— Пора уже и отдохнуть, — с некоторым облегчением отозвался Симонов. — Четвертый час в воздухе болтаемся. Разворачивайся, Дима, идем домой.

— Ребята, — сказал Новиков, — А вон еще чей-то вертолет! Симонов поднял голову. Неужели Райсман все-таки решил сегодня вылететь? Но в любом случае ему в этом квадрате Района делать было нечего. Или на Базе что-то случилось? Впрочем, если бы что-то случилось на Базе, вряд ли их стали бы искать вертолетом, проще было связаться по рации.

Он поискал взглядом чужой вертолет, но успел увидеть только стремительно надвигающееся чернот блестящее пятно, а потом на вертолет обрушился тяжелый удар. Двигатель взревел и запнулся, послышался звон разбитого стекла, Симонову показалось, что рядом кто-то тоненько закричал, а потом опустилась слепящая тьма, закружила в стремительной карусели, и Симонов, прежде чем погрузиться в беспамятство, успел подумать, что глупо все получилось, невероятно глупо. Говорят, что такое возможно лишь в одном случае из тысячи или даже больше.

Вертолет столкнулся с эремитом.

Глава вторая

Погода стояла летная. И все вокруг изменилось, словно природа тоже торопилась жить. Раньше времени начались перелеты веспов, не за горами было очередное нашествие броневиков, а там грозили и странники объявиться. Странники были куда хуже веспов, за ними оставалась голая равнина, лишенная каких-либо признаков растительности.

Максимов любил летать, но сейчас, когда наступило время миграции веспов, стало не до полетов над территорией Района, каждый полет превращался в боевой вылет, и надо было смотреть в оба, веспы готовились откладывать яйца, а потому высматривали добычу, способную выкормить их личинок. Люди для этого подходили как нельзя лучше. Один укол, и ты уже парализован, а рядом в гнезде медленно вызревают будущие личинки, для которых ты корм. Мерзко было даже подумать об этом.

Вот и сейчас над Поселком медленно кружило несколько веспов. Скорость у них была медленная, поэтому пришлось изменить геометрию крыла, чтобы уравняться с ними. Электроника на истребителе была хорошая, а ракеты позволяли атаковать с дальних дистанций, поэтому, поймав противника в прицел, Максимов сразу же нажал на пуск ракет с правого крыла. Белая дымная стрела ушла вперед. Beсп ракету заметил и предпринял попытку уйти в высоту. Но телеметрия уже поймала его в прицел. Ракета, повторив маневры веспа, вонзилась в его золотое с черным брюхо. Блеснула вспышка, полетели какие-то лохмотья, но рассмотреть результаты своей атаки Максимов не успел, надо было переходить в вертикаль с набором высоты.

— База, я — нолъ-первый, — сказал он. — Дайте оповещение. Наблюдаю над Поселком шесть веспов. Одного сбил. Горючее на исходе.

— Хорошая работа, ноль-первый, — сказали с земли. Похоже, рация барахлила — диспетчер странно картавил и заикался. — Сейчас поднимем дежурное звено, оно вас заменит.

Максимов повел машину на белую площадку аэродрома, расположенную рядом с голубым блюдцем Большого озера. По бетону аэродрома уже начали разгон три перехватчика. Взлетали они слаженно, держа необходимый интервал, ведомый набирал скорость немного впереди.

Он сделал круг в ожидании, когда звено перехвата оторвется от земли. Машины поднялись и разошлись в стороны, охватывая поселок сразу со всех сторон. Грамотно работали пилоты, такие маневры ни в одном учебнике воздушного боя не описывались, подобная манера боевых действий была пригодна только для Района. Сразу было видно, что истребители в своем деле новичками не были, два-три сезона над Районом кружили, и инструктора у них были опытные, делу учили, а не иммельманы крутить. Любоваться взлетом коллег стало некогда, горючее было почти на исходе, но сесть Максимову не дали.

— Ноль-первый, — требовательно запросила земля. — У вас ракеты есть?

— Ракеты есть, — сообщил Максимов. — Питание на исходе.

— Крои, ноль-первый, надо оказать огневую поддержку службе безопасности на северном краю Поселка, — сказала База. — Ты ближе, перехватчики просто не успеют.

— Что там? — недовольно сказал Максимов. Задержка в его планы не входила, задержка была чревата серьезными неприятностями. Машина была хорошая, и терять ее не хотелось.

— Там баги, — сухо сказали с земли. — Думали, их всего двое, оказалось пятеро. Эсбэшники уже потеряли одного человека.

А вот это уже было совсем хреново. Машину построят, человека назад уже не вернуть. Максимов вздохнул и начал набирать высоту, стараясь одновременно выйти на северные окраины Поселка. Если уж не удастся дотянуть до бетонки на последних соплях, можно попытаться дотянуть в планировании. Машина это позволит.

