«Систему больше всего поддерживают те, кто больше всего от нее страдают. А те, кому приходится хуже всех, меньше всех протестуют!» - жалуется Рафаела Боллини, один из идеологов Европейского социального форума.

Но ведь это естественно! Самые угнетенные люди - одновременно самые запуганные, а потому и самые лояльные.

Вместо того чтобы защищать социальное государство и идеалы Просвещения, либеральная публика уверена, будто все вопросы решит свободный рынок, приправленный политической корректностью. Публике предлагается выбор между либеральной терпимостью и расизмом в духе ДПНИ. Терпимость, конечно лучше. Только вот беда: такая терпимость в масштабах общества ведет именно к усилению расистских настроений. Причем и либералы, и ультраправые представляют одну и ту же социальную и экономическую политику. Либеральная интеллигенция готова поощрять любые проявления дикости под видом культурных различий. Самые варварские трактовки ислама принимаются в качестве народных традиций, а в ответ крайне правые культивируют не менее дикий христианский фундаментализм. Авторитарная диктатура лидеров этнических общин над своими соплеменниками признается под видом поощрения общинной жизни и самоуправления. Не все традиции надо поощрять и сохранять.

Между тем сверхэксплуатируемые иммигранты отнюдь не счастливы в своих «этнических общинах», многие из них давно мечтают вырваться от «своих» работодателей. Но, находясь на нелегальном положении, они становятся заложниками, практически рабами своих хозяев.

Вернемся, однако, к Франции. Что произойдет, если обещание Саркози будет исполнено, иммиграция ограничена и упорядочена? Парадоксальным образом такая политика обострит социальные проблемы, вернее, приведет общество к лучшему осознанию этих проблем. Иммигрантам предлагается культурная интеграция? Значит, они окончательно вольются в состав французского рабочего класса. Не желая того, Саркози заложит фундамент для нового классового конфликта, не смазанного либеральной политикой «мультикультурализма».

А что левые? В первые годы XXI века они упустили свой шанс, но это отнюдь не конец истории. Им предстоит усвоить уроки своего поражения и выработать социальную политику, которая поможет улучшить положение трудящихся, независимо от их вероисповедания и происхождения. Перестать вздыхать о культурных особенностях и заняться прозаическими вопросами вроде права на труд, социального жилья, заработной платы и организации профсоюзов. В том числе, и в первую очередь среди «некоренного» населения.

ПУТИН И АНТИГЛОБАЛИСТЫ

По всей видимости, блокада, пережитая «Большой Восьмеркой» в Хайлигендамме, оказала глубокое влияние на президента Российской Федерации. А может быть, дело в нарастающем напряжении между Москвой и Вашингтоном. Но, так или иначе, Владимир Путин произносит одну за другой речи и делает заявления, которые вполне могут быть оценены как «антиглобалистские».

Президент России критиковал размещение американских систем противоракетной обороны в Восточной Европе, выражал недовольство политикой Соединенных Штатов, а на форуме в Петербурге посягнул на священную корову мирового экономического порядка - Всемирную торговую организацию. Встреча «Большой Восьмерки» в Хайлигендамме не способствовала преодолению разногласий между её участниками. Напротив, она выявила, насколько эти различия серьезны. Лидеры Западной Европы (и Германии в особенности) ничего толком не добились от США по вопросам экологии, а Москва не получила никаких уступок в военных вопросах. В очередной раз обнаруживается, что вступление России в ВТО, несколько раз уже объявленное в качестве решенного дела, снова откладывается.

Последнее обстоятельство особенно нервирует либеральную часть администрации, ибо чем дольше продолжается процесс переговоров, тем больше российское общество начинает понимать, что такое ВТО. А чем больше понимает - тем меньше энтузиазма испытывает по поводу предстоящего вступления. Однако теперь к числу скептиков присоединился сам президент. Это уже серьезно.

Проблема в том, что, нападая на ВТО, кремлевский лидер делает это совершенно с иных позиций, чем критики глобализации. Он обвиняет ВТО в протекционизме, хотя работа этой организации состоит, прежде всего, в устранении всевозможных таможенных барьеров и государственных мер по защите и регулированию внутреннего рынка. Да и разногласия между Россией и руководством ВТО состоят как раз в том, что правительство в Москве пытается сохранить в руках последние легальные рычаги влияния на экономику, надеется хотя бы частично отстоять свой суверенитет в вопросах транспортной политики или охраны интеллектуальной собственности, а международная торговая бюрократия этому отчаянно противится. Иными словами, проблема ВТО как раз в том, что в своей борьбе против протекционизма она давно уже пренебрегает не только суверенитетом государств, но и здравым смыслом.

