Реальность фантастики №01-02 (65-66) 2009

Ираклий Вахтангишвили

Реальность фантастики №01-02 (65-66) 2009

Александр Хуснуллин / XXII ВЕК. КАРАЧИ-ВЕК. РОССИЯ

ВНЕЗАПНО ПЕРЕД ГЛАЗАМИ ВСЁ РАСПЛЫЛОСЬ. РАДУЖ-пые блики дрожали вокруг неясных двоящихся контуров. Солнце яростно жгло щёки и лоб. Глаза щипало. Егор тряхнул головой, в разные стороны разлетелись капли пота. Несколько мокрых пят-нышек темнели на прикладе.

Егор хлюпнул носом и осторожно, стараясь не дёргать рукой, промокнул обгоревший лоб рукавом, а потом, неестественно вывернув кисть, поочередно прикоснулся манжетом к закрытым глазам. Кожу жгло так, что па секунду ему представилось, как рукав пачипает дымиться от кислоты, но, осторожно приоткрыв глаза, он снова увидел всё ясно и чётко.

Дело было дрянь. Чёртовы карачи копошились метрах в ста, не обращая на него никакого внимания. Егор легко мог всадить пулю в одного из них… да только что ему эта пуля? Так, вздрагивает туловищем, замирает на се-кунду… вглядывается, что ли? Глаз-то у них не видно.

Дед говорил, да упокоит его Господь-Аллах на тенистых пажитях! мол, раньше были у пих глаза. Много, но были! Можно было дёрпуть по ним из калаша, ослепить… А сейчас, шайтан их возьми, совсем смотреть не на что. Даже ноги у них стали тоньше, но зато намного прочнее.

Колечко, если бы динамит…

Егор вспомнил, как в город притащили на железном тросе двух подор-вавшихся на фугасе карачи. Дядя Ахмат за рулём грузовика что-то орал, уж наверное, пе молитвенные песни, всегда был пьяный, упокой его Гос-подь-Аллах с миром, только зубы весело блестели на чёрном от пыли и гари лице. Мама в толпе кричала что-то вместе со всеми. Они били карачи чем попало, а тс только дергались перебитыми лапами и бормотали: «Мы нс сделаем вам ничего плохого… Мы пе сделаем вам ничего плохого…»

А потом дядя приставил ствол калаша к сочленению малого щупаль-ца, – оно слабо обвилось вокруг сбитой мушки, – и выстрелил… только брызнуло из туловища во все щели. Народ закричал, запрыгал, а мулла-батюшка сказал: «Не жалей патронов, Ахмат! Мало им одной пули, ожи-вут, проклятый!»

Эх… так то ж когда было-то! Егору, поди, едва пять лст исполнилось…

Карачи продолжали копошиться. Из песка они то ли вырывали, то ли тво-рили своим нечестивым дьявольским обычаем какие-то смутно угадывае-мые в пыли тонкие плетения. Вроде сутки, псрскручснной и шевелящейся… растущей? .. чёрт, в этой кутерьме пе разберёшь. Слава Господу-Аллаху, вро-де, они не собираются двигаться в сторону города. Даже бесовская их сеть извивается и дёргается явно в сторону старой мечети. Говорят, там третьего дня двух карачи видели. Гнезда у них там нет, это точно. Егор сам проверял.

Может, уйдут? Были же такие случаи, Егор сам слышал!

Егор облизнул палец, помахал им в воздухе, чтобы тот высох, подышал на окуляр бинокля и осторожно протер его. Карачи были видны, как в двух шагах. Пыль, проклятая пыль не давала ничего разглядеть.

Эх, второй окуляр разбит… жаль! Отец даже выругался, когда вытащил его из песка – вот невезение! Обидно – у трупа даже блок компа уцелел. Офицер, сразу видно! Экран смяло комочком слежавшийся ветхой ткани-не оживишь. Элементы питания вытекли, но на вид-то комп – хоть куда! Хоть бы одна кнопочка выпала… Старые Люди умели делать…

А у бинокля линза разбита! Чёрт бы с ним, с компом, на кой он нужен? Есть два у старосты Володи и ладно. Вот экран бы запасной! Наш и так был ста-рый сколько себя Егор помнит на сгибах повытерся и цвета искажает, а сейчас и вовсе вместо красного тускло-оранжевый выдаёт… и буквы расплыва-ются… шрифт хоть до 28-го увеличивай… речевой ввод лет пять, как накрылся…

Перед глазами сам собой появился староста, аккуратно подвешивающий уголок экрана, отцепившегося от гвоздя в стене. Экран беззвучно менял картинки каких-то зданий. Сгибы экрана тусклыми расплывчатыми лини-ями перечёркивали изображение… как прутья клетки…

Егор дёрнул головой. Надо же, чуть не задремал. Каково, а? На пекле та-ком, в ста метрах от карачи… а чуть было не заснул! Записать, что ли ихние пляски? Да ну… что там записывать? Не видно ни черта… да и аккумулято-ры у камеры жаль. На пять минут хватает, а потом калаш начинает пищать, мол, подзарядить надо.

