Крикунов неопределенно пожал плечами.

— Я здесь не работаю, — сказал он. — Сам сижу и жду.

— Извините, — сказал парень в камуфляже и прикрыл дверь.

Крикунов облегченно вздохнул и снова посмотрел на часы. Однако! Шеф отсутствовал уже около часа. Ожидание затягивалось, и Льва это утомляло. С большим удовольствием он сейчас бы отправился в гостиницу, переоделся, принял душ и отправился прогуляться по городу. Плевать он хотел на все эти загадки, на непонятные намеки начальства, на таинственный вертолет, исчезнувший бог знает где и принадлежавший многопрофильной фирме, которая занималась абсолютно всем, включая развлекательную индустрию, как бы она ни выглядела. Больше всего ему сейчас хотелось отдохнуть.

Он встал, подошел к окну и посмотрел на улицу. В открытую половинку вид улицы был самым обычным, но если смотреть через стекло, все странным образом уменьшалось. Автомобили и люди у подъезда выглядели почти игрушечными. Кому пришло в голову вставить в раму уменьшительное стекло? Честно говоря, выглядело это забавно.

Он прислушался.

Где-то неподалеку звонили церковные колокола. Он обернулся, спиной ощутив, что дверь открывается. Главный редактор выглядел не слишком довольным, но Лев счел необходимым показать свою обиду.

— Александр Иванович, — недовольно протянул он.

— Потом, потом, — нетерпеливо сказал начальник. — Пошли, времени нет.

Коридоры были отделаны янтарного цвета пластиком, потолок был навесной с галогенками, отчего можно было сразу определить, что фирма процветала. Но особо осмотреться Лев не успел, редактор потащил его по этому коридору с молчаливой напористостью муравья, тянущего в муравейник дохлую муху.

Они вошли в прохладный кабинет. В кабинете было сумрачно, напротив входа стояли буквой «Т» столы с придвинутыми к ним стульями, а за столом сидел плотный бритоголовый человек лет шестидесяти пяти. Такими изображали обычно в старых фильмах директоров крупных заводов и средней руки партийных функционеров.

Редактор сел за стол и показал рукой Крикунову, чтобы тот садился.

— Здравствуйте, — вежливо сказал Крикунов и сел.

Глава двенадцатая

Если бы люди точно знали, что их ожидает в ближайшем будущем, жить стало бы совсем неинтересно. Зачем, скажем, готовиться и торопиться на свидание, если ты будешь точно знать, что она не придет? Стал бы крестьянин вспахивать поле, если бы точно знал, что до следующего урожая он не доживет? И еще неизвестно, пустился бы в свое авантюрное путешествие до Лондона неугомонный д'Артаньян, если бы знал, что его в порту Кале ранит граф де Вард? Хотя нет, этот бы все равно отправился в роковое путешествие. Слово, данное даме, галатность и дворянская честь, гасконская уверенность, что все обойдется, — все смешалось бы воедино, заставив его пуститься вскачь навстречу смертельному уколу шпаги. И все же, все же…

Лев Крикунов мушкетером не был, вся бесшабашность и надежда на авось выветрились с годами, но развернувшиеся события были ему неподвластны, а открывающиеся перспективы зачаровывали так, что не было времени обдумать происходящее.

— Знакомьтесь, товарищ Бояславцев, — сказал главный редактор. — Крикунов. Лев Николаевич. Любопытная Варвара, которая сует нос куда попало.

— Вижу, — без улыбки сказал бритоголовый. — Недосмотрел ты, Саша, ох недосмотрел!

— Я же объяснял! — вспылил редактор. — От меня это совсем не зависело.

— Ну да, не зависело! — возразил Бояславцев. — А кто его в детский дом отправлял? Я?

— Так ведь я что думал? — сказал главный редактор. — Думал, поедет, статью напишет проблемную. Сам знаешь, как сейчас детским домам туго приходится. Кто же знал?

— Надо было знать. — Бояславцев встал, неторопливо прошелся по кабинету. — Не первый день в разведке работаешь!

Крикунов после этих слов чуть со стула не упал. Сурков? В разведке?

