— Может, горчицы решил прикупить, — небрежно сказал Райан. — Я серьезно! Все захватили: и уголь для жаровни, и гамбургеры, и бумажные тарелки, а вот горчицу забыли.
Они продолжали смотреть вслед машине, пока та не скрылась за поворотом, и одновременно с затихающим звуком ее мотора до них донесся лязг и грохот приближающегося фургона Писарро.
— А вот и наш приятель, — сказал Райан.
Билли Руис с облегчением вздохнул и с удовольствием затянулся сигаретой.
— Вы уже давно должны быть здесь, — напустился на них Писарро. — Я приезжал, а вас не было. Где вас черти носили?
— Не кипятись. Пришлось хорошенько все осмотреть и обдумать, — сказал Райан. — Главное, что теперь мы вместе и можем заняться делом. — В первый и последний раз, подумал он про себя и снова обратился к Писарро: — Ты жди здесь. Даже если кто-нибудь появится, все равно сиди в фургоне и жди.
— А если копы?
— Ты что, забыл, о чем мы договаривались? Нам нужен не просто водила, а надежное прикрытие.
— Я хочу быть уверен.
— Ишь ты, уверен он хочет быть, — усмехнулся Райан.
Он распахнул заднюю дверцу фургона и вытащил оттуда коробку с пивом. Бутылки — и полные, и пустые — были выставлены из коробки в фургон, после чего Райан с Билли Руисом, переглянувшись, направились в сторону коричневого дома. Райан по-прежнему перекатывал в губах уже потухший окурок сигары.
— Что, если кто-нибудь нас видит? — спросил Билли Руис.
«Больше никогда в жизни не свяжусь с этими уродами», — подумал Райан. Вслух же сказал:
— Билли, а что мы сейчас делаем? Мы привезли пиво. Хватит тебе дергаться.
Они обогнули стоявшие вдоль дорожки машины и прошли во двор.
— Жди здесь, — велел Райан. — Слышишь меня? Стой и жди, когда я дам тебе знак. Пока знак не дам, не двигайся. Но как только позову — иди в дом
Билли Руис кивнул, пытаясь сосредоточиться на этих словах. Райан неторопливо прошел между стоявшими возле самого дома машинами. Коробку из-под пива он держал перед собой обеими руками так, словно она была полной. Поднявшись на террасу, он поставил коробку на пол и постучал в застекленную часть двери. Ответа не было. Райан подождал и постучал еще раз, потом, уткнувшись лицом в стекло, попытался рассмотреть, что происходит в доме. Так и не дождавшись ответа на свой стук, он поднял коробку и вошел в дом.
Билли Руис ждал. Он понимал, что наступил самый ответственный и самый опасный этап операции. Из-за деревьев, с Прибрежного шоссе доносился шум проезжавших машин. Оглянувшись, он увидел на подъездной дорожке ржавый фургон Фрэнка Писарро и его самого, стоящего возле кабины. «Сядь в машину, идиот чертов! Какого хрена лишний раз светиться», — мысленно закричал Руис. Боковым зрением он заметил какое-то движение в доме и тотчас же забыл о Фрэнке Писарро. В дверном проеме показался Райан и махнул рукой. Руис торопливо прошел между машинами и поднялся на крыльцо, полностью доверившись Райану — его опыту, наглости и везучести.
Вынув изо рта сигарный окурок, Райан положил руку на плечо Билли Руису, притянул его к себе и негромко сказал:
— В гостиной кто-то есть. Но ты не психуй, все под контролем. Дверь в гостиную — в самом конце холла, а лестница наверх гораздо ближе, на полдороге. Я поднимаюсь первым. Ты берешь коробку и идешь за мной, только не сразу. Выжди чуть-чуть. Если услышишь, что я с кем-то разговариваю, — разворачивайся и уходи. Ты понял? Только не вздумай бежать. Просто уходи.
Вот оно. Все так просто. Как наигранная комбинация в американском футболе. Ты получаешь мяч и пробиваешься напролом. Бросаешь мяч любому, кто свободен. В конце концов это может сработать, а может не сработать — тут уж не угадаешь.
