Реальность фантастики №01-02 (65-66) 2009

– А палатка у них тоже генетически изменённая? – спросила Маринка. – Палатка – это нанотех, тут ума большого не надо. – А компьютер? Ты его в глаза видел? Почему у Зии прямо из ладони

все схемы и картинки в воздухе показываются? Это было действительно чудо. Всё такое яркое, объёмное… живое просто.

Старики за пришельцами по городу не бродили. Из гордости и для со-лидности. Зато молодёжь и ребятня им проходу не давали, лезли с воп-росами что, мол, да как, там на белом свете? А правда, что в Москве на Луну летают? Кто-то даже клялся, мол, видел своими собственными глазами новые блестящие пятна на Луне… дескать, только что добави-лись к старым.

А правда, что в морях демонские корабли в воду карачи запускают? А правда, что в Москве тоже карачи есть? ..

Все сразу притихли, а Зия неохотно сказал, что карачи – они везде есть, но в Москве их не в пример меньше. И всем стало почему-то неловко…

Но ребятня не унималась. А правда, что у президента-эмира такой компьютер есть, что всё-всё на свете видно? А правда, что в Челябе Москву не признают? А правда, что в Москве все-все могут в Сеть входить, а не только старосты и муллы-батюшки? А правда, что…

Зия смеялся и отвечал охотно. Савва, тот всё больше хмурился и что-то бормотал на ходу. «Соображения свои записываю… а то память дыря-вая», – ответил он на вопрос и все засмеялись.

А теперь, вот, никому не спалось. «Ну и денёк!» – подумал Егор, плотнее заворачиваясь в дышащее прохладой одеяло.

– Компьютер у него в теле зашит, – разглагольствовал тем временем Ромка-джи. Или где-нибудь в заднице…

Маринка прыснула. Егор нахмурился.

– А вот мне другое интересно, – воодушевлённо продолжал Ромка-джи, не замечая, что из-под одеяла уже видать исподнее. Он размахивал руками и то и дело зверски ерошил шевелюру, невидящими глазами глядел на пустую ладонь, и снова запускал её в густые чёрные волосы. – Они же так и не ска-зали, куда после нас пойдут! Егорка, спорим, что им в Эко-терем-бург надо?

– Там в песке всё, неохотно ответил Erop. Желание спорить у него пропало. Ишь, как Маринка на Ромку-джи уставилась, аж глаза сияют.- Люди говорят, только у Шарташа нормальная власть есть. Почти, как наш город. А по пескам вокруг одни еретики-гяуры-блядь мудохаются. Хунхузы там… полевские, лунатики… Верблюдов угоняют, людей воруют.

Неподалёку заорал какой-то младенец. В стену с той стороны со злостью стукнули.

Потише говори! сказала Маринка. Перебудишь все ясли.

К орущему младенцу тотчас присоединился другой.

– Ну, завели… – проворчал Ромка-джи и улёгся на бок, подперев голову рукой.

– Я спать пошла. Мальчики – пока! – и Маринка грациозно помахав ру-кой, удалилась.

Малыши продолжали орать. Эх… угомон вас возьми, мокрозадые! Пос-корее бы в другое место перебраться, как взрослым. Эти ясли кого хочешь с ума сведут. Опять же, как без них?

Известное дело – храни грудного до полутора лет. Если карачи его у лю-дей не украли – молись Господу-Аллаху пронесло! Дед говорил, в раниш-ные времена целые битвы происходили. Ромкина семья, например, отбилась, не отдала сына. Мать его только пострадала… при взрыве глушилки. Болела долго и умерла. А отец Ромку-джи выходил… укрыл от карачи… уберёг…

Мысли стали путаться. Перед Егором вдруг прошла Маринка… кокетли-во завёрнутая в одеяло, как в плащ… потом пошёл дождь и Егор удивился-вроде, не время для дождя… лето в разгаре… а потом карачи рылся в песке и вдруг рассыпался на целую кучу маленьких муравьёв… «Нет, не муравьев-маленьких карачи!» спокойно подумал Erop…

И уснул. Как в чёрный ил провалился.

Ничего хорошего не сказал им мулла-батюшка при встрече. Вызверился только на пришельцев, мрачно головой кивнул на их приветствие. Огром-ный, заросший бородой по самые глаза, он был выше даже Саввы… да и в плечах пошире. Странный его комбинезон армейский, но какого-то зеле-ного цвета с жёлтыми и тёмными пятнами, не песчаной раскраски, каза-лось, был ему тесен. Хотя, как может быть тесной нано-ткань?

