему, стоящему во главе всего этого похода, здесь, немыслимо далеко от родных мест. Что ждет их? К чему следует готовиться? К кровавым ли битвам или к тихой колонизации? К покорению мира, природа которого чужеродна, или к мягкому погружению в райский климат межзвездного курорта? Нужен ли им, героям Амдиэля, этот мир? А если нужен — то согласится ли мир принять их?

В конце концов, у человека немало сил, чтобы покорить себе подобных, но нет ни единой возможности, чтобы прокаленные каменистые пустыни превратить в тучные нивы и благодатные сады с искристыми ручьями и говорливыми водопадами…

Маршал космических войск Амдиэля боялся. Вот именно сейчас, пока есть еще немного времени, пока вихрь чужой галактики не приблизился, заняв все поле обзора, он боялся. Безотчетно и иррационально. Так же, как еще год назад побаивался своей новой жены, принцессы Лидмаха, степень родства которой с императором определялась сложными формулами местных традиций. Военачальник поморщился. Ему вспомнился визит на Лидмах, где он по-военному четко изложил свое видение ситуации вассалам Амдиэля. Той же ночью ему не дали уснуть самые пронырливые невесты зависимого государства. Они по одной пробирались к его покоям, и, впущенные, начинали рассказывать о своих неисчислимых достоинствах и о мудрости маршальского желания выбрать жену на Лидмахе. За ночь их собралось не меньше дюжины.

Просторные апартаменты командующего вместили всех — но до утра ни одна не сумела выйти. Утром ими занялась служба безопасности. Гостя оповестили: девушки (маршал улыбнулся этому слову — среди самозваных невест имелось несколько вполне зрелых женщин. Чертовски, впрочем, привлекательных…) действовали в традициях Лидмаха.

В жены маршал взял ту, которую предложил сам монарх Лидмаха. Свадьба была пышной и двукратной: первая церемония прошла на родине невесты по традициям ее государства, вторая — уже на Амдиэле. Маршал делал все, чтоб не огорчать новую жену — но она понимала всю дипломатичность своей миссии, и претензий не высказывала даже тогда, когда ей приходилось нелегко. Расчет президента оправдался: в том же году знать Амдиэля привезла с Лидмаха нескольких жен. Среди них маршал узнал одну или — он не был уверен — двух ночных посетительниц. Высшее общество приняло женщин на удивление тепло.

В следующем году брачные путешествия стали наиболее прибыльной отраслью туристического бизнеса Амдиэля. Брать в жены уроженок Лидмаха стало модно: тонкие, стройные, они выгодно отличались внешностью от монументальных женщин Амдиэля.

Маршалу рассказывали, что и хозяйки, и любовницы они — бесподобные. Улыбаясь, он кивал, однако помалкивал: проявить себя хозяйкой жена высокопоставленного военачальника не может — челяди полно; а утвердить себя любовницей она просто не захотела… Да и маршал, чего уж там, поддерживал тайные отношения со своей прежней супругой. Верный солдат сам себе казался однолюбом.

Однажды маршал попытался поговорить с новой женой откровенно, чем удивил ее не на шутку. Он тогда предложил ей потерпеть эту роль сколько-нибудь для приличия, а после — тихо развестись, и устроить личную жизнь по собственному разумению…

Она рассмеялась, и отказалась наотрез. «Наш с вами брак, — сказала она, — лег в основу укрепления связи между нашими народами. Пусть там и лежит!»

«Но это не брак, — возражал маршал, — это одна видимость!»

«Очень полезная видимость, — ответила его новая жена. — Однако к чему вы завели этот разговор? Чего вы, маршал, хотите? Физической близости со мной?»

«Как вы могли подумать?» — воскликнул маршал, а племянница лидмахского императора расхохоталась. Маршал сообразил, что на такой вопрос как ни отвечай, все равно остаешься в дураках.

С той поры даже разговоры между супругами стали большой редкостью. При этом никаких шашней и никаких козней — несмотря на все имевшиеся возможности — новая жена не строила.