Обнаружить багов сложно, но в этом случае Максимову помог бой, который шел на земле. Баги перевернули «лендровер», но из него все еще велась стрельба по хищникам. Два из них уже бились на земле, судорожно сжимая и разжимая в предсмертной агонии зубчатые суставы и вращая огромными фасеточными глазами, но остальные заняли выгодные позиции, а смелости и слепой безрассудности хищникам было не занимать, поэтому трудно было сказать, чем закончилась бы схватка, не подоспей Максимов. Его ракетный залп смел зеленые заросли, где сидели баги. Там еще что-то ухало, скворчало, тлело, но Максимов уже поспешно уходил к аэродрому. Любоваться результатами атаки было некогда. Двигатель встал, когда он уже заходил на бетонку, и стало слышно, как под крыльями свистит воздух. Конечно, впечатление было не из лучших, но катапультироваться Максимов не собирался — посадочная полоса была уже рядом, и он всерьез рассчитывал до нее дотянуть.

— Ноль-первый, — ожила рация. — Благодарим за точные попадания. Вы накрыли всех троих одним залпом.

Максимов не ответил. Очень уж не вовремя взялись его хвалить с земли, очень некстати. Только внимание отвлекали. А отвлекаться летчику сейчас было никак нельзя.

Нет, он был хорошим летчиком. Даже без питания он сумел посадить так, что до эллинга ангара оставалось не более двух десятков метров. Стянув шлемофон, Максимов некоторое время посидел в кабине. Теперь можно было расслабиться и ощутить, как высыхает потная спина. Теперь хорошо бы в баньку, лениво подумал Максимов, а потом посидеть немного на улице в беседке, послушать последние известия или просто музыку, неторопливо попить ледяного пива из узкой шуршащей банки.

Он выбрался из кабины, вяло кивнул техникам, окружившим истребитель, и неторопливо побрел в сторону пункта управления полетами сообщить «пупкам», что благополучно вернулся, и получить полетное задание на завтра. «Пупками» называли диспетчеров. О том, что он вернулся, «пупки» уже, разумеется, знали, глаза-то у них были, видели. Как он садился на поле. Но таковы были правила, и отступать от них нельзя было ни при каких обстоятельствах. Кроме того, надо было доложиться о расходовании боеприпасов. А сколько, собственно, он выпустил ракет? В воздухе он использовал одну, а по багам? По багам был удар тремя ракетами с правого борта. Или с левого? И сколько ракет пошло на цель — три или две? В горячке боя это как-то не отложилось

В воздухе где-то на восточной окраине Поселка что-то сухо треснуло, наверное, перехватчики все-таки сбили еще одного веспа. И чего этих тварей влечет к Поселку? Люди их привлекают? Так ведь люди для них добыча непривычная, они здесь таких никогда не видели, не с чего им было привыкать.

Он неторопливо поднялся по пластиковым ступеням, толкнул дверь.

На пункте управления полетами работали кондиционеры, струя блаженно прохладного воздуха закружилась вокруг потного Максимова, приятно забираясь за шиворот летной футболки. Максимов хотел схохмить, но вовремя удержался — слишком озабоченными показались ему лица черных полковников, которые составляли расписание полетов и руководили действиями перехватчиков. Везде штат летных диспетчеров комплектовался из бывших летчиков, по каким-либо причинам переставших подниматься в небо. Служба Района исключением из правила не была.

— С посадкой тебя, — хмуро сказал полный седовласый руководитель диспетчеров Гларчук. — Спасибо, что долетел. Да и эсбисты благодарность передали. Лихо ты багов накрыл. Выручил ты их.

— Спасибо в карман не положишь, — все-таки не удержался Максимов. — А вы чего такие мрачные? Случилось чего?

— Вертолет потеряли. — Гларчук поморщился. — Десять минут назад исчез с экранов и на связь не выходит.

— Десять минут не срок, — беззаботно сказал Максимов. — Может, с рацией что-то случилось. У меня тоже барахлит, надо сказать техникам, чтобы посмотрели, а то картавите в наушниках, как пациенты на приеме у логопеда. Чья машина потерялась?

— Дронова, — неохотно сказал Гларчук.

— У него такой налет, что он без машины долетит, — усмехнулся Максимов. — Что у меня на завтра? Гларчук выразительно посмотрел на него.

— Не мешай, — сказал он. — Что-то я психую немного. С утра у меня предчувствия нехорошие были. Как бы не оправдались.

— Тогда я пошел, — покладисто сказал Максимов. — Задание можно и завтра получить. А может, и летать не придется. Все от техников зависит. Все-таки грохнулся я сегодня с небес достаточно прилично.

Он вышел наружу.

Далеко на окраине леса разноцветными пятнами светились дома. Над бетонкой взлетно-посадочной полосы гулял раскаленный ветер. Из леса доносился неумолкаемый шум, Максимов никак не мог к этому шуму привыкнуть, хотя в Районе он находился уже четвертый месяц. Над верхушками леса скользили стремительные тени — либеллилины продолжали свою дневную охоту.

Левее яркими красными птахами кружили три перехватчика.

Максимов вдруг подумал, что освоение Района оказалось не таким простым делом, как это представлялось в административных и чиновных кабинетах. С природой спорить трудно, в любые планы она обязательно вносит свои коррективы, и с этим ничего не поделать. Можно сколько угодно говорить о том, что нельзя ждать милостей от природы. Но когда ты берешь их у нее, обязательно приходится преодолевать сопротивление этой самой природы. Даром природа ничего не отдает, ей плевать на человеческие желания, у нее свои собственные цели, и очень часто с целями людей они не имеют ничего общего. Нет, задача была грандиозная — дать человечеству пространство для дальнейшего развития. Территория Района была плацдармом, с которого люди начали свою новую экспансию. Только вот природа оказалась сложнее, чем думалось, и пространство без сопротивления она отдавать не собиралась.

Максимов махнул рукой, останавливая машину, идущую в сторону поселка.

Водителя он не знал, не иначе он был из последнего пополнения. Сев рядом с водителем, Максимов поздоровался.

— Это вы сегодня летали? — негромко спросил водитель, глядя на дорогу перед собой. — Ловко вы эту дрянь с небес свалили, хорошая работа.

— Ерунда, — думая о своем, сказал Максимов. — Невелика премудрость с живыми автоматами драться. Мозгов-то у них мало, где им с человеком в коварстве и хитрости состязаться!

— Не думал я, что все это окажется таким опасным, — пробормотал водитель. — Вроде и техника у нас нормальная, и людей достаточно, а все равно ощущение такое, что мы топчемся на крошечном пятачке, а впускать нас в самые глубины никто не собирается.

— Что ты хочешь? — устало сказал Максимов, слова водителя отвечали его собственным мыслям, которым так хотелось возразить. — Экспансия только начинается. Мы сюда пришли надолго, в случае непредвиденных трудностей нам есть у кого попросить помощи. И нам обязательно помогут. А мы должны честно делать свою работу.

На окраине Поселка он попросил остановиться, вылез, из машины и неторопливо побрел к общежитию для холостяков. Теперь он думал о словах Гларчука. Предчувствия у него, видите ли! С начала освоения Района они ни разу не потеряли воздухоплавательных аппаратов. Скорее всего Гларчук нервничал напрасно. Но вполне могло оказаться так, что плохие предчувствия родились не на пустом месте. Слишком враждебным был окружающий их мир. Слишком враждебным. В таком мире могло случиться все. И уже случалось, между прочим. За год Поселок потерял два десятка своих жителей. И что осталось с половиной из них, можно было только догадываться. Джунгли, окружившие Поселок со всех сторон, умели хранить свои тайны.

Если с Симоновым и экипажем вертолета случилось что-то, то не надо было даже гадать о своем задании на следующий день. Предчувствия… Лучше бы они Гларчука обманули.

Уже поднимаясь по ступеням здания, Максимов ощутил, как он устал. Даже есть не особо хотелось.

Глава третья

Предчувствия Гларчука не обманули.

Самое плохое, что могло произойти, произошло в действительности. Вертолет пропал.

Гларчук попросил пилота одного из перехватчиков пройти над территорией, над которой работала группа Дронова. Пилот добросовестно проутюжил воздух и, разумеется, ничего не обнаружил. Удивляться было нечему — джунгли в тех краях были на редкость густыми, Максимову казалось, что они могли скрыть даже пассажирский «Боинг», а тут был крошечный вертолетик. Но тут же он сообразил, что очень ошибается в масштабах.

К правильным оценкам он еще не привык, да и трудно было к ним привыкнуть даже опытному пилоту, налетавшему более пяти тысяч часов. В Районе он работал не первый месяц, поэтому в оценках времени и расстояний ошибался довольно часто. К Району надо было привыкнуть.

Спустя час после окончания заседания штаба поиска Максимов уже летел по направлению к Большому озеру. Летчики в команде Дронова были опытные, но вполне могло случиться так, что машина сейчас лежала глубоко под водой, и тогда шансы на ее обнаружение были ничтожными.

Сейчас в район предполагаемого падения выдвигались поисковые группы службы безопасности. Служба безопасности формировалась из бывших десантников и авантюристов. В следопыты брали лучших, прошедших всестороннюю подготовку, умевших стрелять из любого оружия, способных выжить в любых условиях, а если придется, то и постоять за себя без оружия. Эти люди выживали там, где не выживал никто. Вместе С тем эти люди всегда делали именно то, что надо было сделать, — и не больше.

