Реальность фантастики №01-02 (65-66) 2009

Савва проворчал что-то непонятное, экран согласно пискнул. Музыка стала тише. Рядом с краем экрана появилась полоска с бегущей строкой. Ниже неярко засветился таймер.

– Звони… лишенец. Как закончишь, блокировка обратно активируется.

Егор торопливо переключил ларинги на режим телефона…

Чёрт их знает, какой у них компьютер… но, похоже, что, – ах, шайтан!-всё перехватывается, пишется, архивируется, анализируется…

Словом, придётся идти с Зией и Саввой в город.

– - Вот, мрачно сказал Савва, – живем накануне двадцать третьего века-полюбуйся.

– Го-о-ород… – с непонятной интонацией протянул Зия. – Впрочем, нам-то, что за беда? Может, в этом и есть великий философский смысл? Может, на руинах былого зарождается новый мир?

– Вон он, твой новый мир, – сказал Савва, – с водонапорной баш-ни, балбес-шайтан, в нас целится. Слушай, Зия, ты бы опустил щиток, не выуживался, а? И обзор включи. Двое сзади… за ген-саксаулом пря-чутся.

Егор подумал, что, уж кто-кто, а Ромка-джи с башни в голову Зие не по-падут – хоть убейся. Стрелок он неважный, да и калаш у него со сбитой мушкой. Ещё от дяди Ахмата остался – старьё.

– Это мы! – крикнул он. Староста Володя где? Выходите, всё равно они вас всех видят…

Сзади затрещали кусты. Вышло пара мужиков смех на палочке, прос-ти меня, Господь-Аллах! Один старее другого… не хватало им ещё Мамы-Гали для полного позора… дружина боевая…

О, Гагарин-шайтан, о-о-о!!!

Вон она, тут как тут… за стеной Установки прячется!!! Ну, позорище…

Ага, вот и староста Володя. И Ромка-джи с башни спускается. Надеюсь, он калаш на предохранитель поставил всё-таки. Если нет вечером отпи-наю. А где же мулла-батюшка с прихожанами? Не захотел, значит. Зато весь Совет тут как тут, в полном составе в тенёчке прохлаждается…

Егор шагал впереди и не оглядывался. Щёки его горели. Знакомый – до последней трещинки в стене Установки, до каждого обломка стены, до каж-дого кустика ген-саксаула и карагача, – а некоторых из них он сам трудо-любиво высаживал пацанёнком, – до вечно пахнущей верблюжьей фермы и загородок овечьих площадок, прикрытых сверху дырявой пыльной, заси-женной вечными мухами маскировочной сетью, – родной город вдруг как-то разом поник и обветшал. Присел в испуге… и развалился… в пыль, песок и колючие кривые растения…

Пыль, песок, мухи, испуганные люди, прячущиеся в тени и вытягиваю-щие шеи им вслед. Лабиринты, образуемые ген-саксаулом, руинами и кара-гачами. Удобно, если придёт враг…

Но вот, пришли незнакомые, пусть и не грозные на вид люди… и ясно, что не отгородишься от них, не спрячешься.

И идут за ними гуськом люди… десятки людей… и хоть впереди старос-та – но кажется, что именно за незнакомцами покорно в страхе идут горо-жане… и храбрящийся Ромка-джи с ними…

…и Мама-Галя с выбитым глазом… а выбил ей его своим щупальцем ка-рачи, когда не отдавала она ему своего годовалого ребенка.

Город… родина…

Спасибо тебе, Господь-Аллах, пришли. Вот они, колонны над треугольной крышей; лестница, выдирающаяся из песка и пыли, степенно поднимается вверх щербатыми ступенями. Загадочные лица над дверью с пустыми глаз-ницами и узкими подбородками… одно лицо плачет, а другое жутко смеётся… и непонятная надпись «…атр им. Мак… Горько…»… и маленькие окошки, зало-женные мешками с песком во времена незапамятные, неведомые. Быть может, ещё и Старыми Людьми. Потому, как слежались эти мешки так, что между верхней балкой окна и верхним мешком два кулака просунуть можно…

Вот мы и внутри. Теперь вниз, вниз, по широкой лестнице, мимо боль-шой статуи человека-Ленина с отбитой рукой… в спасительную прохладу старых знакомых стен. Ну их, этих гостей! Пусть пока староста Володя им втирает…

Уф… теперь можно отключить комбинезон, быстро-быстро содрать его с себя в тёмной, облицованной кое-где белым кафелем комнате, вымыть но-ги и переодеться в обычную одежду…

