ИМЯ ДЛЯ НЕРОЖДЕННОЙ - Потусторонняя гостья

– Разумеется, я вас накормлю. Кстати, мужчина с женой сейчас у меня. Так что пообедаем… – девушка взглянула на часы, – точнее, уже, наверное, поужинаем, все вместе. А потом мы с вами пойдем на охоту. – Она подмигнула: – Если не передумаете!

– Слушайте, бросьте! – внезапно разозлился Олег. – Да, я струхнул маленько… Но вы ведь ее не видели!

– А вы видели?! – ахнула Наташа.

– Конечно, – удивился Олег. – Разве вам Валерий Анатольевич не рассказал?

– Да ничего я у него и не спрашивала, вас побежала искать. Я даже как его звать только от вас услышала…

– Слушайте, давайте на «ты» перейдем, – поморщился Олег. – Что за официоз такой!.. Нам, можно сказать, скоро в бой идти вместе…

Наташа шутку не приняла, но идею перейти на «ты» приняла безоговорочно.

– Олег, – попросила она. – Расскажи, что там у вас все-таки случилось? Как я успела понять, вы все с поезда? Ребята прибежали, про горящий состав рассказали… Это она подожгла?..

– Да нет… – замялся Олег, не зная, как быть. С одной стороны, Валерий Анатольевич просил о дочери никому не рассказывать. С другой – эта Наташа о больной девушке и так уже знала. К тому же, она добровольно вызвалась ее искать…

И он более-менее подробно рассказал нравящейся ему все больше и больше сельской учительнице о происшествии в поезде, опустив лишь случай с поцелуем в тамбуре и скрыв истинную причину вспышки буйства сумасшедшей. Ведь как-никак этой причиной являлась нежданно вспыхнувшая страсть душевнобольной к нему, Олегу…

6

Валерий Анатольевич выглядел совсем подавленным. Он испуганно поднял глаза на вошедших в комнату Олега и Наташу, затем быстро перевел взгляд на супругу, сидевшую на стуле возле окна и отрешенно взирающую на улицу.

– Мы вот тут с Люсенькой подумали… – промямлил профессор заискивающим тоном.

– Прекрати! – жестко оборвала мужа Людмила Леонидовна, не отрывая взгляда от окна.

Олег с Наташей подождали продолжения, но его не последовало, так что «думки» профессора и его жены остались для них тайной.

Наташа пожала плечами, сняла нелепый плащ, сапоги, и Олег наконец сумел разглядеть фигуру понравившейся ему девушки. После увиденного она понравилась ему еще больше – все, как говорится, было у нее на месте и отсутствовало все лишнее. То есть, ни толстушкой, ни худышкой Наташу назвать было нельзя. А кем ее хотелось назвать Олегу, он и сам себе боялся признаться. И вообще его насторожило и начало откровенно пугать собственное отношение к этой женщине. Он даже невольно сделал пару шагов в сторону.

Наташа же юркнула в соседнюю комнату, вышла оттуда переодетой в простенькое платье и принялась хлопотать у плиты.

– Сейчас я быстро что-нибудь приготовлю, потерпите немного, – сказала она, наливая в кастрюлю воду из ведра. Потом протянула это ведро Олегу: – А ты сходи, пожалуйста, к колодцу, принеси еще воды.

Олег вышел во двор и огляделся. Покосившаяся изгородь, явно не знавшая или давно забывшая мужскую руку; впритык к ней – совсем уж почти развалившийся сарайчик; между домом и изгородью – небольшой огородик; приземистая избушка за ним (может быть, баня?); рядом с ней – бревенчатое сооружение побольше с узкими проемами вместо окон (как это называется?.. вроде бы хлев)… Чистенько, тихо, уютно. Но как-то сиротливо и… бесхозно, что ли? Хлевом, похоже, давным-давно не пользовались – перед входом наросла трава, да и изнутри не доносилось никаких звуков – видимо, Наташе держать скотину было недосуг, да, собственно, одной особо и незачем. (Как узнал Олег, возвращаясь с девушкой из леса, мама у нее умерла еще пятнадцать лет назад, и вот уже четвертый год, как она похоронила отца.) У Олега даже зачесались руки – поправить изгородь, привести в порядок сарайчик… Он поднял взгляд на крышу избы – ту тоже не мешало бы подлатать. Олег удивился внезапно пробудившейся в нем хозяйской жилке – в деревне он никогда раньше не жил, лишь гостил пару раз в детстве на даче у маминой подруги.

