Влечение

— Господи, как мне хорошо! — прорычал он. — Слишком хорошо, чтобы быть правдой!

На мгновение он замер, напрягся, сжал ладонью ее грудь так, что Софи вздрогнула от боли, и, прильнув губами к соску, начал целовать его, втягивая в себя неистово и жадно. И делал он это не только для того, чтобы доставить удовольствие.

Софи почувствовала прилив гордости от сознания своего могущества: это было необходимо ему самому. Иву так же страстно хотелось ощутить во рту теплую плоть ее груди, как Софи — ощутить его плоть внутри себя.

— Ну же, Ив, пожалуйста!.. Я хочу... я готова...— молила она между поцелуями, совершенно забыв прежние страхи, одержимая теперь единственным желанием познать все до конца.

Когда Ив наконец решительно и глубоко вошел в нее, Софи вскрикнула торжествующе и облегченно.

Она никогда не догадывалась, что два человеческих тела могут настолько сливаться в единое целое. Ей передавались горячие, дурманящие волны удовольствия, которые накатывались от каждого его движения внутри нее. И она точно знала, что и он с такой же удивительной отчетливостью воспринимает все ее ощущения.

— О, Ив, — прошептала она, когда все кончилось, и вдруг, не в силах совладать с переполнявшими ее чувствами, разрыдалась, тихо, почти беззвучно, уткнувшись лицом в его мускулистую грудь.

— Ну что ты, что ты... Все хорошо, — ласково успокаивал он, осторожно снимая губами слезы, дрожавшие на ее длинных ресницах. — Ты — само совершенство, словно прекрасная и наивная мечта из далекого детства, когда каждый верит, что все будет именно так. Ты... — Он запнулся, и Софи, подняв голову, увидела, что и в его глазах поблескивает предательская влага.

— Ох, Ив, — улыбаясь сквозь слезы, укорила она его и мягко прижалась губами к глазам Ива, а потом поцеловала его в губы, вложив в этот поцелуй всю свою нежданную и безграничную любовь.

— Мы должны найти время и толком поговорить друг с другом, — с трудом прошептал Ив, когда Софи его отпустила. — Нет, не здесь. — Он предостерегающе прижал палец к ее губам.— Если я останусь с тобой здесь... — Он застонал и откинулся на спину. — Давай поужинаем вместе. У моей сестры с мужем — маленький ресторанчик. Мы можем встретиться там. Я не предлагаю за тобой заехать, потому что...— Он улыбнулся и красноречиво взглянул на ее все еще нагое тело, теплое, расслабленное, удовлетворенное... Надолго ли?

Он прав, подумала Софи. Им действительно нужно поговорить. Ей так много хотелось о нем узнать. Ее ожидало столько чудесных открытий.

— Как забавно, что я встретил тебя именно здесь, в доме Фернана Рулена,— задумчиво продолжал Ив и, заметив вопросительный взгляд Софи, пояснил: — Мы никогда не ладили.

— Ты его не любил? — предположила Софи и повернула голову так, чтобы видеть его лицо.

— Не любил? — мрачно улыбнулся Ив — Если говорить откровенно... — Он остановился и покачал головой.— Давай не будем о нем. Слава Богу, ни ко мне, ни к тебе он не имеет никакого отношения.

Софи открыла рот, чтобы возразить.

— Ив...— начала она и вдруг поняла, что не в состоянии ничего объяснять. Во всяком случае сейчас.

— Мне нравится, как ты произносишь мое имя, — мечтательно проговорил он. — Сразу хочется тебя поцеловать.

— Ты так и не видел дома, — отдышавшись, напомнила Софи десять минут спустя.

— Как-нибудь в другой раз, — беспечно ответил он, но вдруг напрягся и, встревожено глядя на нее, спросил: — Мы ведь встретимся снова, Софи? Снова, и снова, и... — Не дожидаясь ответа, Ив начал опять целовать ее.

