Что в действительности он знал о том Венде, который смотрел на него как на врага? Какой была у того жизнь? Что здешний Венд совершил, кому служил?

Венд из его прошлого не убивал женщин, никогда. Это был обет, который он дал много лет назад своей Богине, и свято выполнял. Здешний же Венд…

Впервые закралась мысль, что, возможно, идея подарить ар-Сину жизнь и свободу — ошибка. Мысль казалась подлой, и Арон попытался подавить ее в зародыше, но та была настойчива, а потом к ней присоединился голос здравого смысла, нашептывая, что не стоит торопиться. Конечно, не следует убивать Венда самому, и, тем более, позволять это сделать мстительному полукровке. Но не стоит ли подождать, узнать больше? Пусть пройдет два-три дня, а лучше — неделя. А уже потом…

Арон встряхнул головой, сбрасывая наваждение.

Венд был его другом, Венд погиб из-за него. И пусть теперь все было иначе, и никто, кроме него, не помнил, что могло быть по-другому… Пусть так, но Арон в должниках у Венда, и свой долг он отдаст. А будущим пусть распоряжается судьба.

* * *

Один из стражников назвал место, куда его вели, "гостевыми покоями", другой с усмешкой уточнил, что предназначались эти покои для "самых дорогих гостей". Венд молчал, не позволяя себе реагировать на слова и издевки врагов. И прятал в глубине души недоумение, почему обычные люди согласились служить такому чудовищу, каким был чернокнижник. Разве они не знали, что он творил, чтобы получить свою нынешнюю силу, чтобы захватить власть? Или предпочли закрыть глаза и заткнуть уши?

"Покои" оказались совсем не тем, что Венд ожидал, никаких мрачных залов с алхимическими ретортами, наполненными кровью девственниц и ядами.

И стены, и потолок комнаты были покрыты пластинами зеркал, создавая иллюзию бесконечных, уходящих вглубь себя коридоров, каждый последующий — уменьшенная и затемненная копия предыдущего. Зеркала сбивали с толку, мешая определить, насколько покой велик, понять, как сюда попадает свет.

Никто из стражников не пожелал заходить внутрь. Они просто толкнули узника вперед и захлопнули дверь, оставив его в одиночестве разглядывать зеркальное убранство и себя в десятках отражений.

Когда Венд обернулся, двери за спиной не оказалось — лишь еще одно, во всю стену, зеркало.

А Тонгил был уже здесь. Еще мгновение назад покои казались пусты, и вот — маг стоит в нескольких шагах перед воином.

Венд не успел уловить момент появления чернокнижника. Должно быть, одно из зеркал скрывало потайную дверь.

Какое-то время они просто стояли друг напротив друга.

Тонгил склонил голову набок и внимательно рассматривал своего бывшего друга, а Венд прикидывал, с какого расстояния у него был бы шанс достать мага. Многие чародеи так заколдовывали свою плоть, что любой металл соскальзывал, не причиняя вреда, и мог разве что разрезать одежду. Но убивает не только клинок. Достаточно одного движения рук — и хребет мага, как обычного человека, переломится.

— Ты не сможешь меня достать, — мягко произнес Тонгил, словно прочитав мысли Венда, — если попытаешься, пострадаешь сам. Магов нужно убивать правильно, ар-Син, а не как придется. Но на всякий случай, чтобы у тебя не возникло ненужных искушений, имей в виду: нас разделяет не только расстояние в пару шагов.

Настороженно глядя на Тонгила, Венд попробовал подойти ближе, но на полушаге уперся в прозрачную стену. Поднял скованные руки — и они, словно по стеклу, скользнули по невидимой преграде вниз.

Последний шанс, последняя возможность уничтожить чудовище в человеческом облике — значит, ее никогда не существовало. И его смерть окажется столь же бесполезной, как и смерти смельчаков перед ним.

— Убедился? — Тонгил криво улыбнулся.

— Для чего я тебе понадобился? — большой нужды спрашивать не было: Венд и без того знал, что вкусившие "гостеприимство" чернокнижника не возвращались обратно даже по частям. Говаривали, в дело шло всё…

Но Тонгил ответил совсем другое:

— Завтра я выведу тебя к лесу, там сниму цепи — и будешь свободен. Можешь идти на все четыре стороны.