Показательный брак длился уже несколько лет, но положение дел в семье не менялось. Маршал все больше поражался силе супруги, да радовался прозорливости президента. Уже не только мужчины Амдиэля везли с Лидмаха невест, но и женщины стали привозить оттуда мужей. А некоторые и сами перебрались на некогда завоеванную планету.

— Ну, вот, — потирал руки президент, — главные силы страны во главе с вами отправятся на завоевание прародины, а верхушка Лидмаха поднимет бучу, устроит заговор с бунтом. Как вы думаете, маршал, может ваша новая жена возглавить движение? Не отвечайте: мои психологи утверждают, что ей только возможность дай…

— Вы это серьезно? — спросил его тогда командующий.

— Сам факт нашего разговора на эту тему — уже свидетельство серьезности. Кроме того, — без улыбок и обиняков продолжил президент, — я практически спрашиваю вашего согласия. Мне известно, что ваши отношения с новой женой не заладились. Я полагаю, что ее гибель во имя укрепления дружбы между народами — а, в конечном итоге, именно дружба народов и есть цель нашей политики — ею лично, посвяти мы ее в этот план — была бы одобрена. Однако у нас с вами, отношения, смею полагать, не только служебные, но и дружеские. Потому я и спрашиваю: не будете ли вы, уважаемый маршал, против того, что во время вашего отсутствия ваша жена возглавит движение сопротивления, организует несколько резонансных террористических актов, вступит в прямую конфронтацию с действующей властью, и в конечном итоге геройски погибнет? Мы под эту марку обезглавим общество Лидмаха, зато возьмем на воспитание осиротевших детей лидмахской аристократии, и вырастим их достойными и верными амдиэльцами. А также обеспечим всем выходцам с Лидмаха безболезненную и даже льготированную — если экономисты позволят — интеграцию в наше общество.

— Ваш план, господин президент…

— Без «господина», маршал, прошу вас…

— Нет уж, позвольте! Ваш план, господин президент, как всегда безупречен, и, как всегда, обречен на успех. Но мне кажется неразумным ставить во главе повстанцев…

— Бунтарей, маршал, поганых бунтарей.

— Вот именно: во главе поганых бунтарей нельзя ставить рафинированную аристократку. Вы сделаете ее мученицей, и вскоре ее объявят святой, а вас — гонителем правых.

— Так-так, маршал… Вы стратег, вам виднее. И что вы предлагаете?

— Не зная диспозиции сил — ничего.

— Иными словами, вы против этого плана?

— Только в части использования в нем моей жены. Вот мой вам откровенный ответ, президент.

— Хорошо, маршал. Даю вам слово — ваша жена дождется вас в вашем же доме.

Они тогда пожали друг другу руки и расстались. Маршал знал — слову президента можно доверять, но в душе у него появилось странное чувство. Он защитил женщину — в сущности, чужую ему женщину — от опасности, и она стала ему ближе и дороже, чем раньше… Прежде так не случалось никогда. Правда, прежде ему и не приходилось защищать женщину. Выручить попавших в беду солдат, помочь выйти из окружения, выхватить из-под носа у врага, у смерти своих людей — сколько угодно. Но это — не тот случай… И действие, и чувство было иным.

Принимая командование флагманским кораблем космической флотилии, маршал осознал, что улетает он не только от родины, собственных детей и их матери, но и от нежно любимой женщины. О любви этой даже не подозревающей. Теперь же, когда перед ним расстилалась огромная и чужая галактика, и обратной дороги не было, а флотилия ждала решений, приказов и указаний, маршал понимал: все, что он делал, делает и будет делать — ради нее. Не ради обладания ею! Только ради нее самой!

Маршал едва заметно улыбнулся, вдохнул и твердым голосом произнес:

— Старший офицерский состав, свободный от несения службы — в кают-компанию.

После выключил микрофон и проговорил вполголоса:

— Кажется, мы прилетели. Пора начинать поиск…

Поиск

— Господа офицеры! — маршал вошел в кают-компанию, окинул взглядом примолкших и вытянувшихся вояк. — Прошу садиться!