В короткие мгновения между поцелуями Софи все же нашла момент заверить его, что они непременно встретятся, чтобы никогда не расставаться.

На то, чтобы встать, принять душ, одеться и, в конце концов, расстаться, им понадобилось больше часа.

Перед тем как Ив ушел, Софи записала адрес ресторана его сестры. Закрыв за ним дверь, она бессильно опустилась на стул и какое-то время сидела неподвижно, бессмысленно уставясь на листок с адресом и машинально считая про себя минуты и секунды, оставшиеся до их новой встречи.

До нее не сразу дошло, что телефон давно звонит, и все с той же блаженно-мечтательной улыбкой на лице она подняла трубку.

Звонила мать. Ей понадобилось всего несколько секунд, чтобы уловить радость, переполнявшую дочь.

— У тебя удивительно счастливый голос, — заметила она осторожно.

— Я действительно счастлива, мама! — воскликнула Софи и изложила ей несколько отредактированную версию случившегося.

Она всегда была очень близка с родителями, и ей никогда не приходилось что-то скрывать от них. Правда, сейчас оказалось, что у нее нет таких слов, которыми можно было бы описать все то, что произошло между ней и Ивом. Это было слишком личным, сокровенным.

— Я понимаю, что все это звучит совершенно невероятно,— говорила она. — И должна признаться, если бы кто-нибудь сказал, что мы с Ивом полюбим друг друга с первого взгляда, я бы в это не поверила. Однако...

— О, Софи...— взволнованно перебила ее мать. — А ты уверена?.. Не знаю, что и думать. По-твоему, выходит, он просто чудо, но...

— Мама, он действительно — чудо, — с жаром заверила ее Софи. — Даже больше, чем чудо,— добавила она тихо, скорее себе, нежели матери. — Кстати, Ив знал дядю Фернана, и у меня сложилось впечатление, что он был о нем не очень высокого мнения.

— А ты сказала, что ты племянница Фернана? — быстро спросила мадам Дюфур.

— Нет, как-то не пришлось. Сегодня вечером мы ужинаем вместе, тогда и скажу.

Мари-Клэр Дюфур некоторое время молчала. Затем, осторожно подбирая слова, попыталась предостеречь дочь:

— Благоразумно ли это, Софи? Ты ведь сама сказала, что он не в восторге от дядюшки Фернана. Возможно, будет лучше, если он не сразу узнает, кем тебе приходится мой брат. Хотя бы пока вы не познакомитесь ближе.

— Ты предлагаешь мне лгать Иву? — воскликнула Софи, придя в негодование от слов матери.

— О Боже! Да нет же, нет! Но если он не спросит об этом прямо... — Мать запнулась. —Понимаешь, я очень боюсь, что репутация дяди может омрачить твое счастье... Не хочу сказать о твоем Иве ничего плохого, но всякое может случиться... Разумеется, после того как он узнает тебя получше...

— Ты хочешь сказать, будто то обстоятельство, что я — племянница дяди Фернана, может оттолкнуть Ива от меня? — медленно спросила Софи.

— Не знаю, моя родная. Надеюсь, этого не случится. Но... твой дядя...

Она замолчала, не договорив, но этого и не требовалось. О репутации Фернана — мошенника, пьяницы и воришки — Софи и так знала.

— О Господи! — расстроенно воскликнула мать.— Похоже, я тебя огорчила и напугала. Прости меня, я вовсе этого не хотела.

— Нет, нет, что ты! — попыталась успокоить ее Софи.— Просто мне отвратительна мысль о необходимости кого-нибудь обманывать. А тем более Ива.

Но сама она вовсе не была спокойна. Один лишь намек, будто что-то может отдалить Ива от нее, омрачить ее столь нежданно обретенное счастье, пронзил душу Софи таким ужасом, такой невыносимой болью, что она не смогла сдержать дрожи. Только не это! Она была готова на все, лишь бы защитить их внезапно вспыхнувшую любовь.

