Едва я появилась в телецентре, как Тата и Ксюша схватили меня, завели в гримерку, заперли дверь и хором спросили:

– Нашла Веру?

Мне пришлось разочаровать режиссеров:

– Пока нет, но иду по следу.

Ксюша села на диван, откинула на спину длинные вьющиеся волосы и выпалила:

– Нам повезло, хотя вряд ли стоит считать удачную беседу с хозяином везением. Я пошла к великому и ужасному во второй половине дня. Все рассчитала, он сова, а вынужден вставать в шесть утра. Ну какое у несыти может быть настроение до обеда?

– Хватательно-глотательно-сжирательное, – заявила Тата, которая сегодня надела простое, но очень элегантное платье из ткани, имитирующей джинсовую, – некоторые сотрудники не знают про биоритм хозяина, бегут к нему сразу после выпуска «Вставай, страна».

– Потом Кирка, его секретарша, мешок с обглоданными костями на помойку тащит, – с самым серьезным видом продолжила Ксю, – но я отправилась к нему после восемнадцати. Великий и ужасный уже наелся человечины, напился крови, подустал и был вполне мил. Услышал о болезни Орловой и снисходительно промурлыкал: «Сейчас грипп ходит. Сами не заразитесь. Отложите программу на неделю. Потом продолжите. Снимайте другие сюжеты, работайте по плану, помните, весной передача стартует в эфире».

– У нас осталось шесть суток, – подвела итог Тата.

– Гадкий и сладкий дал нам много времени, – оптимистично заметила я. – Если вы мне чуть-чуть сократите рабочий день, то, надеюсь, я успею отыскать Орлову. Уже раздобыла адрес ее лучшей подруги-одноклассницы. С большой долей вероятности, та знает, куда подевалась Вера.

В дверь постучали, Тата встала и отодвинула шпингалет. В гримерку влетела Ядвига и, как всегда, молча сунула мне сценарий.

– Красивые у тебя туфли, – заметила Тата. – Дорогие! На распродаже брала? Дай глянуть, похоже, они из последней коллекции «Трада». Сама хотела такие купить в Париже в магазине «Полетт», но моего размера не нашлось.

Ядвига, не сказав ни слова, убежала.

– Она немая? – предположила я. – Ни разу не слышала ее голоса.

Ксюша округлила глаза:

– Нет, конечно, она просто странная, работает молча, ни с кем не общается, только кивает. Не очень я ею довольна, то одно напутает, то другое. Пару дней назад я строго сказала: «Яда, еще один косяк, и ты уйдешь. Мне на проекте безголовые администраторы не нужны». Вот тогда она разговорилась, извинилась, пообещала больше не допускать небрежности!

– Откуда у Ядьки туфли из последней коллекции? – недоуменно произнесла Тата. – Не стесняюсь признаться, я обувной маньяк, всегда людям на ноги смотрю.

– Все просто, она их купила, – улыбнулась я, – «Полетт» – отличный магазин, но мне там больше всего нравится кафе в подвале. Суфле из баклажанов! М-м-м!

– Интересно, лабрадор еще жив? – засмеялась Ксю.

– Месяц назад собака, которая принадлежит управляющему, вполне бодро махала хвостом, – ответила я, – вот только передвигается она с трудом. Ей, похоже, лет пятнадцать.

– Ядя не могла приобрести эту обувку, – не успокаивалась Тата.

Я пожала плечами:

– Ну почему же? За туфлями нет необходимости лететь в Париж, небось они представлены в столичных бутиках.

– Нет в Москве подобных, – не согласилась Тата. – Я искала и не нашла! Увидела ботиночки у пары женщин на ногах и обзавидовалась. Откуда у Яди такие деньги? Она сумку всегда одну и ту же таскает, свитер с декабря не меняла, и вдруг ботильоны, которые мало кто может себе позволить.

– Любовник подарил, – предположила Ксю. – Нашла Ядька обеспеченного кавалера, а он ее приодеть решил!

– Почему только ботики купил? – спросила Тата. – Мог на хороший кашемировый кардиган разориться или на приличные джинсы.

– Значит, он не особенно богат, – предположила Ксю.

