- Эй, Окунь! – к их компании подошёл огромный как шкаф парень, чью фамилию ни как не могла запомнить весёлая девочка Виолетта. - Ты, куда это намылился?

- Валер, мы тут решили пивка попить, а что?

- Нам же сегодня работать! Сегодня наша смена, - Валера Билебердин возвышался над всеми как гора.

- А ты чёрт! Я и забыл совсем! – Володя Окунев сразу сник, и стал прощаться с парнями. - Извините, пацаны! Надо денег на праздники зарабатывать.

- А где они работают? - спросил Андрей у молчавшего до сих пор сибиряка Михневича, когда комичная парочка – огромный Валера и маленький Вова – пошли в сторону автобусной остановки, о чём-то оживлённо дискутируя.

- О, это – цирк! – тут же встрял весельчак Олег. - Они устроились контролёрами на автобусные маршруты, это Вовику в военкомате подсобили. Теперь они - гроза безбилетников. Сначала подходит мелкий Окунь, а его ни кто, естественно, всерьёз не воспринимает, а уж потом выдвигается Валера – стопроцентный успех – все платят штраф, а многие и квитанции не требуют, лишь бы поскорей отвязаться от этой парочки. На них автопредприятие молится, лучшие в своём деле! И «калым» всегда есть.

Всё это Олег уже рассказывал по пути в универсам. Ребятам повезло – пиво было, и даже число на этикетки стояло сегодняшнее. Нынешней молодежи, при теперешним изобилие, радости парней 80-ых, когда они упаковывали двадцать бутылок в свои «дипломаты» («кейсы» почему-то назывались в СССР именно так), не понять! Мало того что надо было успеть именно в тот магазин, и именно к тому времени когда завозилось бутылочное пиво, но и надо было его суметь купить, так как количество пива было ограниченным, а желающих его купить было много. Важно было также, чтобы на этикетке число было пробито именно сегодняшнее, или уж на худой конец не позже позавчерашнего. Пиво тогда было без консервантов, и потому после трёх-пяти суток пить его было уже не возможно, так как появлялся густой осадок на дне бутылки. Но порой, и такое, с осадком, пили за милую душу. Время, когда завозилось свежее пиво в ближайший к институту универсам, студенты знали не хуже расписания занятий.

И так главное было сделано. Ящик пива – это двадцать бутылок, на троих получалось по шесть с хвостиком, и это было неплохо. Оставалась закуска. Ящик «жигулёвского» стоил 9 рублей (45 копеек за бутылку на 20 бутылок = 9 рублей), от «червонца» (поэтому так важно было иметь на троих именно 10 рублей) оставался рубль. Буханка ржаного хлеба – 14 копеек, килограмм тюльки или хамсы – 16 копеек, оставалось 70 копеек. Тут можно было шикануть и купить две пачки сигарет с фильтром («Стюардесса», «Ту», «Опал», «Родопи» - по 35 копеек за пачку), или купить «примы» по 15 копеек. Для Андрея и Олега – «Я так-то не курю, но когда выпью, могу!» купили пачку с фильтром, на оставшиеся - «приму» для Саши. Я понимаю для кого-то эта жалкая арифметика дикость, и не о чём не говорит, но так приятно вспомнить нищую, но счастливую молодость, чёрт побери!

Выйдя из универсама, компания собутыльников всю дорогу до общежития весело обсуждала последние институтские новости, Олег рассказывал бородатые анекдоты, а Андрей, прекрасно зная их, всё равно громко смеялся. Только теперь он почувствовал себя настоящим студентом, а не школьником, уныло тащащимся после занятий домой учить уроки. Он шёл пить «ящик пива» в общагу!

 На входе его остановил старый, суровый вахтёр и потребовал студенческий билет. Гостям общаги полагалось оставлять документы на вахте, и сообщать к кому именно они идут. Через полгода вахтёр дядя Саша будет только осуждающе покачивать головой, когда пьяный Андрей в очередной раз понесёт мимо него сумку с портвейном или водкой для своих друзей и подружек, или когда домашний мальчик Андрюша в обнимку с пьяной в хлам девахой захочет заскочить в общагу переночевать. Но это будет потом, а сегодня дядя Саша сама неприступность и бдительность.