— Ты показывала Иву вазу, о которой я тебе говорила? — с интересом спросила мадам Дюфур.

Софи покраснела. С того мгновения, когда она увидела Ива, ваза была напрочь забыта.

— Я еще не нашла ее, — призналась она. — Займусь поисками прямо с утра, обещаю тебе. Но может, лучше показать ее какому-нибудь другому эксперту? Мне бы не хотелось, чтобы Иву или кому-нибудь еще пришло в голову, будто я рассчитываю на какие-то поблажки. Ну, ты понимаешь, что я имею в виду, — добавила она, все более смущаясь и пугаясь.

— Конечно, конечно, ты права, — согласилась мадам Дюфур.— Возможно, по закону эта ваза и принадлежит мне. Однако это, наверное, трудно доказать. Поэтому мы с папой согласны выкупить ее. Так неприятно думать о том, скольких людей успел обмануть мой брат.

Софи промолчала. Она помнила о просьбе родителей поручить нотариусу составить полный список долгов дядюшки Фернана, которые они явно собирались оплатить из собственного кармана. Ведь даже после продажи заложенного и перезаложенного дома денег на покрытие долгов вряд ли наберется достаточно.

— Ну да ладно, хватит об этом, — спохватилась мадам Дюфур, вспомнив, что мысли дочери заняты совсем другим. — Так, когда же мы увидим твоего Ива?

— Вы ведь завтра улетаете, — напомнила ей Софи. — Счастливой вам экспедиции. Я буду скучать о вас. А вот когда вернетесь...

Она была рада, что мать не могла видеть ее пылающее лицо. Конечно, они с родителями были так близки, что она не могла умолчать ни об Иве, ни о своих чувствах к нему. Но все же и сам Ив, и ее любовь были такими новыми, такими необычными, что ей не хотелось ни с кем делить ни его, ни эти чувства. Даже с родителями.

— Столик на двоих? А что, если у нас нет свободных столиков? — явно поддразнивая Ива, спросила его сестра Кристина Ромеро.

В свое время, когда Ив предложил вложить деньги в их ресторан, она испытывала некоторое беспокойство относительно того, как поладят между собой ее муж и брат. Они были очень похожи: сильные, спокойные, уверенные в себе мужчины, склонные скорее отдавать приказания, нежели выполнять их. Но вскоре стало ясно, что опасения ее напрасны.

Мужчины без труда нашли общий язык, и уже не оставалось никаких сомнений, что Ив весьма существенно поспособствовал нынешнему процветанию заведения. Именно он посоветовал им использовать то обстоятельство, что муж ее, Хуан Ромеро, был по происхождению испанцем, а принадлежавшее ему заведение находилось в испанской части Арля. Ив предложил перестроить его в настоящий испанский ресторанчик и даже пристроить к нему винный погребок. Он сам и спроектировал, и профинансировал все необходимые работы. Здесь посетителям подавали испанские вина и пиво, разнообразные испанские закуски. Особенно славились те, что были приготовлены из даров моря, а также острые соусы.

Ресторан привлекал толпы туристов. Поэтому и Хуану, и Кристине, и троим, их уже почти взрослым детям, приходилось пошевеливаться. Конечно, Кристине не составляло труда придерживать для брата столик, но ее разбирало любопытство, кого это он собирается сюда привести.

— Деловая встреча? — не сдержавшись, поинтересовалась она.

— Нет, — спокойно ответил Ив.

— Не-ет? Значит, женщина?— выдохнула Кристина.

— Женщина,— подтвердил Ив.

Ему очень хотелось признаться сестре, что это не просто женщина, а та единственная, какую он уже и не надеялся встретить. Однако он слишком хорошо знал сестру. Завтра же все сказанное им будет известно всем Каррерам города. А к этому Ив пока не был готов. Он мечтал окружить Софи тайной, сохранить ее только для себя, не делясь ни с кем, и меньше всего — с назойливо любопытными, болтливыми и донельзя общительными членами своего многочисленного семейства.