– Кто? – спросила гримерша Таня, вваливаясь в комнату с железными кофрами, набитыми косметикой. – О ком сплетничаете?

– Ядька разгуливает в шикарных туфлях, – объяснила Тата, – вот мы и соображаем, где она их раздобыла.

– Парень преподнес, – настаивала Ксю.

– Купила, – повторила я свою версию.

– Не, девочки, – сказала Таня, – у Яди мать очень больна, она на нее все деньги тратит, самой ничего не остается, и о мужиках она не думает.

– А ты откуда знаешь? – удивилась Тата. – Неужели она рассказала?

Татьяна принялась выкладывать на стол многочисленные коробочки с румянами.

– Я услышала пару дней назад ее беседу по телефону. Ядя просила у кого-то в долг, ну прямо умоляла. Я возьми потом и спроси:

– Тебе сколько надо?

Всегда молчаливая Ядвига ответила:

– Тысячу долларов. Как можно быстрее. Я их должна отдать.

– Поумерь свой аппетит, – менторски посоветовала гримерша. – Живи по средствам. А то у одного просишь, чтобы другому вернуть. Заведи тетрадочку, записывай туда расходы, через месяц поймешь, где поджаться. Ну, например, ты постоянно в кафе ужинаешь или лишнюю блузку хапнула на распродаже!

Ядвига опустила глаза:

– Я не хожу по бутикам. Если совсем пообношусь, иду в секонд-хенд, где вещами на вес торгуют. Жаль, там обуви не бывает, у меня туфли совсем развалились, подметка отлетает. И «Веселый бургер» мне не по карману. Мама болеет, ей очень дорогие лекарства нужны, вся зарплата на них уходит, я по ночам подъезды мою, днем на программе работаю, и все равно не хватает. Тысячу долларов надо за ампулы витаминов.

– Вот беда! – прошептала Тата. – Мы не знали. Почему Ядвига никому не сказала?

– Гордая очень, – вздохнула Татьяна, – польская кровь в жилах течет. Не может она с протянутой рукой ходить.

– Надо придумать, как ей помочь, – озаботилась Тата. – Может, пустить шапку по кругу?

– От милостыни она откажется, – отмела эту идею Таня. – Даже пытаться не стоит!

– Я поговорю с Клавой! – воскликнула Ксю. – Пусть она Ядю повысит до должности гостевого редактора, там зарплата вдвое больше.

– Значит, она никак не могла купить обувь, – вернулась к старой теме Тата.

– Дались тебе ее ботинки, – воскликнула я. – Какая разница, где бедная девочка ими разжилась! Ясно одно, в магазин «Полетт» она не заглядывала, на поездку в Париж у Яди денег нет.

Тата вскинула голову.

– У меня обостренная интуиция. Она мне подсказывает: ботильоны – очень важная деталь.

– Почему? – не поняла я.

– Не знаю, – вздохнула Тата, – понимаешь, иногда по моей спине ползают странные мурашки, холодные, острые, ну как мелкие, колкие льдинки.

Мне стало весело.

– А обычные мурашки какие?

Тата поежилась:

– Теплые, как пузыри от нарзана. А когда между лопатками появляется ощущение холода, жди беды или что-то важное произойдет. Ксю!

Сестра, успевшая шагнуть к двери, остановилась, Тата спросила:

– Помнишь, как я тебя в самолет не пустила?

Ксения передернулась и сказала:

– Необъяснимая история. Я собиралась в Лондон на лето, родители оплатили три месяца обучения в школе кинематографии. Татку они отправили в Париж, тоже с начала июня по конец августа, язык учить. Нам было тринадцать и четырнадцать лет.

Тата улетела пятого числа, седьмого следовало отбыть в Лондон Ксюше, ее самолет вылетал около полудня.

В районе восьми утра раздался звонок Таты. Она потребовала, чтобы Ксю обменяла билет на другой рейс. Рассудительная, некапризная Тата в тот день словно сошла с ума. Она рыдала, кричала, нахамила родителям и в конце концов заявила:

– Если Ксю меня не послушает, я прямо сейчас сигану с моста Александра Третьего в Сену. Тогда она точно в тот самолет не сядет.