— Какая доброта! — не выдержал этого бреда воин, — а что потребуешь взамен? Клятву на крови?

— Ничего.

— Не верю, — нежданное милосердие пугало больше пыток. Темные маги не отпускают своих несостоявшихся убийц, а значит, каким-то образом живой Венд окажется чернокнижнику полезнее мертвого.

— Я не буду служить тебе!

Тонгил покачал головой:

— Я же сказал: мне ничего от тебя не нужно. Считай это даром в знак… в знак старой дружбы.

— Дружбы? — в душе поднялась новая волна ненависти, — эта дружба не помешала тебе уничтожить всех, кто был мне дорог, но теперь ты вспомнил?

Пауза. Потом спокойный ответ:

— Лучше поздно, чем никогда.

— Будь ты проклят, — прошептал Венд, чувствуя, как в горле встает ком, — будь же ты проклят!

Глава 17

Приближался вечер второго дня, проведенного в новой ипостаси. Дневник был дочитан, хотя многие вещи, упоминавшиеся в нем, оставались загадкой. Особенно то, что касалось магии.

Огонь оказался самым послушным из стихий и не требовал ни заклинаний, ни мудреных приспособлений. Арону достаточно было мысленно пожелать, чтобы тот появился: зажег ли свечу, повис ли сгустком пламени в воздухе. Впрочем, последнее физически выматывало: после первого же эксперимента, когда шар огня пару минут просто парил перед ним, воин взмок так, словно пробежал десять миль в полной выкладке. Очевидно, когда огню жечь было нечего, он использовал энергию мага.

Истинный Свет, к огромному разочарованию северянина, вызвать больше не получилось. И другие стихии тоже не радовали…

Арон мог хоть до посинения пялиться в чашу с водой, пытаться вызвать ветер или создать в земле трещину, но результат был близок к нулевому. Наибольшим достижением являлись легкие волны, прошедшие против ветра по небольшому парковому пруду, да земляной гейзер высотой Арону по колено. Подобная мелочь могла бы заслуживать внимания, будь он малолетним учеником мага, еще не доросшим до уровня подмастерья, но не настоящим темным.

Тонгил даже начал задаваться вопросом: а не достался ли ему от предшественника вместо полноценного дара лишь маленький осколок? Если да, то… Арон не мог бы сказать, радовало это его или огорчало. С одной стороны, достижение высот в темном искусстве никогда не значилось среди его жизненных целей. С другой — если многочисленные враги (а в том, что половина империи плясала бы от радости на его похоронах, Арон не сомневался), если враги узнают, что он утратил силу, его моментально уничтожат.

Впрочем, была одна ветвь искусства, давшаяся Арону с неожиданной легкостью — Отражения. Все, что являлось отблеском истинной сущности, подчинялось ему легко и охотно: отражения в зеркалах и на водной глади, тени и отпечатки следов.

Но это казалось такой ничтожной малостью по сравнению с вещами, о которых небрежно упоминал прежний Тонгил…

* * *

— Арон, ты занят?

Тонгил оторвался от чтения и закрыл черную, без титульного заглавия, книгу:

— Что-то срочное, Мэль?

Полукровка пожал плечами:

— Не то чтобы срочное… Сегодня утром охотники вернулись не только с добычей, как обычно, но и с возможным пополнением. Я забыл сказать тебе сразу…

— То есть? — Тонгил слегка нахмурился.

— Помнишь, в конце весны на восточной границы начали пошаливать витязи Гины?

— И?

— Когда мы их прогнали, они не успокоились, а отправились в Зареб, к Вольным. Вырезали там три клана, еще два ополовинили. Теперь часть выживших в той бойне пришла сюда, проситься под твою руку.

— Тебе следовало сразу сообщить мне про их появление, — Тонгил, не медля, поднялся на ноги, и Мэль удивленно отметил про себя, как движения мага наполнились хищной грацией. Такое прежде бывало лишь в ожидании нападения.

— С ними что-то не так? — недоуменно спросил полуэльф.

— Куда их определили? — вопросом на вопрос ответил маг.