— Холост, детей нет. — Бояславцев вернулся за стол. — Отца не помнишь, мать в прошлом году умерла. Из родственников только тетка, и та живет в Абхазии. Все верно?

Крикунов только кивнул. Страх и неловкость, что он ощутил в первые минуты, уже прошли. Лев начал испытывать легкое раздражение, которое медленно росло.

— Хороший журналист, — сказал Бояславцев. — Так Сурков тебя отрекомендовал, а я ему верю. Любознателен, желаешь прославиться на журналистском поприще, но пока тебе это плохо удается. Бумаги где?

— В папке, — сказал Крикунов. — А она в машине осталась. Могу принести.

— Не надо, — с некоторым раздражением повторил Бояславцев. — Без тебя принесут.

Он нажал на кнопку селектора:

— Хромкин? Пусть кто-нибудь принесет мне из машины Леута папку, которую там журналист оставил.

Похоже, распоряжения товарища Бояславцева здесь выполняли без промедления. Вскоре в кабинет скользнул невысокий худощавый человек в униформе, немного напоминающей американскую военную форму. Не разглядывая присутствующих, он положил перед Крикуновым его папку и незаметно покинул кабинет. Словно в воздухе растворился.

Лев достал из папки материалы и пододвинул их Бояславцеву. Хозяин кабинета, подперев бритую голову одной рукой,

неторопливо и внимательно изучил их и поднял голову.

— Впечатляет, сказал он главному редактору. — А всего-то глупая выходка воспитанника и архив PОHO. А в результате богатевший материал для аналитиков. Вовремя вы там спохватились. О мерах по организации прикрытия можешь мне не докладывать, уже доложили.

Повернулся к Крикунову и поинтересовался:

— А какой вывод из всех этих данных сделали вы, Лев Николаевич? Поделитесь с нами своими догадками, это очень важно.

Некоторое время Лев молчал.

— Смелее! — подбодрил Бояславцев;

Поделись с ними своими догадками. А дальше что? «Но холодные воды Урала пусты, и Чапая не видно нигде»? Идиотская была ситуация, глупее не придумаешь.

— Да не бойтесь, не бойтесь, — подбодрил бритоголовый. — Не делайте трагического лица. Никто к вам мер принимать не собирается. Выкладывайте, Лев Николаевич!

Нет, братцы, было в нем что-то властное, Крикунов вздохнул и принялся рассказывать. Почему он это делал, Лев и сам не знал. Взял и выложил все свои прикидки — и про секретный объект, и про освоение новых территорий. Излагал он Все несколько запутанно, но вместе с тем понятно. Бояславцев дважды вставал, прохаживался по кабинету, заложив руки за спину, потом сел и значительно посмотрел на главного редактора.

— Такие дела, Саша, — сказал он. — Что значат живой ум и немножечко воображения.

Посидел немного, словно решался на что-то.

— Вас дома кто-нибудь ждет? — поинтересовался он у Крикунова. — Любовница, знакомая? Да не волнуйтесь вы, никто вам плохого не желает. Понимаете, Лев Николаевич, волею случая вы наткнулись на бреши в нашем прикрытии. Это и хорошо, и плохо. Хорошо, что мы теперь знаем свои слабые места и у нас будет достаточно времени, чтобы исправить положение. Плохо то, что теперь нам надо решить вопрос с вами. Разумеется, ничего плохого мы вам не желаем. Есть два пути. Первый — взять вас в программу. Но для этого необходимо ваше согласие. Второй — неизбежно вытекает из вашего отказа. И в этом случае ничего плохого, несколько сеансов психотерапии, лечение под гипнозом, и вы свободны, как птица. Будете по-прежнему работать в редакции, писать свои страшилки… Он холодно улыбнулся.

— Могу я узнать, что это за программа? — неожиданно севшим голосом спросил Крикунов. — Трудно, знаете, выбирать из двух котов в мешке, тем более что мешки разные.

— Освоение территорий, — сказал Бояславцев, быстро переглянувшись с редактором. — Вы угадали, Лев Николаевич. Речь идет об освоении новых территорий. Только не совсем обычных. Представьте себе, что мы получили доступ в иное измерение. Технические детали вам не нужны, поэтому я на них останавливаться не буду. Скажу, что это было неимоверно сложно.

— Не надо, — сказал Лев. — Я только не понимаю, какое место в вашем проекте могу занять я. Я ведь жалкий гуманитарий, в технике ничего не соображаю, даже машину плохо вожу.

— Вот пошел детальный разговор, — одобрительно сказал Бояславцев. — Александр Иванович не соврал, у вас действительно имеется прекрасное качество брать быка за рога.

Он задумчиво покрутил ручку в руке и бросил ее на стол.

— Видите ли, Лев Николаевич, процесс освоения идет уже несколько десятилетий. Нужно как-то систематизировать его историю, привести его к какому-то общему знаменателю. Все, что происходило, происходит и будет происходить, однажды станет частью общечеловеческой истории. Не хотелось бы, чтобы эта история была основана на домыслах и легендах. У человечества и без того достаточно в прошлом различного рода легенд, которые подменяют истинно происходившие события. Необходим человек, который вплотную займется описательской частью происходящего.

— Вам нужен историк, а я просто журналист, — уставившись в стол, сказал Крикунов.

— Но с историческим образованием, — уточнил Бояславцев. — Не скромничайте, Крикунов, скромность не всегда украшает человека, иногда она становится досадной помехой в движении вперед. Нам не нужен историк, нам необходим летописец, а на эту должность более подходит не кабинетный червь, а человек, бойко владеющий пером. Вам придется не только изучать документы и беседовать с людьми, вам придется принимать участие в рискованных экспедициях, да и само нахождении на территории не всегда безопасно. Но это вы поймете на месте. Это хороший шанс, ведь вы мечтали о сенсациях?

Крикунов пристально взглянул на хозяина кабинета.

— Не могу сказать, что мечтал о подобном путешествии всю жизнь, но думаю, что это лучше, чем промывание мозгов. Из двух зол выбирают меньшее. Как я понял, вы представляете государство?

Ему показалось, что Бояславцев и Сурков смущенно переглянулись.

— А разница есть? — с высокомерным видом удивился Бояславцев.

— Разница одна, — грустно усмехнулся журналист. — Частные структуры обычно более безжалостно оберегают свои секреты.

— Будем считать, что мы с вами договорились? — Хозяин кабинета встал. — Думается, вы приняли правильное решение и никогда об этом не пожалеете. Сейчас вами займутся, вечером вы уже будете на месте. Ко мне вопросы есть?

— Пожалуй, — Крикунов не готовил этого вопроса, он вырвался сам. — Сколько мне будут платить?

Бояславцев согласно качнул головой:

— Резонный вопрос. Скажем так, когда вы вернетесь, вам будет выплачена любая разумная сумма, которую вы назовете.

— Ясно, но непонятно, — усмехнулся Лев. — Тогда у меня еще один вопрос. Назовите минимум суммы, которая вам кажется разумной.

Бояславцев назвал.

Что ж, названная им сумма могла произвести впечатление и на более искушенного журналиста.

— И еще одно, — нахально настаивал Крикунов. — Вы сказали, что сумма мне будет выплачена по возвращении…

— Там деньги не будут нужны, — недовольно буркнул со своего места Сурков.

— Я не о том, хотелось бы узнать, когда мое возвращение станет возможным?

— Будущее покажет, — сказал Бояславцев. — Послушайте, Крикунов, вы меня разочаровываете. Я считал вас более умным человеком.

— Хотелось еще быть предусмотрительным, — вздохнул журналист. — Теперь мне кажется, что вы приговорили меня к пожизненному пребыванию в этом вашем измерении.

«Если оно и в самом деле существует», — добавил он мысленно.

— Николаев, зайди, — вызвал Бояславцев по селектору. Еще раз с непонятным выражением лица оглядел Льва и неожиданно спросил:

— Вы в детстве фантастику любили?

— Я ее и сейчас люблю, — пожал плечами Крикунов.

— Тем лучше. Гарантирую незабываемость впечатлений. Ваше маленькое путешествие перевернет всю вашу жизнь. Проверено на практике.

Ну кто бы после таких слов продолжал сомневаться? Особенно если жизнь не удалась и впереди нет ничего, кроме старости и печальных воспоминаний.