Отец с матерью рассердились, а Ксюша, которая любит сестру больше всех на свете, спросила:

– Ты не хочешь, чтобы я училась в Англии?

– Я не хочу, чтобы ты летела днем, – всхлипнула Тата, – отправляйся в Лондон вечером.

– Хорошо, – согласилась Ксю, – запросто.

Когда она около девяти вечера приехала в аэропорт, таможенник, изучавший ее документы, не удержался и воскликнул:

– Вы поменяли билет! Поставьте свечку своему ангелу-хранителю.

Ксю поняла: случилось нечто ужасное. Потом она узнала: утренний самолет, тот самый, на котором ей предстояло лететь в Лондон, разбился, никто из пассажиров не выжил.

– Вау! – подпрыгнула Таня. – Татка, ты экстрасенс?

– Мурашки по спине тогда ночью поползли, – пояснила режиссер. – Мне тревожно стало, плохо.

Таня перекрестилась, Ксюша открыла дверь.

– Это правда, она мне жизнь спасла.

– Ведущие, на площадку! – загремело из коридора.

– Ишь, Мишка командовать решил, – усмехнулась Таня.

Тата вскочила и побежала за Ксюшей.

– Чего только не случается, – запричитала стилист. – Мурашки у нее! Почему я ничего не чувствую и вечно в неприятности попадаю!

Но мне было некогда болтать, хотелось побыстрее завершить съемку и ринуться на поиски Веры.

Сев в свое кресло и поздоровавшись с Димой, я с огромным удивлением поняла, что основное действующее лицо у нас сегодня Алена, сестра Константина и дочь Натальи Петровны. Стараясь не измениться в лице, я шепнула в микрофон, прикрепленный к воротнику платья:

– Меня не предупредили о новой героине.

– Ночью переделали сценарий, – ответило «ухо». – Живо просмотри текст. Основные вопросы Димины, твои по ходу. Слева на желтом диване сидит актер Владлен Рамин, у него рак, вторая стадия. Алена берется его вылечить.

– Мы же не хотим пропагандировать шарлатанство? – возмутилась я. – Или спешно изменили концепцию программы? До сих пор у нас шла речь о людях, которые преодолели недуг при помощи народных средств. Но мы решили никогда не говорить о раке, он лечится сильнодействующими лекарствами, преступно советовать людям с онкологией настойку из корней лопуха.

– Мотор! – прозвучало с потолка. – Пишем!

Дмитрий уставился на Алену. По тому, как он сдвинул брови, я поняла, что он с трудом сдерживается, дабы не взорваться от негодования. Очевидно, Ксю сказала Диме в «ухо» пару слов. Коллега натянул на лицо улыбку и процедил:

– Здравствуйте, в эфире программа «Истории Айболита». Сегодня у нас в студии психотерапевт Алена Орлова.

Сестра Константина помахала рукой камере.

– Вы утверждаете, что можете лечить людей, страдающих онкологией, методом гипноза? – сердито спросил Дима.

– Плохо верится в подобное, – не утерпела я.

Алена положила ногу на ногу.

– Формат телепрограммы не позволяет мне употреблять профессиональные термины. Поэтому я соглашусь на слово «гипноз», хотя оно в данном случае не совсем подходит. Лучше сказать «трансовое изменение сознания».

– Вы уж с нами попроще, – ехидно попросила я, – в одной из наших программ принимала участие женщина, которая избавила мужа от алкоголизма при помощи кирпичей, примотанных к его рукам. Вот это доступная методика, понятная даже мне.

– Не пыли, – попросило «ухо».

Алена никак не отреагировала на мой выпад, сохранив спартанское спокойствие.

– Можно верить или отвергать мои наработки, но больные-то выздоравливают.

– Есть в зале кто-нибудь из пациентов Орловой? – поинтересовался Дима.

– Мы туточки! – закричали с места, где сидят зрители. – Идем.

Когда зеленый диван, стоявший напротив того, на котором расположилась Алена, заполнили люди, Дима сказал:

– Знакомьтесь. Потапов Сергей Михайлович. Мы не нарушаем врачебную тайну, пациент Алены сам хочет рассказать свою историю.

– А мне дадут слово? – занервничала полная женщина в ярко-зеленом платье.