— В свободные казармы у северной башни, — Мэль начал хмуриться, наблюдая за другом.

— Хорошо, — Арон бросил быстрый взгляд на солнце, только-только сошедшее с точки полудня, — тогда проведаем новичков.

Мэль попытался отговорить мага от бессмысленного поступка, но тот лишь скривил губы в недовольной гримасе, и полуэльф, сдаваясь, пожал плечами. Если Тонгилу для чего-то потребовалось увидеть беженцев в их наихудшем состоянии, его не переубедить.

В казарме было сумрачно, хотя снаружи празднично сияло солнце. Сумрачно и тихо: Вольные спали, кто в человеческом облике на койках, кто, так и оставшись серыми и лохматыми, вповалку на полу.

Тонгил пропустил Мэля вперед, а сам остановился на пороге, внимательно оглядывая беженцев. Оборотни начали просыпаться. Видать, и впрямь утомились дорогой, раз позволили чужакам приблизиться к себе.

Вставали, щурясь на свет, все же проникающий внутрь; кто-то из волков коротко недовольно рыкнул и тут же оборвал себя.

Нет, подумалось Мэлю, зря Тонгил захотел встретиться с Вольными в середине дня. Не дело заставлять ночные создания выносить неприятный им свет солнца. Лучше было бы придти вечером, после заката, как положено по обычаю. Все равно сейчас в небе нет Бледноликой, так что клятву верности оборотни дать не смогут.

— Господин, — высокий мужчина с седыми прядями в русых волосах склонил голову: по меркам Вольных, такой жест равнялся глубокому поклону. Однако удивление в голос вожака все же проскользнуло: и с чего это магу взбрело в голову явиться к беженцам именно сейчас?

— Сколько с тобой и из каких кланов? — Тонгил не торопился проходить дальше под кров, стоял все там же.

— Шестеро из клана Трорра, пятнадцать из… — голос оборотня потерялся в яростном реве, когда две серые тени метнулись к магу. Взлетели в воздух — и упали в середине прыжка на дощатый пол, завывая от ярости. А Тонгил даже не пошевелился — только смотрел, как вокруг зверей обретает материальность черная дымка, опутывает их. Вскинул ладонь — и подкрадывающийся третий волк покатился, визжа жалобно, как пнутая шавка, пытаясь сбить охвативший его огонь. Но тот погас сам, уступая место обнявшей опаленного зверя черной дымке.

А потом Тонгил улыбнулся, и эта улыбка могла бы показаться искренней, если бы серые глаза не остались по-прежнему холодным:

— Эти глупые щенки неплохо развеют мою скуку, — и добавил, обрывая попытавшегося что-то сказать вожака Вольных, — я вернусь при свете луны, как положено, и приму клятву. Отдыхайте дальше, воины.

— Мэль, — взгляд мага уперся в полукровку, — позови ребят из Стаи, пусть отнесут этих в подземелье, в камеры поуютнее.

Полуэльф молча кивнул. Еще один случай для него, чтобы убедиться: Тонгил всегда прекрасно знает, что делает. Если уж встречи с врагом не избежать, следует поставить его в самые невыгодные условия. Но как маг понял, что среди Вольных — убийцы?

Интерлюдия 2

Серый туман стелился у подножия черных стен, тянулся призрачными змеями выше, но всякий раз срывался. Иногда на краткие мгновения его клубящееся море отступало, и тогда с открывшегося дна небес мне ехидно подмигивали колючки звезд.

Однажды, если бесконечная жизнь даст все, что желаю, и исполнит все прихоти, я спущусь в этот хранящий вечность туман. Для смертных наш мир лежит за Краем, но настоящий Край — вот он, подо мной — пропасть перевернутого неба за границей белесого тумана. Говорят, там начинает путь в истинное Ничто…

Да, возможно когда-нибудь я это сделаю, но это когда-нибудь отстоит в столь невозможном далеко, что его и не представить.

Пока же жизнь вовсе не торопилась баловать меня исполнением желаний; скорее, это я ей должен был угождать и всячески умасливать капризулю.