В кабинет вошел человек. Видимо, это и был Николаев.

— Толя, — сказал Бояславцев. — Познакомьтесь, это наш будущий летописец Лев Николаевич Крикунов. Лев, заберите свои бумаги, возможно, там они вам могут пригодиться. Уже сегодня он должен быть в районе. Как обычно, — весь комплекс прививок и на кратник. Что там нового? Вертолет не нашли?

— Ищут, — сказал Николаев, с любопытством оглядывая журналиста. — Пойдемте, товарищ Крикунов.

А вот на этот раз Лев обратил внимание на обращение, сегодня к нему уже второй раз обращались «товарищ», и это, конечно, не могло быть случайностью. Честно говоря, Лев и сам никак не мог привыкнуть к обращению «господин», оно ему казалось издевательским. «Господа крестьяне, пришло время собирать урожай!» Звучит? Идя за Николаевым по коридору, Лев вдруг подумал о своем главном редакторе. Что-то в поведении Суркова подленькое просматривалось. Сдал он своего подчиненного без зазрения совести. А что вы хотели? Разведчик! У них моральные принципы не в чести. И еще. Второй раз за сегодняшний день он услышал о пропавшем вертолете. Судя по всему, он пропал где-то в ином измерении, куда сегодня предстояло попасть ему самому.

Почему-то Крикунову захотелось, чтобы пропавший вертолет обязательно нашелся.

Часть вторая

РОБИНЗОНУ БЫЛО ЛЕГЧЕ

Глава первая

Сверху лес был похож на зеленую неровную пену; собираясь в плотные красно-бурые комки возвышенностей и узлы густых зарослей, лес вдруг резко обрывался, и начинался светло-желтый берег, за которым открывалась голубая ровная и бесконечная поверхность Большого озера.

— Еще один квадрат обойдем, — сказал Симонов, — и домой.

Небольшой, полненький, чем-то похожий на колобок, он сидел на своем месте в светлых брюках и такой же рубашке с закатанными рукавами. Круглое лицо его лоснилось от пота. В такой жаре спасала короткая стрижка, почти под ноль.

— Ты щелкай, щелкай, — недовольный вниманием, сказал Симонов.

Вот уже неделю они вели аэрофотосъемку Района. Работа не слишком трудная; но утомляющая своей монотонностью. И еще донимала жара. Удивительно, едва началась вторая половина мая, а жара стояла, как в разгар лета. Хотелось нырнуть в зеленую чащу, спланировать к какому-нибудь небольшому озерку и искупаться в прозрачной теплой воде. Но это категорически запрещалось всеми летными инструкциями. На инструкции можно было, впрочем, наплевать, но Симонов не хотел рисковать жизнью и здоровьем своих подчиненных.

Район был совершенно не изучен, ас опасностями люди столкнулись еще при постройке Поселка.

— Ты щелкай, щелкай, — снова сказал Симонов. Съемка велась автоматически, и сам Симонов об этом прекрасно знал.

Вертолет неторопливо шел над лесом, видно было, как плавно изгибаются длинные тонкие стволы деревьев, как они переплетаются между собой» образуя зеленую непроходимую чащу, в глубине которой таились чудовища и загадки. Это был мир, который им только предстояло узнать, загадочная страна, которую предстояло исследовать и покорить. Рева двигателей почти не было слышно, эта машина выгодно отличалась от всех остальных земных машин такого класса именно пониженным уровнем шума.

— Слушай, Симонов, — сказал вертолетчик, — Когда же у нас будет достаточно машин? Было бы семь-восемь машин, мы бы съемку за неделю закончили, да что съемка, мы бы весь Район уже маячками обозначили, по всей территории транспортные и посадочные площадки обозначили.

— Машины будут, — хмуро сказал Симонов, — но не скоро. Это же ручная сборка, почти ювелирная работа. Знаешь, сколько времени отнимает изготовление каждой? То-то и оно! Это тебе не конвейер.