Егор осторожно проверил, прикрыт ли объектив камеры калаша колпач-ком. Ага, на месте. Это хорошо. Родного колпачка уж сто-лет-в-обед-как-нет, вот и приспособили кусочек полиэтилена на ниточке… херня собачья, прости меня, Господь-Аллах!

Интересно, а в Челябинске есть аккумуляторы? Должны быть, гори они в аду, еретики-гяуры-блядь! Староста по три месяца от греха отмахивается, по пять раз на дню намаз делает, лишь бы в Челябе самое необходимое брать. В прошлом году в Храме Господа-Аллаха перед алтарём двое суток лежал, прощения молил… еле выходили потом… В апреле уже и собрались ехать, да так и не поехали. Жалко, слов нет! Отец-то хотел Егора вместо се-бя послать… в охрану. И то сказать, больше года прошло… много чего надо! Аккумуляторы те же… лекарства бы… справочники поновее… да много че-го… и Маринкиной Маме-Гале бы протез достать… недорого говорит Ма-ринка, можно поторговаться и б/у купить… и Маринке игрушку какую-ни-будь привезти… вроде «Нечестивые против ниндзя Господа-Аллаха»… она так чудесно смеётся, когда играет… и коса небрежно заплетена… расплета-ется… а Маринка только плечом дёргает – некогда, ниндзя наступают! ..

… Маринка… красивая такая… глазки светятся… … «а говорят, что Старые Люди на Луне были!»… «врут они всё, Марин-ка»… «а мне Руслан говорил!»… «я вот твоего братца Руслана поймаю и на-пинаю так, чтобы ходить не мог»…

Тьфу ты, спаси Господь-Аллах, опять глаза слиплись! Может, позвонить, сказать, что всё спокойно? Без малого два дня тут парюсь, может, смену пришлют?

Нет, нельзя. Наверняка карачи звонок перехватят… кто их знает, какой вывод они из этого сделают?

Егор открыл фляжку и сделал два больших глотка. Как обычно, тело умо-ляло пить – ещё и ещё… и ещё!.. но он аккуратно завинтил крышку и стал ждать. Через минуту пришло привычное ощущение свежести. Рот наполнил-ся слюной, он языком провёл по всей полости рта, смачивая зубы. Ну и ле-то в этом году! Солнце шпарит, как никогда, комбинезон едва справляется.

Домой он ушёл ночью, когда уже совсем ничего не было видно. Карачи всё ещё возились в своей яме – ну, вылитые пауки с когтистыми длинны-ми лапами. Егор видел, что яма стала немного шире, но все подробности по-прежнему скрывало пылью. Наверное, карачи всё-таки что-то откопали, иначе кой чёрт они вообще тут делают?

«Пусть Совет разбирается… там любят про Старых Людей поспорить,- думал Егор, осторожно пробираясь в темноте. – И так-то они думали, и этак… а если не так, то разэтак… Лучше бы в Челябинск разрешили съез-дить. Ромка-джи там был. Так с той поры надулся, как бурдюк – я, мол, сре-ди еретиков-гяуров-блядь ходил, как Господь-Аллах среди демонов в пус-тыне! И Веру-Истину в себе сохранил… непорочной. Забыл, засранец, как я его зимой тащил на горбу. Если бы не я – лежал бы сейчас Ромка-джи на городском кладбище… если бы волки не растащили. А сейчас, конечно-круче Ромки-джи никого нету… просто Демон-Магеллан какой-то!

Егору вдруг стало смешно. Он представил себе Ромку-джи в виде Демо-на-Магеллана из учебника: рогатая корона на голове… длинные одеяния, расшитые безобразными знаками… и над головой надпись на зазубренной ленте: «На горе людям открыл я сатанинские дали!» Эх, если бы вместо Ромки-джи съездил бы в Челябу он, Erop! Так нет же! Шайтан побери, умудрился сломать ногу, можно сказать, на ровном месте! Теперь, вот, даже Маринка Ромку-джи слушает, раскрыв рот… а тот и рад стараться – цедит в час по чайной ложке цену своим байкам набивает, хитрожопый. И ведь не проверишь – врёт или нет!

Эх, нет уже с нами деда Николая, жаль-то как! Сколько знал человек! Сам мулла-батюшка его уважал, староста только с ним и советовался. Даже древ-неверы, – еретики-гяуры-блядь, – с дедом почтительно разговаривали!