– Мы пришли поговорить о Комбинате, – спокойно сказал Зия.

Мулла-батюшка повернулся и махнул рукой куда-то внутрь храма.

Егору до смерти хотелось зайти, но он боялся. Сзади переминался с но-ги на ногу Ромка-джи, а чуть в стороне стояла Мама-Галя. Платок на ней был повязан на мужской манер сзади. Выбитый глаз прикрыт… веко за-пало. А так, если привыкнуть, она всегда была красивой. Маринка вся в неё – и волосы такие же буйные, чёрные. Только Маринка их в хвост заби-рает, а Мама-Галя всегда распущенными носит… чёрная комета, как однаж-ды назвал её дядько Саша. И выбитый глаз, и мужской комбинезон её не портят, и даже самодельные мягкие сапоги из верблюжьей шкуры – всё равно, на зависть всем женщинам города, все мужики на неё поглядывают.

Николай, – позвала она муллу-батюшку и тот тяжело обернулся в дверях. – Мы тоже все зайдём, ладно?

– Зачем? – помедлив, спросил мулла-батюшка

– А вот там и узнаешь, – с вызовом ответила Мама-Галя.

Мулла-батюшка засопел, насупился, а потом отвернулся, буркнув:

– Двери Храма для всех открыты. Денно и нощно, – и прошёл внутрь.

Храм в городе был хороший. Егор сказал бы даже – знаменитый Храм. Ежели кто в город приезжал все восхищались. Далековато стоял, на от-шибе, но «путь к Господу-Аллаху коротким не бывает», говорил мулла-ба-тюшка.

Войдёшь в Храм мозаика бликами тонкими, огоньками живыми льнёт. Люди какие-то… планеты… флаг красный…

Из древневерского только одна надпись и понятна: «Кино». Вот, поди, компьютер-то здоровенный здесь стоял! Ромка-джи говорит, что тогда фильмы с запахом показывали. Врёт, конечно, но здесь, перед красотой та-кой поневоле поверишь…

Один молельный зал чего стоил! Огромный, красивый! Со сценой-алта-рём для избранных; с белым экраном во всю заднюю стену алтаря, с неболь-шой комнаткой за противоположной экрану стеной, два небольших окошка которой выходили прямо в зал над головами молящихся, рассаживающих-ся на вытертых добела креслах, стоящих строгими ровными рядами.

Бывало, как включит священник энигму – просто плакать хочется. А на экране святые картины плывут: Москва, космос со звёздами и планетами, Господь-Аллах на серебряном облаке руку Адаму протягивает, Иисус на го-ре проповедует, Давид-Микеланджело хмурится, Святая Мона-Лиза улыба-ется, Великомученик Тагил-мэр-бай Танк Веры-Истины пламенем объят, Имам-отступник на ветке, иуда, болтается, Гагарин-шайтан весело смеётся…

Егору всегда его жалко было – чего, вот, к солнцу стремился? Хотя, в прин-ципе, всё хорошо закончилось. Господь-Аллах строг к дерзким… но милостив. Вот, погиб Гагарин-шайтан, а ведь вся Земля оплакивала! И дал ему Вседержи-тель место у трона своего… за красоту душевную, и простил прегрешение… только молиться Гагарину-шайтану людям запретил. Сам-то он за путешест-венников и странствующих молится, а вот ему помолиться – не положено…

А ведь мог Гагарин-шайтан жить да жить… президентом-эмиром России стать, да?

А вот и святая картина Эмира-Казань. Смеётся… прямо, как живой! В од-ной руке крест, а в другой полумесяц. Это его Господь-Аллах живым на не-бо взял… за Великое Прозрение Веры-Истины.

Ромка как-то сунул любопытный нос в комп муллы-батюшки. Тот его на урок принёс, да что-то заговорился с родителями после вечернего намаза. Там, в компе, все святые картины были… ох, и много же! Пацаны с девчонка-ми до этого и половины не видели, оказывается! И мученики, и демоны (только и отличишь от людей, что надпись «демон» внизу), и какие-то горо-да и храмы. Не иначе Град Небесный, сказала тогда Маринка. И Мария-Мать красавица, и Иисус на кресте, и зверо-демоны – глаза разбегаются!

А в отдельных файлах – энигма-псалмы. Не просто так, а подписанные все не русским, а демонским компьютерным языком: Enigma-Voyager, Enigma-Remember The Future, Enigma- Metamorphosis… А по-русски нет ни одного названия. Бессмыслица какая-то… но до чего же красиво звучит энигма, когда её слушаешь!

Когда энигму поёшь, на душе светлее. А иногда тревожно так становится… хоть плачь, пусть и не понимаешь ни слова… Мулла-батюшка, когда вернул-ся, на удивление не рассердился. Дал Ромке подзатыльника и сказал, мол, подрастёшь, всё сам в Храме и увидишь. Энигму пойте, хоть до утренней за-ри, а в святые картины пока нечего любопытный нос совать не доросли ещё. А надписи, мол, хоть и демонские, но не злобные. Господь-Аллах может и демонов на службу поставить – не пикнут, будут повиноваться.

Разговора взрослых ребятам послушать не удалось. Мулла-батюшка сра-зу же попросил их принести воды, – водопровод в Храм так и не протянули, далеко! – и пока они брели к ближайшей колонке, да там ещё пережи-дали небольшую очередь, да ещё и обратно тащили бурдюки с водой, как верблюды, по жаре на собственных горбах…

Егор услыхал только, как мулла-батюшка закончил разговор:

– … мало ли, что было раньше! Раньше, вон, холодно было, а сейчас до сороковых широт жарко. Глобальное потепление – спасибо Господу-Алла-ху – вовремя закончилось, дав нам возможность жить в Вере-Истине.

– Не похожи вы на простого деревенского священника, – вкрадчиво, как показалось Егору, сказал Зия. – Армейская заквасочка, знаете ли… Быв-ший десант-сполох?

– А я не бывший. Я и сейчас на войне. Только война эта – за путь пра-ведный, – отрезал мулла-батюшка, а Мама-Галя тихо сказала:

– Николай у нас и опора, и защита, и утешение. Уж и не знаю, что было бы, если бы не он был священником… и вдруг положила руку на огром-ную ладонь.

Егору стало неловко и он, отвернувшись, преувеличено громко заорал:

– Пошустрее, задохлики! Маринка! У тебя воды всего-ничего, не копайся!

– Блин, бугай какой, – пропыхтел Ромка-джи, затаскивая в Храм свой бурдюк с водой. – Тебе-то легко говорить…

– Эй, молодёжь! – поднялся мулла-батюшка, – тащите всё, сами знае-те куда. И пошустрее обратно! Разговор есть!

Грузовик дяди Ахмата так и валялся неподалёку от Совета. Скрыт побе-гами ген-саксаула только кабина торчит и суставы лап.

– А что лап-то… всего пять? – спросил, морщась, Савва.

– Таким и был… изначально таким! – отозвался старый Ким. – Ахмат его пригнал сюда году этак в восьмидесятом… так он уже и был на пяти ла-пах… да! На пяти, точно помню, на пяти! Староста ему говорит…

– Спасибо, господин Ким, – прервал его Зия. – Мы тут сейчас повозим-ся немного, авось, удастся взбодрить, а? А вы пока удалитесь… э-э-э… на время. Если что мы вас позовём, хорошо?

И не дождавшись ответа Кима, он раскрыл рюкзак.

Серёжа-слесарь с женой и сыном Егором-вторым принесли свои сумки. Егор-второй важно достал нано-тестер.. важничает, засранец, как будто что понимает…

– Эх! – воскликнул Серёжа-слесарь. – Фирман-Москва… что не сдела-ешь для президента-батюшки!

Егор и Ромка-джи переминались с ноги на ногу в двух шагах. С одной стороны было ужасно любопытно… а с другой – Зия честно предупредил их о том, что, скорее всего раскуроченный пятилапый грузовик ремонту не подлежит. Ребятам не терпелось вернуться в Храм, где староста и мулла-ба-тюшка перед намазом обещали москвичам прокрутить файл с новостями о мире, и где Маринка обещала им занять лучшие места.

То, что староста обычно показывал, было как правило, непонятным и до ужаса ненужным: какие-то войны на окраинах России, а то и пуще – в не-понятных местах… почти у самой Стены-Европа. А то заставлял их смот-реть ежегодные обращения президента-эмира к народу… причём говорил тот всегда о делах закрученных, московских… иногда упоминал о Казани… а об Урале – ни слова! Как-то раз обмолвился о Пермском-буфер-кагана-те… так это тоже далековато! Нет, конечно, Урал граница, но всё-таки!

Зия с Саввой сказали, что файл свежий, – только-только из Москвы.

– Так мы пойдём? – не выдержав, спросил Ромка-джи.

– Валяйте! – рассеянно сказал Зия и улыбнулся. – Вечером, после на-маза встретимся.

Егор хлопнул Ромку по плечу и они наперегонки рванули к Храму, пет-ляя лабиринтом ген-саксаула. Егор на ходу сорвал веточку карагача и крик-нул отставшему Ромке:

– Кто последний – тому в задницу!

Ромка пыхтел, но упорно старался догнать.

У самого Храма сидел староста Володя. Он что-то бормотал себе под нос, прикрыв глаза. Старенький молитвенный коврик был аккуратно расстелен в тени козырька над входом в Храм. Неподалёку важно стояли несколько ста-риков из Совета. Запыхавшийся Егор перевёл дух и вежливо поздоровался.

Староста приоткрыл глаза и кивнул. Подбежавший Ромка-джи сложил руки на груди и поклонился. говорить он всё равно не мог – бежал шибко быстро. Ребята уже попытались обойти старосту по длинной дуге и проб-раться в храм, как староста, закряхтев, поднялся и негромко сказал:

– Егор, ты мне нужен. Поговорить надо. А ты, давай, шуруй в Храм… на-чалось уже всё.

Егор чуть не взвыл вот тебе, здрасьте! А как же просмотр файла… и Маринка… и лучшие места в Храме?!

Ромка-джи довольно хихикнул и пулей умчался внутрь.

– Пошли, Егор. Присядем в Храме… только не в зале… чтобы не мешать никому…

Когда они уселись в маленькой комнате с двумя недействующими руко-мойниками на стене, староста долго молчал. Вот, ведь, как издевается… ста-рый хрыч! Отец его недолюбливал… не зря видно!

– Москвичи провожатого требуют, – вдруг сказал староста. – Я-то тебя хотел в Челябинск направить. В охране. Караван собираем… шкуры пове-зём, ген-кумыс, двухлеток погоним. В этом году с верблюдами у нас хоро-шо. Ромка-джи был там, а теперь и тебе вместе с ним пора…

– А кто в дозоре останется?

Староста Володя прикрыл глаза и нехотя пробормотал:

Я-то тебя сроду бы не отпустил… кроме, как в охрану до Челябы. Но москвичи – еретики-гяуры-блядь – Ромку-джи не хотят в провожатые.

Любопытен он без меры… глуп. А ты им подходишь… да и с калашом ты уп-равляешься лучше других…

Э-э-э… ну… спасибо… А куда идти-то? Не в Челябу что ли? А куда?

– На Комбинат им надо, – прошептал староста и вдруг остро глянул прямо в глаза Егора. – На Комбинат они хотят, понял?

– Так там же атомы и радиация?

Староста перестал прожигать Егора взглядом и снова закрыл глаза. Пос-ле долгого молчания он сказал:

– Печень болит. Болит и болит… вот уже два года скоро. Сдохну, поди. Рано или поздно все мы перед Вседержителем предстанем – кроме демо-нов. Денно и нощно Господа-Аллаха молю о народе нашем, под сенью Ве-ры-Истины пребывающем…

Издалека еле слышно донесся многоголосый смех… город смотрел файл…

– Сдохну… ответ буду держать. За всех. За всех, понял?! За весь город! И простит мне Господь-Аллах этот грех – простит! Ибо отправляю я тебя с этими лукавыми, сам не ведая – куда. И отправляю я тебя, надеясь, что Ве-ра-Истина в тебе… и ты с нею. И что спасёт она тебя от путей ложных, от соблазнов неверных…

Староста Володя замолчал. Егор перевёл дух. Ни хрена себе… на Комби-нат идти Да ещё и с Саввой и Зией! Да ещё и с молитвенной помощью старосты! Ох…

Староста открыл глаза и буднично спросил:

– Грузовик они починят? Как ты считаешь? – И видя, что Егор опешил от того, что с ним советуются, как с равным, прикрикнул: Чего рот отк-рыл? Починят или нет?

– А ваш мулла-батюшка тот ещё фрукт! – крикнул Зия.

Сидеть на месте водителя было неудобно и Зия весь скособочился, дер-жась за джостик-штурвал управления.

Грузовик заметно хромал на две лапы из оставшихся пяти и скрежетал при каждом шаге. Дело было не в нано-смазке – скрежетали мышцы грузо-вика… и тут, уж, поделать ничего было нельзя. Во всяком случае, в городе… и с такими помощниками, как Серёжа-слесарь и его благочестивое семей-ство, сказал сердитый Савва.