Охрана, скрывая улыбку, понятливо и со снисхождением переглянулась.

– А дракон останется и снесет тут все.

Охрана тоже рванула внутрь.

– Это же война. – тихо произнес бывший князь. – Кем собрался воевать? Моими людьми?

– Они выйдут. – Отмахнулся я. – Они знают, почему я здесь. Они уверены, что смогут обмануть или потянуть время. Мы же родственники.

Старик, чертыхнувшись, полез обратно в машину.

Я ожидал увидеть своего биологического отца – даже было бы интересно взглянуть в живую. Но вышел мужчина тридцати лет, еще за десяток метров искренне улыбнувшийся и распахнувший объятия.

– Рад познакомиться с младшим братом! – Торжественно произнес он.

Джинсы, кроссовки, рубашка с подвернутыми рукавами – в самом деле, как встреча семьи. Черты лица, между прочим, дедовские – там и жесткость подбородка и характерный лоб.

Я стянул перстень с пальца, отзывая дракона. Тут же стало темно – даже ближайшие фонари не горели.

Прокашлявшись стартером, завелись наши машины, осветив место фонарями ближнего света.

Взвесив перстень, навесом кинул в сторону родственника – и тот невольно перехватил его, разглядев и тут же остановившись.

– По какому праву чужак распоряжается на нашей земле? – Смотрел он в этот раз равнодушно и зло.

Намек моего поступка более, чем понятен – отказ от родового перстня, отказ от родства.

– По праву старшей крови. – Равнодушно бросил я, отворачиваясь к лимузину.

В этот раз досталась возможность открыть дверь самому – тяжелая такая, увесистая. Зато водитель немедленно рванул с парковки куда-нибудь подальше.

– Не туши костер бензином, слышал такую поговорку? – Нервно донесся голос бывшего князя. – И бочками с авиатопливом это делать не надо! Подумать только, решит он проблему! – Крутил он набалдашник трости в руках.

– А вам какую проблему требовалось решить? – Нашел я кнопку под креслом и выдвинул подставку для ног.

– Я хотел, чтобы ты потребовал убрать руки от своего! – Несколько раз выдохнул старик. – Да лучше бы ты ему морду набил, слышишь? Да, мелко, но возрасту простительно! Отказаться от родства, подумать только!

– А я решал проблему престолонаследия в клане Юсуповых. Знаете, это такое увлекательное дело, когда один лезет из ямы, а все его братья и сестры тащат его за ноги обратно. – Поделился я впечатлением.

– Это не повод закапывать себя в яме добровольно.

– Вы стали чаще нервничать. – Присмотрелся я к спутнику. – Единственное, что успокаивает, что вот эта седина была у вас раньше.

– Она появилась два месяца назад, – проскрипел Иван Александрович.

– Оу…

– Завтра про твои художества узнает глава клана, и ты сам станешь седым.

Я достал из кармана еще один перстень с гербом Юсуповых – точь такой же, как был кинут в сторону новообретенного братца.

– Узнает, – поддакнул я, ловя на себя недоуменный взгляд. – Выслушает моих братьев и сестричек, погневается в голос. И вышибет из нашего княжества всех, кто мешает нам работать. Заодно всыпет всем, кто занялся организацией свадьбы великой княжны через мою голову.

– Как-то все в твою пользу. – С сарказмом высказался старик, продолжая изучать перстень.

– Это не в мою пользу. Это борьба с частной инициативой во вред интересам клана. – Продирижировал я в такт словам. – И в знак оценки того, что перстень был фальшивым.

– Могут оскорбиться. Так все равно нельзя. – Покачал он головой. – С этим не шутят.

– А кто его знает, будет ли им выгодно оставаться моими родственниками завтра? – холодно улыбнулся я ему, убирая перстень обратно. – Даже вы колеблетесь, стоит ли быть рядом сегодня.

– С полным на то основанием. – упрямо подтвердил он.

– Добросьте до метро. – оставалось только проигнорировать чужое неверие.

– Что значит, до метро? Это очередное ребячество! Я желаю видеть вокруг тебя охрану. – Возмутился старик, дернувшись на кресле и недовольно охнув от движения протезом.