Проблема Путина в том, что, с одной стороны, он не может не видеть проблем, а с другой стороны, либеральная экономическая идеология, которую он вполне искренне разделяет, не позволяет ему сформулировать природу этих проблем. Рынок остается высшей ценностью и нерушимым принципом российской элиты, хотя та же элита прекрасно видит, что не может жить по его законам. Иными словами, чистая и красивая утопия рыночной экономики занимает в сознании отечественных бюрократов то же место, которое мечта о коммунистическом обществе всеобщего счастья занимала в сознании бюрократии советской.

Пригрозив ВТО созданием вокруг России собственного торгового блока, Путин вряд ли сильно напугал эту организацию или руководство США. Все прекрасно понимают, что экономическая интеграция в рамках бывшего СССР идет со скрипом и проблем здесь ещё больше, нежели со вступлением в ВТО. Однако, если бы Путин и его эксперты немного более внимательно изучали международную ситуацию, они обнаружили бы, что условия для создания нового, альтернативного ВТО торгового блока действительно созревают, только смотреть надо не на соседние республики бывшего СССР, а на страны Азии и Латинской Америки. Речь идет не только о Венесуэле, возглавляемой революционной администрацией Уго Чавеса или Боливии Эво Моралеса, но и о многих азиатских странах, не скрывающих своего разочарования условиями мировой торговли. Та же тенденция наблюдается и в Африке.

Выступая с критикой ВТО, Путин вполне мог бы возглавить процессы, которые постепенно вызревают в странах «третьего мира». В 1980-е годы их надежды на новый мировой экономический порядок потерпели крах, но потребность изменить правила игры сохраняются.

Перспектива блокирования России с «глобальным Югом» объективно существует и постепенно встает в повестку дня. Но происходит это не благодаря, а вопреки политике нынешних властей. Как бы ни были в Кремле разочарованы развитием отношений с Западом, именно страны Западной Европы и США остаются для российского чиновника единственно доступным образцом «нормального общества».

Автор - руководитель Института глобализации и социальных движений. Cпециально для «Евразийского Дома»

ПАРАД АУТСАЙДЕРОВ

Честно говоря, не понимаю, зачем они это делают. В смысле - выдвигаются на пост президента. Нет, конечно, президентом России быть интересно. Хотя не то чтобы всегда приятно. Плюс на минус дает, как известно, минус.

Вряд ли кто-то решается участвовать в избирательной гонке ради удовольствия. Зачем на Западе выдвигаются кандидаты, не имеющие шансов на победу, вполне понятно. Выборы - это не только соревнование личностей, но и сравнение программ. Каждое политическое течение стремится заручиться поддержкой максимального числа граждан, продемонстрировать свое влияние и значение, тем самым повлиять на повестку дня руководства страны или создать себе плацдарм на будущее. В этом плане 4%, полученные кандидатом Революционной коммунистической лиги (LCR) во Франции, могут оказаться ценнее, чем второе место, занятое в той же гонке кандидатом социалистов. Первые демонстрируют рост, вторые - упадок. Уже ради одного этого LCR стоило участвовать в выборах.

Однако к России все это не относится. Кандидаты, выдвигающиеся сейчас на пост президента, в большинстве своем не являются носителями четких идеологических программ, не опираются на устойчивые идеологические течения, не сильно различаются между собой по своей риторике. Больше того, заранее известно, что результаты у них будут не слишком хороши, а власть не будет особенно интересоваться их идеями.

За ними нет массовых движений, которые нуждаются в лидере для того, чтобы мобилизовать свои силы. У них нет масс сторонников, мечтающих проголосовать за своего кумира. Иными словами, на следующий день после голосования они останутся ровно на тех же позициях, что и перед началом кампании.

И все же они выдвигаются! Выборы еще не объявлены, а целый ряд претендентов уже объявился. Странным образом, чем меньше у кандидата шансов на успех, тем раньше он вступает в гонку. Ну понятно, Михаил Касьянов как лидер «оранжевого блока» заранее заявляет о своих амбициях. Григорий Явлинский напоминает о своем существовании, не дожидаясь результатов парламентских выборов, именно потому, что, скорее всего, эти результаты для партии «Яблоко» будут не слишком благоприятны.