Максимов еще успел увидеть, как они сноровисто и без излишней спешки грузятся в транспортный вертолет. В пятнистых комбинезонах и куртках, с пластиковыми белыми шлемами БКС на головах десантники выглядели единым организмом, в котором каждая его частица делала свое дело. Вчера они поминали своего погибшего товарища, но сейчас в их лицах Максимов не заметил усталости и растерянности, разве что некоторая ожесточенность проглядывала в глазах и желание отомстить жестокому миру за погибшего.

Высоко-высоко в небесах двигались гигантские облака, в редкие прорехи виднелось голубое пронзительное небо, изредка все расцвечивали солнечные лучи. Самолет Максимова обшаривал пространство. Электродвигатель ровно гудел, посылая машину вперед. Аккумуляторы поставили новые, поэтому энергии должно было хватить надолго. Под крыльями проплывали переплетения ветвей, джунгли сплетались в непроходимый зелёный клубок, в котором изредка проглядывали гигантские голубые и розовые цветы.

Через два часа Максимов убедился, что пропавший вертолет найти невозможно.

— Продолжайте поиск, — сказала земля.

Максимов попытался подняться выше, но воздушные ураганные течения немилосердно швыряли самолет из стороны в сторону. В подобной ситуации было только два выхода — или резко увеличить скорость и стать независимым от колебаний и порывов атмосферы, или, наоборот, — снизиться, чтобы попасть в область неподвижных ее слоев. И в том, и в другом случае видимость резко ухудшалась. Впрочем, могло произойти всякое. Вертолет мог оказаться в переплетениях листвы в самой чаще леса. Он мог потерять управление над Большим озером, и тогда он сейчас покоился в мутной глубине водоема, недоступный простому глазу, машину могло снести воздушными течениями на совершенно неизученные территории. Но вполне вероятным мог быть вариант, при котором вертолет оказался погребенным толщей земли, по крайней мере многочисленные грунтовые выбросы земляных вулканов допускали такую возможность.

Иногда среди переплетения ветвей Максимов видел юркие фигурки десантников. Те делали свое дело, но так же безрезультатно — сообщений об обнаружении каких-либо следов пропавшего вертолета в эфир не поступало и от них. Пожалуй, десантники рисковали больше пилотов. Они были наедине с хищным и страшным миром, который в любое время мог обрушиться из-за гибких стволов стремительным багом или неторопливым, но от того не менее опасным трупоедом. Перед ними могла внезапно разверзнуться и оскалиться хищными челюстями земля, наконец, могло просто показать свою глубину хищное подземелье с его бесчисленными и бездонными ходами, попав в которые не стойло и мечтать выбраться на поверхность живым и невредимым.

— Ноль-первый, — сказала земля. — Что у вас?

— Пусто, — отозвался Максимов. — А они точно были в этом районе?

— Последние сигналы были именно отсюда, — подтвердила земля. — Продолжайте поиск, ноль-первый.

Низко над лесом прошла пара стремительных либеллилинов. Максимов даже залюбовался их слаженным полетом. Словно ведущий с ведомым шли над Районом. Либеллилины редко летают парами, это одиночные существа, общество им не нужно. На ярко-красную машину Максимова либеллилины не обратит ли внимания. Или обратили, но охотничьего азарта у них машина не вызвала — окраска говорила об опасности потенциальной добычи, да и размерами самолет совсем немного уступал любому из них. Зря говорят, что либеллилины всего лишь безмозглые автоматы с инстинктивной программой внутри. Виражи, подобные тем, что они сейчас совершали, на одном инстинкте не совершишь. Тут требовался твердый глаз и острый расчет. Скорость, на которой они хватали добычу, всегда впечатляла, а острое зрение, позволявшее либеллилинам замечать жертву на огромном расстоянии, внушало страх.

Отвлекаться было некогда, и Максимов вновь принялся наблюдать за землей. Сейчас он сбросил скорость, поэтому прежнее пестрое мельтешение в глазах пропало, можно было спокойно рассмотреть детали на поверхности. Однако сколько Максимов ни вглядывался, следов пропавшего вертолета он на поверхности земли не обнаруживал.

— Земля, сказал Маскимов. — Я — ноль-первый. Работу в квадрате закончил. Вертолет не обнаружен. Жду указаний.

— Ноль-первый, — усталым голосом отозвалась земля. — Возвращайтесь на Базу. Мы нашли вертолет.

Вертолет и в самом деле нашелся. Изуродованный, с развороченным боком, уткнувшись носом и изогнутыми лопастями в ил, он лежал под водой, скрытый спокойной поверхностью Большого озера.

