— Макс Са, Миа вышла поохотиться на Зи, она жаловалась, что ей скучно сидеть без дела, — робко начала Нел, но я остановил ее:

— Я хочу выслушать Гора, оставленного в Кипрусе для охраны моей семьи. Гор мертв? Зик, — позвал я мэра, — Гор мертв?

— Макс Са, Гор не знал, что Миа выходит в море, — подала голос в защиту провинившегося Нел. Зик выбрался из толпы и рухнул на колени:

— Макс Са, это моя вина, я недоглядел. — Следом за Зиком на колени приземлилась огромная фигура человека, которому я доверил охрану. При виде Гора кровь вскипела, рука сама легла на рукоять катаны. В абсолютной тишине звон металла покидающего ножны прозвучал зловеще.

«Моя Миа, моя озабоченная рыжеволосая красавица! Эта тварь по имени Гор недостойна жить, раз позволила ей выйти в море одной на утлой лодочке». Гор стоял на коленях склонив голову, обнажив мощную шею. Замах, и лезвие катаны понеслось вниз, но в последний момент мою руку сильно дернули в сторону, и лезвие просвистело рядом, не найдя жертву.

Я в ярости обернулся: смело смотря мне в глаза, Сед тихо промолвила:

— Ты ведешь себя как мальчишка, не принимай поспешных решений. От твоего наказания не уйдет никто, но прими решение спокойно, а не в момент ярости.

— Да кто ты такая, чтобы мне советовать? — прошипел я, в ярости отбрасывая ее руку, помешавшую мне свершить правосудие. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не влепить пощечину Сед, осмелившейся остановить меня.

— Твоя жена, твоя половина, твоё второе «я», и та, что умрет вместо тебя, когда понадобится. — И столько искренности и убежденности прозвучало в ее словах, что я заколебался, переводя взгляд с коленопреклонённого Гора на нее. Понимая, что практически достигла успеха, Сед добавила:

— Ты должен остаться в памяти как мудрый правитель, а не как неуравновешенный мальчишка.

— Она права, казнь Гора не вернет нам Мии, — прижалась ко мне Нел с опухшими от плача глазами. Вспомнив уроки самообладания, входившие в программу подготовки космонавтов, сделал три глубоких вдоха с увеличивающимся интервалом задержки выдоха. Ярость прошла, осталась кровоточащая рана потери, только сейчас я понял смысл фразы: «сердце обливается кровью».

— Бер, свяжи Гора и посади в темницу.

— Зик, подготовьте все, чтобы достойно похоронили мою жену. Пусть тело омоют и перенесут в резиденцию, я хочу попрощаться. Нел, это Сед — моя жена. Займись ею и собери детей в резиденции. Санчо, пошли, — развернувшись, зашагал к дому, чтобы подданные не видели выступивших на глазах слез. Обе жены шли за мной отставая на пару метров.

Когда зашли внутрь, послал Нел за самогоном. Выпил залпом полную пиалу, отдышался:

— Рассказывай, что случилось. — Самогон живительным теплом потек по венам, придавая ясность уму.

— Вчера у берегов в море появились Зи, не такие как раньше, другие. Миа хотела выйти на охоту, но я ее отговорила. Она целый день простояла на берегу, рассматривая животных. Сегодня утром, когда я готовила еду, Миа ушла в рыбацкую деревушку, где взяла лодку и на ней поплыла в море к животным. Но это оказались не тихие и спокойные Зи. Когда Каа увидел в море лодку, то вывел «Акулу», но не успел. Эти плохие Зи разбили лодку своими хвостами и успели убить Мию, прежде чем Каа добрался до нее. Ему удалось распугать Зи и поднять Мию на борт. Ты пришел в тот момент, когда Каа снял тело Мии с «Акулы». Это были не Зи, а кто-то похожий на акул, но только больше и у них белые пятна на голове и брюхе. Так сказал Каа, — закончила рассказ Нел.

Наступило молчание, я переваривал услышанное. Бедная Миа приняла касаток за морских коров. Или просто монотонная жизнь ее довела до такого отчаянного шага? В любом случае, часть вины лежит и на мне: я всегда забывал, что Миа потомок упрямого ирландского народа. Эти ирландцы без тормозов, а в Мие это проявлялось вдвойне. Невольно улыбнулся, вспомнив, как Миа пыталась угадать, с кем проведу ночь, если возвращался из странствий.

— Эх, Миа, не слышать больше Кипрусу твоих криков, — пробормотал себе под нос. — И Сед не услышит от тебя нравоучений и подколов.

— Где Мал и Урр? — поднял голову, вспоминая, что обеих сыновей Мии не видел в толпе.

— Они отправились на дальнюю равнину на охоту вместе с Михой, будут только к вечеру.

— Старшие есть с ними?

— Да, Гор послал двоих воинов из племени Гаж, что ты привез с Плажа. Но Миха и Мал уже не дети, они и сами бы справились, — Нел, начала накрывать на стол, но я остановил ее:

— Я не буду, есть, надо похоронить Мию, сейчас мне кусок в горло не полезет. И скажи, пусть пошлют человека за мальчиками, мы не можем ждать до вечера в этом климате. Нужно торопиться с похоронами. Я прилягу на полчаса, разбуди меня, когда Мию принесут сюда.

— Хорошо, Макс Са, — Нел вышла, чтобы отдать распоряжения. Со стороны дома Санчо, примыкавшего к резиденции, слышались визги. Жены Санчо радовались мужу, но сейчас меня это раздражало.

— «Санчо, потише, или я разозлюсь», — послал короткий сигнал и поставил мысленный блок, чтобы ответ неандертальца не ворвался в голову. Шум и визг моментально стих, даже через стену услышал звуки затрещин, Санчо решал проблему шума радикально. Я не хотел спать, просто требовалось прийти в себя после смерти Мии. Стоило закрыть глаза, как возникали картины из прошлого, связанные с ней. Вот она причаливает к берегу и, спрыгнув на землю, смотрит горделиво. А здесь Миа стреляет из арбалета по черным, что во главе с Сихом захватили Плаж. А это Миа, которая после моего возвращения из неандертальского плена сует мне малыша в руки со словами, что это мой сын. Она была такой живой, что даже сейчас трудно поверить в ее смерть. Я даже покосился в дверной проем, ожидая, что вихрем влетит Миа, раздеваясь на ходу. Непроизвольно снова выступили слезы на глазах, ранее не мог даже подумать, что так трудно перенесу ее смерть.

От Мии мысли вернулись к Гору: формально он не виноват в смерти моей жены. Да и сама Миа была трудноконтролируемой. Возникни на ее пути Гор, она могла и убить его, лишь бы добиться своего. Но, с другой стороны, Гор отвечал за безопасность всех членов моей семьи, и со своей задачей он не справился. Оставить без наказания нельзя, казнить тоже практически нельзя. Его проступок не должен караться смертью. Казню, проведу раскол между собой и людьми. Оставлю без наказания — сочтут за слабость, и мои слова со временем перестанут воспринимать. Наказать нужно, но как найти ту золотую середину, чтобы наказание было адекватным?

В соседней комнате послышался шум, минуту спустя заглянула Нел:

— Макс Са, принесли Мию. Я послала воина за мальчиками, скоро они придут. — Как воспримут смерть матери Мал и Урр? Я вечно в разъездах, Мии теперь нет. Мал и так рос трудноуправляемым, станет ли он слушаться Нел в мое отсутствие?

Кряхтя от усталости и тяжелых мыслей направился в комнату, где находилось тело Мии.

Омытая и завернутая в светло-серую ткань Миа лежала, словно спала. Ее ужасные раны не видны, все тело кроме лица скрыто под тканью. Даже волосы и те убрали под ткань. На ее лице застыло умиротворённое выражение, так Миа выглядела после наших бурных ночей.

— Эх, дурочка ты моя, зачем полезла в море? С копьем против касаток, только моя неумная Миа могла пойти на такое. — Подойдя к мертвой жене, аккуратно убрал с ее головы ткань, освободив золотисто-красные волосы. Проникающие через оконные проемы солнечные лучи заиграли на них яркими красками.

— Спи спокойно, дорогая, ты прожила яркую и насыщенную жизнь. Люди будут долго тебя помнить, в моем же сердце ты навсегда, — поцеловал холодный лоб Мии.

Снаружи послышался шум, секунду спустя в комнату ворвался Мал, следом появился Урр с размазанными на щеках слезами.

— Мама! — Мал кинулся к телу матери и застыл, увидев меня.

— Отец, ты вернулся?

— Час назад, простись с матерью, Мал, пора ее хоронить. — На негнущихся ногах Мал подошел к Мие, которую громко плача обнимал Урр. Его рыдания шевелили тело Мии, отчего казалось, что она жива.

— Выйдите все, — после моих слов в комнате остались я и сыновья. По щекам Мала текли слезы, но мальчик мужественно держался, не издавая звука.

— Поплачь, Мал, мужчина может плакать, когда умирает мать, — Мал словно ждал моих слов, он всхлипывал, гладя волосы матери. Урр только сейчас увидел меня, с криком «папа» кинулся в мои объятия, продолжая плакать.

— Все хорошо, Урр, мама на Полях Вечной Охоты, и нет там женщины лучше и смелее, чем она.

— Мама, — ревел Урр, снова устремившись к телу матери. Мал быстро пришел в себя, он уже не всхлипывал, хотя слезы все еще текли по щекам. Ему шел одиннадцатый год, его ровесники по моей прошлой жизни бились бы в истерике, но не такого хлюпика родила мне Миа.

— Отец, кто виноват в ее смерти? — Тон, каким были сказаны эти слова, пробрал меня до дрожи. Передо мной словно стояла ожившая Миа: та же решимость, холодный немигающий взгляд, сжатые кулаки.

— Это несчастный случай, она на лодке поплыла охотиться, думая, что это Зи, но там была стая касаток.

— Почему ее не остановили? — слова Мала падали тяжело, как гири.

— Никто не видел, что она взяла лодку. Миа ушла в рыбацкую деревушку и оттуда поплыла в море, — словно оправдываясь, отвечал сыну.

— Кто-то должен ответить за смерть моей матери, — упрямо повторил Мал.

— Это был несчастный случай, я разберусь! — немного повысив голос, охладил пыл сына. Я еще помнил, как он в драке пырнул ножом мальчика старше себя. Мал понял, его руки расслабились, и мальчик снова обратил взгляд на мать, нежно поглаживая ее волосы.

— Мальчики, пора. Сейчас зайдут люди, больше слез не должно быть. Все люди умирают, бессмертных нет, проводим маму в последний путь достойно! — Мал кивнул совсем по-взрослому, Урр, размазывая слезы, старался перестать плакать, но пока не получалось. В конце концов, ему всего шесть лет, ничего страшного, даже если будет плакать все время.

— Нел, позвал я жену, — могила готова?

— Да, готова, — отозвалась Нел, показавшись в дверях. — Урр, иди ко мне, — позвала она сына, который с плачем кинулся к ней.

— Зови людей, похороним Мию.

Зик, Лайтфут, я и Мал несли Мию к могиле. Гробов мы не делали, доски все еще оставались дефицитным товаром, чтобы переводить их на гробы. Могилу я распорядился выкопать с западной стороны резиденции в десяти метрах от стены в сторону леса. Чуть дальше росли яблони привезенные с Ондона, потом сделаю ограду, чтобы в этом месте было наше семейное кладбище. Тело Мии я принял в яме сам, в последний раз поцеловал жену в лоб и уложил на правый бок. Мне показалось кощунственным класть ее на спину без гроба и засыпать землей. Лайтфут подал мне руку и помог выбраться из могилы.

Желательно бы прочитать молитву, но ни одной я не знал. Непосредственно около могилы остались только близкие: Санчо, Бер, Лайтфут, Нел, Сед и дети. Остальной Кипрус, все до единого человека, толпились в десяти метрах от нас. Попрощаться с Мией пришли все, ее любили несмотря на крутой нрав. Бывшие Нига, боевой отряд Мии, в знак скорби вымазали лица кровью и остригли волосы, являвшимися предметом их гордости.

— Русы, — я повысил голос, — сегодня мы хороним мою Мию, вождя племени Нига, отличную мать и верную жену. Миа всегда была воином, не знающим страха, хорошим вождем, что заботилась о своих людях! — При этих словах амазонки Мии завыли, царапая себе лица ногтями.

— Но, прежде всего, Миа была женой и матерью, пусть она умерла, но память о ней останется в моем сердце навсегда! Прощай, моя любимая! — я бросил горсть земли и махнул рукой Зику: — Засыпайте.

— Громко взревев как слон, Урр рванулся вперед и прыгнул в могилу, пытаясь защитить мать от земли. Зик и Лайтфут остановились, вопросительно глядя на меня. Подойдя к краю могилы, я присел:

— Урр, дай мне руку.

— Папа, нет, не позволяй им ее засыпать, она жива, она просто спит, — сквозь плач кричал сын, накрыв своим телом мать.

— Урр, дай руку, — повторил, теряя терпение. Мальчик замотал головой, отказываясь подняться. Мимо мелькнула тень, Мал спрыгнул в могилу и, оторвав Урра от матери, коротким ударом в челюсть вырубил. Я подхватил сына, протянутого Малом, и передал Нел, которая унесла мальчика в дом. Подтянувшись, без посторонней помощи Мал выбрался из могилы:

— Отец, прости его слабость, он еще совсем маленький.

— Засыпайте, — повторно дал я отмашку, чувствуя, что еще минута, и сам начну плакать. Засыпали и соорудили могильный холмик: оставалось надгробие. Его поручу Тиландеру, как он доплывет до Кипруса. На плечи давила усталость, словно в одиночку разгрузил несколько барж. Люди молча расходились, посмелее подходили и бормотали слова, какая Миа была хорошая. Большинство ограничивались сочувственными взглядами и спешили уйти подальше, чтобы не попадаться лишний раз на глаза.

— Мал, позвал я сына, — я хочу, чтобы ты к Нел и Сед относился как к своей матери. Ты меня понял?

— Понял, отец, — коротко ответил сын, не удивившись появлению новой жены. А вот Сед чувствовала себя не в своей тарелке: ее появление в Кипрусе совпало со смертью Мии, есть от чего нервничать.

Урр уже пришел в себя и сидел, уставившись в одну точку. Только когда позвал в третий раз, сын услышал меня. Гримаса исказила его лицо, но я успел остановить плач:

— Урр, Миа тебя назвала так, потому что ты сильный. А сильные не плачут. Все, хватит, сынок. Жить нужно дальше, слезами горю не поможешь. Урр сдержался и прошептал:

— Я скучаю по ней.

— Я тоже, сынок, но ты видишь, что я не плачу. И Мал не плачет, значит и ты не должен. Мужчины живут дальше, спрятав свою боль глубоко внутри.

— Папа, а ты глубоко спрятал свою боль? — Урр ждал ответа.

— Да, сынок, глубоко. Но это не значит, что я не скучаю по ней и не буду плакать в душе.

— А можно я тоже буду плакать в душе? — почти плача спросил Урр.

— Можно, Урр, можно. Мать всего одна, и никто ее не заменит. Можешь плакать открыто, когда тебя никто не видит.

— Спасибо, папа, никто больше не увидит, как я плачу, — твердо пообещал сын. На мгновение в его взгляде мелькнула тень Мии, именно с таким выражением она проявляла свое недовольство и строптивость.

«Ты не умерла, Миа, пока живы твои сыновья, спасибо тебе, глядя на них, всегда буду видеть тебя. В моем сердце ты навсегда»!

Глава 13. Не всегда воевать

Прошло три дня, как я предал земле тело Мии. Тиландер, приплывший в Кипрус на утро следующего дня, был в шоке, узнав про смерть моей жены.

— Кто ответит за ее смерть? — вот первый вопрос, заданный американцем. Я не знал, что ему ответить, за прошедшие трое суток я так и не принял решения относительно Гора, находившегося под арестом. Обе мои жены считали, что его вины в случившемся нет. Оба сына требовали крови, особенно Мал, готовый лично свершить правосудие. Парню шел всего одиннадцатый год, но ростом он вымахал практически как средний воин племени. Мал уделял много времени физическим тренировкам, а начавшийся переходный период вызвал бурный рост мускулатуры.

— Герман, как приведешь себя в порядок, зайди на чай. Надо кое-что обсудить, — отпустил Тиландера прибежавшего с пристани, едва «Стрела» пришвартовалась. В связи со смертью Мии решил не справлять свадьбу с Сед, как планировалось. Вместо этого девушка, к вящему удовольствию Нел, обрадованной ее энергией, с ходу окунулась в налаживание домашнего быта. До сей поры ведение домашнего хозяйства лежало почти целиком на ней, Миа редко проявляла рвение в том, что касалось женской работы.

Я же взяв блокнот чиркал в нем планы, родившиеся после бесед с Александровым. Образ седого старика так и стоял перед глазами, произнося по слогам: «Систематизируй все».

Первым изменением стала отставка с поста мэра Зика: парень прекрасно разбирался в лекарственных травах, делал настойки и мог оказывать первую доврачебную помощь. Зик обрадовался, узнав, что больше не придется исполнять функции мэра Кипруса. В его ведение отныне входило все, что касалось лекарственных трав и природных ископаемых. Кроме того, Зику следовало обучать нескольких учеников, передавая им знания, накопленные самим.

Бригаде лесорубов и строителей хижин я поручил возвести прототип профессионально-технического училища, где будет происходить обучение молодежи основным знаниям и навыкам. На первое время охватим несколько направлений, имеющих стратегическое значение. Аккуратно вписал мысли в блокнот, фиксируя наработки на бумаге.

Лекарственные растенияМорское делоПлавка металла и кузнечное делоРастениеводствоЖивотноводствоРелигия

Религию добавил после некоторых раздумий. Несмотря на возраст Хер неплохо справлялся со совей работой. Но время неумолимо, и мой единственный проповедник уже стар. Его следовало перевезти на Кипрус, как и парочку служителей Ра. В теологических спорах они создадут основной принцип будущей религии, а подготовленные ими проповедники, появятся в каждом поселении. В моих планах значилось посещение Ондона, требовалось поговорить с Алолихеп на предмет переселения в Европу. Общий уровень развития Амонахес выше, чем у Русов. А служители Ра к тому же обладали многими знаниями.

После длительных раздумий я пришёл к выводу, что Александров прав. Необходимо переселяться в Европу и там организовывать крупные поселения, сохраняя при этом островные поселения на Кипрусе и Родосе. Со временем по пути переселения можно организовать промежуточные базы на Крите и Сардинии.

На улице послышались голоса, Нел заглянула и сообщила, что оба американца ждут меня снаружи.

— Пригласи их войти и позови Сед. — Сед получила указание приготовить черный чай и удалилась.

— Садитесь, парни, нам нужно обсудить пару моментов. Первый вопрос тебе, Герман, сколько времени понадобится, чтобы привести «Стрелу» в порядок?

— Неделя, Макс.

— Хорошо, тогда через неделю отплываем в Ондон, а на обратном пути заглянем в Плаж.

— Уильям, что с аппаратом для перегонки нефти? Ты говорил, что не получается змеевик. Есть подвижки?

Лайтфут замялся и ответил неуверенно:

— Скоро все будет.

Мне не понравилась неуверенность в его голосе, но давить на него не стал.

— Я хочу обсудить вопрос вины Гора, оставленного на Кипрусе для охраны поселения и моей семьи. Почему именно с вами? — я сделал паузу, всматриваясь в лица собеседников. — Потому что, с точки зрения местных, Гор виноват и заслуживает смерти. Так считают мои сыновья, более того, они настоятельно требуют возмездия. Но мы с вами люди из другого мира и другой эпохи, мне важно именно ваше мнение. Можно ли винить Гора в том, что случилось. И если есть в смерти Мии его вина, каким должно быть адекватное наказание? Герман, Уильям?

Оба американца переглянулись, и первым заговорил Лайтфут:

— Сэр, прямой вины Гора я не вижу, но сами Русы в разговорах считают, что он должен умереть, раз допустил выход вашей жены в море. Так говорит даже моя Гу, — подытожил Лайтфут.

— Макс, случившееся — ужасная трагедия, но, если казнить Гора, не получим ли мы в дальнейшем ситуацию, когда для местных будет безопаснее находиться подальше от членов вашей семьи? — Тиландер жевал ус, окончив фразу.

— Продолжай, Герман, мысль у тебя интересная, — подбодрил американца.

— Гор не мог уследить за каждым движением Мии, мир ее праху. А раз так, стоит ли его лишать жизни, может заменить казнь адекватным наказанием, чтобы Русы понимали и ценили?

— Согласен, — мысли Тиландера перекликались с моими, — но какое наказание может быть адекватным и выглядеть в глазах Русов соразмерным проступку?

Сед внесла ароматный чай, вызвав у меня слюноотделение. Тиландер уже пробовавший классический чай, с удовольствием принял пиалу, а Лайтфут при виде горячего напитка остался сидеть с открытым ртом.

— Это чай? Черный чай? — американец словно увидел привидение.