С Геннадием Зюгановым и так все понятно. Выборы 2004 года грозили обернуться для КПРФ катастрофой, а потому лидер партии предпочел пропустить ход, выдвинув вместо себя агрария Харитонова. Но сегодня КПРФ на подъеме - по крайней мере по сравнению с плачевным положением дел в 2003-2004 годах. Скорее всего, для лидера партии выборы 2008 года могут оказаться последними, и их результат как минимум гарантирует интерес Кремля и, как следствие, шанс на достойную политическую пенсию. А потому говорим КПРФ - подразумеваем Зюганов, говорим Зюганов - подразумеваем КПРФ. Надо только поторопиться, объявить о своем участии пораньше, чтобы никто из соратников не захотел повторить подвиг Харитонова.

Появляются и самовыдвиженцы. Самые заметные из них - Владимир Буковский и Виктор Геращенко. Оба, безусловно, люди интересные и известные, только вот являются ли они лидерами общественного движения? Кто за ними стоит, кому, кроме них самих, нужны подобные кандидатуры?

Буковский был когда-то символом диссидентского движения, его держали в тюрьмах, обменивали на чилийского коммуниста Луиса Корвалана. Весь мир знал его имя. Сегодня оно принадлежит скорее советской истории, брежневским временам. Но бывших диссидентов не бывает так же, как не бывает и бывших чекистов.

В случае с Виктором Геращенко все особенно обидно. В качестве руководителя Центробанка он заслужил славу и популярность, какая редко достается человеку, занимающему подобную должность. Но, занявшись политической деятельностью, Геращенко не наращивает, а утрачивает свой авторитет. В качестве председателя Центробанка он ушел непобежденным, но в качестве политика зарекомендовал себя безнадежным неудачником.

Любопытно, что обилие оппозиционных кандидатов не становится поводом для организации праймериз. Каждый из упомянутых достойных людей мечтает стать единым кандидатом оппозиции, но никто не знает, как им становятся. Решение кадрового вопроса будет зависеть от кулуарных переговоров, результаты которых можно будет зафиксировать на публичных мероприятиях, заранее спланированных и отрепетированных съездах и конференциях.

Кстати, главным условием праймериз является готовность любого кандидата снять свою кандидатуру в случае поражения на них. Напротив, в условиях России гарантировано, что как бы ни проголосовали избиратели на праймериз, все кандидаты будут продолжать свои кампании как ни в чем не бывало. Так что отсутствие у нас института праймериз вызвано не техническими и организационными проблемами оппозиции, а самой природой отечественной политики.

Однако самая главная проблема состоит в том, что оппозиционеры сами не решили пока, против кого и против чего они будут бороться. Ведь сама власть так и не определилась со своим кандидатом или кандидатами. Несложно догадаться, что политический и персональный расклад будет совершенно разным, в зависимости от того, что решит Кремль. Одно дело, если власть выступит консолидировано, а Путин публично объявит преемника. В этом случае выступления оппозиционных кандидатов не имеют никакого шанса, зато имеют пропагандистский смысл. Победить нельзя, зато можно вовсю критиковать режим. В таком случае чем больше кандидатов, тем лучше: каждому, кого зарегистрируют, дадут доступ к телевизору. Два оппозиционера равняются вдвое большему количеству эфирного времени у оппозиции. Не больше, но и не меньше.

А уж кого-нибудь из «несогласных» непременно зарегистрируют, у нас ведь хоть и управляемая, но демократия. Избирательная кампания превратится в пропагандистскую.

Однако скорее всего не это определяет расчеты людей, выдвигающихся сегодня на пост главного начальника страны. Парадоксальным образом, скорее всего, оппозиционные кандидаты исходят из прямо противоположной перспективы. Они думают не о чистой пропаганде, а о серьезной политике. Именно выдвижение властью нескольких конкурирующих кандидатов рассматривается оппозиционерами как единственный шанс. Чем острее будут разногласия среди представителей власти, тем больше надежды у оппозиционеров предложить свою помощь одному из них.

Если вопрос о власти не решается одним туром, значит, возникает почва для предвыборных соглашений во втором. Отдать свои голоса одному из двух кандидатов партии власти - тайная мечта любого российского оппозиционера. Либеральные критики действующей власти ждут, пока сама эта власть обратится к ним за помощью. Разумеется, голоса и поддержку отдают не за так.

Главное стремление всякой оппозиции - стать властью. Только российские оппозиционеры понимают это несколько своеобразно. Выборы выигрывать не обязательно. Главное - вовремя договориться с нужными людьми.

ЖИЗНЬ ПОСЛЕ ПУТИНА

«Главная цель визита президента Чавеса состоит в том, чтобы узнать, кто станет преемником Владимира Путина», - так объяснил мне один из членов делегации, прибывшей в Москву для подготовки визита президента Венесуэлы. Пикантность вопроса в том, что многие в России хотели бы узнать ровно то же самое. Но наш лидер хранит загадочное молчание, которое в некоторых кругах уже начинает вызывать нечто вроде паники.

«А в какой форме команданте ожидает получить ответ?» - поинтересовался я. - «Ну, например, президент Путин во время приема в Кремле подведет к нему одного из своих сподвижников и представит: это мой приемник, будущий президент России, такой-то». - «Боюсь, что вы несколько ошибаетесь. Вряд ли Владимир Путин совершит такое представление. А если и совершит, то в другое время и по другому поводу».

В самом деле, было бы красочно и сенсационно, если бы тайну, мучающую российских чиновников, раскрыли не им, а именно Уго Чавесу. Однако проблема состоит, скорее всего, не в хитрости или скрытности Путина, а в том, что он сам ответа не знает. По крайней мере, пока.

На самом деле, единственное решение, которое так или иначе устроило бы всех, - это третий срок. Увы, единственный, кого оно явно не устраивает, - это сам Путин. Уйти с поста президента уважаемым человеком гораздо лучше, чем сидеть в Кремле до конца жизни как в осажденной крепости, дожидаясь очередных неприятностей. А то, что неприятности будут непременно, Путин знает точно так же, как и любой среднестатистический гражданин нашего Отечества. Пусть уж лучше с ними преемник разбирается. Тем более что желающие всегда найдутся. Президент России - не та должность, на которую трудно найти кандидатов.

Проблема в том, что Владимир Путин - единственный российский чиновник, пользующийся в обществе авторитетом или вообще какой-либо популярностью. Беда любого преемника, любого чиновника, которого могут выдвинуть на место Путина не в том, что у него популярность меньше, чем у действующего президента, а в том, что её вообще нет. Есть только массовая неприязнь ко всем им вместе взятым и каждому в отдельности.

Если бы популярность Путина базировалась на проводившейся им политике, то это было бы ещё полбеды. Ведь продолжая ту же политику, новый лидер мог бы завоевать такую же популярность. Но нет! В том-то и проблема, что популярность Путина была необходимым прикрытием, фактором, смягчавшим непопулярность проводимой в стране политики, примирявшим с ней население. Ответственность за неприятные решения вроде жилищно-коммунальной реформы, монетизации льгот, коммерциализации образования, здравоохранения и транспорта несло правительство, а Путин, это правительство назначивший, выступал гарантом стабильности. И кабинет министров продолжал работать, несмотря на всеобщее неодобрение.

Если из этой конструкции убрать Путина, она мгновенно развалится. Кто бы ни пришел на место нынешнего правителя, повторить трюк не удастся. Ибо Путин появился на нашем политическом горизонте в условиях чрезвычайной ситуации, а уходить собирается в условиях ситуации более или менее нормальной - за это его и любят. Народное магическое сознание связывает хороший урожай с личностью вождя, и не надо думать, будто оно так уж заблуждается. Только связь здесь не прямая, а обратная. Новый вождь появляется вместе с новой погодой.

Поскольку погода непременно изменится, Путин готовится уступить Кремль другому правителю. Тому, кто обречен получить бразды правления в нормальной и благополучной ситуации, а уходить будет в условиях чрезвычайных. И не надо ждать падения цен на нефть, обвала рынка недвижимости и других экономических катаклизмов. Они произойдут непременно, но не это главное. Социальная напряженность уже и так достигла высокого градуса. Экономический рост её не смягчает, а, наоборот, подогревает.

Это только в либеральных учебниках рост производства автоматически ведет к социальному благополучию. В жизни всё иначе: обстановка в стране зависит от того, как распределяются плоды этого роста, от того, как общественная структура изменяется, под его влиянием. Общество изменилось. Эпоха Путина закрепила новые социальные отношения и заложила основу новых социальных конфликтов, новых противоречий. Эти противоречия и составят суть новой эпохи. Послепутинской.

Понятно, что бюрократия изо всех сил стремится продлить правление Владимира Владимировича, надеясь, что его присутствие в Кремле гарантирует её от неприятностей, которые в противном случае произойдут. Однако сам Путин достаточно умен и понимает, что они точно так же - возможно, с некоторым запозданием - произойдут и в его присутствии. Так уж лучше, пусть это произойдет без него.

Что же касается имени преемника, то оно большого значения не имеет. Как бы ни звался третий президент России, как бы ни было оформлено его восшествие на кремлевский престол, крот истории будет рыть в избранном направлении. Будучи опытным политиком, Путин осознает (или, по крайней мере, чувствует) это куда лучше, чем кто-либо из его придворных. А потому и не слишком торопится называть это имя. Ведь он, в отличие от своих приближенных, ничем уже не рискует и никуда не опаздывает.

Специально для «Евразийского Дома»

ДУШЕРАЗДИРАЮЩАЯ ИСТОРИЯ В ЦКРК КПРФ

Некоторое время назад в КПРФ появился новый идеолог. Маркса и Ленина сменил Владимир Никитин - бывший лидер псковского отделения партии, а ныне руководитель контрольно-ревизионной комиссии (ЦКРК).

Маркс и Ленин не просто устарели: их идеи относительно классовой борьбы и солидарности трудящихся всех национальностей и вероисповеданий принадлежат загнивающей западной цивилизации и представляют угрозу для партии, провозгласившей своим идеалом «русское совершенство».

Еще в бытность свою псковским партийным лидером Никитин опубликовал брошюру о еврейском заговоре, не слишком, правда, оригинальную, зато очень страшную. Но это было лишь подготовкой к главному труду мыслителя - о русском совершенстве. К сожалению, не все оценили достоинства нового теоретического подхода: редактор партийного сайта КПРФ.Ру Анатолий Баранов позволил себе несколько иронических замечаний. Довольно, надо сказать, добродушных. Но для идеолога партии любая ирония оскорбительна. Русское совершенство - это серьезно!

Ответом на насмешку Баранова явилось специальное постановление ЦКРК КПРФ о неотроцкизме. Чтобы вы знали: неотроцкисты - это те, кто вместе с Барановым не могут понять и оценить значение совершенства.

Текст постановления настолько красочный, что хочется цитировать и цитировать: Особая опасность заключается в том, что интернет-ресурсы КПРФ (центральный и региональные сайты, интернет-первички) используются руководителем сайта Барановым А.Ю. не для организации выполнения решений партийных органов, а в целях дискредитации программной установки КПРФ на единство и неразрывную связь социализма и патриотизма, а также против соединения социально-классового и национально-освободительного движения в единое массовое движение сопротивления уничтожению российской цивилизации, угнетению и эксплуатации ее народов. Вопреки резолюции X съезда КПРФ «Коммунисты и русский вопрос» и решениям IХ совместного пленума ЦК и ЦКРК о соединении политических и духовных форм борьбы, наполнении классового сознания трудящихся нравственно-духовным смыслом, накоплении сил для осуществления социалистической революции, «барановская группа» упорно сталкивает КПРФ с победного ленинского на ложный троцкистский путь быстрой революции, совершаемой фактически в интересах прозападной буржуазии, а не российского народа и ведущей к полной оккупации России силами НАТО. В качестве «главного революционера» раскручивают секретаря Западного окружкома Московского городского отделения КПРФ Басанца П.П. В этом округе отрабатывается модель раскола партийных рядов и увода оставшихся коммунистов из-под контроля вышестоящих органов партии. Не получая должного информационного и идейного отпора, неотроцкисты расширяют круг своих сторонников, привлекая их «превосходными, увлекательными, опъяняющими (так, через Ъ в оригинале. - БК) лозунгами», как говорил В.И. Ленин в статье «О революционной фразе». В действиях Баранова А.Ю., Басанца П.П. и их сторонников явно прослеживаются признаки троцкизма, определенные И.В. Сталиным в статье «Троцкизм и ленинизм». Это отсутствие настоящей партийности и нежелание связывать себя нормами Программы и Устава партии, склонность к левой революционной фразе при упорном стремлении к союзу с крайне правыми силами, игнорирование коренных интересов и прав русского народа, а также стремление породить недоверие к руководителям партии и избавиться от стойких коммунистов. Эти проявления неотроцкизма чрезвычайно опасны для КПРФ и России и должны получить решительный отпор.

В чем конкретно состоит проступок Баранова, если не считать приписываемого ему стремления к быстрой революции, понять из текста невозможно, зато стиль поражает. Удивительное сочетание сталинского жаргона с черносотенной риторикой. Как будто Вышинский с Пуришкевичем писали вместе. На пару, как Ильф и Петров.