— А правда, что для исследования Большого озера заложено сразу пять подлодок? — спросил второй вертолетчик. Был он черняв, молод, весел и белозуб. Поглядывая вниз, он постоянно что-то мурлыкал себе под нос, вертел головой, пытаясь увидеть все сразу, и Симонов его понимал — такой мир открывался внизу, что дух захватывало от перспектив и предчувствия будущих приключений. А второй вертолетчик был молод, совсем еще мальчишка. О чем же ему думать, если не о приключениях? Молодые всегда думают о приключениях. Об опасностях они начинают думать позже, когда с этими опасностями столкнутся. И ничего не поделать с этим, такова молодость, хмуро подумал Симонов, она прежде всего думает о веселых приключениях, а когда эти приключения вдруг оборачиваются своей страшной половиной, они теряют лицо, начинают нервничать, впадают в панику. Самому Симонову исполнилось тридцать пять лет, но он считал себя много пожившим, а главное — много повидавшим человеком. И еще он считал себя незаурядным психологом.

Молодого вертолетчика звали Виталий Новиков, ему было двадцать три года. В Район он попал сразу же после окончания военного училища, поэтому ничего не боялся, разве что если забарахлит двигатель, а он не сможет его починить в полевых условиях. К Симонову он относился с некоторым высокомерием, присущим молодости. Нет, он уважал Симонова как специалиста, считал его профессионалом в своей области, но вместе с тем Новикова раздражало вечное брюзжание Симонова. В отличие от Симонова, считавшего его зеленым юнцом, он своего начальника стариком не считал, поэтому Виталия удивляла и раздражала осторожность, с которой Симонов подходил к любому новому делу.

Гораздо понятнее ему был первый пилот — невысокий и Широкоплечий Дмитрий Дронов, едва разменявший тридцатник, но еще не обремененный семьей, а потому державшийся так, словно он был одногодком Новикова. Дронов вел вертолет легко и красиво, такая легкость дается постоянной летной практикой, но, разумеется, к этому примешивался талант. Как говаривал инструктор Новикова по Подольской авиашколе: вертолетом управлять — это вам не на пони кататься. Новиков Дронову завидовал, но не слишком, он надеялся, что в скором времени будет управлять машиной не хуже.

— Ты что, собираешься из летунов переквалифицироваться в подводники? — покосился на него Симонов и вновь принялся внимательно наблюдать за несущимся под вертолетом зеленым массивом.

— Интересно же, — сказал второй пилот.

— Там не пять подлодок потребуется, а сорок пять, — вмешался в. разговор Дронов, продолжая управлять вертолетом. — Мы почти три недели потратили на облет Большого озера, оно ведь половину всего Района занимает.

— Видно будет, — подумал вслух Симонов. По сути дела, изучение Района только начиналось, все предыдущее было детской игрой, хотя и шло все на государственном уровне, но вяло шло, безынициативно, о благоустройстве и спокойной жизни вообще говорить пока не приходилось. И это понятно, сложностей в освоении незнакомых территорий всегда бывает достаточно. Но ведь надо с чего-то начинать. Поселок — это только первая ласточка, таких поселков в Районе надо поставить тысячи, но их мало поставить, их надо благоустроить, надо обязательно гарантировать людям, которые в них будут жить, полную безопасность. Нужна подробная карта Района. Пусть даже отдельные участки местности постоянно изменяются, это еще не означает, что карта вообще не понадобится. Любая карта, пусть даже неточная, всегда лучше, чем ничего. А аэрофотосъемка, конечно, всех проблем не решит, нужна комплексная экспедиция, которая в достаточной степени изучит территорию Района. В конце концов, здесь придется жить. Это сначала будут строиться поселки, потом придется возводить города, и тут уж будет важна и жизненно необходима всякая информация — и о рельефе местности, и о фунтовых водах, и о временных руслах водопотоков, да и структура почвы Района пока известна лишь в самых общих чертах. Симонов никогда не думал, что ему вот так неожиданно придется стать первооткрывателем. Даже само предложение отправиться сюда он поначалу встретил с недоверием и долго думал, соглашаться ли ему или отказаться, ведь работа у него была интересная, и ее хватало, этой работы, некогда было отдыхать. Но чем больше он задумывался над предложением, тем заманчивей оно ему казалось. Так он оказался в Районе.

— Работу закончил, — сообщил Дронов. — Идем на Базу?