Между тем следовало найти колодец, а вот он-то как раз на глаза Олегу не попадался. Виденное в кино и книжных иллюстрациях сооружение с высоким «журавлем» или хотя бы воротом с намотанной цепью и гнутой железной ручкой во дворе явно отсутствовало… Впрочем, справа от грядок на полметра, не выше, из земли торчал маленький квадратный сруб из прогнивших напрочь бревен, закрытый дощатой крышкой. Возле сруба, на колышке изгороди, висело мятое ведро с привязанной к ручке веревкой. Олег неуверенно подошел к срубу, поднял крышку. Внизу блестела вода. Поняв, что это и есть разыскиваемый колодец, парень выполнил данное Наташей поручение и вернулся в избу.

Под крышкой кастрюли что-то аппетитно булькало, на соседней конфорке шкворчала в сковородке яичница. Сама же хозяйка накрывала на стол: порезала хлеб, достала из холодильника масло, пучок зелени.

– Вы извините, – смущенно сказала она, – я гостей не ждала, у меня больше и нет ничего… Потом еще чай с печеньем попьем.

– Давай я в магазин сбегаю! – подхватился Олег.

– Магазин – за пять километров, в соседнем селе, – улыбнулась Наташа. – Там же и моя школа.

– Ну и что? Я – мигом!..

– Думаю, не стоит терять времени, – подал голос нервно расхаживающий по комнате Валерий Анатольевич. – Не надо никуда бежать, Олег, умоляю вас! Подкрепимся тем, что есть. И вы не беспокойтесь, Наташенька.

– Ну хорошо, – сказала хозяйка, снимая крышку с кастрюли. – Вот и сосиски сварились.

Олегу стало отчего-то смешно. В деревне – и вдруг сосиски! Да еще и сваренные на газовой плите с баллоном, а не в русской печке.

Он со смешком озвучил свои мысли, на что Наташа вполне серьезно ответила:

– Печь ежедневно топить мне незачем, тем более – летом, да и дров для такого расточительства не напасешься. А газовые баллоны нам регулярно меняют. На плите приготовить для одной куда быстрее получается. Да и что мне готовить? Кастрюли супа на неделю хватает, а сосиски вот сварить, картошки пожарить – не в печи же это делать!

Наконец все расселись за столом. Кроме самой Наташи, все жадно набросились на еду. Даже чопорная Людмила Леонидовна ничуть не отставала от мужчин. Бывшие пассажиры-погорельцы конечно же сильно проголодались.

Когда острое чувство голода было утолено, царившее за столом молчание прервал Валерий Анатольевич:

– Надеюсь, мы сразу сейчас отправимся искать нашу дочь?

– Думаю, тянуть не стоит, – сказала Наташа, кинув взгляд на часы. – Вот попьем еще чаю – и двинем. Только вам, может быть, не стоит? Вы устали, отдохните, а мы с Олегом пойдем.

– Нет-нет, что вы! – замахал руками профессор. – Даже если вы ее найдете, вам трудно будет ее успокоить!..

– Вы же дали мне это, – вспомнил Олег о шприце с ампулой и достал их из кармана курточки.

– И все-таки лучше, если это сделаю я, – помотал головой Валерий Анатольевич. – Вы же слышали, как стала опасна… м-м… Наталья. А вот Люсеньке, я полагаю, действительно лучше остаться.

Супруга профессора холодно сверкнула на мужа глазами, но промолчала, здраво оценив, видимо, свои силы.

– А куда мы вообще пойдем? – спросил Олег, дожевав последнюю сосиску. – Та дорога, где… это случилось, она к тому селу ведет, где магазин и твоя школа? – обратился он к Наташе.

– Да. К Покрову, – кивнула девушка и встала, чтобы убрать со стола пустые тарелки и налить гостям чай.

– Покров – так село называется? – для чего-то потребовалось уточнение Олегу. Вряд ли оно было ему действительно нужно, просто говорить с Наташей было несказанно приятно.

