Но на кухню все равно заглянули – чтобы пронаблюдать занимательную картину, как задумчиво поглощающий мороженое Веня изучает с тыльного ракурса тихо ругающуюся китаянку, оттирающую что-то пролитое с пола.

– Нет, ну выздоравливает, да. – Покивал я.

– Ах, вы здесь! – Мигом подкинулась Го Киу, и потрясая сероватой тряпкой, надвинулась в мою сторону. – Я не нанималась сиделкой у слабоумного! Он вечно что-то роняет, проливает и разбивает! Я требую, чтобы рядом была служанка!

– Никак не возможно, особый режим охраны, – с сочувствием покачал головой.

– Тогда переведите его в пансионат. Что он тут вообще делает? – Искренне всплеснула Киу руками.

– У нас на улице охрана из людей, пока не принявших присягу.

Дополнительным, не основным поясом – но Черниговскую обязаны охранять Черниговские, иначе быть не может.

– И что им сделает калека?

– Спустится и убьет всех, пока они пытаются прогрызть щиты здания.

– Да он даже ложку роняет!

– Или ему нравится смотреть, как ты ее поднимаешь. – Улыбнулся я напоследок, уводя повеселевшую Нику обратно в коридор.

– Ах так! – Гневно повернулась она на Веню. – Да что ты о себе подумал? Чтобы я, принцесса великого рода Го, снизошла до какого-то… Какого-то… А кто он? – Требовательно бросила она мне в спину.

– Фартук ему хоть какой-то навесь, он же так на футболку накапает. – Проигнорировал я ее вопрос.

– Когда он хоть выздоровеет? – Грустно произнесла Киу, покорно расправляя на груди Вени полотенце, взятое из распакованной коробки.

– Когда захочет сам. – Ответил я уже в коридоре.

И скорбный вздох был мне музыкой.

– Может, сказать ей, кто он? – Шепнула Ника.

Я прикинул возраст лысого человекоподобного монстра, легкомысленно прозванного Веней, его родословную, силу и отрицательно повел головой.

– Тогда наказание станет наградой.

Формальности переезда были завершены – еще одна веха сделки была завершена. Осталось уведомить об этом Ивана Александровича, дожидавшегося в машине, и постараться потратить остатки дня на что-то полезное.

Ника осталась на верхней ступени второго этажа, неловко помахав рукой.

– Ты приедешь? – Спросила она робко, когда я почти спустился.

– Постараюсь выбраться. – Одобрительно улыбнулся я ей, повернувшись. – Вряд ли получится быстро из-за всех этих… – повел я рукой вокруг, подыскивая слово. – хлопот…

Процесс передачи княжества – это не только подписи в бумагах. Но и реакция рынка на перемены – еще недавно он сходил с ума, узнав о диких кредитах, которые набрал предыдущий князь за рубежом. Потом сходил с ума снова, когда оказалось, что кредиты внезапно выплачены, и все акции, скинутые за бесценок, можно смело списывать в убыток. Скоро узнает про молодую княжну во главе огромной и плодородной земли – и напряжение скакнет вновь.

– Значит, буду звонить чаще. – Показательно бодро улыбнулась Ника, сложив руки за спиной и чуть приподнявшись на цыпочках.

– Договорились.

Коротко поклонились охранники внутреннего контура и закрыли за мной двери. Внимательно отслеживали мой путь гвардейцы внешнего круга, провожая до ожидающих машин. А за спиной незримо и беззвучно кипел воздух от поднятых над высоткой артефактных защит.

Банковские хранилища охраняются куда менее тщательно – но там нет таких сокровищ.

Для меня учтиво открыли дверь лимузина и осторожно захлопнули. Пара минут, и процессия из пяти автомашин – два одинаковых лимузина, два джипа сопровождения и скорая помощь в окраске реанимации – покатилась по дорогам Москвы.

А на другой стороне заднего дивана ожил Иван Александрович, до того сидящий молчаливой фигурой. Кортеж, к слову, принадлежал ему и раньше – и пусть сейчас на номерах не было княжеских гербов, отказываться от привычного образа жизни бывший князь не собирался.

– Я начинаю сомневаться в своем решении. – Повел он старческой, бледноватой рукой с тростью, глядя перед собой.

Утрата конечности здорово ударила по здоровью одаренного – Иван Александрович был стар, и сейчас это проступало в пигментации кожи, чуть выступившей вперед челюсти, изменившейся осанке и проявившемся крайне скверном характере.

Хотя и раньше, поговаривают, он был не подарок – но хоть в зеркале выглядел на свой титул, а не на возраст.

– Ваши сомнения, да на десяток лет раньше. – поддержал я беседу без особого на то желания.

Фигура рядом была мощной, опасной и сильной – пару месяцев тому назад, когда князь хотел и добивался моей смерти. Но сейчас наши подписи были под одним и тем же документом, и лишние слова перестали быть нужны.

– Ты ничего не делаешь. – Упрямо гнул свое Иван Александрович, нервно пристукнув тростью о мягкую обивку пола. – Наслаждаешься триумфом, даришь мой титул своей женщине. А у тебя из под носа уже растаскивают власть.

– Я рад, что у вас нет замечаний по нашему соглашению. – Ответил я равнодушно.

– Это соглашение я заключал с личностью! Я полагал личностью – тебя. – Успокоился он тут же после эмоциональной вспышки. – И что я слышу и вижу сейчас? Твою свадьбу с принцессой организовывают Юсуповы. Думаешь, это не важно? Улыбаешься? Подбор гостей, расстановка мест, пригласительные билеты. Это политика! А ты самоустранился. – Обвинительно надавил Иван Александрович. – Сегодня ты уже дал Юсуповым решать за себя. Завтра они придут пересматривать наше соглашение, – покачал он напряженной шеей и выдохнул.

– «Завтра» они в ужасе будут умолять жениха, предлагая ему что угодно, лишь бы он явился на свою свадьбу, – сохраняя улыбку, ответил я неторопливо.

– Оскорбить великую княжну – это весьма оригинально, – с сарказмом прокомментировал старик.

– Принцесса Елизавета в курсе. – А затем поймал недоуменный взгляд Ивана Александровича. – Она в доле, если вам так понятней. Представьте себе девушку, которая узнает, что ее свадьбу готовят какие-то жулики, рассылающие приглашения от ее лица…

– Кремль плотно работает с Юсуповыми по организации торжеств.

– Значит, влетит кому-то из кремлевской родни. Дед ее поддержит. Он тоже – в доле, – потянулся я на слишком мягком, оттого непривычном кресле.

Иван Александрович какое-то время молчал.

– Тем не менее, это действительно будет завтра. – Пожевав губами, произнес он. – А сегодня мне докладывают, что люди Юсуповых уведомили о ревизии в моем… твоем княжестве. – Через силу поправился он. – Ты свою родню знаешь очень скверно. Они, если чуют слабину, зубами вцепляются. Не стряхнешь.

– Признаюсь, мне еще не доложили, – озадаченно потер я шею. – Это, пожалуй, наглость. Лезть в чужое княжество.

– Они считают его своим. Как и тебя – своим. – Ткнул он пальцем в мою сторону. – Кровь у тебя их, родство. Завтра поставят своих людей на ключевые посты, скажут «для блага твоего, сыне». А наше соглашение – в камин на растопку. Что тогда будешь делать? Что я тогда буду делать?!

– Думаю, вы сейчас скомандуете развернуться к посольству Юсуповых в Москве. – ровным тоном произнес я.

– Тебя не примут, – поджал губы Иван Александрович.

Но маршрут все-таки велел сменить, и кортеж развернулся в сторону Садового кольца.

– Я с тобой не выйду, – предупредил он заранее. – Мне сложно ходить. Ты обещал мне ногу, но тоже не торопишься выполнять… – Не удержался он.

– Князь Гагарин еще не наигрался тростью, выполненной из вашей кости. Возвращать вам ногу сейчас – обесценивать его приз. Или у вас есть иные способы убедить его простить вам смерть внука? – добавил я холодно. – Вы будете страдать всего год или два. Может, пять. Его страдание безмерно сильнее.

Иван Александрович недовольно поерзал в кресле.

– Как бы остальные не решили пустить меня на сувениры. Ты относишься к ним с таким участием, – ворчливым тоном отметил старик. – Там все – убийцы и падаль! Знал бы ты…

– О знаниях, – охотно подхватил я. – Будет первое задание для всех аристократов, которых вы держите за глотку. Хватка же по-прежнему сильна?

За бытность министром внутренних дел – компромата обязано было скопиться масса. И пусть часть бездарно слита в прошлом дворцовом конфликте…

– Руку мне не отрубали, – буркнул Иван Александрович. – Но и пригласить их к себе я более не могу.

– Сообщение передать можете? – Дождавшись неохотного кивка, я продолжил. – Скажем, в качестве проверки, меня интересует вся хронология, вся архивная информация и детали падения княжеского рода Борецких. Оригиналы, подлинники. Формальным поводом для встречи станет торжественная церемония вступления моей Ники в княжеский титул. Результаты можно будет передать лично – завернув в подарочную упаковку.

– Какие еще проверки… – Недовольно произнес бывший князь.

– Есть мнение, что ваша сеть – не совсем ваша сеть. Вот и проверим, сколько людей отсеется, а сколько из вредности принесет липу. У меня есть доступ к первоисточнику для сверки. Княжна Борецкая мне благоволит.

– Ей бы на своей земле удержаться. – из скверного характера добавил тот. – Но насчет моих людей… Это мои люди, – убежденно произнес князь.

– А ваши дети – это ваши дети.

– Не смей их касаться. – Грозно произнес Иван Александрович, чуть не уронив трость.

– В мыслях не было. Я полагал, анализ крови изменит ваше отношение.

– Старших воспитывал лично. Считай, что я их усыновил. Кровь… Даже кровь близка к нашей. – Посерел от эмоций Иван Александрович.

– Рюриковичи же, – поддакнул я. – Один предок.

Бывший князь вскинулся и медленно повернул ко мне голову.

– Рассматривайте это иначе. Зато никто и никогда не тронет ваших детей. Все-таки, императорская кровь – никто не рискнет ее пролить. В этом будет только одна беда. – С сочувствием взглянул я на просто уставшего старика-калеку.

Пусть и заслужил он все это сам, в полной мере.

– Какая?

– Супругу свою вы ни убить, ни расспросить так же не сможете. Потому что она мать детей, в крови которых императорская кровь. Это хорошая защита, надо отметить.

– Как же я тебя ненавижу. – Отвернулся Иван Александрович к окну.

– За это я вас и уважаю. – Признался я.

– Да ну? – Процедил старик.

– В миг, когда все полетело в пропасть. Когда вы были разорены. Вы все-таки предпочли не сбежать за границу и не влезать в гражданскую войну, выигрывая себе день-другой существования. Вы позвонили человеку, которого люто ненавидите. И сейчас вы с ним в одной машине, по общим делам. Почему так получилось, как полагаете?

– Я знаю, для чего нужен тебе, – медленно произнес он. – Чтобы народ моего княжества не увидел перемен. Верил в мое возвращение и не взбунтовался против тебя.

– Оставьте, – поднял я ладонь. – У вас достаточно племянников и родственников близкой ветви, чтобы посадить их на княжеский престол, а вас самого уничтожить. Ваша династия все равно пресеклась, о наследовании не идет и речи.

– Мое влияние и знания, – напомнил старик.

– Не настолько ценны, чтобы платить за ваши грехи огромные суммы. К тому же, мой тесть сейчас во главе вашего ведомства.

– Без меня твой тесть не удержится, – неохотно отступал Иван Александрович.

– Может, и так. – Согласился я. – Но что делать со всем остальным? Вы фактически во главе своего княжества, а не кто-нибудь еще. Повторюсь, хватило бы плоти и крови Черниговских, чтобы успокоить толпу… Все дело в том, что под тем слоем грязи, что есть в вашей душе, все-таки нашлось немного чести, чтобы не сбежать и не повести людей на бойню. И сейчас вы здесь, потому что знаете – без меня, ваш дом огнем и мечом поделят по новым границам.

– Ты давай от своей родни хотя бы защитись, – буркнул бывший князь, глядя в окно.

Машины уже давно прибыли к месту, но никто не торопил нас с беседой.

Темнело быстро – и княжеская высотка рода Юсуповых даже вблизи смотрелась россыпью светлых и темных окон, нарисованных на фоне черного неба.

Рядом с закрытым гостевым шлагбаумом недоуменно перетаптывалась охрана с мажордомом. Представительный кортеж встречали с толикой уважения.

– Я быстро, – успокоил я его, без суеты натягивая на указательный палец левой руки перстень с перечеркнутым гербом рода Юсуповых.

Уловив каким-то образом мое желание, водитель вновь открыл передо мной дверь. Ноги ступили на сухой асфальт суверенной территории княжества – «родовая земля», где с большой натяжкой действовали общие законы, да и те трактовались в пользу хозяев.

– Уважаемые гости, как я могу к вам обращаться? – Статный мажордом с благородной проседью в волосах и шитым алой нитью сюртуком сделал пару шагов, уловил натренированным взглядом перстень и изобразил поклон. – Виноват, ваша светлость! Изволите приготовить вам покои?

– Внутри есть кто-нибудь, кому ты кланяешься глубже или с большим уважением? – Смотрел я на высотку, краем взгляда отслеживая его реакцию.

Мажордом чуть замешкался с ответом, но сохранил спокойное выражение лица.

– Сожалею, но служба протокола начнет работу только завтра с шести утра. Если вам угодно, я готов внести вас в любые приемные списки, как только появится такая возможность.

– Я задал вопрос, – меланхолично произнес я, импульсом силы призывая сотканного из электрических разрядов дракончика на ладони с перстнем. – Ответь на него для себя, расставь этих людей по порядку и беги к самому верхнему в списке.

– Боюсь, я не понимаю…

Я резко подбросил дракончика вверх. Рванув стихию вокруг здания на себя, вкинул всю ее мощь в силуэт возмущенно проклотавшего создания, свитого из молний – и тот за удар сердца вытянулся от заостренной морды до хлестающего хвоста в сорок метров. Со звоном разбитых стекол, создание впилось в железобетонное тело высотки, лишенную электрического света, и с торжествующим клекотом распахнуло крылья – перекрывающие сиянием луну, вставшую над городом.

– Связь не работает, – подсказал я ошарашенному мажордому. – Поэтому придется лично. Беги. Беги, ну же! – прикрикнул я.

И тот опрометью рванул внутрь здания.

Растерянная охрана неуверенно трогала кобуру на поясе – вроде как, буянили свои, и им вмешиваться не по чину. Будем верить, люди посерьезней, что стерегут тут все, решат так же.

– Отлично, еще разбей тут все, – хлопнула дверь позади, а на улицу выбрался недовольный Иван Александрович. – Молодость! И что ты будешь делать, если никто не выйдет?

Охрана заинтересованно прислушалась.

– Уеду. – Пожал я плечами.