Билли Руис зашел вслед за Райаном в дом и оказался на кухне, каких он никогда прежде не видел, вышел в холл и услышал в гостиной женский голос и смех. В холле было сумрачно, но лестницу отлично освещали два окна, расположенные на площадке. Билли видел, как Райан завернул за угол лестницы. Он последовал за ним, а когда оказался в холле второго этажа, Райан уже нашел ту комнату, в которой выпускники «Альфа Чикаго» переодевались для пляжа. Райан вошел туда, позвал Руиса и запер дверь изнутри.
— Посмотри в ванной, — шепотом скомандовал он. Он взял у Руиса коробку из-под пива и поставил ее на кровать. Затем, сунув окурок сигары в пепельницу на ночном столике, принялся перебирать рубашки и брюки, валявшиеся на кровати, кресле и туалетном столике, вынимать из карманов бумажники и складывать в коробку. При этом он не забывал пощупать карман на предмет наличия в нем банкнот; на мелочь он решил времени не тратить. Шаря по карманам, он одновременно осмотрел комнату, намечая возможный путь к отступлению: в спальне было два окна, одно выходило на торцевую сторону дома, другое — на заднюю, из него можно было выбраться на крышу веранды. «Отлично, — подумал Райан. — Мы не в тупике».
— Вторая спальня, — прошептал Билли Руис. Он был захвачен происходящим, но еще не окончательно поборол в себе страх. — Там должны быть женские платья.
— Сейчас ими займусь, — кивнул Райан. — Подожди меня здесь.
Он прошел через ванную в смежную спальню, запер дверь из спальни в холл и занялся оставленной здесь одеждой. Некоторые вещи были аккуратно сложены, другие валялись в беспорядке, точно так же, как у мужчин. «Интересно, кто с кем приехал?» — подумал Райан. Будь у него побольше времени, он с удовольствием попробовал бы решить это уравнение. Впрочем, сейчас он был занят другой арифметикой. На туалетном столике лежало семь сумочек. Перетащив их в мужскую спальню, он выложил из сумочек кошельки в коробку и проверил боковые кармашки на предмет банкнот. В кошельках и бумажниках копаться не было времени, ими он займется позже.
Опустошив сумочки, Райан отнес их назад в женскую спальню и положил на туалетный столик. Жаль, что не все дамы оставили свои сумочки, ну да ладно. Семь штук, остальные наверняка раскиданы по всему дому. Когда настанет пора уезжать, некоторые дамочки наверняка будут бродить туда-сюда и жаловаться мужьям: «Ничего не понимаю! Куда подевалась моя сумка?» Мужья же будут предлагать привычное решение проблемы: «Постарайся вспомнить, дорогая, куда ты ее положила». Думая об этом, Райан не забыл проверить карманы нескольких летних жакетов. Ничего, кроме носовых платков и расчесок.
В ванной Райан чуть задержался, чтобы обследовать содержимое аптечки. Ему всегда нравилось рассматривать лекарства и косметику, особенно незнакомую. Он взял с полки флакон «Джейд Ист» и, разглядывая этикетку, вернулся в спальню.
Билли Руис смотрел на него круглыми глазами.
— Что ты делаешь? — изумленно спросил он Райана, который втирал в подбородок лосьон после бритья.
В ответ Райан замер и приложил палец к губам. Потом осторожно завернул крышечку и положил флакон на кровать. Только тогда Билли понял, что́ Райана встревожило: со стороны лестницы раздавался скрип ступеней. Потом послышались шаги в холле. Ручка двери повернулась.
С того места, где стоял Райан, ему хорошо были видны и дергающаяся дверная ручка, и паническое выражение на лице Руиса. «Нужно подойти к нему, — подумал Райан, — и успокоить». Он неслышно приблизился к Руису, стоявшему в изножье кровати, и положил ему руку на плечо.
Ручка повернулась в одну сторону, потом в другую. С той стороны явно не понимали, что дверь заперта, и пытались то толкать ее, то тянуть.
— Эй, ребята, кто там? — Пауза. — Позвольте мне войти.
Выждав несколько секунд, Райан как ни в чем не бывало ответил:
— Минуточку.
После чего подошел к стенному шкафу и принялся копаться в висевших там свитерах, куртках и спортивных брюках. Его добычей становились банкноты, которые перекочевали все в ту же коробку из-под пива.
— Чем вы там занимаетесь? Мне нужно в туалет.
— Сходи в другой.
— Эй, да кто здесь?
— Слушай, мы… в общем, мы выйдем, если ты спустишься вниз.
— Кто это «мы»?