– Обычно вы желаете мне сдохнуть.

– Доделай дело и дохни! Что за эгоизм и безответственность!

– Золотые слова. Да не сдохну, мне завтра в библиотеку учебники Никины сдавать. Эти потом из могилы достанут.

Иван Александрович только скорбно покачал головой. Но у метро все-таки оставили. И даже пожелали удачи.

Видимо, от всей души пожелали. Аж так плотно, что следующим утром, стоило сдать книги и зайти в аудиторию, под локоток мягко подхватила староста, и с сочувствием заглянула в глаза.

– Самойлов, вас просят подняться в деканат по вопросу отчисления.

Проглотив информацию, переварил ее и некоторое время пребывал в раздумьях.

– Если не вернусь через десять минут, продавайте все акции Юсуповских предприятий.

– Но у меня их нет. – робко уточнила девица

– Значит, ничего не потеряете.

И с хмурым выражением лица направился в деканат.

– Поверьте, нет никакой возможности что-либо изменить. – уверял статный, убеленный сединами декан в приемной под моим тяжелым взглядом. – У него приказ с императорской печатью! – прошептал он со священным трепетом.

– У кого? – Ровно произнес я.

– Он в соседнем кабинете. – Опасливо взглянув на собственный кабинет, до того закрытый, подсказал тот.

– Разберемся. – утихомирив клокотавшую злость и с неведомо откуда взявшимся любопытством, я открыл дверь и под одобрительно-азартным взглядом декана (как у зрителя хоррора, наблюдающего за главным героем) вошел в затемненное шторами огромное помещение с Т-образным столом.

Свет шел только от одного окна, в ярком сиянии которого отчетливо смотрелся невысокий, но мощный темный силуэт мужчины с кривыми ногами.

Я уверенно зашагал к нему, имея множество вопросов и ответов, которые ему стоило произнести, чтобы я остался доволен.

Но уловив знакомый по книгам фасон и шитье гусарского мундира, недоуменно остановился в пяти шагах.

Мужчина обернулся ко мне, оправил роскошный завитой ус, и, звонко прищелкнув подошвой, отрекомендовался звучным глубоким басом.

– Разрешите представиться, подполковник лейб-гвардии Гусарского Его Величества полка, князь Давыдов Василий Владимирович! Самойлов Максим Михайлович! Приказом номер один от сего дня, вы призваны на действительную военную службу! – Сделав два больших шага, он положил руки мне на плечи и торжественно завершил. – Родина нуждается в тебе, сынок.

И сколько бы я не был культурным человеком, но одно емкое слово, помещающееся аккурат на резком и коротком выдохе, вырвалось само собой. А потом еще и прилагательное к нему.

– Узнаю свои слова два века тому назад! – кивнул князь, от избытка чувств смахнув слезинку.

Глава 2

Знаете такое скверное ощущение, когда глупые и неловкие фразы, над которыми принято подтрунивать, внезапно становятся крайне вескими и важными аргументами?

Я вот не знал и знать не хотел. Поэтому удерживал себя, чтобы не ляпнуть какую-нибудь банальность. Вроде той, что «не имеете права!».

— А с уголовными статьями у вас берут? – мрачно смотрел я на улыбающегося гусара.

— Этих сразу в прапорщики.

– Так. А больных комиссуют?

— Посмертно.

– Отсрочки?

— Только на пошив мундира! Кстати, вам полагается пять отрезов ткани. Извольте получить сегодня.

– Послушайте, ваше сиятельство, – вздохнув, собрал я в себе всю деликатность. — А давайте я как будто зайду и никого не увижу за стеной из денег. И вы тоже никого не увидите. Посмотрите, какие высоченные тут потолки! Да для таких размеров, и ширина стены будет не меньше метра, как полагаете? И, разумеется, во всю длину кабинета. – Уверенно завершил я.

– У меня с фантазией проблемы. – Почесал он ухо. – Размер вашей стены покажете, когда выкопаете ее в натуральную величину. Саперной лопаткой.

— Но мне нельзя в армию! – Все-таки сорвался я на банальность. – У меня невеста беременная!

-- Да ну? Уже? – С удивлением приподнял он бровь.

– Не уже, но на днях! – истово произнес, подхватывая князя под локоток. – Прошу вас, дайте состояться молодой семье! Вы же были мне сватом!

– Вот! И как опытный человек, дам тебе первый семейный совет – любовь проверяется временем! Вот дождется тебя молодая – значит, люб ты ей! – Важным тоном постановил гусар.

– Да как не дождется, если я ее в башню посадил на десять лет! – Всплеснул я руками.

– Так служить тебе двадцать. – Пожал плечами князь, довольно блестя глазами.

– А мир кто будет спасать… – потерянно произнес я, выискивая выходы из положения.

– Лейб-гвардии Гусарский Его Величества полк! – Гаркнул князь в ухо так, что я аж подпрыгнул.

– Нет, но внушает, – ошарашенно потер я правую сторону лица. – А мне тоже можно будет так орать? – Заинтересовался на секундочку.

– Разумеется. Но только после получения офицерского патента, – солидно кивнул Давыдов.

Опа! Карьерный рост и свободное время! И шанс выбраться из явной подставы.

Возможно, единственный шанс – потому что командир важнее отца, и может запретить все, что угодно. В том числе запретить принять титул.

А нет титула – и службы не избежать никак. Самойловы – из мастеровых, и пусть в княжестве Шуйских никому в голову не придет призвать в армию того же Федора, но здесь была Москва и личный домен Императора, а передо мной – человек с оттиском государевой печати на приказе об отчислении. Значит, и отсрочки тоже никакой. Был бы кто-то другой в вербовщиках – и меня бы отбили юристы. Но не в том случае, когда покупателем являлся сам князь Давыдов, командовавший чиновниками Императорского Кабинета с той же легкостью, как своими детьми. Потому что и там и там одни и те же люди.

Однако ощущения безнадежности не было – просто оттого, что глаза Василия Владимировича, единственного гусара современности, светились живым огнем энтузиазма и интереса. Впервые его полк набирал пополнение – и это был момент его торжества, как командира, и он вовсе не смотрелся элементом заговора. Только почему начинать надо было с меня?!

– Так-так.. А как стать офицером? – Проявил я живейший энтузиазм.

– Получить образование, выслугу лет.

– Стоп. Не в мирное время. – Бесцеремонно перебил я его.

– Совершить подвиг! Возглавить пешую атаку под пулями врага! Принять командование при гибели старшего по званию и выполнить боевую задачу! Собрать отряд из отступающих и вновь вступить в бой!– Браво выпалил князь, выставив грудь колесом.

– Так, командир, никого же не осталось. Есть только ты и я. – Перешел я на серьезный тон.

Давыдов словно запнулся, потеряв весь запал энтузиазма. Взгляд стал стеклянным, а вечно веселое лицо обрело оттенок тоски. Князь достал стальную флягу из внутреннего кармана мундира, взболтал, оценив остаток по звуку, приложился.

– Это ты верно отметил, боец. – Провел он рукой по усам, пряча взгляд.

– Значит, набираем новых? – опередил я его новую фразу .

– Из кого? – Чуть ссутулился он, неловким движением пряча флягу обратно. – Ты видишь вокруг достойных людей?

– Если объявить конкурс… – заикнулся я.

– Не надо никакого конкурса. Никого нет. Нужны дар, сила и честь. А этих уже забрали и переделали под себя. – Повернулся он к окну, отражавшему видовую панораму на столицу. – Либо нет дара. Либо нет чести.

Я аж даже растерялся от такого фатализма.

– Они есть. – выразил я абсолютную уверенность.

– Ненадолго. Дай им деньги. Подари им мечту, и что они станут делать? – Князь вернулся к окну и заложил руки за спину, сцепив в ладонях. – Будут жить чужими мечтами.

– Дайте им больше.

– Мне их перекупить, чтобы они жили моей мечтой? – Раздраженно повернулся он ко мне.

– Вот у меня есть деньги.

– Даже знаю, где они закопаны, – с усмешкой хмыкнул гусар, тронув длинный ус.

– Есть мечты. Разные. – Продолжил я с доброжелательной улыбкой. – Иные из них сбылись.