— Опять задумался о вечном? — ехидный голос за спиной был мне уже несколько лет как очень хорошо знаком. Даже слишком. Настолько, что иногда закрадывалась мысль лишить свою коллекцию игрушек этого украшения и отправить оное… куда-нибудь. Неважно куда, но подальше.

Сегодня мое огненное сокровище решило принять облик человеческого юноши. Рыжего. Нет, не рыжего, а аловолосого: опять Рандил не попал с цветом. А может, сделал это специально: облик чистокровного человека всегда казался огневику слишком скучным.

— Ты забрал из оружейной Близнецов, — обвиняющее продолжил тот, не смущаясь отсутствием ответа на свой первый вопрос, — опять собрался улизнуть в мир смертных?

— Допустим, — туман пополз вверх, скрыв звездное поле внизу, и я отошел от стены. Всю дорогу вниз огневик гневно высказывал мне за то, что не держу обещаний, и восклицал, каким идиотом он, Рандил, был, что поверил демону на слово.

— Тогда тебя звали Руана, — устав от упреков, вздохнул я, открывая портал во внутренние покои, — и мало ли что я мог пообещать прекрасной деве в момент страсти…

— Вот значит, как! — дух огня метнулся ко мне, перетекая в свой истинный облик — стену пламени. Стало жарко, но не до боли — юному духу еще расти и расти, прежде чем сумеет хоть как-то повредить мне. Пара мгновений — и огонь, так и не сумев обжечь, стек на землю, вновь принимая форму человеческого тела.

Теперь на меня укоризненно смотрели изумительно фиолетовые глаза Руаны, а в ее не по-женски сильных пальчиках потрескивал ворот моей рубашки.

— Между прочим, дорогая, ты портишь работу серебристой паучихи, — сделал я ей мягкое внушение, но огневичка не отпустила:

— Между прочим, дорогой, ты уже пятую луну кормишь меня одними обещаниями! Я тоже хочу в этот мир!

— Руана, если я тебя возьму, Солнечный будет недоволен. Очень.

— Мне нет дела до его недовольства! — прошипела красавица.

— Зато мне — есть, — устав спорить, я создал между нами тень реальности. Огневичка рассерженно отступила: для нее эта тень ощущалась водной стеной — не самое приятное для воплощенного огненного духа.

Может, и впрямь взять ее куда-нибудь? Только не в миры смертных, под пристальное око Солнечного, а в нижние круги реальностей? Хоть отдохну пару лун от огненнокудрой чаровницы — пока она будет выбираться оттуда…

Слой реальности в дальнем углу комнаты замерцал, как обычно бывало при активации амулета перехода, и раскрылся, пропуская человека. Единственного смертного среди моих игрушек.

— Не помешаю? — поинтересовался он, оглядывая нас и приподнимая брови. Руана недовольно нахмурилась, потом фыркнула и, развернувшись, выскочила из комнаты.

Два года назад я увидел его, умирающего, у развалин древнего города. Вокруг лежали трупы — последствия очередной маленькой войны смертных. Меня привлек тогда странный привкус его эррэ, какой бывает только у сумеречников. Однако внешне находка выглядела чистокровным человеком, да еще светловолосым, что вообще ни в какие теории не укладывалось. Это было так забавно, что пройти мимо я просто не смог.

В прежней жизни у человека было какое-то имя, но, как обычно с живыми игрушками, я дал своей находке новое — Лиэль, лунный. По-моему, оно ему шло больше.

— Похоже, помешал, — Лиэль проводил взглядом огневичку, рассерженно захлопнувшую дверь, потом повернулся ко мне:

— Руана опять рвется в мир Солнечного?

— Однажды она доведет меня своими претензиями до того, что отправится на курорт, на лавовые озера, — буркнул я.

— Она там с ума сойдет от скуки, — губы смертного изогнулись в вежливой улыбке, хотя лицо глаза остались серьезными, — ты ведь собираешься в мой родной мир?

Я пожал плечами. Хотя за те два года, что Лиэль прожил у меня, его эррэ так и не раскрылось, но кое-какие способности он приобрел. Например, иногда вот так спонтанно видеть, что собираются делать окружающие.

— Ясно, — он кивнул своим мыслям, — значит, я прав. И селиновое копье, которое появилось в оружейной два дня назад, имеет к этому отношение.