Молчание. Ничего, пусть поломает голову, подумал Райан. Можно еще что-нибудь сказать, но Райан решил не рисковать.
Послышался звук шагов и щелчок открывшейся и закрывшейся двери во вторую ванную комнату. Все ясно: этот сукин сын тихонько приоткроет дверь и будет наблюдать, кто выйдет из спальни. Ну разве так можно?
— Пора сваливать, — шепотом сказал Райан.
Они подошли к открытому окну, выходившему на крышу задней веранды, и сняли противомоскитную сетку. Передав Руису коробку, Райан перевалил через подоконник, ползком добрался до края крыши веранды и прислушался. Внизу было тихо. Медлить было нельзя, и Райан, перегнувшись через край, одним махом соскочил на землю. Билли Руис передал ему коробку, потом спрыгнул сам. Через несколько секунд они уже скрылись в окружавших дом кустах и направились к дожидавшемуся их фургону Писарро. Они не бежали, а шли, причем шли неторопливо. Райан сказал, что нужно идти именно так, а Билли Руис уже понял: Райану в таких делах можно доверять.
3
Подъехав к Прибрежному шоссе, Фрэнк Писарро свернул налево, в сторону Женева-Бич, находившейся в четырех милях отсюда, и от души нажал на педаль газа. На третьей передаче его ветхий фургончик разогнался аж до сорока миль в час. Сидевший позади него в грузовом отсеке Райан открыл коробку из-под пива и, положив Писарро руку на плечо, сказал:
— Полегче, приятель!
Писарро глянул в зеркало заднего вида, потом на дорогу перед собой и нехотя снизил скорость. Несущийся на всех парах ржавый фургон мог привлечь к себе внимание. Райан посмотрел на дорогу через ветровое стекло и подумал: «Главное — не спешить. Никогда не спешить». Приподнявшись, он глянул в пыльное заднее стекло. Все в порядке. В пределах видимости тащится несколько машин. Когда Райан вывалил на пол все деньги, кошельки и бумажники, Билли Руис подполз на четвереньках поближе и принялся, изображая жонглера, хватать их и подбрасывать.
— Сколько тут кошельков, как ты думаешь? — спросил Руис.
— Не знаю. Штук тридцать пять.
— Кого-то мы упустили.
— Ясное дело. Кто-то вообще не стал переодеваться, кто-то переоделся в другой комнате.
Билли Руис хихикнул.
— Хотел бы я взглянуть на рожу того парня, который небось до сих пор сидит в сортире и поджидает нас.
Они методично проверили каждый бумажник, пройдясь по всем отделениям и кармашкам. Райан велел брать только деньги, а все остальное складывать обратно в коробку. Вскоре Билли Руис протянул Райану собранные деньги. Джек рассортировал банкноты по номиналу, сложил в общую пачку и принялся считать.
— Отличный денек, — сказал Райан.
Писарро, не оборачиваясь, спросил через плечо:
— Сколько там?
— Отличный денек, — повторил Райан.
Всего набралось семьсот семьдесят долларов, грех жаловаться. Учитывая квалификацию своих помощников, Райан мог сказать, что дело удалось провернуть легко и гладко. Сумма казалась ему в каком-то смысле знаком удачи: семьсот семьдесят.
Он отсчитал из пачки две сотни и со словами «Это Фрэнку» протянул их Билли Руису, но вдруг отдернул руку и задумался, после чего решительно располовинил эту сумму. Билли послушно передал Фрэнку Писарро сто долларов. Тем временем Райан отсчитал еще двести долларов и протянул их Билли:
— Это тебе.
— Эй, — донесся голос Писарро, который, разложив деньги на руле, пересчитал их. — Это что — моя доля?
— Твоя, — ответил Райан.
— Что-то маловато. Сколько у вас всего?
— Семьсот.
— А мне, значит, только сотня? Ни хрена себе!
— Столько полагается тому, кто отсиживался в машине.
— Да ты что, парень! Я ведь тебе говорил — я задолжал Камачо четыре с половиной сотни.
— Я помню, — кивнул Райан. — Ты говорил.
Билли Руис недобро посмотрел на него. Райан почувствовал это и взглянул на костистое желтоватое лицо с неподвижными, широко раскрытыми глазами.
— Я не отсиживался в машине, — сказал Билли Руис.
— Ты недоволен?
— Мы с тобой все делали вместе, от начала до конца.
— Может, скажешь, что и без меня бы обошелся?