— Там никого нет, — вынимав загубник и тяжело дыша, сказал нырявший на глубину эсбист. — Пусто. Или они спаслись, или…

Он не договорил, да в этом и не было нужды. Каждый хорошо понимал, что могло случиться с телами погибших, окажись они на глубине. Хищников в озере хватало. Да и на суше тела могли закопать в землю могильщики; если это так и произошло, то искать экипаж было бесполезно, земля своих тайн не выдает, это уже хорошо было известно. Из двух: десятков потерянных людей дюжина значились без вести пропавшими, только вот этот факт особых надежд на их спасение не внушал. Джунгли добычи не отдают. Людей окружал чужой мир, и мир этот не был жестоким, он был другим, совсем не таким, каким его надеялись увидеть люди.

Надо было полагать, что люди погибли.

Возвращаясь на Базу, Максимов думал, что будет дальше. Нет, освоение Района было нужным делом, об этом никто не спорил. Население Земли постоянно росло, поэтому было просто необходимо подумать о том, где человечество будет жить. А как известно, освоение нового мира никогда не обходится без жертв, но вы это скажите родственникам погибших, вы им объясните, что освоение новых территорий всегда опасно, вон и Ермак погиб, а капитана Кука вообще на жаркое аборигены пустили. Все-таки хорошо, что у Поселка до сих пор нет своего кладбища. А с другой стороны — плохо. Кладбище всегда означает, что люди поселились надолго. Будет кому прийти помянуть родного и близкого человека. И вместе с тем это очень грустное событие. Хотелось надеяться на лучшее. Но человеку трудно выжить в незнакомом чужом мире, полном смертельных опасностей, о которых люди даже не подозревали. Кто мог предположить, что северная окраина Поселка окажется на пути гигантского тальпа? Ведь только случайно тогда все обошлось без жертв, могло быть гораздо хуже, Когда неожиданно дома начали оседать, проваливаясь в подземные пустоты, валиться набок, а то и вовсе переворачиваться. Да и вся жизнь Поселка во многом еще зависела от случайностей. Неосторожное вмешательство в жизнь Района могло привести к страшным последствиям, а от такого вмешательства Район, к сожалению, не был застрахован.

И все-таки куда делся экипаж вертолета? Поиск людей еще будет вестись несколько дней, пока эсбисты не обшарят досконально район катастрофы. Потом будет принято решение свернуть поиски ввиду их бесперспективности и для того, чтобы предотвратить возможные будущие жертвы. И люди, если они выжили, останутся наедине с чужим миром, в котором им долго не протянуть, для того, чтобы в этом мире выжить, надо хорошо знать его особенности, знать повадки фауны этого мира, четко осознавать, что в этом мире можно, а чего категорически нельзя делать. И никто уже этим людям не в силах будет помочь. Чудес не бывает, не бывает чудес!

Настроение было гнусным, и это сразу же сказалось на посадке — самолет «скозлил», едва не повредив тянущие винты. В последнюю минуту Максимову удалось справиться с управлением, но все равно машина сделала несколько скачков по бетонке, прежде чем остановилась, нацелившись острым носом в темный проем ангара.

— Похоже, Николаич, ты сегодня не в форме, — добродушно сказал техник, взобравшийся по лесенке к прозрачному колпаку над кабиной пилота. — Такую пенку дал, мы рты разинули от удивления. Или неисправность какая вылезла?

— Такие неполадки и ты хрен исправишь, — хмуро сказал Максимов. — Здесь они, здесь! — и постучал в грудь кулаком в перчатке.

Глава четвертая

Андрею Таманцеву было двадцать восемь лет, и до работы в Службе безопасности Района он три года прослужил в десанте. Десант — работа для тех, кто любит риск и не мыслит своей жизни без повышенного адреналина в крови. Задачи у десанта специфические — вытаскивать группы, попавшие а серьезные переделки, искать противника и уничтожать его, работая в глубоком тылу, и вообще наводить панику на врага, действуя на его внутренних коммуникациях. А это дело для молодых, сильных и тренированных. Поэтому работы было немного, в основном она сводилась к тренировочному процессу. И это Таманцеву не очень нравилось. За четыре года он только однажды принимал участие в одной чеченской операции. Стрелять там, правда, не пришлось, не в кого было. Но вытащили всех и при этом никого не потеряли. Таким успехом можно было гордиться. Каждый должен заниматься своим делом. Его, Таманцева, дело — спасать при нештатных ситуациях людей, уничтожать врагов, действуя стволом, ножом, а если понадобится — то и голыми руками. У десанта — свой задачи. Таманцев немного завидовал ребятам из четвертого десантного корпуса, которым довелось понюхать пороха в Дагестане. Четвертому десантному корпусу пришлось повоевать с вахами. Но такие операции были крайне редки, и Таманцев затосковал. Но туг ему здорово повезло — объявили набор в Службу безопасности Района, и Таманцев, не задумываясь, перешел на новую работу. В СБ Района его зачислили сразу подготовлен он был прекрасно и находился в отличной физической форме, правда, его предупредили, что работа окажется опасной, такой опасной, что десант в сравнении с ней показался бы подготовительным классом. Таманцев посмеялся про себя, но уже вскоре выяснилось, что вербовщики не врали. Работа в Районе и в самом деле оказалась неимоверно сложной и серьезной, она требовала полного напряжения, а порою и совсем уж нечеловеческих усилий. Но Таманцева это устраивало. Он и в десант пошел, чтобы испытать себя и стать человеком, а здесь было все, чтобы человек уважал себя, — и самые неподдельные опасности, и смертельный риск, и работа до седьмого пота, а уж адреналина в крови всегда было более чем достаточно!

