В подтверждении этого, потянулся к перстням с родовыми гербами, которые в столице оказалось полезно носить с собой.

Мешочек тихо звякнул металлом, пока я развязывал горловину.

– Семья, – положил я перстень с клеймом Самойловых на подоконник. – Хотя многие имеют это с рождения. Им было бы понятно иное.

– Уважение. – перстень Долгоруких.

– Влияние. – перстень Шуйских.

– Признание. – перстень Тенишевых.

– Сила. – перстень Юсуповых.

– Любовь. – перстень Де Лара, которым при смерти венчался с Никой.

– Страх. – обсидианового цвета, перстень князей Черниговских был припечатан рядом.

– Так почему же я не успокоюсь? – С вопросом посмотрел я на князя.

– Ты ж его выкинул. – Почесал он голову, ткнув в перстень бастарда Юсуповых. – А эти я вообще не видел. – Пощелкал Давыдов по столу напротив остальных.

– Жизнь – это путь. – Проигнорировал я его, продолжая удерживать спокойный, рассудительный тон. – Выбрал дорогу и идешь по ней. Сомневаешься, стараешься не отступиться и каждую секунду сверяешься с компасом, который в голове и сердце. Не у всех получается выдержать направление. Они бегут к мечте напрямик, наплевав на методы, хватают ее, и не знают, как вернуться и остаться собой. Вы думаете, людей с даром, силой и честью это не тяготит?

– Ты это, на погоны ротмистра мне тут не замахивайся. – Проворчал Давыдов. – Говори проще.

– Вы можете предложить людям больше, чем мечту. Вы дадите им путь служения империи. Больше никуда не надо спешить, ни за чем не надо гнаться. Уважение, влияние и страх – приложением к мундиру. Все мечты – к медалям в награду. Никаких сделок с совестью.

– Я это и так предлагаю! – Возмутился гусар.

– Полагаю, что многие просто не знают, как здорово и почетно служить в Лейб-гвардии Гусарском Его Величества полку. – Примирительно пожал я плечами. – Как им почувствовать, к чему можно стремиться?

– И что делать? – Растерянно произнес Его сиятельство.

Может быть, задавая этот вопрос себе не в первый раз.

– Предлагаю рекламную акцию. Я найду двух истинно достойных мундира молодых людей на правах вольнонаемных. Как офицер, возьму за них ответственность! И живым примером за месяц такую рекламную компанию устроим! Отбою не будет! Все на поклон придут! Уговаривать станут, интриговать – вам только выбирать останется.

– М-да? И кого ты предлагаешь? – Почесал князь подбородок, пряча задумчивую улыбку.

– Княжича Шуйского Артема и княжича Борецкого Павла!

– А почему только на месяц? – возмутился Давыдов.

– Потому что я обещал Артему не сжигать Москву, – виновато шаркнул я ножкой.

– Поздравляю с присвоением внеочередного звания, корнет Самойлов! Собирай свой отряд. – Решительно повернулся князь.

– А офицерам полагаются увольнительные? – Зажал я за спиной пальцы крестиком. – Хотя бы на час в день. Можно даже ночью.

– Отставить час! Ты гусар или кто?! Чтобы с вечера и до утра не появлялся! – Рявкнул Давыдов, довольно оглаживая усы.

И с присвистом направился на выход из кабинета.

– Командир, вы оставили, – обратил я внимание на шкатулку, небрежно оставленную на краю стола.

– Ах да, – небрежно махнув рукой, Василий Владимирович вернулся обратно, откинул резную крышку, полюбовался на Большую Императорскую Печать внутри, закрыл вновь и деловито положил все себе подмышку.

Наверное, вид у меня был настолько ошарашенный, что князь поспешил уточнить.

– Я верну.

После чего горделиво удалился.

А я, встряхнув головой, пошел сообщать верным друзьям, что им надо срочно покинуть молодых невест и ехать устраивать мою личную жизнь. Как-то даже неловко… Но я же им помог – пусть возвращают добро!.. Желательно, добро возвращать выборочно – своих проблем пока хватает…

В общем, смска «под угрозой мои дети, срочно приезжай» была отправлена на два номера. А потом десяток минут нагнетал обстановку, сбрасывая вызовы. Это ж они детали спросят, а я врать не люблю.

– Не телефонный разговор, – бросил я сухо, когда стали звонить с других номеров. – Скажи всем, что уезжаешь на месяц. Встречаемся в Шереметьево, терминал А, послезавтра в полдень.