Да-а…

Небось, вкушает он сейчас на небесах райское блаженство и со своим тезкой, святым Николаем-угодником, глюкозу пьёт и халву кушает, да на нас, грешных, сверху поглядывает…

Егор привычным жестом поправил на плече лямку автомата. Идти было совсем уже недалеко – часа три, не больше. Вон она, вдали высится башен-ка… остатки храма древневерского. Крестоносцы построили теперь уж и не знает кто и когда. Крест ещё на Егоровой памяти наверху стоял. Узор-ный такой крест, красивый. Небось, лунатики и сбили, – они крестоносцев спокон веку ненавидят. Дед говорил, раньше это место Касли называлось. И жили тут у подножия Уральских rop по чугуну-железу знатные мастера.

Да что говорить… вон из песка торчат развалины. Пацанами Егор с Ром-кой-джи здесь однажды красивую решетку выкопали. Метра два – осталь-ное круто вглубь уходило, не докопаешься. Хотели отломать кусок ан нет! Хотелось домой притащить, чтобы матери не ругались… вот, мол, кра-соту какую нашли – любуйтесь, чего Старые Люди делать могли!

Ох, и попало же тогда от отца – вспомнить страшно!

Краем глаза Егор уловил какое-то движение. Поздно! Поздно! Размеч-тался, дурак!

Егор плюхнулся на слежавшийся песок, судорожно дёргая левой рукой предохранитель калаша. В ушах застучала кровь. Проклятый предохрани-тель не поддавался! Скосив глаза, Егор увидел, что дёргает за переключа-тель системы целенаведения. Шлем с щитком-дисплеем ещё при отце отка-зал и небольшая плоская коробочка СЦН мёртвым грузом липла к кала-шу…но энергии она не потребляла,не весила практически ничего, и ни отец, ни Егор так и не удосужились снять её с автомата.

Эх, дурак!

Егор судорожно сдвинул-таки рычажок и замер…

Неужели вляпался?

Из-за обломка стены, торчащей из песка метра на три, выдвинулся чело-век в таком же, как у Егора комбинезоне-песчанке. Ствол калаша твёрдо смотрел Егору в лицо. Человек мотнул головой в потёртом армейском шле-ме, – экая вмятина на правом виске! – и отчётливо произнёс короткую фразу – явно вопрос – на тарабарском языке.

«Ну, шайтан, недаром мне дядько Саша звонил… говорил, что засёк двух человек с севера. Там больше всего тайных видеокамер уцелело… говорил, что старосте, мол, не волнуйся, я уже всё сообщил…»

Дядько Саша, – мужик лет тридцати, – жил в городе с позапрошлого го-да, но староста по-прежнему относился к нему с плохо скрываемым недове-рием – всё-таки Саша был из староверов. В лоно Господа-Аллаха его мул-ла-батюшка привёл… народу в городе раз-два и обчёлся, каждые рабочие руки на счету. Дядько Саша от армии ушёл, – а светило ему гоу-гоу на северО-вОСтОК С тамОшними хунхузами За ЭКО-терем-бург вОевать. ВОт и дёр-нул он прямиком из Полевского на юг, ближе к пустыне. Оно конечно, «Москва и с Китая дань берет» за Сургут, за нефть… только дикий там на-род, хунхузы, одно слово. Им и Пекин-то, считай, не указ, сами промышля-ют, бандиты…

А в Полевском мэр-бай крут! Ему и на восток и на север двигать хочет-ся, земли прибирать. Ему сами хунхузы-лошадники из степей северных, тянущихся аж до самого Ивделя, – дань платят! У него в армии не отъ-ешься – сплошь походы, да вылазки. Вот и сделал дядько Саша вместо се-веро-востока гоу-гоу на юг, в пустыню. И у нас под крылом Веры-Истины прижился.

Человек нетерпеливо повторил вопрос. Лица его не было видно за блес-тящим щитком шлема, но, судя по тому, что автомат он держал у бедра, Егор понял, что уж его-то СЦН в полном порядке и мужик чётко видит на экране щитка красную точку где-нибудь на переносице Егора… туда-то он пулю и всадит, только на курок нажми.

Не понимаю я, – отчаянно сказал он и оглянулся.

Поднять руку и активировать ларинги на режим переводчика было страшно. Дёрнешь рукой – тут тебе и прилетит гостинец… от Ангела Смер-ти Азраила да не будет он назван!

Никого вокруг не было. Однако кто его знает, сколько ещё солдат пря-чется за стеной? И чего им надо? Дезертиры, что ли? Так, вроде, вокруг гра-бить толком нечего…

О, по-русски говоришь? обрадовался человек. Старовер? Луна-тик… то есть, мусульманин? Или христианин-крестоносец?

– У нас Вера-Истина, – мрачно сказал Егор; ствол всё ещё, как припа-янный смотрел ему в лицо. – Мы во единого Господа-Аллаха веруем. А вы сами кто?