Схватки с хищниками, подстерегавшими Поселенцев на окраинах Поселка, поисковые забросы и спасательные экспедиции в джунглях, работа в подземельях Района — это было то, что требовалось Андрею. И команда у них подобралась нормальная — каждый из ребят был готов, не задумываясь, вступить в любую схватку, даже если она грозила смертельной опасностью. Для этого их всех и готовили.

Вот и сейчас они быстро рассредоточились от вертолета, севшего на небольшой лысый пятачок земли. Каждый выполнял поставленную задачу. Белые шлемы БКС, обеспечивающих связь с остальными членами группы и информационную поддержку, мелькали среди зеленой листвы, слышались короткие деловитые реплики и неровное дыхание людей. Поисковая команда приступила к работе.

На горизонте виднелась цепь земляных холмов с развороченными вершинами — в районе поиска рыл свой туннель тальп, и это могло оказаться очень опасным, хищник представлял немалую угрозу для людей. В любой момент земля под ногами могла зашевелиться, и тогда тебе грозила нешуточная опасность провалиться в бездну, прямо в подслеповатую морду зверя, идущего под землей со скоростью хорошей скаковой лошади. Против тальпа действенен был лишь переносной плазменник на станинах, но в пещеры его не потащишь, по изогнутым извилистым подземным ходам не пронесешь.

Таманцев остановился у толстого ствола дерева неизвестной породы. Крона находилась где-то высоко-высоко, поэтому сливалась в полупрозрачную зеленоватую кисею. На глянцевом стволе царапин и прикусов не было, и это означало, что пока здесь вполне безопасно.

— Четверка, — послышалось в наушниках. — Выходим к побережью!

Наверное, поисковой группе кто-то ворожил — вертолет находился недалеко от берега, но заметный лишь с суши. Сверху его надежно прикрывали большие глянцевые листья водорослей, торчал только тонкий хвост с лопастями, который с воздуха легко было спутать со стволом полузатонувшего дерева.

Пока командир поисковой группы сообщал о неприятном открытии на Базу, остальные рассредоточились по берегу, занимая места, удобные для противостояния возможной атаке хищников. Таманцев расстегнул мешок, достал из него легководолазное снаряжение. Надеть его — дело минутное, вскоре он уже неловко шлепал ластами по мелководью. Вода была прохладной и слегка мутноватой. Войдя в воду по пояс, Таманцев нырнул. По неровному дну, обросшему паутинообразной растительностью, метались тени от потревоженных листьев, вода увеличивала предметы, и высвечивающийся на глубине вертолет казался огромным. С правой стороны в обшивке вертолета была огромная пробоина, лопасти основного винта согнулись самым невероятным образом, овальный люк оставался полуоткрытым. Подплыв к вертолету, Таманцев внимательно исследовал кабину. Кабина была пуста.

Машину уже облепили маленькие существа, похожие на розово-серых поросят, окруживших матку в поисках сосков. Нелепые, безглазые, они утыкались в обшивку затонувшей машины, отскакивали и кружили в воде, некоторые уже осторожно подбирались к ногам Таманцева. Он брезгливо отогнал их взмахом ласт и осторожно протиснулся в приоткрытый люк. В кабине было тесно, но следов людей в ней Таманцев не обнаружил. Впрочем, это ни о чем не говорило. Вертолет в воде находился достаточно долго, чтобы от погибших не осталось и следа, слишком уж большой биологической активностью отличались воды Большого озера.

Впрочем, размышлять об этом Таманцеву было некогда. Он попятился, выбираясь наружу, оттолкнулся от вертолета и поднялся на поверхность. Его ждали. Вытащив изо рта загубник, Таманцев вдохнул прохладный озерный воздух и сказал:

— Там никого нет. Пусто. Или они спаслись, или…

После совещания с Базой вертолет оставили в озере. Ремонтировать его было дороже, чем построить новый. Сняли только черный ящик, хотя, на взгляд Таманцева, это тоже было лишним — пробоина в корпусе вертолета наглядно говорила, что причиной катастрофы было столкновение в воздухе. Размеры пробоины указывали и на виновника столкновения — был сезон вылета эремитов, пожалуй, они были единственными существами, столкновение с которыми в воздухе было чревато такими серьезными последствиями.

Поисковые группы еще три дня гоняли по окрестностям, хотя ежу было понятно, что никого они не найдут, все концы, надо было думать, покоились в озере. На третий день им приказали грузиться в вертолет. Когда машина поднялась в воздух, Таманцев испытал двойственное чувство — с одной стороны, облегчение от того, что тяжелая поисковая работа завершилась и можно было отдохнуть от джунглей и их обитателей, а с другой стороны, как и другие эсбэшники, Таманцев испытывал стыд и неудовлетворенность — искали усердно, а никого так и не нашли. Неудачные поиски — это всегда пятно на собственной репутации, каждому кажется, что именно он чего-то недоделал, именно он что-то пропустил в поиске л именно его личные неудачные действия не позволили найти людей, потерявшихся в лесах.

Таманцев привалился головой в шлеме к жесткой пластиковой переборке вертолета, отделяющей грузовой отсек от кабины пилотов, и угрюмо смотрел, как стремительно убегает под вертолет зеленка леса. Разговаривать не хотелось. Паршиво осознавать, что на тебя надеялись, а ничего не получилось. Хотя в этих чертовых лесах любому легко было заблудиться. А главное — никогда не знаешь, за каким кривым стволом, за каким неожиданным поворотом тебя ожидает опасность. Уж если десантнику в джунглях Района приходилось туго, то что говорить о необученных и не прошедших подготовки летунах, которые лес разглядывали всегда с высоты и даже не подозревали, на что в зарослях можно наткнуться. Если они не погибли при падении, то наверняка растерялись, когда вокруг зашевелился, задышал тепло и влажно лес, заскрипел, застонал корнями вывороченных деревьев, запел, зачирикал, зажужжал голосами своих неведомых обитателей.

Разумеется, они попытались бы найти укрытие. В нору или подземный туннель тальпа они бы по своей воле не полезли, но ведь их вполне туда могло занести против воли. А какое иное укрытие они могли использовать? Укрытие это обязательно должно выделяться и привлекать к себе внимание, оно должно было показаться вертолетчикам максимально безопасным, но сколько Таманцев ни вспоминал обследованную местность, он такого укрытия припомнить не сумел.

Похоже, джунгли забрали вертолетчиков навсегда и обстоятельства их гибели тоже останутся тайной. Таманцев чувствовал неудовлетворенность происходящим. Со школы его учили, что человек должен всегда выходить победителем из столкновений с природой. Оказалось, теория не всегда подтверждается практикой. Особенно если людей окружает мир, в чем-то привычный и вместе с тем абсолютно чужой.

Глава пятая

Дронов пришел в себя не сразу. А вот боль он ощутил в тот самый момент, когда открыл глаза. В небе свивались в фантастические фигуры облака, длинные стволы деревьев снизу казались совсем уж исполинскими. Он попытался осторожно сесть, и после второй попытки ему это удалось. Его окружали зеленые шумящие джунгли, невидимые существа, укрывающиеся среди листвы, жужжали, свиристели, хрипло взревывали и противно скрипели. Последнее, что Дронов помнил, это столкновение вертолета с эремитом. Удар был тяжелым, похоже, что в момент столкновения его просто выбросило из машины, и то, что он остался живым, следовало отнести к фантастическому, невероятному везению. Опираясь рукой о землю, Дронов прислушивался к телу. Оно болезненно ныло, но, похоже, все обошлось без переломов и тяжелых травм. Он встал, чувствуя тупую боль в позвоночнике, огляделся, но упавшего вертолета не увидел. Скорее всего вертолет по инерции прошел дальше места его падения. Что случилось с вертолетчиками, Дронов не знал, но трудно было рассчитывать на то, что им повезло так же, как повезло ему. Случайности дважды не повторяются, особенно если это счастливые случайности.

Рубашка полезла по швам, немногим больше повезло брюкам. Дронов, хромая, добрался до ближайшего валуна и присел на него. Собственно, пока о везении говорить было трудно. Он не просто остался живым после падения вертолета, а всего лишь пока оставался живым, и трудно было сказать, как долго удача будет ему улыбаться. Хорошо еще кобуру при падении не оторвало, и импульсник оставался у Дронова. Он давал возможность встретить нападение хищника, если оно окажется не слишком стремительным и внезапным. Дронов подумал немного и достал импульсник. Береженого Бог бережет! Ощущение было странным, словно он весь сейчас был закутан в вату. Вместе с тем сильно ныла левая нога, наверное, он ее ушиб при падении.

Он встал и, прихрамывая, обошел окрестности своего падения. Далеко он не забирался, было легко потеряться в мощных переплетениях джунглей. Поиск товарищей ничего не дал. Новиков и Симонов, судя по всему, остались в вертолете и погибли. Надеяться предстояло лишь на самого себя. Дронов представил себе путь до Поселка и поморщился, до Поселка было далеко, очень далеко, пройти такое расстояние по джунглям казалось Дмитрию нереальным. Можно было лишь пожалеть, что его выбросило из вертолета, по крайней мере все бы уже закончилось, а так предстояло скитаться по джунглям неопределенно долго. В помощь Дронов не особенно верил, спасатели, разумеется, будут искать вертолет, и поиски людей начнут именно от него. А от вертолета он мог оказаться далеко, скорее всего так оно и было, не зря же следов падения машины он так и не нашел, хотя тяжелый вертолет должен был при падении оставить в пушистых кронах деревьев заметный след.

Некоторое время он смотрел вверх. Небо было затянуто облаками, но все равно можно было догадаться, где находится солнце. Дронов сориентировался и вернулся на грешную землю. Торопиться не стоило, да и он сейчас оказался совсем не в том состоянии, чтобы сломя голову углубляться в джунгли. Сев на подвернувшийся камень, Дронов проверил импульсник. Зарядов у него хватало, хоть об этом не стоило беспокоиться. Еще у него в сумке на поясе лежало несколько термитных гранат. И был нож. С оружием получалось не так уж плохо. Гораздо хуже обстояло дело с ногой, колено кровоточило. По счастью, неподалеку протекал мелкий теплый ручей. Дронов промыл рану, оторвал рукав рубашки и, как сумел, перевязал ногу, стараясь, чтобы повязка не сползала при ходьбе. Ножом, висевшим на поясе, он вырезал себе подобие трости, чтобы опираться в дороге. Вспомнил, как ребята потешались над этим ножом, называя из-за него Дронова ковбоем. Все-таки пригодился ножик-то, пригодился, ребята, как бы вы ни скалили насмешливо зубы. В таком путешествии, что Дронову предстояло, нож был предметом первой необходимости. Никогда Дмитрий не предполагал, что окажется на положении Робинзона Крузо, книгу о котором читал в юности. Впрочем, Робинзону было куда легче — у него оказалась под рукой масса полезных вещей с полузатонувшего судна — от кремневых ружей до ниток с иголкой. Дмитрий Дронов сам бы сейчас не отказался от аптечки или топорика с пилой из инструментального ящика вертолета. И Робинзону было с кем на досуге поговорить — у него был попугай, а потом и Пятница появился. И людоеды к нему с соседних островов приплывали, но тут уж они были в равных условиях — Дронова окружала такая активная фауна, что хищник мог появиться в любую минуту и с любой стороны.

И все-таки надо было идти. Сдаваться без борьбы было не в правилах Дмитрия. Он вздохнул, потопал ногой, проверяя на прочность повязку, потом неторопливо, опираясь на палку, углубился в джунгли. Робинзон искал в лесу на острове козьи тропы, и это было понятно, по ним было легче идти, но Дронову в его ситуации приходилось поступать наоборот, ведь любая тропа могла привести его к местному хищнику, поэтому троп следовало всячески избегать. А идти напрямик было трудно — вьющиеся вокруг гибких стволов лианы хватали за ноги, липли к одежде, но через некоторое время Дмитрий все-таки приспособился, привязав к вырезанной палке нож. При этом, правда, пришлось пожертвовать вторым рукавом, но дело того стоило — в руках у Дронова оказалось довольно удобное копье, которым можно было врубаться в заросли, а при необходимости и отбиваться от врага:

Из земли торчали корни, которые казались живыми, которые хватали за ноги, по-змеиному гибко стелились по земле, чтобы через некоторое расстояние выбраться на поверхность ждущей жертвы петлей. На корнях сидели маленькие овальные разноцветные существа, которые были вполне безопасны, только вот пахло от них неприятно. И вообще воздух в лесу был густой, лекарственный, словно где-то поблизости находилась аптека, в которой сразу из всех флаконов и пузырьков вынули притертые пробки. Изредка открывались пятачки черной земли, на которых ничего не росло, словно проплешины были кем-то заколдованы на вечный неурожай. Вверху что-то протяжно заскрипело, Дронов поднял глаза и увидел, как по стволу ближайшего дерева скользит вниз что-то длинное змееобразное, он инстинктивно выхватил импульсник, но это падал оторванный лист. Впрочем, надлом был свежий, он еще сочился жидкостью, поэтому успокаиваться не стоило — кто знает, что за существо укрылось в высоких развесистых кронах. Это могло быть безобидное травоядное, но мог, наоборот, оказаться опасный хищник Впрочем, одинокому путнику следовало опасаться и травоядных. Обычно у них оказывалась такая масса, что, придави это безобидное существо Дронова, жить бы ему оставалось считанные секунды.