В этом, собственно, и состоит суть идеологии современной КПРФ: взять на вооружение идеи дореволюционных черносотенцев, соединить их с некоторой дозой консервативного православия и навязать всё это с помощью сталинских дисциплинарных методов. Всё вместе и составляет «русское совершенство» по Никитину.

Баранов опять не понял намека и заявил на страницах партийного сайта, что авторам подобных заявлений надо обращаться либо к психиатру, либо сразу к ветеринару. Сторонники совершенства, в свою очередь прибегли к новым дисциплинарным мерам и вынесли вопрос на секретариат ЦК КПРФ. На секретариате было принято решение рассмотреть этот вопрос на президиуме ЦК КПРФ. После этого сайт партии погрузился в глубокое молчание, предварительно объявив: «Редакция КПРФ.ру снимает с ленты новостей текст постановления ЦКРК «Об опасности неотроцкистских проявлений в КПРФ» и заявление главного редактора КПРФ.ру до принятия окончательного решения президиумом ЦК КПРФ. Мы приносим глубокие извинения читателям за то, что до принятия персональных решений по кадровому составу редакции обновления на сайте производиться не будут».

В ближайшее время фотографии Баранова и упоминания о нем будут благополучно стерты с интернет-сайта, равно как и из памяти партийных функционеров. В конце концов, не первый раз уже такое случается.

Надо признать, у лидеров партии чутье отменное, безошибочное. Всякий раз, когда в рядах партии появляется человек талантливый и самостоятельно мыслящий, его выявят и вычислят. Уж на что Баранов старался, маскировался, демонстрировал лояльность. Но всё равно разоблачили.

Для человека, далекого от внутренних раскладов КПРФ, всё происходящее кажется совершенным театром абсурда, к тому же и дурно сыгранным. Однако скандал в ЦКРК КПРФ имеет определенную предысторию, далеко не лишенную интереса.

В 2002-2003 годах застойное болото партийной политики было неожиданно взбудоражено приходом в КПРФ целого ряда новых людей, уверенных, что несмотря на все свои пороки, партия не безнадежна, ее можно вернуть к активной жизни, модернизировать и сделать силой, реально способной отражать чаяния низов российского общества. Надежды эти были изначально наивны и утопичны, но возникли они всё же не случайно. В политику пришло новое поколение, не имевшее советского опыта, сформировавшееся в условиях нового капиталистического порядка и мечтавшее с этим порядком бороться. Не потому, что мечтали вернуться в советское прошлое, а потому, что верили в социалистическое будущее.

На первых порах партийное руководство, долгие годы жаловавшееся на отсутствие молодежи представителей этого нового поколения терпела, а порой даже поощряло его выступления. Воплощением надежды на обновление партии стал и сайт КПРФ.Ру, раскрученный Ильей Пономаревым, а позднее переданный в управление более опытному журналисту Анатолию Баранову.

Единственная проблема состояла в том, что КПРФ вовсе не собиралась становиться современной левой партией. Руководство вообще не собиралось быть левым. Его идеологией был и остается национализм, причем в самой жесткой черносотенной форме. Ближайшим аналогом КПРФ в Европе являются не сохранившиеся по сей день коммунистические партии, а Национальный фронт Ле Пена во Франции и прочие ультраправые организации. Ближайшим и естественным союзником становится Движение против нелегальной иммиграции и та часть НБП, которая всё еще предпочитает имперские лозунги либеральной риторике.

После первомайской демонстрации 2006 года, когда КПРФ выступила вместе с ДПНИ, молодые активисты протестовали и уходили. В Союзе коммунистической молодежи пришлось исключать целые организации и их лидеров - борьба за «русское совершенство» и против марксистской заразы приняла характер полномасштабной внутрипартийной чистки. Единственным из «обновленцев», кого это не коснулось, оказался Анатолий Баранов.

Кстати, молодых понять можно: вступили в партию они по наивности, потом разобрались. Напротив, Баранов, будучи человеком опытным и информированным, с самого начала прекрасно знал, что такое КПРФ и какие люди ее возглавляют. Надеялся вместе с молодежью на обновление и очищение? Возможно. Но после мая 2006 даже самым наивным ребятам стало ясно, что надеяться нечего.

Баранов публично и агрессивно занял сторону руководства. В лучших партийных традициях отмежевывался, осуждал бывших товарищей. Но своим всё равно не считали. Вот, дождался, и самого его вычистили.

В 1930-е годы подобные дисциплинарные взыскания закончились бы в лучшем случае лагерным сроком. Скорее всего, Никитин с товарищами не прочь были бы возродить и эту историческую традицию. Однако бодливой корове бог рог не дает. Журналистская карьера Баранова будет продолжена на другом рабочем месте, скорее всего, в «Справедливой России».

Здесь можно было бы объявить happy end и поставить точку, если бы не одно обстоятельство, заставляющее увидеть случившееся на прошлой неделе в несколько ином свете. Дело в том, что сразу же после Баранова был «зачищен» ещё один член КПРФ - Петр Милосердов.

Если Баранова можно было уличить в интернационалистских симпатиях, не полностью преодоленных марксистских предрассудках и недопонимании опасности еврейского заговора, то Милосердову эти обвинения предъявить никак невозможно. С его именем связан как раз альянс КПРФ и ДПНИ, а его замечательное творчество регулярно появлялось на сайтах обеих братских организаций.

По сообщению сайта «Форум.мск.ру», Петр Милосердов был снят со всех постов и вычищен из партийных структур вечером 26 июня. Правда, сообщение об этом появилось уже утром 26 числа. Какой у них часовой пояс, недоумевали читатели «Форума». Футурология? Политическое пророчество? Воспоминание о будущем?

Однако шутки в сторону. Столкновение разворачивается нешуточное. Видимо, дело всё-таки не в идеологии. Или не только в ней. Внутри КПРФ идет не идейная борьба, а самая примитивная борьба за власть. Приближаются парламентские выборы, на которых партия надеется получить 15-17% голосов, а быть может, и немного больше. Начинается передел сфер влияния. Всех волнует предстоящее формирование списков.

Если что-то связывает Баранова и Милосердова, то это не идеология, а нечто куда более важное: оба они на определенном этапе пользовались покровительством второго человека в партии - Ивана Мельникова. Иными словами, «зачищают» людей, связанных с Мельниковым.

Противостояние вызвано не только распределением мест в избирательных списках. Столь острая борьба во «втором эшелоне» партийного руководства может означать только одно: делят наследство Зюганова. Лидер партии уже пообещал участвовать в президентской гонке 2008 года, но все прекрасно понимают, что карьера политика подходит к концу. Получив в виде утешительного приза свои 15% голосов, бессменный руководитель КПРФ может спокойно подумать о старости. Парламентские выборы 2007 тоже могут оказаться для КПРФ последними. Даже если проценты будут неплохими, перспектив у партии никаких. Новые политические расклады, изменившиеся условия общественной жизни требуют и новой оппозиции. Проект закрывается. Он не имеет больше смысла для самих авторов. Они уже получили всё, что хотели и могли.

Однако управлять закрытием проекта может быть интересно и выгодно. Ведь наследство останется немаленькое. И в политическом плане, и в материальном.

СИСТЕМНЫЙ КРИЗИС

На саммите «Большой Восьмерки» мировые лидеры не договорились по вопросам экологии. Очередной раунд переговоров в рамках Всемирной торговой организации закончился провалом. Дискуссия о Европейской конституции зашла в тупик. Такие новости мы в последнее время получаем регулярно, и они уже никого не удивляют. Каждый подобный случай пресса трактует как сугубо индивидуальный, ничем не связанный с другими точно такими же провалами. Немецкий канцлер Ангела Меркель не смогла убедить американского президента Буша в правильности своего подхода к глобальному потеплению. Позиции Вашингтона и Москвы по вопросу о системе противоракетной обороны не совпали. Представители Европейского Союза и Соединенных Штатов не сумели найти общий язык с правительствами Индии и Бразилии в рамках ВТО. Польша и Германия не сошлись по вопросу о процедуре принятия решений в руководящих органах Евросоюза.

Казалось бы, каждая проблема совершенно специфична и не имеет ничего общего с тем, что обсуждают на другом форуме. Но почему переговорщики всех стран как будто разом потеряли способность достигать компромиссов? Все вдруг стали невероятно упертыми и агрессивными. Ведь ещё несколько лет назад они превосходно договаривались.

Противоречий между интересами различных государств и десять лет назад было более чем достаточно. Но правительства готовы были идти друг другу на уступки, причем по вопросам куда более принципиальным и масштабным, чем сегодня. А теоретики видели в этом очередное доказательство бессилия государства перед лицом «объективных сил глобального рынка». К тому же на протяжении 1990-х годов мы видели систематическую готовность развивающихся стран и бывших коммунистических государств поддерживать практически любые инициативы, идущие с Запада, а сами западные правительства старались избегать публичных конфликтов между собой.

Эта идиллическая картина впервые была нарушена, когда в 1999 году в Сиэтле страны Африки отказались на встрече ВТО подписывать подготовленные Западом соглашения. Затем началась война в Ираке, спровоцировавшая неожиданно резкое дипломатическое противостояние Франции и Германии с США, а также раскол между «старой» (Западной) и «новой» (Восточной) Европой. Затем обнаружились трения между Россией и США, но и ожидаемый российско-германский альянс тоже не состоялся. В Москве не нашли общего языка не только с Вашингтоном, но и с Западной Европой, в которой на первых порах видели оптимального партнера.

Отныне каждый за себя. Система глобальных альянсов и партнерские отношения, налаженные на протяжении 1990-х годов, более не работают. А государства неожиданно обрели уверенность в себе, которой у них не было в течение предыдущего десятилетия.

Однако подобная решимость происходит вовсе не от ощущения силы, а скорее от отчаяния. Главная причина жесткого поведения правительств на переговорах состоит в том, что любая уступка на международных форумах чревата серьезными проблемами внутри страны. 20 лет либерализации международной торговли и развития свободного рынка привели к предельному обострению всех конфликтов и противоречий, к такому уровню социального и политического напряжения, что новые шаги в том же направлении гарантированно оборачиваются взрывом недовольства. Причем речь идет не только о недовольстве населения. С рядовыми гражданами не слишком считаются не только в странах Восточной Европы или Азии, но и в развитых демократиях Запада. Проблема в том, что всеобщее недовольство накладывается на очевидный раскол элит. Этот раскол - тоже естественное следствие обострившейся конкуренции в рамках «свободного рынка».

Участившиеся дипломатические провалы суть не более чем вторичные симптомы общего кризиса глобализации и начавшегося у нас на глазах саморазрушения нового капиталистического порядка, сложившегося в начале 1990-х годов. Этот порядок исчерпал себя, породив конфликты и противоречия, которые в его рамках уже не удается контролировать. Нечто подобное происходило в Западной Европе начала ХХ века. Тогдашний кризис закончился Первой мировой войной.

Cпециально для «Евразийского Дома»

НАРОД И ОППОЗИЦИЯ

На прошлой неделе Всероссийский центр изучения общественного мнения (ВЦИОМ) опубликовал итоги очередного опроса общественного мнения, посвященного отношению россиян к оппозиции. Итоги ожидаемые и неожиданные.

Вообще-то я всегда с некоторым недоверием отношусь к результатам подобных опросов, и уж тем более, когда они проводятся в нашем отечестве. Однако как минимум исследование ВЦИОМа заслуживает подробного комментария.

Журналисты и сами социологи сразу же обозвали итоги опроса «противоречивыми». И в самом деле, на первый взгляд противоречие просто бросается в глаза. С одной стороны, большинство россиян - 59% - заявили, что оппозиционные партии необходимы, что без политической конкуренции страну ждет новый застой. Причем противоположного мнения придерживается существенно меньшая часть наших сограждан - всего 23%. Оценивая современную ситуацию в России, 64% опрошенных заявили, что оппозиция играет позитивную роль, поскольку без ее критики власть станет бесконтрольной.

Но как только люди перешли от общего принципа к разговору о реально существующих оппозиционных партиях, ситуация резко изменилась. 56% опрошенных признают, что эти партии «сегодня ни на что не могут повлиять, даже если предлагают правильные идеи». Другое дело, что идеи Союза правых сил, «Яблока» и КПРФ не могут быть правильными одновременно - по той простой причине, что противоречат друг другу. Но эту нестыковку оставим на совести социологов, формулировавших вопросы.

Вдобавок ко всему подавляющее большинство, столкнувшись с вопросом о том, что же лучше - «крепкая власть» или «многопартийность», высказалось за сильную власть, а на вопрос о том, что важнее - сильный лидер или политическая программа, так же однозначно объявило, что программа важнее лидера. На этом основании социологи и сделали вывод: «Отношение же россиян к политическим партиям и партийной системе в целом носит противоречивый характер».

Беда в том, что противоречие существует исключительно в самих вопросах, но отнюдь не в ответах. Противопоставление «сильной власти» и «многопартийности» откровенно абсурдно. Неужели авторы опроса считают, будто в Соединенных Штатах Америки, Германии или Великобритании власть слабая? Да и в России в связи с укреплением «президентской вертикали» многопартийность никто не отменял.