– Автомат за спину закинь! Руки покажи… глушилки есть?

– Нет.

Ну ладно, весело сказал человек и щиток его шлема с жужжанием открыл мокрое от пота лицо. – Мы тоже пребываем в лоне святой Веры-Истины, да славится Господь-Аллах и все присные его! Мы тут кругаля да-ли… не то, чтобы заблудились, просто нам нужно здесь где-нибудь перекан-товаться денька три-четыре.

Из-за стены выдвинулся второй человек. Тот, видно, уже снял шлем. Мокрая жидкая шевелюра прилипла к розовому черепу. Человек был бе-лобрыс, краснолиц и мрачен.

– Чего ты с ним возишься, Зия? – недовольно сказал он. – Напугал ре-бенка до полусмерти.

– Не испугался он, – возразил Зия, стаскивая шлем и блестя круглой лы-синой. Он сам кого хошь напугает. Вон, смотри, как вызверился… орёл!

– Не испугался я! – возмутился Егор. – Это вы сами испугались.

– Страх прошёл.

Ты каслинский?

Чего?

Отсюда, говорю? Из Каслей?

Чудно он это название выговаривал… с ударением на первый слог… сра-зу видно, издалека.

Нет, я из города.

– А название у города есть или так… в беззаконии пребываете?

– Город и всё… что его называть… вон в той стороне, если Иртяш по ле-вой стороне обойти. Часа три-четыре ходьбы.

– Видимо, на месте бывшего Озёрска… карта, чёрт, говно! Мэр-бай у вас есть? А-а… староста… Слушай, Зия, хватит нам парня пытать, дуй палат-ку, – ну его на хрен, отдохнем часок-другой.

А можно и палатку дуть! весело сказал Зия. Вот нам абориген компанию-то и составит. Там мы его высушим, выпотрошим… и всё-то он нам с тобой, Савва, расскажет…

Лысый сноровисто сдернул рюкзак, отстегнул с его боковины какой-то свёрток-курдюк защитного цвета, оглянулся, зашёл в тень стены, бросил курдюк на песок и небрежно ткнул носом ботинка. Курдюк зашевелился, захрюкал и стал дуться.

Егор, забыв всё на свете, молча таращил глаза. Белобрысый – и чудно же его звали – Савва – строго сказал ему:

– Рот закрой, карачи насерет!

Егор покраснел. Бурдюк тем временем распучило со страшной силой явно вырисовывалась палатка.

– Сейчас прекратится надувательство и мы все вместе изрядно отдох-нём, крикнул Зия, устанавливавший на верхушке стены крошку- камеру.

– Готово… сторож на месте! – сказал он и ловко спрыгнул. – Мы всех видим, нас не видят… не заметят, не обидят! – и подмигнул Егору.

Ткань окончательно надувшейся палатки вдруг уплотнилась, зарябила разноцветием, аж смотреть больно, и вдруг стала прозрачной. Несколь-ко смутных засаленных пятен слегка колыхались на невидимой ткани.

– Полезай, отрок… кстати, а звать тебя как? Как-нибудь замысловато? Типа Демон Пустыни?

– Егор меня звать, – буркнул отрок и опять открыл рот.

Савва, не дожидаясь приглашения, нырнул в клапан палатки и исчез. Па-латка-невидимка… надо же! Егор о таких только слышал. Эх, мне бы такую, в дозор, а?!

– Полезай-полезай, – сказал Зия и втолкнул Егора внутрь, где Савва уже тыкал пальцем в пятнышки клавиатуры на ткани стены.

– Идентификация, – пискнула стена.

А затем, совсем как в компьютере старосты Володи:

– О кей.

– Проявился экран, распался на несколько изображений, – похоже, что камера на развалинах была нс одна. Егор видел совсем близко оо~рыв Иртя-ша, заросший кустарником ген-саксаула.

– Музыку хочу, – простонал Зия, расшнуровывая ботинки, – хочу сла-достных напевов!

– Отстань со своим дутаром, – не оборачиваясь пробурчал Савва и выз-вал что-то незнакомое, но красивое и чуть тревожное. Моцартом тебя бу-ду глушить.

– Савва, ты консервативен! ..

– Я должен старосте позвонить, сказал Егор. Интонации, против воли получились какими-то просительными, чуть ли не со слезой. – Можно?

– Валяй, – ответил Савва. – Какой там у вас канал?

– SQWD/4793.

Я и сам знаю, что эс-ку-вэ-дэ… Подканалы есть?

– Н-нет… не знаю.

– Всё с тобой ясно! – воскликнул Зия, снимая второй ботинок. – Сав-ва, друг мой, да продлит твои дни в сладости всемилостивейший Господь-Аллах! Разблокируй ты уже, наконец, весь канал целиком и пусть мальчик успокоит родных и близких!