Руис ничего не ответил, отвернулся и уставился на дорогу. Райан посмотрел на остававшуюся у него в руках пачку денег, стараясь при этом не упускать из виду Билли Руиса. Вот ведь тупой ублюдок; ему бы только огурцы и собирать. Да он бы в одиночку и близко к этому дому не подошел. А о том, чтобы провернуть такое дело, нечего даже и мечтать. Его послушать — где он только в жизни не бывал, чего только не делал! И пьет-то он больше всех, и баб у него было столько, что на целый батальон хватит, а посмотришь на него — и блевать тянет. Штаны того и гляди с задницы свалятся. И ведь бесполезно объяснять, каким уродом он выглядит. Двух слов связать не может, а строит из себя хрен знает что.
Райан молча вытащил из пачки две двадцатидолларовые купюры и одну десятку и вложил в руку Руиса. Тот посмотрел на него своим пустым взглядом, потом глянул на деньги и ухмыльнулся. Он был доволен. Пятьдесят баксов. «Черт возьми, урвал полсотни и счастлив», — подумал Райан.
Что думает по этому поводу Писарро, Райана не интересовало. Он считал, что расплатился с обоими по справедливости. А через несколько минут он распрощается с ними раз и навсегда.
Кое-какие выводы на будущее стоит из этого сделать. Нельзя допускать всякую шушеру до дележа добычи. Сам, впрочем, виноват: нечего было с такими связываться. Теперь надо забыть их, как дурной сон. «Вспомни свое старое правило, — сказал себе Райан. — Сделал дело — намотай на ус, что́ вышло неправильно, а об остальном забудь».
— Смотри, вот то место, о котором я тебе говорил, — воскликнул Билли Руис. Он перебрался поближе к переднему сиденью и показывал на обочину слева. — Видишь площадку для гольфа? А там… — он сделал паузу, выжидая, пока машина минует небольшой перелесок, — наверху, куда уходит дорога, видишь указатель?
Указатель был выполнен в старом английском стиле — в виде выкрашенной зеленой краской доски, свисающей на цепях с двух столбов. На доске крупными белыми буквами было выведено: «ПОНТЕ», а ниже помельче: «Частная собственность».
— Вспомнил, что я тебе рассказывал? — не унимался Билли Руис. — То самое местечко. Там живет народ с такими бабками — мало не покажется. Ты бы только видел, какие у них дома понастроены — настоящие дворцы. Черт возьми, тот, что мы сегодня обнесли, рядом с ними просто курятник.
Райан посмотрел в ту сторону, куда указывал Руис, через заднее стекло. От шоссе действительно уходила в сторону подъездная дорога.
— Вы там уже были?
— О чем и говорю, — ответил Билли Руис. — Еще в прошлом году туда сунулись — чтобы осмотреться, — так нас живо оттуда поперли.
— Кто это вас попер?
— Не знаю. Какой-то хрыч в форме. Мы и свалили, чтобы не привлекать внимания.
— Полицейский?
— Вроде бы охранник. Там, на въезде, у него маленький домик. Он нас и выпер. А если как-то его обойти — так там просто золотое дно.
— Не знаю, — сказал Райан. — Надо бы посмотреть.
— Я тебе говорю: только бери.
— Если ты так считаешь…
«Да пошел ты на хрен», — подумал Райан. Он посмотрел вперед. Через каких-нибудь две-три минуты он наконец избавится от этой деревенщины. «Остановимся на перекрестке — возьму рюкзак и свалю от них куда глаза глядят». Впрочем, нет: оставался еще один, последний штрих.
Он подождал, пока позади останутся дешевые мотели на окраине Женева-Бич, яркие вывески «Гольфа Пат-Пат» и «Молочной королевы», а впереди покажутся первые городские кварталы, магазины и светофор на перекрестке. Справа появился супермаркет «IGA».
— Слушай, — обратился Райан к Писарро, — ты супермаркет видишь?
— Так он же закрыт, — ответил Писарро.
— Сам знаю. Ты, главное, это место хорошенько запомни. — Слева мелькнула вывеска бара «Пирс», какое-то белое здание и несколько ангаров для катеров. «Может, выпить здесь пару пива, — подумал Райан. — И пожрать бы не мешало». В любом случае часам к девяти вечера он доберется до Детройта.
— Останови-ка, — неожиданно сказал он Писарро.
Поделиться книгой: