— Мы на острове Мариттимо. До Сицилии порядка сорока километров, странно, что мы не видим ее.

— Эффект выпуклости, — пояснил американец, воспряв духом, что до берегов Сицилии недалеко.

— Значит пойдем на шлюпках, раз корабль снять не можем, — я захлопнул атлас, — мы уместимся все?

— Нет, Макс, — Тиландер виновато понурил голову. — Перегруженные шлюпки пойдут ко дну. Сто-двести метров для высадки шлюпки выдержат. Но идти сорок километров по морю на перегруженных шлюпках означает рисковать всеми. Половину экипажа придется оставить здесь.

— Хорошо, Герман. Сделаем еще одну попытку сегодня ночью, если не получится, завтра отплывем на шлюпках. Есть еще вариант: разобрать часть «Стрелы» и сделать плот, чтобы никого не оставлять здесь на верную гибель.

— Отличная идея, — американец повеселел, — плот устойчив и сорок километров за шлюпками преодолеет.

— Хорошо, отдохни, ты нормально не спал неделю, — отпустил американца, отказавшегося от завтрака, предложенного Сед. Пока завтракал, ловил на себе взгляды жены.

— Ты что-то хочешь сказать, Сед?

— Я слышала ваш разговор с капитаном, — невесело начала девушка, — можно попросить тебя об одолжении?

— Да, конечно, — я откусил кусочек жареного мяса и усиленно задвигал челюстями, пытаясь угадать, о чем пойдёт речь.

— Мне понравилась вчерашняя прогулка, мы можем ее повторить? — Сед не сводила с меня взгляда в ожидании ответа. Вначале хотел отмахнуться: требовалось собраться к предстоящему путешествию на шлюпках, подсчитать необходимый запас воды и еды, снять и погрузить рацию на шлюпку. Решить вопрос строительства плота, разве до неспешных прогулок в этот момент?

— Хорошо, милая, с удовольствием, — неожиданно для себя решил пойти ей навстречу. Лицо девушки озарила улыбка, и она торопливо вскочила:

— Пойдем!

Немного с ленцой поднялся и потянулся: вкусно готовит чертовка. Вроде обычный жареный кусок мяса, а вкусно так, даже переел. Увидев, что мы поднялись, Санчо вскочил и пристроился сзади в десяти метрах.

— Пусть он останется, прогуляемся вдвоем, — попросила Сед, и я дал отмашку:

— Санчо, отдыхай! — В самом деле, какие враги на этом клочке суше, который обходишь прогулочным шагом за три часа? Дороги на острове нет, приходилось лавировать между валунами, выбирая безопасный путь. На противоположной стороне острова, куда мы дошли через час, обнаружилась небольшая лагуна. Бирюзовая вода искрилась на солнце.

— Искупаемся? — Не дожидаясь ответа, Сед стянула с себя топ, обнажив крепкую грудь второго размера и сняла набедренную повязку, под которой обнаружилось нечто, напоминающее нижнее белье. За тринадцать лет в этом мире намек на нижнее белье я увидел впервые, чувствуя, как просыпается желание. Разбежавшись, девушка нырнула в воду и замахала рукой:

— Иди ко мне!

Скинув одежду, тоже бросился в море, намереваясь от души поплавать. Но сегодня этому не было суждено сбыться. Едва я очутился в воде, как Сед набросилась на меня, жадно осыпая поцелуями. Соскучившись по женскому вниманию, ответил с не меньшей горячностью и страстью.

— Муж мой, — простонала Сед, когда, покусывая мочку уха, запустил руку вниз. Подхватив девушку на руки, вышел на песок и аккуратно уложил на спину. Сед смотрела широко распахнутыми глазами, в которых отражался мой силуэт.

Час спустя отвалился от жены, решив дать ей передышку.

— Это всегда так хорошо? — Ее голос оторвал меня от наблюдения за крабом-инвалидом, пытавшимся дойти до воды. Задние конечности у краба отсутствовали: выставив клешни, краб подтягивался вперед, затем снова вытягивал клешни, упираясь ими в песок.

Словно костыли, мысленно усмехнулся и вскочил, осененный мыслью: необходимо сделать упор, и сдвинуть корабль назад, примерно также, как сейчас на моих глазах двигается краб.

— Ты не ответил, — обиженно протянула Сед.

— Будет еще лучше, поверь, а сейчас нам нужно бежать, я придумал, как снять корабль с мели, и все благодаря тебе, — поцеловал засиявшую от комплимента жену в лоб.

Глава 11. Вялый паралич

О прежних двенадцати узлах скорости можно теперь только мечтать. «Стрела» лишившаяся фок-мачты, набирающая воду несмотря на самодельные пластыри, едва давала шесть узлов при всех парусах на бизань-мачте. Но даже это можно уже считать победой: после шестидневного сидения на мели корабль удалось снять только благодаря моей изобретательности. Увидев, как краб без задних конечностей передвигается, используя клешни как опору, решил использовать этот принцип с кораблем.

Тиландер быстро понял мою идею. Нам требовались две опоры, которые упрутся в морское дно вдоль бортов корабля. Крепкий трос, связывающий обе опоры сделанные из рухнувшей мачты, пропускается под днищем корабля в районе носовой части, упоры смотрят вверх и вперед. К верхушкам опор привязали еще торсы, сняв фалы с упавшей фок мачты.

В теории всё выглядит хорошо, но когда установили опоры, связали их между собой тросом и пропустили его под носом корабля, меня начали одолевать сомнения. Мне никогда не приходилось видеть, как снимают корабли с мели. Мой расчет строился на том, что, когда верхушки опор потянут назад, по направлению к корме, трос, связывающий опоры, должен натянуться и приподнять нос корабля. Подготовку к подъему мы осуществили еще днем и маялись в ожидании прилива. Тянуть верхушки опор назад будут матросы, размещенные в шлюпках. Снова и снова Тиландер рассказывал каждому свою задачу, и что нужно приложить максимум усилий, чтобы помочь приливу снять «Стрелу» с мели.

Когда начался прилив, напряжение достигло апогея. Мы с Сед находились на корме, ожидая наивысшей точки прилива. Кроме нас и Тиландера на судне оставалось десять матросов необходимых для управления кораблем. Все остальные погрузились в шлюпки и приготовились тянуть по первому приказу.

— Ты сегодня не ел, покушай, Макс Са, — голос Сед вернул в реальность. Заканчивался десятый день нашего освобождения из морского плена у острова Мариттимо.

— Я не голоден, поешь сама, — плохо слушающая руля «Стрела» рыскала из стороны в сторону. Лишившись передней мачты с двумя кливерами, ветровая устойчивость суда ухудшилась. Но это еще полбеды: главная проблема — вода, постоянно поступающая в трюм. Течь небольшая, но безостановочная. Круглыми сутками практически с минимальным отдыхом приходилось вычерпывать воду. Это просто адский труд: ты вычерпываешь десять ведер воды, а за это время в трюм попадает… десять ведер воды.

Тиландер поклялся сделать помпы и установить на всех кораблях, видя, как устают матросы и воины, вычерпывая воду.

— Макс Са, ты практически не спишь. Я просыпаюсь, а тебя уже нет рядом, почему ты так нервничаешь, ты же изводишь себя, — с нашей брачной ночи на острове Сед сильно изменилась. Пропала ее заносчивость и высокомерие, она всячески старается угодить мне предвосхищая мои просьбы.

— Дома отосплюсь, — буркнул я, подсчитывая в уме расстояние оставшееся до Родоса. На Родосе есть небольшая колония, где можно передохнуть и нормально поесть. Последние десять дней рацион состоял из сушеного мяса.

— Я пойду в каюту, — в голосе Сед проскользнула скрытая обида.

— Сед, постой, — притянув, обнял жену, — ты сейчас не обижайся на мое невнимание, у меня много мыслей, что не дают мне покоя.

— Я не обижаюсь, все понимаю, — заблестели глаза жены, обрадованной моими словами. Через пару минут, хлопнув ее по упругой попке, отослал в каюту, пообещав присоединиться. Сед ушла, умудрившись дефилировать даже при качке, выматывавшей уже третий день. Тиландер ожидал шторма, ориентируясь на показания барометра. Вопреки этому третий день на море гуляло волнение, которое заставило часть экипажа блевать за борт.

Вернулся к воспоминаниям, как снимали «Стрелу» с мели. Придуманная мною система сработала: матросы на шлюпках тянули верхние части опор. Наклоненные вперед бревна за счет силы приложенной матросами выпрямлялись, на несколько сантиметров стаскивая корабль назад. Трижды повторив этот маневр, мы добились, что прилив снял «Стрелу» с мели. Тиландер радовался больше всех: не в силах сдержать эмоций, он даже подхватил меня и немного покатал на себе. Его очень угнетала мысль, что корабль, детище его многолетнего труда, придется оставить.

В тот день отплыть не удалось: освободившись от песчаного плена, мы заметили, что течь усилилась. Имевшихся в наличии ремонтных материалов было крайне мало, полностью течь остановить не удалось. Посовещавшись, мы решили плыть постоянно вычерпывая воду. Тогда я не мог предположить, что этот процесс превратится в каторгу. Когда плыли на запад, путь от Родоса до Сицилии занял пять суток. Сейчас мы плыли уже вдвое дольше, а Родос все еще где-то впереди.

Поведение «Стрелы» напоминало состояние больного вялым параличом: все функции и способности корабля резко ухудшились. Потеряв фок-мачту, корабль потерял центровку, пришлось улучшать остойчивость за счет балласта и бочек с питьевой водой. Потеряв кливера, Тиландер не мог в полной мере идти против ветра, и при боковом ветре управляемость ухудшилась. Зачастую, чтобы продвинуться вперед, приходилось идти галсами, теряя время.

Окинув взглядом безбрежную морскую даль, направился к каюте. Подходя к бизань-мачте, услышал голоса матросов и остановился, заинтересованный услышанным:

— Великий Дух Неба отвернулся от нашего Макс Са, нас все время преследуют неудачи, — говорившего я не узнал по голосу.

— Ты глупый жал (собака), если бы не Макс Са, сидеть бы нам и умирать от голода на том кусочке земли, — с жаром возразил молодой голос.

— Если бы не Макс Са, — резонно заметил первый голос, — мы туда не попали бы.

— Ах ты, собака, я тебя сейчас отправлю в Поля Вечной Охоты, — мой «защитник», судя по всему, готов был пролить кровь. Это что-то новое: до сих пор я не встречался с критикой в свой адрес. Любое мое действие трактовалось как аксиома, как Воля Главного Духа-Бога. Хер по-прежнему жил в Плаже, и там паства была напичкана тезисами о моей божественности. А Кипрус, видимо, слишком стал вольнодумным.

Обошел парус бизань-мачты, чтобы помешать кровопролитию. Успел вовремя: оба матроса успели вскочить и тянулись за ножами. При моем появлении на лицах обоих появилось выражение страха. Теперь я знал, кому принадлежал голос сомневающийся в благоволении ко мне Неба.

— Что здесь происходит, — грозно посмотрел на них. Привлечённый моим голосом из ниоткуда появился Бер с обнаженной катаной. Пару секунд спустя громко топая по настилу палубы в наш круг ворвался Санчо. Лица матросов стали грязно-серого, сомневающийся в благосклонности ко мне Неба судорожно сглотнул:

— Прости, Макс Са, — он склонил голову, ожидая обвинительного вердикта.

— Как тебя зовут? — Матрос на мой вопрос выдохнул, понимая, что имя не спрашивают у того, кого собираются казнить.

— Лац, Макс Са.

— Лац, еще раз услышу недоверие к воле Главного Духа-Бога, выброшу тебя в море. Ты понял?

— Понял Макс Са, — провинившийся бухнулся на колени. Не обращая больше на него внимания, продолжил свой путь в каюту, махнув рукой Беру и Санчо, чтобы не напрягались.

Сед спала: улучив свободную минутку, она мгновенно засыпала. Искренне завидовал такой способности, мне приходилось полчаса ворочаться, прежде чем Морфей принимал в свои объятия. Без скрипа притворил дверь каюты и снова поднялся на палубу: за пару минут, что спускался вниз, весь экипаж уже был в курсе разговора матросов. При моем появлении люди отводили глаза, словно боялись, что настанет их очередь предстать перед судом Великого Духа.

«Боятся», — мелькнула мысль. Стало неприятно, что после стольких лет совместной жизни и приключений, страх — единственное чувство, что вызываю у своих людей. В этот момент, «Стрела» заложила такой крутой поворот, что я чуть не вылетел за борт. Чертыхнувшись, начал пробираться на корму в поисках Тиландера. Американец тоже спал, привалившись к борту. Рулевой потянулся к нему, чтобы разбудить, но остановился по моему жесту.

— Кажется, земля, — вполголоса произнес Бер, подойдя ко мне. Впереди виднелась еле заметная черная полоска, сливающаяся с горизонтом. Потеряв фок-мачту, мы потеряли место впередсмотрящего — «воронье гнездо».

— Давно пора прийти на Родос, — пробурчал, всматриваясь в горизонт. Очередная смена «черпальщиков» устроилась на отдых, передав ведра новой команде.

— Герман, — окликнул американца, проснувшегося сразу по моему голосу: — Впереди земля, надеюсь, это Родос, потому что мне осточертело двигаться с такой скоростью.

— Родос, если мы не сбились с курса, — протирая глаза, Тиландер поднялся и сверился с компасом: — курс правильный, думаю, это Родос.

Прошло два часа, прежде чем подошли на такое расстояние, что можно было разглядеть береговую линию. Из-за рысканья «Стрела» немного отклонилась на юг, американцу пришлось корректировать курс. Еще через час вышли на северное побережье острова, и только спустя три часа корабль вошел в маленькую бухточку, где была основана новая колония.

Население же в полном составе встречало на берегу: ровно сорок дней назад они провожали нас в плавание. Старшим здесь был Риг. Я помнил его еще подростком племени Уна. Теперь это крепко сложенный мужчина тридцати лет с двумя женами и кучей ребятишек.

— Макс Са, — расплылся в улыбке «мэр», едва я ступил на землю.

— Риг, — надо покормить людей, и организуй своих, чтобы вычерпывали воду из корабля.

— Макс, — окликнул меня Тиландер, — я хочу поставить «Стрелу» на мель, чтобы дать людям отдохнуть, пока буду готовить пластыри. Тогда нам не придется вычерпывать воду, потому что в трюме вода не поднимется выше уровня снаружи.

— А потом не возникнут проблемы со снятием корабля с песка? — для очистки совести уточнил у американца. Получив заверения, что снять «Стрелу» с песка пляжа плевое дело, махнул рукой: «ты капитан, поступай, как считаешь нужным».

Население Родоса вместе с детьми составляло около сорока человек. И все эти восемьдесят глаз были прикованы к Сед, которая стояла рядом со мной, восхищенно разглядывая буйную зелень острова. В деревьях пели птицы, мелкие ящерицы сновали буквально под ногами, а двадцати метрах от нас по пляжу мельтешили тысячи крабов.

— Это моя жена Сед! — При этих словах моя жена изобразила книксен, вызвав ропот удивления у островитян. Умеет Сед поразить, даже я взглянул с любопытством, что еще есть в арсенале у этой необычной девушки.

На Родосе провели два дня: за это время Тиландер смастерил новые пластыри и постарался полностью устранить течь. Два дня мы с Сед охотились и рыбачили под неусыпным взором Бера и Санчо. Сед умела ставить силки, чем несказанно удивила все мужское население острова. Риг уступил нам свою хижину, и по ночам я учил четвертую жену премудростям любви. На корабле при вечной качке не самое удобное место для этого.

И снова на отплытие собрался весь Родос. Тиландер вывел «Стрелу» в море легко снявшись с мели. Течь не исчезла, но приток воды в трюм значительно уменьшился. Несколько дней, и мы достигнем Кипра, где в сухом доке Кипруса корабль получит капитальный ремонт. Легкий попутный ветерок поднял скорость до восьми узлов, вызвав улыбку на лице американца. Меня эта скорость угнетала, «Стрела» вела себя так, как будто ей диагностировали паралич, но она всеми силами пытается опровергнуть этот диагноз.

Кипр показался на утро четвертого дня, к обеду мы бросили якорь в заливе Морфу, где раскинулось второе поселение острова. При его основании долго думал, как его назвать. Но ничего умного с названием «Рус» в голову не приходило. Поэтому назвал просто Запрус, что намекало на западное побережье острова. Морское путешествие мне настолько надоело, что решил идти в Кипрус через остров по суше. После радостной встречи с жителями Запруса и сытного обеда дал указания Тиландеру:

— Герман, я с женой, Санчо и Бером пойду в Кипрус по суше. Встретимся дома, нам идти примерно сутки, думаю, и ты раньше не доберешься.

— Хорошо, дам отдохнуть людям сегодня, с утра выйду в море, — ответил американец, прожевав кусок мяса.

— Санчо, Бер, мы уходим, хватит наедаться.

Бер вскочил сразу, Санчо отправил в рот огромную порцию мяса и тоже встал, вытирая руки о бедра. Рядом с Нел он боялся так делать, но вдали от нее первобытные инстинкты неандертальца вырывались наружу. Сед уже минут пять была готова тронуться в путь. Жители Запруса просканировали ее вдоль и поперек, узнав, что это моя новая жена. По их благожелательным улыбкам было ясно, что Сед им понравилась. Женщины подходили, желая прикоснуться и подбодрить улыбкой. Мужчины отводили взгляд: не пристало в упор разглядывать жену Великого Духа Макс Са.

— Готова идти? — на мой вопрос Сед с радостью кивнула:

— Я люблю ходить.

— Это тебе не Максель, где поселение твоего отца. Нам придется идти через горный хребет.

— Я люблю горы, — с вызовом ответила девушка, вызвав улыбку на лице Бера. Горы Кипра невысоки, но крайне неприятны для прохождения. Не просто так здесь сорвался со скалы и погиб американский лейтенант, запамятовал его имя. Именно на Кипре в горах часто встречались сланцевые участки, где при малейшей оплошности срываешься вниз. Сланец очень хрупкий и ломался под весом человека. В лучшем случае покатишься пару метров вниз, обдирая кожу. Худший случай на себе проверил погибший здесь американский летчик.

Попрощавшись с жителями Запруса и Тиландером, вчетвером двинулись в путь. Подъем за поселением начинался примерно через семь километров: до подъема Сед шагала бодро, периодически сбегая с тропы, увидев цветок. Я улыбался про себя, предвкушая, как она заноет, когда пойдем по хребту Тродоса. Санчо, это дитя природы, заразился весельем от Сед и носился по нашему маршруту, собирая цветы. Собрав целую охапку, преподнес их моей жене, заставив меня сделать шутливое предупреждение:

— Ха, Га Санчо (это моя женщина, ты рискуешь сильно).

— Ха (я знаю), — весело отозвался неандерталец, но дарить цветы больше не рискнул.

Начался подъем на хребет, для меня и Бера это просто легкая прогулка. Санчо горы не любил: тяжело нести в гору сто пятьдесят килограммов мускулов, примерно столько весил неандерталец. Сед первые два часа держалась хорошо, но уже начала сдавать. Пару раз она спотыкалась, пожалев девушку, объявил привал.