— Да, совсем забыла сказать! — спохватилась Кристина.— Еще одна кража со взломом. Похоже, в городе завелась профессиональная шайка.

Улыбнувшись про себя тому, что сестре чуть ли не первой в городе становятся известны все новости, Ив тем не менее с интересом выслушал ее рассказ:

— В полиции считают, что это одна из тех банд, которые выбирают какой-нибудь город, крадут там все, что представляет ценность, а потом исчезают, чтобы снова обнаружиться совсем в другом месте. Как правило, они охотятся за антиквариатом и, похоже, в каждом случае хорошо знают, что ищут. Сам знаешь, в наших краях полно антикварных магазинчиков, где вечно толкутся туристы. Так что продать добычу можно быстрее, чем полиция разошлет списки украденного. Раздолье для воров!

— Да,— согласился Ив.— Это кошмар каждого, кто торгует антиквариатом: купишь пещь и, не успев продать, узнаешь, что она ворованная.

— А как дела у тебя в конторе? — спросила Кристина, меняя тему разговора.

— Нормально,— ответил Ив и, довольно ухмыльнувшись, добавил: — Пожалуй, все идет даже слишком хорошо. Заказов столько, что придется подыскать себе помощников. Катрин одной не справиться. Правда, она очень старается,— быстро добавил он.— Но у нее дома дел по горло.

Сестра бросила на Ива быстрый взгляд. Когда-то ей казалось, что он неравнодушен к Катрин, но, по-видимому, ему ничего не удалось добиться. Во всяком случае, все знали, что Катрин бесконечно предана своему мужу. Тем не менее, Ив продолжал относиться к своей помощнице с нежностью и вниманием гораздо большими, чем обычно бывает в таких случаях. Что за отношения их теперь связывают?

Кристина была женщиной умной и проницательной. Она хорошо знала, что образ жизни брата весьма далек от аскетического и, еще совсем недавно, среди его подружек числилось немало ослепительно красивых женщин. Однако сейчас возраст брата приближался к сорока и, насколько ей было известно (а известно ей было практически все, что того стоило), у него уже довольно давно никого не было. Кто же эта таинственная незнакомка? — спрашивала она себя, пытливо вглядываясь в лицо невинно улыбающегося брата. Ничего, вечером она все узнает.

4

Софи как раз выходила из ванной, когда раздался стук в дверь. Тщательно запахнув купальный халатик, она прошла в прихожую и осторожно приоткрыла дверь, предварительно накинув на нее цепочку, как велел ей Ив. Однако озадаченно недовольное выражение ее лица тут же сменилось восторженной улыбкой, когда она увидела стоявшего на пороге Ива, почти полностью скрытого огромной охапкой цветов.

— Ты же говорил, что мы встретимся в ресторане, — глядя на него сияющими глазами, сказала она, когда Ив вошел.

— Конечно,— с готовностью согласился он, отвечая ей таким взглядом, что Софи захотелось замурлыкать от удовольствия.

— Ты говорил, что если мы не... что ты... что мы...— начала было она, беря у него цветы и оглядываясь в поисках подходящей посудины.

— Я совершенно точно помню, что и почему я говорил,— мягко перебил ее Ив. А когда Софи повернулась к нему, быстро обнял ее и ворчливо добавил: — И я был совершенно прав. О Господи, как же я по тебе соскучился!

— У тебя для этого просто не было времени,— с лукавой улыбкой возразила она.— прошло всего несколько часов и...

— Несколько часов, несколько минут... Какое это имеет значение? Каждое мгновение разлуки с тобой — это слишком долго! — страстно воскликнул Ив, и голос его задрожал от нетерпения.

— Смотри, опоздаем в ресторан, — все так же улыбаясь, предупредила Софи, в то время как Ив дрожащими пальцами пытался развязать узел на халатике и добраться до ее обнаженного и все еще влажного после душа зела.

— Для тебя это очень важно? — хрипло спросил он.

Софи отрицательно затрясла головой.

На этот раз, уже зная, что сейчас произойдет, она почему-то решила, что реакция ее тела будет не такой острой, как утром. Ведь ко всему привыкаешь. Однако она очень быстро поняла, что ошиблась. Ощущения, испытываемые ими теперь, были еще более неистовыми, еще более прекрасными. Однажды познавшие друг друга, тела их теперь сливались в полной, совершенной гармонии и подчинялись единому ритму.

— Никогда не думал, что мне может быть так хорошо,— тяжело дыша, прохрипел Ив, когда первый порыв страсти миновал.

— Я тоже,— незамедлительно отозвалась Софи.— Мне даже немножко страшновато. Потому, что это слишком хорошо.

— Слишком хорошо?— рассмеялся Ив, и в глазах его загорелись веселые огоньки.— Может быть, объяснишь, как это?

Софи тоже расхохоталась, однако смех тут же перешел в стон удивления и наслаждения, когда Ив, в глазах которого веселье мгновенно сменилось ослепительной вспышкой желания, страстно прильнул к соскам ее обнаженной груди.

— Знаешь ли ты, что я никогда и никому тебя не отдам?— с нежностью и любовью глядя на нее, сказал он, когда они опять лежали неподвижно.

— И я тебя никогда и никому не отдам, — эхом откликнулась Софи, которой от переполнявшего ее неистового восторга хотелось и смеяться, и плакать.— Я все еще не могу поверить, что это происходит на самом деле. Ведь я думала, что приехала сюда всего на несколько дней лишь для того, чтобы уладить семейные дела...

— Нет, — мягко возразил Ив, — тебя привела сюда судьба, чтобы мы наконец встретились.

— Я бы никогда не приехала сюда, если бы...— Несмотря на предостережения матери, Софи твердо знала, что должна сразу же рассказать ему всю правду. Однако Ив не намерен был тратить время на разговоры, и ей пришлось умолкнуть, когда его губы запечатали ей рот.

И все началось снова...

— Столик я, конечно, придержала, но ты мог бы прийти и пораньше,— не слишком добродушно проворчала Кристина, обращаясь к Иву, когда они явились в ресторан спустя два часа после оговоренного времени.

Стоявшая чуть позади Софи изо всех сил старалась скрыть смущение. Она хорошо понимала, как выглядит и сколько явных и не очень явных признаков того, как они с Ивом провели эти несколько часов, может обнаружить внимательный женский взгляд. Пылающее от румянца лицо, чуть припухшие от поцелуев губы, Слегка затуманенные глаза... А в том, что устремленный на нее взгляд сестры Ива был достаточно пытлив и внимателен, сомнений у нее не возникло ни на секунду.

Подобно брату, Кристина была темноволосой, но, в отличие от него, у нее и глаза были черными. И вообще она принадлежала к женщинам, которых невозможно не заметить любой толпе. О генах предка-цыгана Софи уже знала. Ив рассказал ей об этом, когда она, не в силах сдержаться, начала восторгаться его великолепным телом и гладкой, чуть смуглой, словно от легкого загара, кожей.

— В те давние времена по этому поводу был большой скандал,— с кривой усмешкой излагал он историю семьи Каррер. — До сих пор в городе к нам относятся, мягко сказать, неоднозначно. Ведь веками в сознании людей слово «цыган» ассоциировалось со словом «вор». От таких ассоциаций нелегко отказаться. — Он помолчал, внимательно глядя ей в глаза.— Я рассказываю это потому, что хочу, чтобы ты хорошо понимала, что тебя ждет. Ибо я твердо намерен стать частью твоей жизни. Очень важной частью. Отныне и навсегда.

Софи, слишком переполненная распиравшими ее чувствами, вовремя не сообразила что в этот момент и ей бы стоило открыться ему во всем. Но она, поглощенная любовью ни о чем ином не могла думать.