– Да я по поводу интернета и цифрового телевидения… – робко произнес парень со звуками колл-центра на фоне.

– Ты все услышал. – Положил я трубку.

В общем, отрепетировал.

А потом повторил то же самое с Пашкой и Артемом.

– Алеу, Димка? – Махнув декану в сторону открытой двери в его кабинет и предлагая вернуться к делам, отзвонился я помощнику. – Вывеси над высоткой флаг лейб-гвардии императора… Ну сшей и вывеси. Пусть все наблюдатели там…гхм… удивятся.

Не мне же одному…

На выходе перехватила староста, глядя с сочувствием и неловкостью.

– Надо зачетку сдать и билет. Извини, я не вовремя…

– Запомни меня, каким я был. – Коротко кивнув, отдал я требуемое.

– Отправляют на границу? – С ужасом и трепетом уточнила она.

– Нет. Просто запомни и не расслабляйся. Всех касается, – поднял я взгляд и обнаружил подозрительно большое количество сокурсников для этого коридора.

Знаю я их сочувствие – не иначе праздновать собрались.

Глава 3

В день третий славной карьеры, сияя начищенными сапогами и выглаженным гусарским мундиром, я встречал друзей в зале приемов бизнес джетов международного аэропорта. Пашка задерживался, а вот самолет Артема уже состыковался со шлюзом — потому и я стоял в полный рост в небольшой проходной комнате с рядом кресел по левую руку, положив фуражку на изгиб правого локтя, а ладонью левой придерживал рукоять сабли в ножнах.

После разгрома домашнего особняка, все уцелевшее содержимое – в том числе оружие, которое хранилось там до нашего приезда, так и новодел из-под руки отца, было перевезено ко мне в Москву. Просто потому, что это все надо было разбирать, чистить и ремонтировать — а семья была в гостях у Федора, и вряд ли приедет, пока не отстроят новый дом. В общем, нашел там подходящую саблю – чудом не испорченную пламенем, огнем, воздухом, ни обвалом. Ни царапинки на черненных ножнах и эфесе, выполненном из скалящейся медвежьей головы с красными рубинами на месте глаз. А еще она отлично звучала, взрезая воздух, часть стола и краешек железобетонной колонны.

Одним словом, посмотрите на меня. Затем на Артема. Затем снова на меня. Да, коня отняли на проходной аэрорпорта, но я-то знаю, как мне шел мундир. Хотя бы потому, что вчера поехал к Нике ушивать одолженное в театре, пока делают комплект по мерке, а мундир как сняли, так он и остался на спинке кресла до утра. Знал бы — давно бы в гусары пошел.

Артем же выбрал сегодня легкую белую футболку до шеи – в цвет брюкам, поверх которой был накинут бежевый пиджак, не застегивающийся из-за огромных плеч. Впрочем, в Южной Америке много солнца.

— Не-не-не, – разглядев мой вид, тут же развернулся княжич Шуйский и решительно заторопился обратно, отрицательно качая головой.

Потом остановился, подумал, повернулся ко мне и упрямо зашагал к моим распахнутым объятиям. Оглядел еще раз, мотнул головой и потопал обратно.

И так три раза, каждый раз раз сдвигаясь сантиметров на двадцать в мою сторону.

– Еще пятнадцать попыток, и ты все-таки до меня дойдешь. — прокомментировал я.

– Сразу нет, слышишь? – строго произнес Артем, затем, вздохнув, все-таки подошел и удостоился крепких объятий. – Здравствуй, и еще раз нет.

– Ты смотри, как загорел! — Чуть отодвинувшись, одобрительно отреагировал я на легкий загар, контрастировавший с белым покроем одежды. – И похудел! А что именно «нет», извини? – Вопросительно приподнял я бровь.

-- Ты же не сорвал меня за пол мира, чтобы позвать в гусары? – С подозрением глянул он на меня.

– Ах, это… Давай лучше присядем. – радушно указал я на места рядом.

– Максим. Я пролетел восемь тысяч километров!

– И теперь тебе некогда сделать один шаг до кресла? – Укоризненно глянул я на него и показал пример, отставив вбок левую ногу, чтобы сабля не мешала. – Не хочешь в гусары – я разве руки выкручиваю?

– Ладно. – Вздохнул Артем, оправил края пиджака и уселся на самый краешек справа от меня. – Я, в общем-то, сразу подумал, что у тебя все в порядке. Месяц дома отдохну, в баню схожу на озеро, искупаюсь... – Мечтательно прикрыл он глаза.

– Ты за окно выглядывал? Там зима, декабрь.

– Это детали. Я от жары устал. – Махнул Артем рукой.

– Как тебе у Аймара? – С интересом спросил я.

– Нормально. Просторы огромные: охота есть, рыбалка в горных реках. Опять же, партизаны всякие, – устроился он поудобнее, расслабляясь и вытягивая ноги. – А в предгорьях наркоторговцы с плантациями коки и серьезной охраной.

– Это у вас? – Удивился я. – То есть, у Аймара?

– Я ж говорю – огромные просторы. Это мне с чутьем легко определить, а там иногда даже техника пасует – одаренные прикрывают урожай иллюзией. Надо будет с отцом твоим переговорить по партии спецлинз. – Сделал Артем себе пометку в памяти.

– И как воюется?

– Веселье, взрывы, паника, – хмыкнул Шуйский с довольством. – Не без накладок, конечно. Один раз бандиты урожай запалили, чтобы оторваться. Поле горит, я за ними, через дым. Одного поймал, потом второго, потом бегу, бегу… И раз – океан. Атлантический. – Выразительно посмотрел Артем. – Оказалось, две недели бежал, пока не отпустило… – Почесал он затылок. – В общем, фильтр у твоего отца тоже надо взять.

– То есть, у Инки ты почему-то не хочешь появляться? – Сделал я вывод.

– Почему? – Возмутился княжич.

– У тебя супруга молодая, а ты то на охоте, то на рыбалке, то бандитов гоняешь. – Примирительно улыбнулся я. – Что-то случилось?

– А… – Поерзал Шуйский в кресле недовольно. – У всех бывает. Мы же как – ссоримся, миримся. Я вот из дома иду проветриться. А как чую – на опушке жаркое в котелочке открытом, так значит – простила. Возвращаюсь, – с улыбкой благодушно произнес он.

– Мы вот с Никой ссоримся, и я что-то никому не бегу отрывать головы.

– Да тебе легко! – Взорвался Артем эмоциями. – Ты хотя бы в своих спорах прав! А мне что делать, скажи?! Я только на логику напираю, а Инка сразу «А вот твой друг видел меня обнаженной, и даже лапал, когда похищал-переодевал! Оскорбил меня, твою невесту! А ты ничего не делаешь!». Не люблю ее, мол. И в слезы! А я в горы, бошки крутить… – Тяжко вздохнул он.

– Да я и не смотрел, и не трогал. Что я, извращенец? – Пожал я плечами. – Простыню сверху накинул, когда все снимал. В простыню же и завернул, не касаясь.

– Да? – Вспыхнул радостью Шуйский.

– И сколько людей померло, потому что ты меня просто не спросил?

– Это были плохие люди, – отмахнулся княжич и вновь заерзал. – А ты не мог бы сказать об этом Инке? Ну, извиниться перед ней за похищение, и как бы добавить…

– Нет.

– Максим!

– Да она мне жену отправила в лес охотиться на свежего лося, вертолетом полдня искали. Это не говорю о всех ее проклятиях, от которых у меня спина чесалась.

– Ладно, не звони. – Махнул рукой Шуйский. – Буду и дальше партизан изводить. Дело выгодное, они при деньгах. А мне как раз золотишко требуется… Вот кстати, Максим.

– Да-да? – почувствовал я в этом расслабленном тоне толику напряжения.

– А ты не мог бы мне занять немного? – Отвел Артем взгляд. – Миллиардов двадцать. Я верну, ты же знаешь. – Уверенно повернул он ко мне лицо.

– Это еще зачем столько? – С удивлением уточнил я.

– Инка хочет на свадьбу выкуп в восемьдесят тонн золотом. – Выдохнул княжич.

– О, а у Аймара есть традиции выкупа?

– Теперь есть. – Недовольно глянул он на меня. – После того, как ты выкупил Нику за сорок тонн. Надо хотя бы сорок одну!

– Могу предложить только вольфрамовые слитки, крашенные в золото.

– Начинать семейную жизнь с вранья! – Возмущенно подкинулся друг.

– Она тебя вообще похитила.

– Не похитила, а пригласила! – С жаром возразил он.

– О, ты начинаешь понимать разницу. – Одобрительно покивал я.

Артем откинулся на спинку кресла и нервно побарабанил пальцами по ручке кресла.

– Ты ж им беспилотники собирался продавать, на хорошую сумму, как помню. – Напомнил ему. – Две сотни штук, или даже больше.

Шуйский проворчал что-то невнятное.

– Что-что, говоришь? – Придвинулся я к нему.