Происходящее в ряд случайностей никак не вписывалось. В глубине души Лев Крикунов считал, что все это является следствием его прикосновения к тайне. Докопался, вот и началось давление. Он даже не задумывался над вопросами. На кой хрен неизвестной силе мстить именно газете, а не ему лично. Наверное, это было самомнением. Каждому человеку свойственно переоценивать себя. Крикунов исключением не был.
Редактор в разговоры с ним не вступал, все шло уже устоявшимся порядком, и никаких особых изменений в отношениях редактора к нему, Крикунову, Лев не замечал.
У каждого человека есть полоса невезения. Попал в такую полосу и Крикунов. Похоже, что все и в самом деле началось в Орехове с дохлой мухи, которая притворилась кусочком картофеля фри. Квартиру журналиста обворовали. Неизвестно, на что рассчитывали грабители, какую поживу предполагали найти в обшарпанной однокомнатке, но факт остается фактом — дверь в квартиру выломали, а все скудное имущество Крикунова безжалостно перевернули. Разумеется, Лев тут же сопоставил кражу с проводимым им расследованием. Немного смущало, что папку с документами воры не взяли, а просто разбросали бумаги по комнате и кухне, но Лев твердо полагал, что это еще одно предупреждение. В милицию он, разумеется, не заявлял. Последнее время таких знаменитостей обворовывали, такие ценности у них уносили, что, заявись Лев со своими претензиями в ближайшее отделение, его бы просто на смех выставили. Да и побаивался он милиции.
Весь выходной он наводил в квартире порядок и собирал разбросанные документы в папку, потом пошел в магазин, взял несколько бутылок пива и, завалившись на продавленный диван, принялся под пиво перебирать справки. В глубине души все-таки жили сомнения. Мелко это было для работников спецслужб, слишком мелко. В прежние времена его давно уже вызвали бы на профилактическую беседу в КГБ, намылили бы холку за что-нибудь, взяли бы подписку, а то и просто бы повязали сотрудничеством, как это случилось со многими коллегами по перу. Не секрет ведь, что в конце прошлого века многие стучали, причем стучали с удовольствием, с усердием друг на друга доносы писали. Потом, когда памятник Дзержинскому с Лубянки убирали, сколько скандалов было, сколько взаимных обвинений высылали друг на друга те, кто себя не без гордости тайными полковниками и генералами называл. Крикунов и сам таких знал не один десяток. По возможности он их, конечно, сторонился, только вот возможности такие не всегда случались, чаще приходилось рукопожатиями обмениваться и коньячок в доверительной беседе попивать.
Крикунов терзался сомнениями, и именно в это время ему элементарно, можно сказать — житейски, набили морду. Случилось это вечером, после девяти, когда он возвращался домой. Сколько их было, Крикунов не видел, но случилось все обидно незатейливо. Подстерегли его в темном подъезде, ударили по голове, а очнулся Лев уже часа через три. Голова болела, карманы оказались вывернутыми. Правда, и тут бог миловал, как раз накануне зарплату выдавали, но Крикунов предусмотрительно оставил ее в сейфе на работе, разумно полагая, что подальше положишь, поближе, как говорится, возьмешь.
И все-таки сомнения оставались.
Все складывалось, и невозможно было сказать, что явилось причиной событий, может, и не было ничего, просто пошла полоса невезения, которая не имела никакого отношения к его расследованию, да и все, что связано было с ним, не имело под собой почвы. Хотелось думать именно так.
Воскресенье Лев отлеживался дома, ставил примочки и компрессы на затылок, а вечером посмотрелся в тусклое почерневшее по краям зеркало в ванной комнате и с досадой констатировал, что чудес на свете не бывает и на работу ему придется явиться с темными кругами под глазами и терпеть шуточки коллег и невинные вопросики, которыми они его будут донимать со скуки.
Но утро началось не так, как он думал. Нет, на планерке на отеки и синяки внимание обратили все, только вот обошлось без подначек. И совсем не потому, что товарищи по работе проявили снисходительность.
После окончания планерки шеф, глядя в бумаги, буркнул:
— Все свободны. А ты, Лева, задержись.
Крикунов ждал неприятных вопросов, но главный редактор на синяки под глазами не обратил ни малейшего внимания, помолчал, потом, по-прежнему не поднимая глаз, спросил:
— Как себя чувствуешь?
