Он коротко хохотнул, зло, предвкушающе ухмыльнулся и добавил:

— Представляете, какая паника царит сейчас среди пиратов? Ведь записи боя «Петрограда» дошли и до них, я уверен. Вы же раздавили боевые флоты трех стран одним кораблем! Как детишек малых их сделали. Поэтому, даю гарантию, пираты со станций сейчас бегут. И чтобы не упустить самую сволочь, нам следует поспешить.

Полковник обвел световой указкой две системы, одну на самом краю территории Иерархии Приат, а вторую — Холорского Объединения.

— Предлагаю первыми атаковать эти две станции — «Одаос» и «Лонгар». Скажем так, «научные» центры пиратского общества, именно там проводятся эксперименты над людьми, их вживую разбирают на запчасти, подключая мозг к разным устройствам. Лаборатории быстро не эвакуируешь, а их потеря будет очень болезненна не только для пиратов, но и для их покровителей из Приата и Холора. Там огромные деньги крутятся. И да, что крайне важно, расчеты на этих станциях идут лоуренсием, а он нам понадобится для экспедиции, да и стоимость имеет огромную.

— Его могут успеть вывезти, — возразил Леонид Петрович.

— Так хотя бы лаборатории уничтожим.

— Это тоже важно, согласен.

— Тогда принято, — констатировал Дархон. — У меня есть дополнение.

— Слушаем, — насторожился фон Бревен.

— Сейчас я заканчиваю синтез нового оружия, которое позволит нам полностью выводить из строя основные системы обороны станций, оставляя их беззащитными. Кроме, естественно, самих пиратов, а они вооружены неплохо и без сопротивления не сдадутся.

— И хорошо, — кровожадно оскалился полковник, — ничто не помешает их уничтожить в таком случае, нам пленные не нужны. Еще кормить и поить эту сволочь? Обойдутся! Нам и так рабов вывозить придется. Так что подготовьте, по возможности, помещения для них.

— Вот про это я не подумал… — в голосе искина слышалось огорчение. — Благодарю, озабочусь. Далее. Господа погонщики, имеется вопрос к вам.

— Да, уважаемый, — отозвался Лука Осипович, его коллега промолчал, но лицу было видно, что тоже весь внимание.

— Сколькими манипулами боевых дроидов вы способны уверенно управлять? И каков состав манипулы?

— Каждый уверенно ведет четыре маипулы стандартных дроидов. Манипула обычно состоит из четырех крупных восьминогих носителей малого ракетного оружия, восьми плазмерников, восьми абордажников и двух взломщиков. Итого двадцать четыре дроида.

— А что, если каждой манипуле будет придан командный дроид, самостоятельно исполняющий ваши распоряжения и управляющий манипулой, вы же будет держать в связке только самих командников? — поинтересовался Дархон.

— Старая идея, — скривился Мустафа Амирович. — Ее так и не смогли реализовать толком. Не хватает мозгов у командников, в нестандартной ситуации они страшно тупят.

— Ну, тут и я на что-то сгожусь, — заверил искин. — Тем более, что дроиды на нашем корабле втрое, если не вчетверо совершеннее всех вам известных. К сожалению, не метаморфы, состоящие из нанитов, но тоже вполне себе ничего. Передаю спецификации.

Некоторое время царило молчание, а затем погонщики принялись яростно материться.

— Что такое? — потряс Луку Осиповича за плечо фон Бревен. — Ты чего?

— Чего?! — вызверился на него тот. — Да были бы у нас раньше такие дроиды, сколько бы хороших людей не полегло! Они даже линкор «Койтар», помнишь, наверное, во что нам его захват обошелся, сами взяли и нам на блюдечке преподнесли. И сынка мой жив остался бы…

Он отвернулся и вытер непрошеную слезу.

— Да-а-а… — протянул Мустафа Амирович. — Таких дроидов мы и по восемь манипул потянем. Они еще и почти неуязвимые. Моисей, я тебя давно знаю, скажи мне, жидовин вредный, слыхал ли ты когда-нибудь, чтоб у дроида свой генератор защитного поля был?

— У дроида?! — полезли на лоб глаза щитовика. — Не слыхал. Ох ты ж мать его так!

— Да никто не слыхал, — взял себя в руки Лука Осипович. — Не по их размерам это. Но тут… — он покачал головой. — Прав ты, Карл Генрихович, надо нам перед атакой серьезных целей сработаться толком. На этом корабле много того, чего на других нет. На «Котмайт» лезть, пока всего не освоили, точно нельзя.

— А может для начала вообще что-нибудь попроще возьмем? — предложил Артем. — Эти две станции тоже нелегкая задача. Нет ли какой поменьше, но чтобы там торговля вовсю шла. Где-то же пираты заправляются, не всегда же они на дальние станции летают.

— Может, и так… — задумчиво потер подбородок фон Бревен. — Тогда вот что.

Указка показала на карте ничем не примечательную систему на нейтральной территории.

— ЭНБ-0912. Здесь целых три небольших пиратских станции расположены. Перевалочный пункт. Флота большого там нет, потому их и не трогали, там в основном именно заправляются и скидывают добычу. Работорговцев тоже нет, в основном обычные грабители, по мелочи промышляющие — на конвои не лезут, одиночек отлавливают. Среди торговцев хватает идиотов, не желающих платить за охрану, вот ими эта сволочь и кормится.

— Тогда решено, — кивнул Артем. — Отравляемся туда. Как у нас говорили, потренируемся на кошках.

— На кошках?! — хохотнул полковник. — Ну, я бы их так не назвал, там большей частью волки промышляют.

— Волки? — не понял юноша.

— Лонгары, — пояснил фон Бревен. — Они прямоходящих волков напоминают, только не такие лохматые, очень короткая, почти незаметная шерсть. В основном сбежавшие из Нарвадайла, все, кто хоть чуток свободолюбив, оттуда бегут, уж очень сильна там власть старейшин родов.

— Негуманоиды? — оживился Артем, вспомнив похожих существ на двадцать второй станции.

— А вот тут ты неправ, — вздохнул полковник. — Похоже, лонгаров когда-то из людей сделали. Кому это понадобилось один черт знает. Мы с ними даже скрещиваться можем, то есть дети общие рождаются. На Орвисе-III целая община таких смесков живет. Хорошие бойцы, я с двумя вместе служил, ничего плохого о них сказать не могу.

— Общие дети?.. — растерялся юноша. — Да уж…

— Вот только не дай бог человеческой женщине попасться пиратской сволочи из лонгаров… — помрачнел фон Бревен, вспомнив виденные страшные картины на мертвых кораблях. — Дети-то у нас общие могут быть, вот только мы почти несовместимы. Если мужчина-человек и женщина-лонгайт сойдутся, то все будет нормально, разве что быстро разбегутся, тому есть причины. А вот если наоборот — проблема. Они… э-э-э… как бы это сказать… Слишком велики, я имею в виду физиологический аспект, человеческой женщине, чтобы принять в себя лонгара, нужно предварительно специальную операцию делать, на такое идут только от великой любви, что очень редко бывает. А вот если какую бедняжку лонгары изнасилуют, то выжить она может только если ее сразу же после случившегося доставят к медикам. А пираты именно насилуют всех захваченных женщин, у них насилие над слабым полом — признак доблести, чтоб им, тварям, в аду гореть. Мы пару раз успевали отбить наши пассажирские корабли, так живых женщин там не было.

— От ты ж… — покраснел Артем, поняв, о чем идет речь. — Значит, и нам жалеть этих сволочей нечего!

— Никто и не собирался, — криво усмехнулся полковник. — Ну что ж, начинаем планировать операцию.

Опытные старые зубры, не один пуд соли съевшие на военной службе, переглянулись и предвкушающе потерли руки. Многие из них давно мечтали разобраться с пиратами по-свойски, да возможности не выпадало. Теперь эта возможность появилась, и упускать ее они не собирались.

Глава XVI

Диспетчер, однорукий, наполовину лысый лонгар Лон-Га-Охт, с тоской поглядывал на валяющуюся в углу сумку, где была припрятана фляга с разведенным спиртом, вчера выпрошенном у толстого кладовщика в обмен на кортик таорского офицера, доставшийся старику по случаю — выиграл в карты у пьяного в дупель Ке-Ван-Тунга, канонира с корабля Черного Унгена. Но пить на дежурстве было никак нельзя, ежели паскудный Ди-Он-Мах, старший смены, унюхает, то на месте прибьет. Вот же придурок! Ну кто на них напасть может? Таорцы сюда точно не сунутся, у них после закончившейся недавно войны забот хватает, чтобы еще обращать внимание на мелочь, понемногу щипающую жадных торговцев. Никому их задрипанная станция не нужна! Да это скопище ржавых контейнеров и станцией-то назвать грех, едва сто пятьдесят парсов в длину, из них жилые отсеки только в трети есть, а в остальных едва работающие реакторы стоят. Давно пора их заменить, но на какие шиши?

— Что, старый, все сидишь?! — заставил Лон-Га-Охта подпрыгнуть рев Ну-Кур-Сина, абордажника с недавно пристыковавшегося к станции фрегата «Гамп Окаг», давнего и хорошего приятеля, с которым когда-то вместе пиратствовали на корабле покойного капитана Охада. Толковый был малый, хоть и человек.

— Да чтоб тебе в жопу хутаха[1] провалиться, отрыжка пьяного корха[2]! — в сердцах бросил диспетчер. — Напугал! Чего тебе? Не видишь, что я на дежурстве?

— Жаль, — огорчился абордажник. — Сим-Ко-Ан пассажирскую лохань взял, там полста баб было! Аукцион через три часа начнется.

— Ох ты ж, паскудство… — скривил морду Лон-Га-Охт. — Я бы прикупил какую, давно бабы не было…

— Да толку с этих визгливых людских самок! — брезгливо отмахнулся Ну-Кур-Син. — Они ж под нами дохнут, не выдерживают настоящих мужиков. Но там шесть наших девок, из самого Нарвадайла, дочки старейшин, летели в Таору, чего-то там им поручили. Понял?

— Да у нас сроду столько денег не было, сколько за них запросят, — тяжело вздохнул диспетчер. — Я б со всей душой, да нет у меня, считай, ничего.

— Вот не бреши! — хохотнул абордажник. — А то я не видел у тебя алмазов заныканых. Сам хвалился по пьяни!

— Что, реально хвалился?! — вытаращился на него Лон-Га-Охт. — Вот же придурок!

Алмазы были украдены им три года назад у капитана Ши-Ар-Коха, который и до сих пор не прекратил искать вора. Если слухи о них пойдут, то ему конец, эта сволочь старика на ленты порежет.

— Не дури, я моложе, и я никому ничего не говорил, — оскалил клыки Ну-Кур-Син, показав на опустившуюся к кобуре плазмера руку приятеля. — И не скажу, коли поделишься. Бабу хочу! Нашу, чтоб трахать, скоко влезет, а не бледную людскую немочь, коя сдохнет подо мной. Хочу, чтоб у нее морда большая была и клыки, чтоб кусалась и рычала, как бабе положено, а не плакала, визжала и пощады просила!

— Да чтоб ты сто раз сдох, кусок говна! — от души пожелал диспетчер.

Однако делать было нечего, злорадная морда наглой сволочи говорила, что делиться однозначно придется. Алмазы Лон-Га-Охт всегда носил при себе, боясь где-либо оставить, поэтому с зубовным скрежетом достал бархатный мешочек из поясной сумки и на глазок отсыпал примерно половину его содержимого в ладонь. Он и сам был не прочь прикупить лонгарскую женщину с большой мордой и выступающими клыками, уж укротил бы ее как-нибудь, не впервой. Беда в том, что алмазы — это еще не деньги. А если абордажник расплатится ими, все сразу поймут, откуда они взялись, и уж порасспросят придурка, откуда дровишки. Всеми доступными методами порасспросят, тогда и Лон-Га-Охту солоно придется.

— Не боись, — понял его сомнения Ну-Кур-Син. — Я старому Олкасу их в залог отдам, сам знаешь, он никогда не скажет, у кого взял, а его тронуть никто не посмеет, коли жить хочет. А Олкас мне денюжку даст, я бабу и прикуплю. Там одна такая цыпочка есть, буфера — во! Клыки в два ряда! Злюща-а-а-я-я… Только и знает зубами щелкать и всякими карами грозить. Люблю таких ломать! Они под тобой так извиваются, что ух!

— Да дохлый хутах с тобой! — скривился Лон-Га-Охт, отдавая алмазы. — А я тебя, гниду, другом считал.

— Дружба дружбой, а денежки врозь, — довольно осклабился абордажник и собрался было покинуть диспетчерскую, но не успел.

Станция внезапно сотряслась, словно в нее ударило что-то огромное, освещение замигало, взревела сирена боевой тревоги.

— Ох ты ж! — взвыл диспетчер, бросаясь к пульту. Если он пропустил чью-то атаку, то капитаны его зубами в клочья порвут.

Увиденное на экранах вогнало Лон-Га-Охта в ступор. Примерно в десяти световых минутах сформировалась воронка гиперперехода, откуда выползло что-то невероятно огромное, в несколько раз больше их станции. А когда оно оказалось в реальном пространстве, диспетчер зарыдал от ужаса и отчаяния, как людская девка — это был тот самый страшный таорский супердредноут, недавно уничтоживший флоты трех стран. Да что ему здесь нужно?! Святые Отцы-Вседержители! Ведь таорцы пиратов, особенно лонгарских, никогда не щадили, всегда страшно мстили за своих слабых женщин, не понимая, что тем честь перед смертью оказали — познать настоящих мужчин.

— Ой-йо-йо-йо-йой… — раздался обреченный стон Ну-Кур-Сина, тоже понявшего, что пришло по их гнилые души.

Супердредноут окутался свечением силовых полей, затем несколько прицельных антенн на его поверхности мигнули синим светом, и попытавшиеся сбежать корабли мгновенно превратились в изломанные абстрактные конструкции. Однако саму станцию он почему-то не атаковал. Видимо, его экипаж был в курсе, что здесь человеческие женщины. Может, капитаны догадаются потребовать возможности свободно уйти под угрозой их перерезать? Нет, не согласятся, таорцы никогда не принимали ничьих ультиматумов, а если кто действительно убивал заложников, то этот несчастный потом умирал очень непросто и очень долго. Так что же теперь, сдаваться? Нет уж, пусть лучше в бою убьют, всяко проще будет. На радиоактивные рудники, а другой судьбы для пленных пиратов в империи не предусматривалось, Лон-Га-Охту совсем не хотелось. Лучше уж сдохнуть. Диспетчер злобно зарычал, оскалив боковые зубы, и потянул из кобуры плазмер. Живым его не возьмут, паскуды чистенькие!

* * *

Артем во все глаза смотрел на медленно приближающуюся пиратскую станцию. Да уж, свалка ржавого металлолома, никакого сравнения со ставшими уже привычными жилыми станциями системы Орвис. А сколько хлама плавает вокруг! Даже несколько трупов. Жуть просто.

Нападения пираты явно не ждали, появление «Петрограда» оказалось для них полным сюрпризом. С десяток разномастных кораблей, конечно, попытались сбежать, спешно отстыковавшись от станции, но Михаил Иванович одним залпом гиперорудий уничтожил их.

— Ну что, капитан? — повернулся к нему Леонид Петрович. — Что делать прикажешь? Уничтожаем это скопище ржавых банок или берем на абордаж?

— Не знаю… — поежился Артем, ему никогда еще не доводилось решать жить кому-то или нет. — Наверное, эту станцию уничтожим, а следующую — на абордаж. В этом хламе ничего интересного быть не может.

— Лады, — кивнул старый пилот. — Михаил…

— Внимание! — вдруг заговорил Дархон. — Я взломал местный управляющий компьютер. Два часа назад на станцию были доставлены пленные таорские женщины для аукциона, они еще живы!

— Живы?! — словно под действием пружины подхватился на ноги фон Бревен, одновременно поворачиваясь к Артему. — Господин капитан, разрешите?

— Действуйте, полковник, — решил предоставить дело профессионалам Артем. — Только как сделать так, чтобы женщины и дальше живыми оставались?.. Эти же твари, поняв, что им конец, могут…

— Могут, — кивнул тот. — Вполне могут, это в их характере. Но тут уж от нас ничего не зависит. Мы постараемся, конечно, побыстрее продавить оборону, но…

— Я перехватил управление станцией, — доложил искин. — И могу перекрыть тюремный отсек, где находятся женщины, вакуумными щитами. Внутри останутся только трое охранников, снаружи никто проникнуть не сможет.

— Отлично! — облегченно улыбнулся юноша. — Перекрывай!

— Сделано.

— А откуда они, женщины, то есть, вообще здесь взялись?

— Пираты рискнули забраться на нашу территорию и перехватили малый пассажирский корабль «Орез», курсирующий между колониями систем Наваз и Латам, — ответил Дархон.

— Он что, без охраны летел? — изумился полковник. — Сумасшедшие, что ли? Приграничные же районы!

— С охраной, — возразил искин. — Два фрегатика времен холорской войны еще более древний пассажирский корабль сопровождали, пираты их с пяти залпов разнесли. И… Ох, ничего себе!

— Что такое? — встревожился уже собравшийся было уходить поднимать своих людей для предстоящего абордажа фон Бревен.

— На «Орезе» помимо следующих на обучение в сельхозинститут пятидесяти двух абитуриенток с колонии Абредар летели шесть лонгарок из Нарвадайла, ни много, ни мало — дочери старейшин высших кланов. По вашим меркам — аристократки голубых кровей. Их отправили в империю с какой-то миссией, не знаю уж, с какой, пиратов это, похоже, ничуть не интересовало. Девушки добирались на перекладных, понятия не имею почему старейшины не выделили им корабль. Нарвадайл, конечно, страна бедная, но не настолько же. Представляю, какая радость царила на станции среди лонгаров, пока мы не прилетели…

— А почему? — удивился Артем.

— Да потому, что человеческие женщины после изнасилование двуногими волками не выживают, а лонгарок можно спокойно насиловать месяцами, не боясь, что умрут, — с насмешкой объяснил Дархон. — Сам не мог сообразить? Слышал ведь уже, что такое лонгарские отщепенцы.

— Я не думал о них, слишком мерзко все это… — смутился юноша.

— Очень интересно! — вдруг воскликнул Дархон. — Лонгарки заперты в отдельной камере, именно возле нее охранники собрались и рассказывают девочкам, что их ждет, даже, паскуды, на сирену тревоги внимания не обращают, надеются первыми стать. Но это же лонгарки! Я могу дистанционно открыть дверь их камеры, думаю, они зубами этих троих порвут.

— После того, как их пообещали изнасиловать? — хохотнул фон Бревен. — Точно порвут. Девушки из Нарвадайла очень строгих нравов, они не приемлют насилия, у них дома любого насильника к за ноги к верховому животному привязывают и тащат по камням, пока не сдохнет. Правильно, я считаю.

— Я их сейчас предупрежу, что открываю дверь камеры, пусть подготовятся, и скажу, что помощь близко.

— Отлично! — кивнул полковник. — Я к ребятам, готовиться к абордажу.

* * *

Ти-Лирха с ненавистью, сжимая кулаки, смотрела на запертую дверь камеры, из-за которой доносились гнусавые голоса отщепенцев, обещающих ей с подругами бесчестье. Ее слишком короткая, по меркам родины, из-за чего девушку считали страшненькой, морда обострилась, губы приподнялись, обнажая клыки и боковые зубы, она готова была дорого продать свою жизнь. Но одновременно понимала, что никто с ней драться не станет. Парализуют, свяжут, дождутся, пока очнется, и… Нет, о таком ужасе не хотелось даже думать. Кажется, единственным выходом будет покончить с собой. Иного способа избежать насилия Ти-Лирха не видела. Но как это сделать? Придется помочь друг другу, благо, зубы у всех есть. Но кто поможет умереть последней? Можно попросить хотя бы До-Ранху не до конца порвать ей горло до того, как она сделает то же самое подруге. Успеет, прежде чем истечет кровью. Хотя придется постараться.

Вспомнив доносившиеся недавно из-за двери звуки, она глухо выругалась. Проклятые отрыжки хутаха притащили двух человеческих девчонок из захваченных вместе с ними и принялись забавляться. Бедняжки так страшно кричали. Ти-Лирха яростно заскрипела зубами, вспомнив разговоры в кают-компании «Ореза». Как девочки мечтали о будущем, о предстоящей учебе, о возможной встрече с теми, кого полюбят. Ничего теперь их не ждет, кроме страшной, даже жуткой смерти. А все из-за поганых отщепенцев! Свободы, видите ли, им не хватало, тварям поганым! Какой еще свободы? Свободы убивать и насиловать, оставаясь безнаказанными? Похоже, именно ее.

Девушка решительно двинулась к сидевшим в дальнем углу камеры подругам, собираясь рассказать им о своих мыслях, но Ло-Донха, самая старшая из них, целых двадцати сезонов от роду, прикрыла ладонью рот, призывая к молчанию. Ти-Лирха удивилась, но быстро поняла причину поведения подруги. Из угла доносился чей-то очень тихий, почти неслышный голос, говорящий по-таорски, а этот язык их заставили выучить еще дома, поскольку миссия, с которой девушек отправили в империю, была крайне важна.

— Внимание, если вы меня слышите, три раза коротко стукните по полу, — с трудом разобрала Ти-Лирха. — Не отвечайте вслух, чтобы не услышали охранники.

Ло-Донха опустила руку и три раза быстро ударила указательным пальцем по полу.

— Очень хорошо, — продолжил голос. — Станцию сейчас берет на абордаж таорский супердредноут «Петроград». Управление ею перехвачено нашим искином. Он перекрыл тюремный отсек вакуумными щитами, никто сюда больше не проникнет. Однако у вашей двери трое охранников-лонгаров, вооруженных парализаторами. Есть возможность незаметно для них открыть дверь вашей камеры. Если вы способны справиться с ними, то снова три раза постучите по полу.

Девушки предвкушающе оскалились и разом кивнули. Уж с кем-кем, а с этими жирными скотами они точно справятся. Не лонгары, а хутах знает что, медленные, разожравшиеся, самодовольные. Да о чем речь, посланниц Совета Кланов они смогли взять только залив огнем множества парализаторов, не дав добраться до пиратов и покромсать их акинаками. Если дверь откроется неожиданно для охранников, то их легко можно будет одолеть, пока ленивые скоты соображают, что вообще происходит. Благо, девушек шесть, даже если кого-то и успеют парализовать, то остальные отщепенцев зубами порвут. Видели, как они двигаются, не воины это, а куски хутачьего дерьма.

Все шесть лонгарок ненадолго сели на пол и вошли в боевую медитацию, готовясь к предстоящему бою. Затем единым, слитным движением встали и скользнули к двери. Некоторое время ничего не происходило, а затем раздался тихий щелчок — электронный замок открылся. Девушки напряглись и в тот же момент, как дверь уехала в стену, одна за другой выпрыгнули наружу, ринувшись к охранникам, один из которых насиловал какую-то бедняжку, а остальные подбадривали приятеля хриплыми возгласами.

Ти-Лирха в длинном прыжке настигла отшатнувшегося верзилу с седой мордой и редкими усами, тут же вцепившись ему в глотку зубами, и резко рванула, ощутив, как рот наполняется кровью. Верзила выронил парализатор, который успел достать, и тихо забулькал. Девушка с наслаждением пила кровь врага, пребывая в боевом трансе — отец рассказывал ей об этом невероятном состоянии, но до этого момента сама она ничего подобного не испытывала.

— Да отпусти ты уже дохляка, голову ему почти отгрызла! — донесся до Ти-Лирхи смешок Ло-Донхи. — Ох ты ж и изгваздалась в кровище!

Смутившаяся девушка пришла с себя и отшвырнула труп пирата к стене отсека. Остальных двоих его приятелей ее подруги порвали буквально в клочья. Не отщепенцам с дочерьми воинов драться! Лонгарки деловито оттащили останки в сторону. Однако мертвую человеческую девушку трогать не стали, только осторожно прикрыли ей широко распахнутые глаза, в которых застыла предсмертная мука. Вторая, рыжая пышечка, была еще жива и тихо стонала в луже крови, жить ей осталось совсем недолго, минут десять, а то и меньше. Как спасти бедняжку лонгарки не знали, если бы где-то рядом была медкапсула, то она выжила бы. Ти-Лирха закусила губа, вспоминая, как рыженькая в кают-компании хвасталась своими достижениями в агрономии, она смогла вырастить какое-то очень редкое и капризное фруктовое дерево, получив за это премию от Сельхозакадемии. А потом пришли скоты, растоптавшие и ее достижения, и ее мечту, и саму жизнь…