– Покрово, – уточнила та, водружая на стол сахарницу и плетенку с печеньем.

– Там есть церковь? – задал неожиданный вопрос профессор.

Наташа замерла, поднеся заварочный чайник к чашке:

– Есть… Недействующая, правда. Почти развалилась уже. Раньше там склад был. А что?

– Н-нет… Ничего, – отвел забегавшие глаза Валерий Анатольевич. А потом, глядя в пол, тихо спросил: – Раз есть церковь, значит, и кладбище имеется?..

– Валерий! – напряженно выпрямила спину Людмила Леонидовна.

– Люсенька, погоди, – поморщился профессор. – Люди будут рисковать… Им надо знать правду!

– Какую правду? – удивился Олег. – Вы ведь говорили мне…

– Я обманул вас, – снова уставился в пол Валерий Анатольевич. – А сейчас хочу рассказать, как все было на самом деле…

– Валерий! – супруга профессора резко отодвинула чашку так, что чай расплескался.

– Люсенька! – впервые повысил голос на жену Валерий Анатольевич. – Я должен рассказать им все! Они просто обязаны знать, на что идут. Дело стало слишком серьезным. Замалчивать правду теперь я просто не вправе. Тем более, этим ребятам я почему-то доверяю. И не могу использовать их втемную. Но если… Если, узнав правду, они откажутся, я не стану их осуждать.

– Делай, как знаешь! – резко поднялась Людмила Леонидовна, с грохотом отодвинув в сторону стул. Она демонстративно вышла из комнаты, даже не поблагодарив Наташу за угощение.

Валерий Анатольевич дернулся было вслед за женой, но потом все-таки снова сел, устало махнув рукой в сторону двери.

– Ладно, пусть, – тихо сказал он. – Она успокоится. Вы уж не сердитесь на нее, столько пришлось пережить… Люсенька ведь себя во всем виноватой считает… Только умоляю, – забегал профессор глазами с Наташи на Олега и обратно, – никому больше не слова! Я очень боюсь, что случившееся может повредить Люсиной карьере. Она ведь – талантливейший ученый! Гений!..

– Я и не думаю сердиться. – Наташа мягко положила ладонь на руку профессора. – Я ведь понимаю: такое несчастье с дочерью…

Валерий Анатольевич затряс вдруг головой, словно пытаясь сбросить вцепившуюся в волосы летучую мышь:

– Нет-нет, она нам не дочь!..

– Наташа – не ваша дочь? – удивился Олег.

– Она не Наташа!.. То есть, мы не знаем, как ее зовут.

– Вы ее что, похитили? – ляпнул Олег. И добавил совсем уж откровенную нелепицу: – Для опытов?..

– Да вы что?! – оскорбленно захлопал глазами профессор. Но сразу поник: – Хотя, если подойти к вопросу буквально… Можно сказать, что похитили. Случайно, правда. И вот именно, что для опытов. Точнее, в результате опыта… Научного эксперимента. Не вполне удачного.

– Вы пытались вылечить… сумасшедшую? – спросил Олег, подняв брови.

– Нет, – поморщился Валерий Анатольевич. – Эксперимент проводил не я. Люсенька. Я лишь ассистировал.

– Ваша жена тоже медик? – спросил Олег.

– Нет, Люсенька – физик. Причем, область ее изысканий не совсем традиционна…

– Но… При чем тут физика? – снова перебил профессора Олег, и Наташа, не выдержав, одернула парня:

– Олег, помолчи хоть немножко! Пусть Валерий Анатольевич сам все расскажет. Ты только с мысли его сбиваешь.

Профессор благодарно посмотрел на девушку и закивал:

– Да-да, я все сейчас подробно расскажу. Не перебивайте меня, пожалуйста. Потом я отвечу на ваши вопросы, если таковые появятся…

И он, сначала запинаясь и неуверенно бегая по комнате взглядом, а потом, увлекшись и почти успокоившись, рассказал невероятную историю, в которую Олег поначалу не мог заставить себя поверить…

…По словам Валерия Анатольевича, его супруга занималась поисками выхода… в потусторонний мир. Она поверила в его существование после тяжелой болезни. Нужна была срочная и очень сложная операция, за благополучный исход которой никто не мог поручиться – слишком велика была доля риска. Знакомые доктора на просьбы и мольбы Валерия Анатольевича лишь хмурили брови и отводили взгляды. Никто не хотел рисковать, брать на себя ответственность. И тогда ее взялся проводить сам Валерий Анатольевич.

Шестичасовая операция подходила к завершению, когда у Людмилы Леонидовны остановилось сердце, наступила клиническая смерть. Что пережил в те минуты профессор, он не стал рассказывать, это и так было понятно по болезненно наморщенному лбу с блестевшими на нем капельками пота. Но потом его лоб разгладился, и Валерий Анатольевич сказал, что сердце жены ему все-таки удалось «завести».

Операция помогла, Людмила Леонидовна поправилась. Но время, проведенное ею вне этого мира, наложило на женщину неизгладимый отпечаток. Не сразу, но она все-таки рассказала мужу, что видела там. По ее рассказу выходило, что тот свет все же существует в действительности. Профессор не смог в это безоговорочно поверить, предполагая, что увиденное женой было вызвано всего лишь причудами агонизирующего сознания, но разубеждать супругу он не решился.

Та же, уверовав в существование потустороннего мира, забросила начатые ранее работы и переключилась полностью на новую тему – поиски выхода туда отсюда, минуя единственно доступный покуда способ – собственно саму смерть. Людмила Леонидовна ушла с работы – финансировать нелепую тему никто не собирался. Впрочем, денег, зарабатываемых Валерием Анатольевичем, вполне хватало и на достойную жизнь, и на изыскания супруги.

Людмиле Леонидовне удалось создать устройство, способное, как она уверяла, открыть двери в загробное измерение. Но для того, чтобы сделать это когда и откуда угодно, нужно было столько энергии, сколько получить в единовременное пользование было попросту невозможно. Но, как утверждала супруга, если бы эту дверь кто-то помог хотя бы приоткрыть – распахнуть ее полностью и удерживать какое-то время открытой ее прибор смог бы. И таким помощником могла бы, по ее словам, стать… чья-нибудь смерть. В непосредственной близости от устройства.

Валерий Анатольевич взял отпуск, и они отправились с супругой в деревню – на родину профессора, где от родителей достался ему небольшой домик. Главным плюсом было то, что деревня была совсем небольшой, глухой, уединенной. Никто не совал любопытных носов в то, что делали супруги. Потому что, узнав правду, большинство свидетелей тут же причислили бы супружескую чету к отряду сатанистов в лучшем случае. Сколько одних лишь кошек лишили они жизни! Никак не менее дюжины.

Но смерть животных не приоткрыла дверь на тот свет даже на миллиметр. Валерий Анатольевич был уже окончательно уверен, что супруга на ложном пути, но по-прежнему продолжал ей помогать. Людмила Леонидовна же пришла к решительному выводу, что для открытия «двери» необходима лишь человеческая смерть, когда в иной мир проникает людская душа. У кошек и крыс, говорила она, нет души, поэтому дверь остается закрытой.

Нужно сказать, что профессор, бывая в родной деревне, пользовался у ее жителей большим авторитетом по части врачевания. Он не отказывал никому, и помощь приносил очень значительную – гораздо действеннее той, что могли предложить в здравпункте, находившемся к тому же километров за десять. А до больницы, которая была в городе, можно было вообще не успеть вовремя доехать.

Помощь всегда давала быстрый и эффективный результат не только из-за высочайшего опыта профессора, но и благодаря некоторым его личным открытиям. Так, он изготовил в свое время быстрозаживляющее средство, которое постоянно носил с собой (им, как уже видел Олег после пожара в поезде, он пользовался и сам), были в его арсенале и еще кое-какие изобретения, не предъявленные покуда «широкой общественности».

В этот приезд Валерий Анатольевич тоже принимал больных. Вправил челюсть трактористу Сереге, вывихнутую в пьяной драке, наложил швы пастуху Никитке на раны, полученные там же. Помог старухе Макарихе избавиться от болей в пояснице, смазал чудо-средством шишку соседскому пацану, после чего тот почти сразу забыл о ней и через пять минут прибежал, громко воя, с новой на том же самом месте…

Но однажды он помочь не смог. Обратилась испуганная телятница Верка: муж Сашка лежит, белый, говорить не может, только блюет… Перед этим пил какую-то вонючую гадость.

Валерий Анатольевич отправился к больному. Налицо было сильное отравление. К сожалению, бутылку с остатками жидкости Верка в сердцах разбила, а осколки выбросила.

Профессор велел срочно доставить Сашку к себе домой – там у него было кое-какое оборудование и даже устроено нечто вроде небольшой операционной в бывшей горенке.

Два полупьяных мужика приволокли Сашку на одеяле, используемом вместо носилок, в сопровождении воющей Верки. Всех троих Валерий Анатольевич немедленно выгнал и занялся больным. К сожалению, обратились к нему слишком поздно – Сашка, не приходя в сознание, умер. Видя, что у несчастного началась агония, профессор вспомнил об опытах супруги и срочно позвал ее в «операционную». Та успела включить свое устройство как раз в тот момент, когда Сашка испустил дух.

И… «дверь» открылась! Валерий Анатольевич не поверил своим глазам, когда на фоне стены с выцветшими желтыми обоями в цветочек заколебался вдруг воздух, будто над горячим асфальтом в жаркий день. Потом воздушная рябь успокоилась, а стены дома словно раздвинулись, открыв удивительную картину: пурпурные облака, пронизанные ярчайшим – но не слепящим, а словно обволакивающим душу неописуемым восторгом – светом, исходящим неведомого откуда. У этого волшебного света не было источника – он словно бы шел сразу отовсюду, словно бы то, что открылось перед глазами супругов и был сам Свет!.. А навстречу этому свету, этим сказочным облакам медленно шел только что умерший Сашка. На нем была не заблеванная рубаха и грязные подштанники, а ослепительно белая, словно сама сотканная из света, накидка, наподобие туники. Лица Сашки супруги не успели разглядеть, но оба были почему-то уверены, что Сашка радостно улыбался. Он шел к пурпурным облакам с небывалым достоинством, гордо подняв голову и ни разу не оглянулся на свое бренное тело, оставленное в том мире, где главной и единственной радостью для него был алкогольный дурман.

А потом вдруг… Ни профессор, ни его жена не успели заметить, откуда вынырнула она… Может, из-за ближайшего облака. Выпорхнула, как белоснежный мотылек, и залетела прямо в комнату. Сначала они не поняли, кто это. То ли большая птица, то ли правда – гигантская бабочка. Очень уж она была… бестелесной. И тут неожиданно заискрило устройство Людмилы Леонидовны. Послышался треск, запахло паленой изоляцией, повалил едкий дым, мигнул и погас свет.

Опасаясь возможного пожара, супруги бросились к прибору. Валерий Анатольевич сорвал с окна тяжелую штору, набросил на устройство, чтобы перекрыть доступ кислороду. Пожар, к счастью, удалось предотвратить.

Распахнули окна, чтобы выветрился едкий дым. Потом искали свечи – стояла безлунная ночь и не видно было ни зги.

После этого, пока супруга со свечкой в руках стояла рядом, Валерий Анатольевич менял перегоревшие пробки, благо их запас всегда в доме имелся.

Наконец зажгли свет. А вернувшись в «операционную», вместо одного – нашли там два тела. Одно было Сашкино, абсолютно безжизненное, а второе принадлежало молоденькой девушке. И оно подавало явные признаки жизни – медленно вздымалась грудь под белым платьем необычного фасона, чуть подрагивали полупрозрачные веки. Да и вся эта девушка, лежавшая на некрашеном деревянном полу бывшей горницы, казалась полупрозрачной – настолько она была бледна и худа.

Валерию Анатольевичу удалось привести ее в чувство. Но ничего толкового добиться от гостьи с того света так и не удалось.

7

Скрипнула дверь. Наташа, поглощенная рассказом Валерия Анатольевича, вздрогнула и испуганно оглянулась. Олег же сидел лицом к двери, поэтому сразу увидел, что вернулась супруга профессора. Она все еще хмурилась, но в голосе больше не было откровенного раздражения, в нем слышались лишь обеспокоенность и тревога:

– Мне кажется, вам следует поторопиться, – сказала она. – Дело к вечеру…

– Да-да! – подскочил Валерий Анатольевич. – Давайте собираться!..