Парни поднялись на пятый этаж, по дороге пожав руки множеству знакомых и незнакомых Андрею ребят, и пошутив со своими и чужими девчонками. Общага вернулась с учёбы, в общаге начиналась такая таинственная и манящая Андрея вечерняя жизнь, которая плавно переходила в ещё более занимательную ночную.

 Саша плечом, руки были заняты покупками, толкнул дверь с номером «516» и компания ввалилась в комнату. Убожество обстановки поразила Андрея. Хотя он тоже жил далеко не в хоромах, но скудность и серость общажных апартаментов его удивила. От входной двери «спальные», так сказать, места отделял чудом не развалившийся платяной шкаф, и здесь в небольшой «передней» парни разделись, с осторожностью водрузив на древнюю вешалку: Саша не по сезону тёплый овчинный полушубок, Олег свою курточку на «рыбьем меху», а Андрей явно ему великоватое демисезонное пальто в клетку. В комнате было всего две кровати, заправленные сиротскими одеялами, да обеденный стол, каким-то непонятным образом попавший на студенческую жилплощадь. На одном из пружинистых убожеств лежала фигура, с головой накрытая мужской шубой из искусственного меха, из-под которой торчали ноги в тренировочных штанах и шерстяных носках разного цвета.

- Фёдор, твою мать! Вставай! Всю «школу» проспал! – Саша пнул кровать с лежащим телом ногой и стал выставлять пиво на стол. Олег и Андрей тоже принялись доставать из своих «дипломатов» холодные бутылки «жигулёвского». Человек на кровати никак не отреагировал, и продолжал делать вид, что спит. Основательный сибирский парень Саша расстелил на столе газету, пакет с тюлькой определил в принесённую из предбанника железную миску, Олег тем временем нарезал хлеб. Пока ребята суетились, Андрей продолжал украдкой осматривать комнату, невольно представляя, как бы он чувствовал себя, если бы тоже жил в общежитии. Обстановка ему явно не нравилась, а мысль о том что здесь можно что-нибудь выучить, во время сессии например, вообще не укладывалась у него в голове. Тем временем всё было готово, Саша и Олег уселись на свободную кровать, а Андрею дали колченогий стул, который отыскался в прихожей – им подпиралась дверка шкафа. Гору грязной посуды, стоявшую на стуле, пришлось переставить на пол.

- Фёдор, пиво будешь? – поинтересовался Саша, ловко открывая лезвием перочинного ножа пивные бутылки.

- Лучше бы картошки пожарили, - из-под шубы показалась лохматая физиономия с всклокоченной бородой. - Жрать охота!

В появившемся человеке Андрей с трудом узнал ещё одного своего согруппника, Федю Дашкова. Тот, как вот сдал с грехом пополам сессию, так и больше не появлялся в институте. Как потом выяснилось, сдача экзаменов и зачётов всегда были для Фёдора стрессом, как сейчас принято говорить. После неимоверных усилий, множества пересдач и боданий с преподавателями Фёдору нужно было обязательно какое-то время на отдых, и он нырял в запой. В данный момент повествования запой уже закончился и был отходняк, со всеми вытекающими.

- Выпей пивка, а картошку чистить ещё надо. Потом, - Саша открыл бутылку и для Феди.

Через некоторое время появились неизменные и даже, как оказалось, положенные при распитии «ящика пива», карты. Андрей карты не любил и от игры отказался, но с удовольствием наблюдал, как резались в «тыщу» остальные парни. Потом пиво закончилось, вся тюлька была съедена, от буханки ржаного осталась только корочка. Дым в комнате стоял коромыслом, хотя курение в помещение каралось строжайшим образом, вплоть до выселения из общежития. Олег ушёл в свою комнату – он сказал, что ему нужно поспать, так как у него вечером свидание. Саша и Фёдор отработанными движениями свернули газету с пробками, окурками, хлебными крошками и останками тюльки, и выкинули в мусорное ведро, а пустые бутылки аккуратно сложили в большую кожаную сумку – их потом можно будет сдать. Андрею ужасно не хотелось домой, но он понимал, что пора и честь знать, а повода остаться он никак не мог найти, как не старался.

- Давайте-ка пойдём в сортир, покурим. А здесь проветрить надо, - пригладив свою старообрядческую бороду, солидно произнёс Фёдор и открыл окно. В комнату ворвался свежий уже почти майский ветерок, и дышать стало гораздо легче. Парни захватили сигареты, спички и вышли в коридор. Пока они шли в туалет из-за дверей комнат, мимо которых они проходили, доносились очень будоражащие воображение Андрея звуки. Хоровое пение под аккомпанемент ненастроенной гитары, хриплый голос Высоцкого с магнитофонной ленты, а ещё тут и там, и это несмотря на то, что этаж был мужским, слышались женские голоса и смех. «1 мая» был только завтра, но общага уже вовсю начинала праздновать.

В такой же убогой, как и всё в этом общежитие, с облупившейся кафельной плиткой на стенах, с ржавыми раковинами, с беспрестанно лившейся водой из сорванных кранов, умывальной комнате никого не было. Парни присели на широкий подоконник и закурили.

- Так это тебя Вета пригласила? – вдруг не с того не сего спросил Саша.

- Какая Вета? – не понял Андрей, всё ещё прислушивающийся к общежитским звукам.

- Ну, Виолетта так себя называет, - пояснил сибиряк, - она тебя позвала праздники отмечать?

- Ааа…Ну да, она, - Андрей только сейчас вспомнил, зачем он подошёл к парням около входа в институт.

- А! Опять Санёк, со своими пионерками будешь праздник справлять?! – Фёдор засмеялся и хлопнул по плечу своего соседа по комнате. - Опять стихи читать будете и лимонад пить!

- А ты к своим колхозницам опять поедешь! Будешь с доярками хвосты коровам крутить! – отмахнулся от него Саша.

- Да уж лучше с доярками самогонку пить и на сеновале валяться, чем с нашими институтками кроссворды разгадывать! – опять неудержимо заржал бородатый Фёдор.

- Не слушай его, - Саша обратился к Андрею, - хорошие девчонки у нас в группе…

- Ага, хорошие! – продолжал смеяться Сашин сосед. - Только вот не дают! Ха-ха!

- А тебе твои доярки так дают, что ты потом в «нквд» бежишь сразу! – сибиряк явно злился.

- А что такое «нквд»? – удивлённо спросил Андрей, под такой аббревиатурой он знал довольно-таки своеобразную организацию из далёкого прошлого.

- Нагорный кожно-венерологический диспансер – вот что это. Федя там завсегдатай, - Саша уже успокоился и лишь чуть насмешливо улыбнувшись, кивнул на Фёдора.

Разговоры о сексе всегда очень интересовали Андрея. Увы, наш герой был девственником (Хотя, почему – «увы»?!). Стать мужчиной ещё в школе по тем временам было делом непростым, и удавалось очень немногим мальчикам. О том чтобы соблазнить и затащить в койку одноклассницу - об этом и не могло быть и речи. Только самые бойкие пацаны могли похвастаться успехами с женщинами, наш герой к этой категории парней ни как не подходил. Да, у него была девочка в школе, но дальше неумелых поцелуев и поспешных ласк дело не заходило. Залезть девочки в трусики было сродни подвигу. И вот став, с грехом пополам, студентом, Андрей решил: «что вот теперь-то…что уж ничего его не остановит!». Поэтому сегодняшнее, неожиданное, но столь желаемое, проникновение в общагу его очень и очень радовало. А потому уходить ему совсем не хотелось.

- А где мы завтра встретимся? – Андрей решил перевести разговор в нужное ему русло.

- Так. Сбор у института, в 7 утра. Сначала же на демонстрацию пойдём. Окунь всё равно за Рекой живёт, так что помитингуем, а потом и к нему. Вина мы уже закупили, так что захвати с собой денег, ну, там если не хватит чего, прикупить. Но вроде всё есть, - обстоятельно доложил Саша, поправляя спадающие с носа очки.

- Прихвати с собой водки, пацан! А то они всякую бурду сладенькую там пьют! – Фёдор продолжал подкалывать своего соседа.

- Да я водку как-то не очень… - Андрей хотел показать, что он на стороне сибиряка.

- Аааа! Ну, тогда тебе там самое и место! – Фёдор хлопнул Андрея по плечу, выбросил окурок в раковину и спрыгнул с подоконника. - Ладно, пойду к парням. Они вроде жрать собирались, может на хвост упаду.

- А ты сам-то где живёшь? – спорил Саша Андрея, после того как Фёдор шаркая несуразными тапочками вышел из умывальной комнаты.

- Я тоже за Рекой, - мальчик прикурил ещё одну сигарету. Курить уже не хотелось, но он старался продлить разговор.

- Как же добираться будешь? Через мост движение, по-моему, в пять перекрывают. Хочешь, оставайся у нас, много мужиков на праздники по домам разъехалось, пристроим тебя где-нибудь.

Андрею очень хотелось остаться, но он представлял, как расстроится мать, и поэтому отказался.

- Да у меня тут недалеко бабушка с тёткой живут. У них и переночую.

- О! Везёт тебе! – Саша загасил сигарету и бросил бычок в специальное ведро, служившее пепельницей. - Слушай, мне тут на телеграф надо, домой позвонить. Пойдем, проводишь меня, поговорим заодно, а?

- Конечно! – Андрей выкинул недокуренную сигарету в ту же «пепельницу», и парни пошли к Саше в комнату.

Когда они уже одетые спускались по широкой общежитской лестнице, то на втором этаже им на встречу попалась девушка из их группы. Плотненькая, в обтягивающих аппетитную попку фирменных джинсах и объемной упругой грудью под лёгкой кофточкой, девочка Лёля стремительно поднималась вверх по лестнице, держа в руках тарелку со столовскими котлетами.

- Уф, Шура! – девчонка чуть не выронила свою ценную ношу, столкнувшись с ребятами. - Чуть закуску из-за тебя не угробила!

- Ааа, «211»-ая уже празднует! – Саша подхватил норовящую выскользнуть из рук девушки тарелку.

- А что нам, красивым бабам! – Лёля стрельнула глазками в сторону Андрея. - Заходите, если выпить есть!

- Нет, у нас дела, - ребята пропустили спешащую сокурсницу.

- Ну, было бы предложено! – Лёля ещё раз улыбнулась парням, и засеменила к двери своей комнаты.

Девочка Лёля сразу же понравилась Андрею (впрочем, ему тогда нравились все девочки!), как только он в первый раз увидал свою группу, но заговорить и познакомится со смешливой кокеткой так и не решился. «Жаль, что её не будет завтра», - подумал Андрей, - «ничего, ещё не вечер!».

До главпочтамта идти было довольно далеко, но Андрея эта незапланированная прогулка обрадовала. После пива и массы выкуренного голова немного гудела, да и язычок слегка заплетался, а перед очами грозной бабушки и её старшей дочери, материной сестры, надо было предстать трезвым. Главная улица города, по которой шли парни, гудела от людских голосов. Многие ещё бегали по магазинам, в поисках чего-нибудь на праздничный стол, в такие дни на прилавках появлялись дефицитные товары и продукты, но, в основном очереди были у дверей винных магазинов. Если уж закусить нечем, так хоть выпить от души. Полным полно людей уже начало отмечать, и требовалась добавка. Хмурые милицейские патрули делали вид, что не замечают сильно выпивших – праздник всё-таки, советский народ гуляет!

Андрей и Саша с заметными усилиями продвигались сквозь весёлую толпу, успевая при этом, оживлённо беседовать друг с другом. За то время, что они шли до телеграфа, Андрей узнал о своих согруппниках гораздо больше, чем за полгода учёбы. Ну, например он узнал, что Саша из далёкого сибирского городка, расположенного на притоке реки Лены, а вот Фёдор родом из маленького городка стоящего на Реке, на которой расположен город, в котором он, Андрей, жил. Что на курсе много парней после службы в Армии, и девчонок после «рабфака», и что вот они, не смотря на то, что учёба им даётся очень нелегко, как раз и хотят, и будут учиться, в отличие от «десятиклассников» как Андрей. Они, «армейцы», уже прошли, какую-никакую школу жизни, и знают, чего хотят. Чего о тех, кто со «школьной скамьи», не скажешь. Про себя Андрей чётко понимал, что в этот институт он попал случайно, поступая под давлением родственников, абы куда. По иронии судьбы, после окончания института Саша останется работать на Реке, только в другом городе, ближе к месту, где Река впадает в Море, а Фёдор уедет в Сибирь, и во время авральных работ на его сухогрузе погибнет, и произойдёт это рядом с местом откуда родом Саша. Неисповедимы пути твои Господи!

У главпочтамта они попрощались, и Андрей побрёл на квартиру бабушки. С трудом объяснив двум женщинам, а потом, но уже по телефону, и своей матери, почему он останется, здесь ночевать, а не поедет домой, Андрей получил в своё распоряжение матрас и устроился на полу в кухне.

Утром он нехотя позавтракал – всё-таки с курением вчера явно переборщил - потом выпросил, всячески скрываясь от бабушки, у сердобольной тётки «четвертак» «на праздник», оделся и с облегчением выскочил на праздничную улицу. Общественный транспорт в такие дни не ходил, так что пришлось до института добираться пешком, почти бегом. Несмотря на ранний час улицы уже были полны народа. Трудящиеся страны Советов готовились к демонстрации своей солидарности с трудящимися всего мира. На домах развивались красные (или как тогда было принято говорить – «кумачовые» флаги), фасады домов украшали транспаранты с неизменными лозунгами – «Мир, труд, май!», «Миру – мир!», «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» (в их смысл уже давно ни кто вдумывался, а просто воспринимали как должное), у дверей организаций толпились весёлые, немного уже подогретые спиртным (не секрет, что для того чтобы заманить на демонстрацию, работникам неофициально наливали) служащие. Тут же по разнарядке вручались флаги, портреты вождей, и лозунги для того чтобы пронести всё это великолепие мимо трибуны на площади Ленина, где счастливых трудящихся будут приветствовать первые лица города и городской парторганизации. «Утро красит ярким светом стены древнего Кремля…» - неслось из репродукторов, установленных на грузовиках, превращённых в передвижное «чудо агитации». «Первомай шагает по стране» - дежурная фраза советских телеведущих во всей красе.

Андрей первый раз шёл на демонстрацию. Хотя ученики девятых и десятых классов тоже должны были «демонстрировать свою солидарность», но так как учился Андрей в Нагорной части города, а жил за Рекой, то классный руководитель не настаивал на его присутствии в школьных праздничных колоннах. О наличие варианта с бабушкой Андрей предпочитал не упоминать. Демонстрацию на «ноябрьские» он также пропустил, занятия в институте только месяц как начались до этого, и опять же сославшись на невозможность утром добраться, Андрей с чистой совестью самоустранился. Но теперь другое дело. Теперь же он был готов и ночевать на полу у родственников, и тащится через весь город в колонне под звуки оркестра, и даже кричать «Ура!» перед трибунами с руководителями города – он приглашён на… а вот, кстати, сижу сейчас и думаю, а как мы раньше называли эти вот посиделки с выпивкой и танцами-шманцами – «вечеринка», так мы тогда и слова то такого не знали, «праздник», как то официально, «выпивон», грубовато…ну, в общем, его пригласили «в компанию» – вот так вроде это тогда и называлось.

У центрального входа в «alma mater» собралась уже неимоверная толпа. Гремела неизменная «Москва майская», кругом развивались флаги, стояла машина, украшенная пенопластовыми огромными буквами составляющими название института и муляжами орденов, полученными этим старейшим учебным заведением. Играл институтский оркестр, стоял неимоверный гомон. Студентов решивших посетить мероприятие было предостаточно, хотя в основном здесь были преподаватели и работники института. И хотя студентам, в отличие от рабочих и служащих не наливали для поднятия праздничного тонуса, запах спиртного был явственен и отчётлив. Студенческая братия сама о себе позаботилась, в большинстве своём здесь были общежитские ребята, а уж они-то отмечать любой праздник начинали задолго до официальной даты. Под табличкой с названием своего факультета Андрей нашёл сокурсников, тут же присоединился к весёлому ни чему не обязывающему трёпу, и, конечно же, закурил. Ради праздника на курение около института начальство смотрело сквозь пальцы. Вскоре активисты с красными повязками на рукавах стали выстраивать гогочущую студенческую вольницу в подобие колонны, потом сначала тронулась агитмашина, за ней последовал оркестр, почему-то грянувший «Варяга», далее чинно зашагало руководство и преподавательский состав, а уж потом потекли не очень стройные, но весёлые и громкоговорящие ряды студенчества. На перекрёстке институтская колонна дождалась своего чётко обозначенного в сценарии праздника места и влилась в общий поток трудящихся Нагорного района. Демонстрация началась.

Хорошо, что Андрей подоспел к институту почти перед самым началом движения, и потому ему не всучили нести ни флага, ни транспаранта, ни портрета вождя - и, слава Богу. Нет, нет, мальчик, конечно же, не был диссидентом (он даже, наверное, и слова-то такого тогда не знал!), просто весна в том году почему-то задержалась, и руки отчаянно мёрзли – перчаток у Андрея не было. Холодно было и голове, но опостылевшее за зиму цигейковое убожество – «ушанку» он уже давно снял, а ничего другого в гардеробе не имелось. Андрей поднял воротник своего нелепого клетчатого пальто, но это мало помогало от не по-весеннему пронизывающего ветра.

Колонна медленно продвигалась по съезду к Реке. То и дело сквозь музыку, и весёлый гвалт доносились лозунги и призывы не совсем соответствующие идеям праздника (« Да здравствует советская виноводочная промышленность – самая виноводочная промышленность в мире!», например), но многоголосая толпа их подхватывала и кричала «ура». Рядом с Андреем шли Саша, Олег и другие парни с его курса, девушки держались немного в стороне, и незлобная пикировка, и ничему не обязывающий флирт продолжались всю дорогу. Когда колоны вышли на набережную, то студенческие ряды начали потихоньку редеть. Андрей заметил как группа девчонок, среди которых мелькнула румяное и задорное личико девочки Лёли, той с кем они вчера случайно столкнулись, выходя из общаги, и незнакомых ему парней отделилась от процессии и с хохотом дружно нырнула в ближайшую подворотню.

- В «Скобу» побежали, - проследив за взглядом Андрея, сказал Олег. - Эх, я бы сейчас тоже от кружечки пивка не отказался!

 Будь Андрей более искушённым в питейных делах, он бы легко заметил на физиономии Олега все признаки абстиненции. Но и этого он ещё ничего не знал. Счастливым девственником (в самом широком смысле этого понятия) шагал наш герой по улице родного города, который как всегда весело и пьяно встречал Первомай. Таким вот счастливым, непорочным дурачком, пряча нос и подбородок в старенький мохеровый шарф.

Примерный ученик в школе, позволявший себе иногда позубоскалить на тему советской действительности (вначале 80-ых говорить уже особо и не боялись), тихий пиздострадалец и яростный мастурбатор, иногда распивающий с друзьями портвейн в подворотнях и начавший, втихушку от матери, покуривать, поступив в институт, твёрдо решил оторваться от маминой юбки и стать настоящим мужчиной. Главное – «мужчиной» в физиологическом смысле этого слова, главное – перестать быть девственником – да, именно это и было главным. А сама учёба в институте, получение профессии – это лишь необходимое условие для исполнения заветной цели.

Весна, «Первомай», приглашение «в компанию» от красивой девочки – разве это не повод для прекрасного настроения. И плевать, что одет он в повседневный, а он же и единственный костюм, плевать, что холодно на майском ветру непокрытой голове, плевать что… да, на всё плевать! Он вступает во взрослую жизнь, и точка!

Река демонстрантов, пополняемая всё новыми и новыми притоками веселящихся трудящихся, наконец-то потекла по главной площади города, конечно носившей имя вождя всего мирового пролетариата, имя Ленина. Правда, пополняя ряды, колонны и теряли некоторых бойцов. Несознательные трудящиеся, и их надо признаться было достаточное количество, отметившись в своих организациях, доходили в рядах демонстрантов только до ближайших винных магазинов или пивных баров. Особенно много таких вот «несознательных» было в студенческих колоннах. Вот и институтские ряды, в которых шагал наш герой, ко времени прохода перед трибуной партийных и городских богов значительно поредели. Какой-то вдрызг пьяный пятикурсник всучил Андрею флаг перед самым заходом на мост, разделяющий две части города – Заречную и Нагорную. Парень всунул вяло сопротивляющемуся Андрею древко, и сказал, чтобы тот обязательно зашёл к нему в комнату в общаге, что с него, с пятикурсника, «стакан». Номер комнаты Андрей естественно не запомнил, да он никогда и не пошёл бы за причитающимся ему вознаграждением.

Бесперчаточные руки Андрея окоченели, на мосту гулял сильный ветер. Потом погода в конец испортилась, и началась настоящая метель. Но он стойко переносил все неудобства – сунул древко флага в карман пальто, обхватил его рукой, а руку просунул между застёгнутых пуговиц. Идти было очень неудобно, но всё-таки теплее. Вокруг мелькали знакомые лица сокурсников, многие уже были конкретно поддатые. Шутки стали откровенно половой направленности, но и девочек смутить было трудно. Саша и Олег куда-то исчезли на некоторое время, а потом, появившись, обдали Андрея конкретным запахом свежевыпитого. Ему никто выпить не предлагал. Ему и не хотелось. Вот от сигареты бы Андрей не отказался, а спиртное его тогда ещё мало волновало.

На самой площади, проходящие колонны уже приветствовали профессиональные ведущие таких мероприятий. Гремели лозунги, славящие коммунистическую партию, её руководителей, а также выкрикивались названия организаций и предприятий, чьи колонны в данный момент шли перед трибунами. Все призывы и лозунги неслись через репродукторы и голоса были усиленны многоваттными колонками. Гремела музыка, реяли флаги и знамёна, вырывались из рук воздушные разноцветные шары. «Слава!..Слава!..Слава!...» - надрывался голос из репродукторов. «Ура!..Ура!..Ура!..» - весело и пьяно, многотысячно отвечали из марширующих колонн.

Выйдя с площади, колонны, тут же начинали дробиться на отдельные группки. Трудящиеся, продемонстрировав свою солидарность, теперь устремлялись за праздничные столы. «Водка киснет!», - орали парни, идущие рядом с Андреем - и быстро сворачивали транспаранты и флаги.

- Куда теперь-то? – спросил немного растерявшийся Андрей у оказавшегося поблизости Олега.

- Да, всё уже, - Олег весело махнул рукой. - Сейчас доберемся до трамвая и поедем к Окуню. Только вот Саня куда-то запропастился. Пошёл девчонок искать и пропал.

- А с этим что делать, - Андрей показал на поникший красный флаг. - Куда его девать?

- Да тут где-то институтская машина должна стоять, - Олег повертел головой, - что-то не вижу. Ты за него расписывался? Нет? Ну, так засунь его куда-нибудь, делов-то!

- Как это «засунь»?! – Андрей недоуменно посмотрел на румяного экс-велосипедиста.

- Да, вот так! – Олег отобрал у Андрея древко и немного подумав, побежал с ним к ближайшей подворотне. Через пару минут он вышел из двора уже с пустыми руками.

- Всё! – он хлопнул оторопевшего Андрея по плечу, а потом, схватив его за рукав пальто, потащил к показавшейся группе знакомых девчонок и парней. «А тот пятикурсник ведь наверняка расписывался за флаг», - второпях еле поспевая за Олегом, подумал Андрей, - «Ну и ладно. Он пьяный был, и не вспомнит, кому флаг отдавал!».

Вскоре, добравшись до трамвайной остановки, компания из трёх парней и четырёх девушек хохоча, штурмом взяли перепоенный вагон и поехали к месту празднования. Всю дорогу они, зажатые со всех сторон другими пассажирами трамвая, смеялись и шутили. «Всё же странная компания, - думал Андрей, - Кто тут с кем не понятно. Девчонки все как одна хорошо учатся, по-моему все четверо сдали сессию во время и на стипендию, а вот у того же Окуня до сих пор «хвосты» есть, не выгоняют только потому что «афганец». Да и Саня, с Олегом пересдавали, я знаю. Что их связывает? Интересы совсем разные». Какие «интересы» у парней из общаги Андрей понял ещё вчера, следя за карточной игрой и слушая разговоры пацанов. Про учёбу за весь вечер не было сказано не слова: «девки», «пиво», «вино», «кто с кем», «кто кого», «кто у кого» и всё в том же духе. Четыре девушки, с которыми сейчас ехал Андрей праздновать Первомай, ни как не вписались бы во вчерашние разговоры. «А может мне всё просто кажется? – внимательно всматривался в девичьи личики Андрей, - Может это ещё те девахи, а?»

Потом они с шумом вывалились из вагона, пересчитывая все ли пуговицы на месте. Дом куда им было надо, стоял как раз напротив остановки.

- Девчонки вы идите на квартиру. Там на стол накрыть, то сё. А мы в магазин заскочим, - подтолкнув девушек к нужному дому, Олег и Саша, и примкнувший к ним Андрей, направились в сторону вывески «Продукты».

Девушки явно недовольные, но всё-таки, пошли одни. Зайдя в магазин, Олег повернулся к Андрею и спросил:

- У тебя деньги есть?

- Да. Вот, - и тот вытащил из кармана сиреневый «четвертак».

- Возьми бутылку водки, - Олег кивнул в сторону винного отдела, - и жди нас на улице.

Ничего не понимающий Андрей встал в небольшую очередь страждущих граждан, а Олег с Сашей направились в кафетерий. Потом, спрятав бутылку «пшеничной» во внутренний карман пальто – продавец долго подозрительно смотрела на Андрея, очевидно прикидывая, продавать ему водку, или нет, уж больно по-детски выглядел наш герой – он вышел на улицу к поджидавшим его парням.

- Пошли во двор, - и Олег направился в сторону дыры в заборе.

Парни залезли во двор, окруженный со всех сторон деревянными бараками. Несмотря на то, что строения были в явно аварийном состоянии, бараки были жилым, а из одного полуоткрытого окна доносилась знакомая мелодия.

Саша быстро сорвал пробку зубами, а Олег достал из кармана граненый стакан.

- В кафетерии позаимствовал, - и хитро посмотрев на Андрея, добавил. - Люблю берёзовый сок. Стакан после него мыть не надо.

- А чего мы здесь-то пьём? – всё-таки решился спросить Андрей. Он помнил, что вчера Саша сказал, что спиртного у них достаточно.

- Да наши «институтки» не любят когда при них водку пьют, - пояснил Олег, выпив почти полный стакан. Саша тут же налил почти столько же в освободившуюся тару и протянул Андрею.

- А закусить-то чем? – испугано спросил Андрей, но стакан взял.

- «Курятиной», - Саша протянул ему свою сигарету. - Ты чего водку что ли не пил, никогда?

- Пил, - Андрей громко выдохнул в сторону и, стараясь не о чём не думать, стал пить холодную безвкусную жидкость. Проглотив последние капли, Андрей опять выдохнул, морщась и передёрнувшись, взял сигарету из рук Саши и глубоко затянулся. Водку он пил второй раз в жизни. Первый раз это было на Новый год, который он отмечал со школьными друзьями в десятом классе, и это закончилось для него плачевно. Намешав всевозможные напитки, в том числе и грамм сто водки, Андрей и другие мальчишки почти весь Новый год провели в обнимку с унитазом. Было стыдно перед девочками и очень плохо на следующее утро. Но отказаться пить сейчас он не мог, ни при каких условиях. Его смущало только-то, что они пьют в каком-то зачуханном дворе, а не за праздничным столом.

Тем временем Саша вылил остатки водки в стакан – Андрей с удивлением увидал, что порции отмеряемые сибиряком были всегда равные, – и тоже, но одним глотком, выпил.

- Как это у тебя получилось пол-литра ровно на троих разделить? – С уважением поинтересовался, понемногу приходящий в себя, Андрей.

- Тренировки! – Саша и Олег засмеялись.

- Ну, теперь можно и к Окуню! – На Олеге выпитая водка сказалась только тем, что щёки ещё больше покраснели. - Давайте ещё одну возьмём. Да и хлеба, что ли купить надо, а то спросят, зачем ходили!

- Ты как-то так про девчонок сказал, будто и идти туда не хочешь? – допытывался Андрей у Олега, когда они вылезли на улицу и стали ждать, захотевшего отлить Саню.

- Да я бы и не пошёл. Просто у моей девчонки сегодня родители дома, - спокойно ответил Олег, неумело раскуривая сигарету, - и к тому же, чего бы ни пожрать вкусного, а? Это вам городским – «праздник», а нам возможность поесть по-человечески.

- Ну, а Саня чего идёт? Тоже пожрать? – не унимался въедливый Андрюша.

- Не, тут – любофф! – усмехнулся Олег. - Ладно, молчим, Санёк не любит, когда про него говорят.