— Далеко еще? — жена рухнула на землю рядом со мной.

— Завтра к обеду будем на месте, — едва не рассмеялся, глядя, как гримаса исказила ее лицо.

— Сегодня не дойдем? — голос звучит расстроенным, хотя Сед постаралась говорить ровно.

— Могли бы дойти, если вышли бы на несколько часов раньше. Но ночью идти по горам опасно, через пару часов остановимся на привал, а с утра сразу в путь. Отдохни, через полчаса продолжим. — Показывая пример, откинулся на спину и задрал ноги. Глубоко вздохнув, Сед последовала моему примеру.

На ночь остановились в распадке между двумя вершинами: Санчо натаскал хвороста, Бер и Сед занялись готовкой, точнее, разогревом припасов выданных в Запрусе старостой. Ели молча, каждый погрузился в свои мысли. Санчо ожидал встречи с женами, меня беспокоила оставленная в Запрусе «Стрела». Тиландер только завтра собирался обогнуть Кипр и дойти до Кипруса. Сед… а Сед спала у костра, не доев свой кусок мяса. Она приоткрыла глаза, когда я переложил ее на шкуру подальше от огня. Ночь сейчас довольно прохладная, заснул, обняв жену, что-то пробормотавшую во сне.

Утром Сед выглядела уставшей, но довольно резво зашагала. Признаки приближения к Кипрусу появились ближе к полудню: натоптанные тропы в лесу, зарубки на деревьях. Когда перед нами появился нарядный Кипрус с белеными известью домами, Сед ахнула:

— Как папа мне рассказывал из своей прошлой жизни, — прозвучали первые слова девушки после минутного восторга.

— Да, так было в нашей прошлой жизни, но мне не нравится, что со стороны леса никто не заметил нашего появления. Зик по шее получит за такую расхлябанность, — решительным шагом пересек опушку, вступая на отсыпанную песком дорожку. Ни одного человека не попалось по пути, пока не дошел до резиденции, откуда открылся вид на пристань, запруженную людьми, смотревшими в сторону моря. Но странно не это, а зловещая тишина, словно весь Кипрус онемел. Первым меня увидел подросток лет десяти: он затеребил стоявших рядом, и вся огромная толпа как по команде развернулась, уставившись в нашу сторону.

Нехорошее предчувствие сжало грудь: сделав несколько шагов, я остановился. В голову ворвался пронзительный мысленный крик Санчо:

Макш, здесь смерть, здесь плохо.

Глава 12. Миа навсегда

До края собравшейся на пристани толпы оставалось около пятидесяти метров, когда люди расступились, и вперед вышла Нел. «Слава Богу, с Нел все в порядке», — мелькнула мысль.

— Нел, что случилось, почему вы все собрались на пристани? — слова давались трудно, пересохшее от волнения горло словно не хотело рождать звуки.

— Макс Са, — Нел бросилась навстречу и разрыдалась в моих объятиях.

— Что-то с детьми? — холодея, спросил у плачущей жены, поглаживая ее по волосам. Мысли, словно табун бешеных лошадей, скакали, я даже замер в ожидании страшных слов.

— Нет, Миа, — сквозь слезы и рыдания выдавила Нел.

— Что Миа? Она убила кого-то? — это первое, что пришло в голову. Зная ее крутой нрав, не удивился бы такому. Нел отрицательно замотала головой и, высвободившись из моих объятий, пошла вперед, увлекая меня за собой. Люди расступились, и моему взору предстала Миа, вернее то, что от нее осталось. На досках пристани лежало тело, вернее половина тела моей жены: отсутствовала правая нога почти у самого бедра, и левая рука по локоть. На талии с правой стороны вырван большой кусок мышц, обнажая внутренности. Усилием воли подавил тошноту, на мгновение земля покачнулась под ногами.

— Когда это случилось, расскажите, — люди прятали глаза под моим взглядом, съеживались, стараясь касаться незаметней.