Хм… это, наверное, Маринка рукав зашила…

Боролись с дядькой Сашей аккурат перед выходом в дозор, ну и покале-чили одежонку так по шву и затрещала. Спасибо, Маринка! Хорошо бы, конечно, чтобы комбез домашний так же сам себя латал, как и военный… да и поддув прохладный во все места также не помешал бы…

Да, вот, не дал Господь-Аллах, – зашивать, да штопать приходится. Ну, ничего, не маленькие…

Егор торопливо ополоснул лицо, вымыл ноги. Армейские ботинки, ко-нечно, не те говноступы из верблюжий кожи, что приходится носить в горо-де, но и от них устаёшь. Он сунул комбинезон в шкаф – кто там у нас сле-дующий в дозор? Карим? Эх… опять он калаш не смажет! Ну, да ладно, это всё потом…

А теперь бегом в зал Совета, мимо закрытых дверей, мимо жмущихся к стенам любопытных людей – прямо по коридору. Эй, разойдись!

Вот и надпись «Гардеро…». Теперь слёту поворачиваем мимо старого Ки-ма… – Привет, Ким! Всё власть охраняешь? .. А это что у тебя? Господь-Ал-лах, опять штаны расстегнулись?!. Да ладно тебе, никто ничего пока не за-метил… Извини, потом всё расскажу! После Совета!

Егор осторожно толкнул дверь. Изнутри, естественно, к ней прислонилась задницей Лада-оглы, а если по настоящему – Лада Макова – все-то уши она городу прожужжала о том, что сам Великомученик Тагил-мэр-бай, Танк-Ве-ры-Истины, да благословит его Господь-Аллах! – ей приходится предком.

Нет, ну не сидится ей, как всем нормальным правоверным… обязательно надо стоять, прислонившись задницей к двери!

– Ой! Извините, Лада-оглы… я вот тут…

Выкинуть бы тебя, мальчишка, шайтан! прошипела Лада-оглы. Сядь вон там, не мешай!

Егор, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в полумраке, прополз на чет-вереньках в угол, сел и затих. Никто не обратил на него никакого внима-ния… а могли и шугануть. Странно… даже Лада-оглы возмущалась только тем, что он ей под зад дверью двинул. А что на Совет припёрся без пригла-шения – слова не сказала…

Странно…

Егор осторожно пошевелил ногами – затекли. Пол-то каменный, да ещё и расположиться поудобнее не получается. Совет на подушках сидит, им-то что… а тут майся. Ромка-джи пыхтел над ухом и постоянно пытался нава-литься ему на спину.

Староста продолжал плаксиво, но с какими-то внезапными визгливыми похвалениями, бубнить об Установке. Всю историю гнал подряд, старый хрыч: о том, как в великом бою наши отцы и деды отбили Установку чуть ли не у самих демонов… как искал нужные режимы Борис-оператор, да упокоит его Господь-Аллах на тенистых пажитях! Как получили они фирман-Москва от самого Президента-эмира на владение и установление границ. Как школу Веры-Истины утверждали. Про договоры и клятвы с Комбинатом затянул,- где сплошные атомы и радиация, – Господом-Аллахом проклятое место,- спаси и сохрани нас от тамошних сватов – пусть в других местах ищут. И во-обще, мол, Комбинат, а его ещё человек-Ленин строил, – через нашу голо-ву с Полевским стакнуться норовит, еретики-гяуры-блядь…

Тоска!

А Зия с Саввой – ничего. Терпят. Сидят на высоких подушках, слуша-ют, только ген-кумыс иногда прихлёбывают. Даже вопросы норовят вста-вить… да где уж там! Староста, как пойдёт про политику, так его только мулла-батюшка осадить может. О, Господь-Аллах, теперь про верб-люжью чуму затянул… подвиги зоотехников… сплошная самоотвержен-ность предков…

Это я ещё не сразу пришёл, не иначе он прямо со времён Святого Джи-хада, Иисуса-Любви начал!

Егор в сотый раз двинул локтем куда-то наугад и Ромка-джи зашипел от боли.

Балбес-шайтан… больно же! но на спину наваливаться перестал.

Егор, стараясь не кряхтеть, переменил положение.

– Руку убери! – вдруг выпалила Маринка, и сидящие перед ними люди стали оборачиваться.

Ромка-джи запыхтел ещё сильнее. Егор было удивился, но тут же сооб-разил, что Маринкина фраза относится не к нему, а к проклятому Ромке-джи. Хотя белеющие в полумраке круглые лица Аллы-оператора и её мужа дяди Ани явно смотрели именно на него.

– Выгоню! – коротко сказал дядя Аня и отвернулся.

Егору было обидно, хоть разворачивайся и лупи Ромку-джи в ухо прямо тут, в Совете. Однако – выгонят сразу. Одного-то, может, и простили бы, а втроём…

Маринка, молодец, тихонько так, как крыска, вежливо просочилась. Зря только Ромку-джи с собой взяла, шайтана дурацкого! Тупой, блин, как верблюжья задница, а туда же! Подумаешь, в Челябинске был… ходжа зад-рипанный… руки распускает…

Егор закусил губу и стал смотреть на светящийся тусклыми пятнами по-толок. Глянь-ка, ещё несколько тёмных пятен появилось… Вон там раньше пятно было на голову человека похожее, а теперь не пойми чего получи-лось. Дед говорит, что потолок раньше просто сиял, а теперь выдыхается, пятнами идёт. Прав был дед. В этой комнате школа была… потому что самая светлая… ещё мы сюда бегали… а теперь школу в другом месте держат, где солнце через маленькие окна под потолком светит.

Поутру, бывало, занесёт их песком и мулла-батюшка гонит наверх пару дежурных – отгребать… Раз они с Ромкой-джи, – а ведь здоровые уже бы-ли, лет по тринадцать! добаловались и высадили стекло. Песок на школь-ный комп посыпался. Мулла-батюшка прочёл молитву о кающихся греш-никах, засучил рукава своего комбинезона… и ка-а-ак врезал своим посохом по задницам обоим дежурным… ох и больно было! Не приведи Господь-Ал-лах под его камчу попасть в его руке сила праведная, солдатская… и ка-лаш у него именной, собственный. Ещё от Первосвященника… реликвия!

– Слышь, Егорка, где ты их нашёл, а? – зашептал сзади Ромка-джи.- Там, где капище?

– Нет, – сухо ответил Егор.

– Так там же крест торчал! Куда мог деться? Карачи стащили?

Какой крест, дубина! не выдержал Егор и повернулся. Это не крест совсем… а так, обломки какие-то. Нечестивое капище в другом месте!

– Тише ты! Смотри, аминь уже начали!

Егор посмотрел на старосту и вдруг понял, что тот замолчал и омывает руками лицо. Все в комнате нагнули голову:

– Господь-Аллах, Вера-Истина!

– Аминь, – закончил Зия по праву гостя. – Теперь, как я понимаю, на-ша очередь?

– У тебя фирман-Москва, ты говоришь – мы слушаем. Москва – сорок добродетелей, Москва всё видит, престол её у врат райских, семь холмов её – семь твердынь Веры-Истины! – забубнил староста Володя.

Ох, и хитрый же он у нас! Савва всё пишет, всё подряд это уж точно. «До Москвы далеко, Казань неблизко, но слово не воробей, – хоп! – и пош-ло гулять по свету», – говаривал дед.

Я вот что предлагаю, сказал Зия, улыбаясь во весь рот, – Сейчас мы закруглимся и дружно пойдём отдыхать. Полномочия, как вы поняли, у нас самые широкие, в городе мы дней пять пробудем и всё сами увидим. Спаси-бо Совету и старосте – историю вашего рода мы уже знаем, а что не знаем-вы нам и покажете.

– Потом, солдат, поди, приведёте! – дерзко выкрикнула Алла-оператор и народ зашумел, задвигался. Ей с мужем можно дерзить – их семья при любой власти пригреется – Установка-то всем нужна. Комбикорм верблю-дам, овцам пойло, ген-галеты, аккумуляторы… всё от неё, Установки-ма-тушки, благослови её Господь-Аллах! Секреты у них семейные, хрен кто ве-дает… без них, операторов, никуда!

Не приведём, если лукавить не будете, спокойно ответил Савва, а Зия засмеялся. – Мы в Святой Академии Наук не военная разведка.

– Ага, не разведка они, – нагнувшись к уху взмокшего Егора, горячо дыша-ла Маринка. – А сами с ног до головы во всём новеньком… Мама-Галя говорит…

– Тихо! – крикнул староста. Разгалделись! Совет окончен. Завтра ве-чером соберёмся – опять гостям слово будет.

Народ стал подниматься, кто-то закашлялся и звучно пукнул. Старый Ким уже торчал в дверях, кланяясь. На шее у него болтался тревожно по-пискивающий ветхий анализатор, среагировавший на оружие гостей.

– Егорушка, пойдём, попробуем с ними поговорить? – блестела глазами Маринка. Ромка-джи виновато топтался рядом. – Пойдём, а? Про Москву спросим… там всё-таки моя прабабка жила!

Не жила, а бывала, буркнул Erop.

– Тебе-то что, ты с ними два дня общался! – тотчас надулась Марин-ка. – Ну и иди… мы с Ромкой-джи сами… раз ты такой…

– Ладно-ладно, – торопливо сказал Егор.

Не хватало ещё, чтобы его оттёрли в сторону! А кто их сюда привёл, ска-жите на милость? Оно конечно, компьютер у Саввы тот ещё, довёл бы… но всё-таки!

У колонн уже толпился народ. На лестницу не поднимались всё ж та-ки Совет! Но стояли плотно, старики в первых рядах, – и кто-то из моло-дых уже сажал на плечи девчонок. Разнокалиберная детвора облепила близлежащие стены. Какой-то сопливый шкет уже умудрился сверзиться и вопил, как недорезанный. Его с проклятиями выковыривали из колючек. Было душно. Солнце садилось, жёлтым выпуклым диском пристально гля-дя прямо в глаза выходивших. Безголовый идол человека-Ленина чёрным пузатым силуэтом торчал над угловатыми верхушками ген-саксаула. Небо пламенело. Неподалёку взревел верблюд – говорили, что, мол, приехали аж с Куяша… но это было явной брехнёй – не ближний свет!

Впрочем, фирман-Москва не каждый день на голову падает… могли и приехать.

– Кончилась наша прежняя жизнь, – неожиданно спокойно сказал ста-роста.

Рано или поздно, так и должно было случиться, уважаемый, – рассе-янно ответил Савва, глядя куда-то поверх толпы.

Зия поднял руки и крикнул:

– Привет!

Мир тебе, человек добрый, хан-батюшка, разноголосо загудела тол-па. – Мир тебе!

Совет стал чинно спускаться с лестницы.

– Я знаю, – неожиданно заявил Ромка-джи, укладываясь спать. – Это ген-солдаты. Они могут руками бетон крошить и на лету пули зубами ло-вят. Как ниндзя Господа-Аллаха.

– Ген-солдаты запрещены, это демонское проклятие, – сказала из сосед-ней комнаты Маринка.

– «Всякое изменение генетики человека – насилие над Верой-Исти-ной!» – процитировал Егор. Ерунда всё это. Нормальные мужики. Я с ними два дня шёл…

– Да слышали мы уже, – перебила его Маринка. – Прикройтесь там, ес-ли голые, я к вам иду.

Егор поспешно завернулся в одеяло. Маринка появилась в дверях, заку-танная с ног до головы и аккуратно присела, прислонившись спиной к ко-сяку. Из-под одеяла смешно высунулись босые ступни.

– Вот смотрите, ген-саксаул – это же генетически изменённое расте-ние, – гнул своё Ромка-джи. Или ген-галеты.

– Ген-галеты и саксаул – это совсем другое! – решительно заявил Егор. – А человек – создание Господа-Аллаха по образу и подобию своему.

– Саксаул тоже… тихо пробормотал Ромка-джи, но Егор сделал вид, что не слышал.

С Ромкой-джи всегда так. Он как-то давно к операторам пристал, мол, почему корни Установки гонят наверх только глюкозу, комбикорм для верблюдов и пойло для овец. Ему ответили, что так задумано было ещё Ста-рыми Людьми… и шагай отсюда, не путайся под ногами. Но Ромка-джи об-наглел и заявил, что коль скоро Установка умудряется из-под корки боло-та, из вонючего чёрного иртяшского ила вытягивать комбикорм, так, поди, сможет и сыр с маслом… ежели настроить, конечно.

Операторы подняли его на смех, а Ромка-джи возьми, да и ляпни, что, мол, операторы уже которое поколение из года в год одни и те же кнопки нажимают, а на это большого ума не надо!

За что и был оттаскан за уши… а чуть позже выпорот муллой-батюшкой.

«Ты, Ромка-джи, подстерегайся такие слова говорить, – напоследок ска-зал ему, распаляясь, мулла-батюшка. С таких разговоров ересь и начина-ется. А неймётся – гони в Челябинск самоходом, не заплачем. Там каждой твари по паре: и крестоносцы, и лунатики, и хунхузы… одни еретики-гяуры-блядь… вот и составят тебе компанию пошёл!» и, взяв дурака за ухо, по-волок к выходу… на ночь-то глядя!

Ромка-джи представил себе, как в пустыне его, одинокого, пожирают ог-ромные карачи и взвыл так, что Мама-Галя подумала – всё! – ее приёмно-го сына мулла-батюшка насмерть засёк. Влетела в комнату и на священ-ника! И норовит в глаза вцепиться…