Несколько секунд пришедшие рассаживались. Маршал смотрел на них внимательно. Всех их он знал лично, и кандидатуру каждого одобрил — с оглядкой на выводы экспертной комиссии. Преобладали среди присутствующих крепко сбитые амдиэльцы. Как равные среди равных сидели стройные и смуглые уроженцы Эльмада. Деликатно сложенные выходцы с Лидмаха, с пилотскими, по большей части, нашивками, присутствовали тоже.

Отдельной группкой устроились командиры десантных групп. Все как один — амдиэльцы. Все как на подбор — смельчаки и красавцы. С ними же и заместители: тут и диэльцы, и элямцы. В общем, все представители Содружества Миров. Их видом и настроением маршал остался доволен.

Он немного помолчал и начал.

— Итак. Искомая галактика перед нами. По уверениям наших ученых, нужная нам планета может находиться только на периферии звездного скопления. Мы знаем, что эта планета — третья от светила, обладает одним спутником, вращающимся по стабильной орбите. Ее поверхность укрыта не слишком толстой атмосферой. Кроме того, мы знаем — точнее, с большой степенью достоверности предполагаем — как должно выглядеть расположение звезд, если наблюдать его из окрестностей планеты. Таким образом, область поиска сужается до приемлемого. Чего мы не знаем? Нам ничего не известно об обитателях этой звездной системы. При этом мы априори приготовились к их упорному сопротивлению. Правда, мы не имеем абсолютно никакого понятия об их вооружении, тактических умениях и стратегических наработках. Воевать — мы будем. С кем и как — неизвестно. Задавайте вопросы.

— Господин маршал! — с места поднялся молодой лидмахский офицер. — Как велика вероятность того, что овладение планетой — вы не будете против, если я стану называть ее Землей, как в преданиях?..

Маршал кивнул.

— Спасибо, господин маршал. Так вот, возможно ли, что нашим вооруженным силам не придется вести масштабных операций?

— Ученые утверждают, что такая вероятность есть, майор. И даже приводят цифры… Но поверьте опыту старого служаки — не было еще в истории случая, чтобы не пришлось так либо иначе налаживать отношения с применением, или с угрозой применения силы. По причине неизбежной взаимной чужеродности нашим стратегам, да и мне лично, представляется наиболее прогрессивным осторожный диктат. Нас должны слушать. И слушать со вниманием! Команд, да и просто слов наших туземцы будут, хотят они того или нет, слушаться. Но для этого мы обязаны заявить о себе громко! Более вопросов нет? Тогда слушай боевой приказ!

Офицеры встали смирно.

— Командирам подразделений вскрыть пакеты инструкций и немедленно приступить к их выполнению. Жду ваших докладов. Можете идти!

Шпионы

Кают-компания опустела за секунды. Свет погас. Двери закрылись. И тогда во мраке замкнутого помещения проявились четыре фигуры.

— Нда-а… — протянул Дима. — Молодец, Хамдиэль. Серьезное войско. А что в пакетах?

— Хитрые хитрости и подлые подлости, — сказала Оля. — В каждом из пакетов один из отработанных вариантов, так что для командиров они новыми не будут. Десантники принимают готовность номер два, то есть ведут усиленную подготовку, отрабатывают слаженность в группах. Пилоты транспортных кораблей перестраиваются, переводя население Эльмада в арьергард…

— Эльмадцы что? И вправду все полетели в космос? — перебил Олю Ксор.

— Не до единого, но в общем — все, — ответил Хамдиэль.

— То есть, рано или поздно они Землю обнаружат? — спросил Дима.

— Куда раньше, чем через год, — заверил его Хамдиэль.

— И кто же из них представляет наибольшую опасность?

— Все, — ответил ему Хамдиэль. — Не забывай, эти расы выжили в жестокой борьбе. Одну ты еще не видел.

— Кого же?

— Существ водного мира планеты Миэль. Один в один земные акулы. Их сравнительно немного, они едут в огромных транспортах, наполненных водой. Их природная среда обитания по условиям совпадает с тропической зоной океанов Земли.

— То есть в холодные воды Арктики и Антарктики они не заплывут? — спросил Дима.