— Нормально, — сказал Лев.
— Вот и хорошо. — Шеф побарабанил пальцами по столу. — Езжай в аэропорт, возьмешь на завтра билеты. И отлежись немного, а то на живой труп смахиваешь.
— А куда полетим-то? — поинтересовался Лев. — На какой рейс билеты брать?
— Билеты уже заказаны. — Главный редактор медленно протер очки и водрузил их на нос. Некоторое время он задумчиво смотрел на журналиста, потом ухмыльнулся. — Спросишь в центральной кассе. Заказ на мое имя. А полетим мы с тобой в Царицын. Годится?
— Мне все равно, — пробормотал Лев. — А что мы там делать будем, в Царицыне этом?
Главный редактор снова усмехнулся. Нехорошая у него была улыбочка, слава богу, Лев редактора не один день знал, а потому в его гримасах разбирался уже хорошо.
— Что делать? — сказал главный редактор. — Деньги будем искать.
— Я-то вам зачем? — растерянно сказал Лев. — Я в этом Царицыне никого не знаю.
Шеф снова уткнулся в бумаги.
— Значит, познакомишься, — пробормотал он. — Катись, Лева, не отнимай время. Зайди в бухгалтерию, деньги в подотчет тебе уже выписали.
Глава десятая
Поезд — идеальное средство для путешествий. Особенно если он не торопится и хочет увидеть как можно больше. Можно полежать на полке, лениво разгадывая кроссворд, можно поговорить с попутчиками за жизнь или просто поглазеть в окно. Можно пройтись в вагон-ресторан. Кормят там, конечно, скверно, но долгая дорога способствует аппетиту, и тогда даже железнодорожный салат кажется тебе кулинарным изыском, а куриная нога в сухарях — деликатесом, особенно если используется она в качестве закуски.
Но для того, кто торопится, существует самолет. Очень удобный вид транспорта. Однако Крикунов летать не любил. Он вообще настороженно относился к полетам. Нет, не то чтобы он боялся летать, хотя и в этом была толика истины. Последнее время газеты пестрели заметками об авариях — то «тушка» где-нибудь о землю грянется, то вертолет за провода высоковольтной линии зацепится, то рядовой «кукурузник», опыляя поля химикатами, увлечется земледелием до того, что начнет поле вспахивать. Да что технологические аварии! Бомбы в самолеты подкладывать стали!
Главный редактор ничего не боялся.
Даже тот факт, что вылет задержали почти на час, его абсолютно не смутил.
В самолете шеф расположился с максимально возможными удобствами. Даже свежую «Комсомолку» приготовил, как раз на час сорок пять полета. Некоторое время Лев предпринимал осторожные маневры, пытаясь выяснить, к кому они летят и какая фирма не пожалеет денежек на «желтую» газету. Шеф отвечал односложно и уклончиво. Ничего не добившись, Крикунов достал из кармана очередную книжку модного в последнее время Акунина и попытался читать.
— Бумажки свои выбросил или дома оставил? — неожиданно спросил шеф.
Крикунов ошеломленно посмотрел на него. Впервые за все время редактор показал, что ему что-то известно! Пауза затянулась. Крикунов лихорадочно соображал, что ему ответить. Врать было неудобно, говорить правду — чревато неприятностями.
— С собой взял, Александр Иванович, — наконец отозвался он. — Думал, будет время — покопаюсь немного.
— Покопаюсь… — проворчал шеф. — А тебе не кажется, что опасное это дело — лезть в чужие игры? За излишнее любопытство нос оторвать могут, а?
— Да ведь профессия наша, — неловко пробормотал Крикунов. — Она же вроде обязывает, Александр Иванович. Как в песенке поется, жив ты или помер, а материал должен быть на первой полосе.
— Профессия… — Шеф снова уткнулся в газету, всем своим видом показывая, что разговор продолжать не намерен.
Так-так-так! Такие, значит, дела. Крикунов своими журналистскими изысканиями в редакции ни с кем не делился, по всему выходило, что главный редактор знал о них со стороны. Но откуда? В ореховском детдоме Лев сам еще ничего не знал, даже трудно было предположить, что он влезет в эти непонятные дела. Детдом отпадал. Все началось со справок адресного бюро. Выходит, ему настучали представители компетентных органов, которые изучали его личное дело. А если сам главный редактор с ними связан? Нет, это отпадает, будь он с ними заодно, не послал бы он журналиста в детдом, жил бы по принципу «береженого Бог бережет». Он искоса посмотрел на главного редактора. Тот достал авторучку и принялся неторопливо разгадывать кроссворд на последней странице.
Все происходящее выглядело какой-то любительской постановкой. Причем любитель поставил пьесу, написанную графоманом. Не было в происходящем серьезной интриги, все напоминало детскую игру в военную тайну. Ну допустим. Допустим, он и в самом деле прикоснулся к чему-то запретному. Что бы сделали те, кто эту тайну охраняет? Одно из двух — или постарались бы, чтобы журналист Бойцов исчез, или попытались бы перевербовать его на свою сторону. Вместо этого идут какие-то совершенно дикие накаты, непонятная возня с мордобоем, где даже не объясняют, за что морду бьют, залезают в квартиру, в которой брать нечего, а то, что подлежит безусловному изъятию, демонстративно разбрасывают по всей квартире. Глупость!
— Возможно, тебе сделают предложение, — неожиданно сказал главный редактор. — Фантастическое предложение. Так вот, от таких предложений не отказываются, понимаешь?
Некоторое время Крикунов ошеломленно смотрел на него. Главный редактор покусал кончик ручки.
— Приспособление для метания стрел, — сказал он. — Вторая буква «Р», заканчивается на «Т», семь букв. Не знаешь?
— Арбалет, — машинально сказал Лев.
Игра такая есть, «холодно-горячо» называется. Человека отправляют искать заранее спрятанный предмет. Когда он подходит близко к предмету, окружающие говорят ему «горячо», а если он начинает удаляться — ему говорят «холодно». Сейчас явно становилось все горячее. И запутаннее. По крайней мере Лев ничего не понимал.
Царицын встретил их порывами пыльного горячего ветра.
Стеклянное здание аэропорта было почти безлюдным, даже голос диктора, объявляющий прибытие рейса, сопровождало эхо. У входа в здание аэропорта два милиционера проверяли документы у кучки людей с характерной внешностью, по которой их можно было отнести к лицам кавказской национальности. «Тут же Чечня недалеко, — сообразил Крикунов, поспешая за главным редактором. — Впрочем, после захвата заложников на Дубровке и в Мытищах их сейчас, наверное, везде проверяют».
— На такси, Александр Иванович? — спросил Крикунов.
— Где-то здесь нас машина должна ждать, — не оборачиваясь, сказал главный редактор. — Сказали, напротив входа в аэропорт — синенькое кафе, а слева от него будут стоять зеленые «жигули»… А, вот они! И Паша за рулем, надо же!
В машине играла негромкая музыка. Водитель дремал, откинув сиденье. Увидев подходящих к машине людей, он вылез и пожал обоим руки.
— На час позже прилетели, — без особой укоризны сказал он. — Ну что, Александр Иванович, в гостиницу?
— Потом, — сказал главный редактор. — Сначала к Бояславцеву.
Досадливо поморщился.
— И чего его сюда потянуло? Сидел бы в Москве, проблемы бы быстрее решались.
— Так тянет же, — сказал шофер. Да и тут последнее время проблем немерено.
Помолчал немного и Пожаловался:
— Надоело баранку крутить, прошусь у него, а он не отпускает.
— Потом, Паша, потом, — сказал главный редактор, досадливо бросив взгляд на Крикунова. Видно было, что распирает его любопытство, но присутствие журналиста сдерживает.
— В районе вертолет потеряли, — сообщил шофер. — Трое без вести пропавших. Ищут, конечно, но сам знаешь, это все равно что иголку в стоге сена искать!
— Плохо, — нахмурился главный редактор. — Я их знаю?
— Симонова и Диму Дронова вы должны помнить, — сказал водитель, расчетливо тормозя, чтобы подойти к светофору на зеленый свет. — А Новикова, наверное, нет. Он у нас недавно.
— Люди делом занимаются, — мрачно сказал главный редактор. — А я сейчас стал главным распространителем российских сплетен. Жалко ребят. Если в ближайшее время не найдут, надежда, что выберутся, очень слабенькая.
— Сергей Сергеевич в свое время несколько лет продержался, — возразил водитель. — И ничего.
Интересный у них был разговор, только непонятный. Крикунов обиженно уставился в окна Машина уже проскочила через железнодорожный переезд, и справа потянулась сосновая лесополоса, а слева вытянулись заводские корпуса. Движение здесь было интенсивнее, но водитель вел машину уверенно, нахально лавировал среди автомобилей, перебрасываясь с главным редактором загадочными репликами. Здесь главный редактор чувствовал себя как дома. А, впрочем, где он чувствовал себя иначе? Крикунову доводилось пару раз сопровождать его в Белый дом и в администрацию концерна «Мост». И там он тоже чувствовал себя уверенно, несмотря на больших людей, с которыми они ходили разговаривать. И надо сказать, эти большие люди с Александром Ивановичем разговаривали на равных. Да что они, с ним автор «Господина Гексогена» Проханов за руку здоровался, минут пять руку тряс, уважение свое демонстрировал!
В Царицыне Крикунов был впервые, он все годовой вертел, чтобы увидеть монумент на кургане, но так и не увидел, не выдержал и спросил о нем у водителя.
— Так мы же с другой стороны в город въезжали, — без удивления принялся объяснять водитель. — Его от нас высотки закрывают. Ничего, сделаете свои дела, я вас туда свожу. Меня Бояславцев в распоряжение Александра Ивановича отрядил. А жить будете в нашем гостиничном комплексе. Он хоть и небольшой, но уютный. К тому же в центре города, рядом с Волгой.
Как ни странно, приветливость и словоохотливость водителя добавили Крикунову уверенности. Он покосился на главного редактора. Ну Александр Иванович, ну Штирлиц! За все время даже намека не дал, бровью не повел, а на деле ведь все знал. Сам Крикунов такой сдержанностью никогда не обладал. И дела у него в Царицыне какие-то. И знают его здесь. «Но зачем он меня сюда приволок? — подумал Крикунов. — Мне-то что здесь делать?»
И вдруг он сообразил, что именно здесь будет решаться его судьба. «Как в самолете сказал главный редактор? Вам будет сделано фантастическое предложение? Нет, — поправил себя Крикунов. — Он сказал, что
Между тем машина, покрутившись по улицам, остановилась у трехэтажного здания, облицованного коричневой плиткой.
— Пошли, — сказал главный редактор, открывая дверцу.
Ступеньки были длинными и широкими, поднявшись по ним, Крикунов с замиранием сердца увидел табличку, которую обычно вывешивают у входа в учреждение. «ООО «МСП» — гласила табличка.
Глава одиннадцатая
В детективах, которые время от времени почитывал Крикунов, все было загадочно и увлекательно страшно. Какой-нибудь искатель приключений становится носителем ужасной тайны, и за ним начинают охотиться — пытаются похитить, расстрелять в подъезде или взорвать в автомобиле, на худой конец — отравить супчиком или хорошим коньяком… А герой самостоятельно или с чьей-нибудь помощью пытается выпутаться из истории, в которую втравила его любознательность. Если рассматривать происходящее именно с этой стороны, происходил какой-то фарс.
К чему-то он, конечно, прикоснулся, приоткрыл полог неведомой тайны, только вот суровой кары не последовало. Мелкие происшествия не в счет, да и то, что они явились следствием его нечаянного открытия, он уже крепко сомневался. Так, знаете ли, тайны не охраняют! Вместо того чтобы надежно изолировать любопытную Варвару, ее вполне благосклонно приглашают именно в то место, которое ее особенно интересует. И еще обещают сделать какое-то фантастическое предложение. Было над чем подумать.
Главный редактор привел его в небольшую уютно обставленную комнату, сунул ему несколько иллюстрированных журналов, сказал:
— Жди меня здесь. Я скоро.
И опять в душе Льва закопошился нехороший червячок сомнения. Он с тоской посмотрел в сутулую спину удаляющегося шефа. Черт его знает, может, приказано ему так сделать. Уйдет он сейчас, тогда-то оно все и завертится!
Но шеф ушел, а руки ему никто крутить не собирался, более того, юная длинноногая девица в подчеркивающей их стройность мини-юбке принесла чашечку великолепного кофе. Даже по запаху, мгновенно распространившемуся по комнате, было видно, что весь этот рыночный и магазинный ширпотреб с этим кофе даже на одной полке не стоял.
Немного успокоившись, Лев принялся без особого интереса просматривать журналы, прихлебывая кофе. Журналы были местными, но качеством могли поспорить с лучшими московскими. Глянцевая бумага, прекрасные фотографии, отличный дизайн — похоже, что цивилизация добралась и до провинции. Сделаны Журналы были вполне профессионально, да и тексты писались знающими умными людьми.
Крикунов вздохнул, расстегнул пиджак, чуточку распустил галстук и уже свободнее устроился в кресле, принимаясь читать статью о местном бизнесмене, который начал свою предвыборную борьбу за место губернатора области. Бизнесмен на фотографии в центре статьи выглядел молодо. Короткая стрижка и бычья шея спортсмена в сочетании с упрямым взглядом человека, который привык добиваться своего, делали бизнесмена похожим на члена какой-нибудь люберецкой группировки, поэтому очки в тонкой оправе, надетые им скорее всего для интеллигентности, казались неуместными. Тут уж имиджмейкеры, или как называл их сам Крикунов, мордоделы, немного перегнули с лепкой образа.
Говорил герой статьи под стать внешности — короткими рублеными фразами.
Впрочем, сказанное им было густо замешено на риторике, поэтому особенного впечатления не производило. Каждый избиратель знает, что начальнички в подавляющем своём большинстве сволочи и жулики. Повторяя это, ты особых открытий не делаешь, а вот негативность подобных высказываний очевидна — если наверху все жулики, то чего же ты сам рвешься наверх?
Лев покачал головой и, обреченно раскрыв последнюю страницу, принялся читать анекдоты. В большинстве своем они были, конечно, с изрядной бородой, но изредка попадались и очень оригинальные.
Несколько раз по коридору шумно протопали люди. Окно в кабинете было приоткрыто, и из соседнего дома доносилась песня группы «Любэ».
— душевно утверждал Николай Расторгуев. Крикунов посмотрел на часы. Его редактора не было уже двадцать пять минут. «Интересно, а как наш Александр Иванович? — внезапно подумал Лев. — Не спрячется за мою спину? Или поддержит своего подчиненного в щекотливой ситуации?»
В комнате появилась все та же девица. Ноги у нее были великолепные, и, нарушая правила приличия, Крикунов то и дело косился на них.
— Еще кофе? — спросила она, ставя на поднос пустую чашку.
— Пожалуй, — согласился журналист. — Вас как зовут?
— Зоя, — охотно призналась девица.
— Что-то мой шеф задерживается. — Лев посмотрел на дверь. — Не знаете, он скоро будет?
— А он у Бояславцева, — сказала девушка. — А Станислав Аркадьевич пока все вопросы не прорешает, никого не отпускает. Но вы не волнуйтесь, там у вас под столом кнопочка, если я понадоблюсь, нажмите. Хорошо?
— А чем вы тут занимаетесь? — поинтересовался Крикунов.
— Я или наше предприятие? — улыбнулась Зоя. Улыбка у нее была миленькая, придававшая девушке этакую пикантность. — Я здесь в отделе комплектации. А вообще наше предприятие многопрофильное — от продуктов питания до развлекательной индустрии. У нас даже своя фармацевтическая фабрика есть!
Она была полна неподдельной гордости за фирму, в которой работала.
Крикунов залюбовался ее круглым личиком, похорошевшим от неожиданного румянца, и неожиданно для себя спросил:
— А ваши родители… Они тоже в «МСП» работают?
И все. Улыбка погасла, девушка смотрела на Льва настороженно и неприязненно.
— Простите, — сказала она. — Мне надо работать. Кофе я вам сейчас принесу.
Пока она ходила за кофе, Крикунов клял себя за неосторожный вопрос. А собственно, чего он особенного спросил? Само собой подразумевалось, что молодая девчонка идет на работу туда, где уже кто-то трудится из ее родственников. Без протекции в наши времена только торговать «Гербалайфом» приглашают. Или товары на улице продавать, только раньше таких работников коробейниками называли, а сейчас гордо именуют торговыми агентами. Но суть-то от этого не меняется! И все-таки он чувствовал себя неловко.
Девушка принесла ему кофе и вышла.
Немного погодя в комнату заглянул рослый парень в камуфляже и запыленных ботинках на высокой шнуровке. Судя по экипировке, это был охранник. Сердце Крикунова неприятно дернулось, он ощутил, что ладони стали влажными.
— Таманцева не видели? — спррсия охранник.
Поделиться книгой: